Жертвоприношение. Анаис

— О чём ты говоришь?! — нервно взвизгнул Лливелин. — Мы столько сил положили на то, чтобы вырваться оттуда! Мы шли день и ночь, сбивая ноги в кровь, теряли своих несчастных соседей, голодали и мёрзли! На кой-чёрт нам оставаться здесь?! Ты спятила?!

Не стоило и говорить, насколько люди были согласны с доводами зайца. Кто-то повскакивал со своих мест, выкрикивая что-то в поддержку, правда, нашлись и те, кто молчал и слушал.

— Прошу, дайте немного времени рассказать вам свои мысли! — перекрикивая шум, потребовала Анаис. — Вы верили мне и шли за мной. Разве вы пожалели об этом? Я не стану вас просить ни о чём, если на то нет серьёзной причины! Послушайте меня!

Всё же ей удалось установить подобие порядка, уж больно людям было любопытно узнать, что она затеяла.

— Нам нужно остаться здесь, но это не пустая прихоть. Это необходимость, которую мы обязаны выполнить. Вы знаете этот лес и что там творится. Теперь там не осталось больше никого, кроме монстров. Как вы думаете, к чему это приведёт рано или поздно?

Анаис дала несколько секунд на размышления и некоторые поняли, куда она ведёт.

— Всё верно. Оголодавшие твари выйдут из тени леса, чтобы охотиться и убивать. Вы помните, что стало с Городищем? Как быстро чудища захватили лес и обосновались тут, словно это всегда было их место? Вы можете уйти и строить свою жизнь дальше. Может вы проживете в спокойствии год, два или даже пять или десять лет. Но они придут. Они найдут вас и будут разорять ваши деревни и города, будут рвать заблудившихся детей и мирных путников. Твари не останутся в Дикомучем лесу навсегда. Если мы нашли выход из него, то они тоже найдут, а может им помогут найти. Тарсумодо — вот наш главный враг. Если ему вздумается снова поживится человечинкой, то он приведёт с собой бесчисленную, зубастую толпу.

Люди подавленно молчали. Надежда, что кошмар кончился, рушилась и сыпалась в их потускневших глазах. Матери судорожно кутались в шали, молча глядя на своих детей, а мужчины хмурились.

— Мы должны остаться, — продолжила Анаис свою речь, — Чтобы стать непреодолимой стеной для тварей, которые попытаются покинуть свои чащи. Нет, мы больше не будем кормить их своей плотью и дрожать в страхе, услыхав шорохи в кустах. Всё будет по-другому. На этот раз мы подготовимся. Сделаем оружие, научимся им пользоваться, построим крепкое убежище. Я знаю, многих из вас страдания только закалили. В ваших телах кроется дух воинов, осталось только приспособить к столь достойному духу соответствующее тело. Я буду вас тренировать. Через несколько лет тут появится крепость, а вы будете хозяевами границы. Всё это возможно, если вы поверите мне. Поверьте в себя, в конце концов. Я знаю, многим из вас сложно принять такое решение. Некоторые из вас и вовсе не годятся для битв, поэтому для вас остаться здесь равно жестокой смерти. Но многие, верю, могут и готовы сражаться. Прошу вас подумать о том, что я сказала. Подумайте о будущем и не допустите повторения судьбы Городища!

Закончив речь, Анаис почувствовала себя опустошенной. Всеё что в ней накопилось, наконец, вылилось наружу и теперь взбудораженные нервы начали успокаиваться. Она устало двинулась от затихнувшей толпы. Людям нужно было хорошенько всё обдумать и лучше ей не мелькать перед носом.

Анаис знала, что с ходу никто с ней не согласится, хоть в глубине души и лелеяла утопическую мысль, что все в один момент заголосят, готовые идти в бой, хоть прямо сейчас. Впереди была целая ночь, но никто больше не праздновал. Горели тихие костры, люди разбредались на маленькие группы, сбиваясь семьями и близкими друзьями.

Девушка нашла укромное место подле реки, чтобы не мучить себя тревожными мыслями и избежать мрачного вида леса. Она сидела на мягком песке, соорудив для себя костерок, и наслаждалась одиночеством. Речные люди, услыхав о серьёзном собрании людей, решили, что им пока лучше оставить воздуходышащих в покое. Они залегли на дно, вернувшись к своим фермам, поэтому берег был пустынным и спокойным. Вода в темноте казалась черной, а на её поверхности играли и блестели переливы редкого света, будто чешуя на костюме речного человека.

Анаис успела немного подремать, поэтому, когда Арти нашел её, она спала, уткнувшись носом в колено.

— Анаис! — позвал Арти, выскакивая перед ней.

Мальчишка успел запыхаться, свободная рубашка липла к его вспотевшему телу. Видимо, он долго бегал по округе, пытаясь найти свою подругу.

— Что ты носишься в одиночку? — потирая полуслепой глаз, принялась ворчать девушка. — Ты должен знать, что любая безопасность — мнимая. Нельзя бродить одному даже в таком с виду спокойном месте.

— У меня к тебе серьёзное дело, — пропустив мимо ушей наставление, заявил мальчик, сурово сдвинув брови.

Голос у Арти был собранным и твёрдым, а худые пальцы сжимались в кулаки. Анаис не понравилось начало разговора, но она не стала от него отмахиваться.

— Там община решает по поводу твоих слов, — принялся рассказывать он. — Кое-кто собрался уходить с рассветом, но есть и те, кто считает, что ты права. Я тоже так думаю. Нам нельзя уходить, мы должны защищать границу. Я хочу остаться, но взрослые запрещают, они хотят отправить сирот и женщин с детьми дальше по долине, искать счастья. Ты же не дашь им увести меня, правда?

Анаис сжала губы, глядя в горящие глаза мальчика.

— Послушай, Арти, — мягко начала она. — Это ведь ради твоего же блага. Слабым и больным тут делать нечего, а ты ещё мал для того, чтобы кого-либо защищать.

— Но я ведь не всегда буду ребёнком, — с жаром возразил он ей. — Когда-нибудь вырасту и, если ты меня будешь всё это время тренировать, то я стану самым сильным! Послушай, Анаис! — видя, что та собралась его переубеждать, громче продолжил он. — Этот лес забрал всё у меня! Вся моя семья убита монстрами! Как жить спокойно дальше, зная, что где-то идёт борьба с ними, а я в ней не принимаю участия? Мои мама и папа, — голос его на мгновение дрогнул. — Они были очень храбрыми людьми! Они защитили меня с дедушкой, хоть это и стоило им жизни. А я сын своих родителей, поэтому останусь и буду делать то, что нужно. Анаис, возьми меня в ученики! Я буду делать всё, что ты скажешь, даю тебе слово!

Анаис с болью в сердце посмотрела на этого благородного и мужественного мальчика. Сколько горя выпало на его долю, а он стойко выстоял перед всеми невзгодами. Может он был мал ростом, но дух его был силён, и не всякий взрослый мог похвастаться подобной волей. Хоть он и жил в общине, всё же обстоятельства в лесу складывались так, что каждый должен был уметь всегда позаботиться о себе сам, ведь в любой момент на шедшую общину мог выскочить монстр, а сильных воинов могло и не оказаться поблизости. Лично для Анаис Арти давно заслужил право самому распоряжаться своей жизнью. У неё самой никогда не было семьи, поэтому ей было не понять боль его потерь, она лишь догадывалась, что творится на душе мальчика. Разве она могла отказать ему?

— Я не позволю забрать тебя, — ответила она. — Ты останешься на границе, но не сунешься в лес, пока не решу, что ты готов.

— Да, я понял, — едва веря в свое счастье, практически прошептал Арти. — Спасибо, Анаис! Я тебя не разочарую.

Мальчишку, как ветром сдуло, наверное, поскакал ко взрослым, чтобы передать её слова.

Воительница обессиленно опустилась на песок. А ведь горькая судьба не только у Арти, сложно было найти человека в общине, у которого лес не забрал родного человека. Анаис смотрела на гладь воды и прислушивалась к человеческому говору. Ветер приносил ей обрывки фраз или неразборчивый гул, и её снова начало клонить ко сну.

Она проснулась с рассветом, обнаружив себя возле истлевшего костра. Поднявшись, хорошенько отряхнула себя от песка и направилась к общине, чтобы выслушать их решение. Ещё в отдалении девушка увидела, как толпа бегает по поляне, словно муравьи на солнцепёке. Анаис отчетливо разглядела небольшую цепочку людей, двигавшуюся далеко от общины. Видимо, кое-кто уже решил отправиться в путь.

Не успела воительница преодолеть и половину расстояния до лагеря, как её перехватила Марика. Женщина выглядела взбешённой, под глазами появились тёмные круги, волосы растрепались и торчали из высокого пучка. Щеки её лихорадочно покраснели, а взгляд был настолько яростный, будто она готова была придушить того, кто попадется под руку.

— Стой! — выкрикнула она, примчавшись к Анаис. — Ты! — ткнув в неё пальцем, разозлённо начала Марика. — Ты что, вообще из ума выжила со своими чудовищами?! Как ты посмела заявить, что оставляешь мальчика на границе?

— А, ты про Арти, — поняв, что вызвало такой гнев, протянула Анаис. — Он попросил меня, а я не стала ему отказывать.

— Не стала отказывать, вот так просто, будто речь идёт о безделушке, а не о жизни человека.

— Он хочет защищать границу.

— Он ребёнок! Маленький мальчик, оставшийся совсем один! Он зол на лес и монстров и думает, что если будет крошить этих тварей, как ты, то ему станет легче! Но это не так! Всё закончится только тем, что он погибнет здесь в зубастой пасти, а ты этому только потакаешь! — Марика зло стёрла со щеки набежавшие слёзы. — Его нужно увезти отсюда, как можно дальше. Дать шанс начать обычную жизнь. Он ведь в рот тебе смотрит с тех пор, как ты объявилась. Берёт с тебя пример и ты, зная это, должна думать о том, как будет лучше ему! Оставляя же его под боком, ты поступаешь эгоистично и безответственно!

— По-твоему, кто угодно имеет право решать за Арти, кроме него самого?

— Так поступают взрослые. Они принимают решения, которые уберегут детей. Как ты не понимаешь столь естественных вещей?

— Арти уже не маленький мальчик. Он стремится стать взрослым человеком, достойным своих родителей.

— Он уже достоин! Вот, что ты должна была ему сказать!

— Он хочет связать свою жизнь с борьбой со злом. У него на то есть веские причины, почему ты видишь в этом что-то плохое? Ты должна быть рада порывам Арти стремиться оберегать людской покой.

Марика заскрипела зубами и лицо её потемнело.

— Когда мальчик умрёт, — прошептала она с ненавистью. — Когда наш бедный Арти будет лежать окровавленным трупом на траве, ты вспомнишь этот разговор. Вспомнишь и осознаешь, что, несмотря на все обстоятельства его смерти, только ты будешь виновата в его гибели.

Выплюнув последние слова, Марика резко сорвалась с места и стремительной походкой направилась к общине.

На мгновение у Анаис стало тяжко на душе. Мелькнула мысль, что она совершила ошибку, но вспомнив горящие глаза Арти, только покачала головой. Воительница не могла предать его доверие. Прогнав мальчика с границы сейчас, он бы всё равно вернулся сюда через несколько лет, только тогда между ними была бы уже непреодолимая пропасть.

Тяжело выдохнув, Анаис двинулась к общине. Там можно было легко различить несколько групп, отличающихся поведением друг от друга. Были те, кто принял решение остаться, они были спокойные и как будто даже весёлые. Такие о чём-то переговаривались и шутили, при них не было ни мешков, ни других вещей. Были и те, кто ещё собирался в дорогу. Они старательно укладывали свои вещи, заворачивали припасы и по сто раз проверяли пожитки. Были и те, кто ещё находился в подвешенном состоянии, они метались от одной группы к другой с абсолютно растерянными глазами.

Анаис интуитивно различила, кто здесь к какой группе относится, и поспешила к тем, кто остаётся. К тому же там было довольно много хорошо знакомых лиц. Большая часть охотников были здесь, да и вообще тут было много мужчин. Сильнее всех выделялась семья Мейплов, громкие и говорливые, они притягивали любителей погреть уши.

— О, Анаис! — загудел Маршалл, стоило ему заметить девушку. — А мы гадали, куда ты пропала. Смотри, сколько ребят мы собрали.

— Я и не думала, что вы будете одними из тех, кто захочет остаться, — протянула Анаис.

— А я-то в каком шоке, — кисло выдал Крук, за что на него тут же зашипела мать.

— Наша семья всегда была главным подспорьем общины. Если мы сейчас уйдём, то вам придется здесь очень тяжело, — ответил Маршалл.

«А, вот в чём дело», — тут же сообразила Анаис.

Община раскололась и какая-то часть людей успела уйти, выбрав своё направление. Вслед за первыми уходящими потянутся другие. Они будут идти и идти, пока не остановятся, чтобы построить свою деревню. Там всё придется начинать заново, а здесь Мейплы уже имеют вес. Маршалл состоит в совете, который, вполне возможно, продолжит работать и дальше. Когда здесь всё поднимется на ноги, Мейплы будут в хорошем положении. Конечно, граница — это большой риск, но Мейплы не зря добрались сюда полной семьёй. Может быть именно из-за этого в них говорила гордыня, будто они ощущали в себе особенную удачу, берегущую их славную фамилию.

«Хитрые засранцы», — подумала Анаис, но она всё равно была рада тому, что они остаются.

— Нет, я останусь!

— Вот ещё глупости! Нам с тобой нечего тут делать, так что не мели чепуху. Я ухожу, значит, ты тоже.

Анаис цепким ухом поймала раздражённые голоса и тут же поспешила на помощь. Немного потолкавшись, она выбралась к Парксам, которые развели очередную ссору. Рут упрямилась и никак не хотела собирать свои вещи. У Роберта быстро сдавали нервы, ещё немного, и он начнёт тащить Рут силком.

— Что у вас? — влезла Анаис, надеясь, что её присутствие оттянет вспышку гнева Роберта ещё немного.

— Вот! — обрадовался Паркс. — Хоть ты на неё повлияй. Скажи, в каких порядочных семьях оставляют юных девушек одних в опасных местах? Не бывает такого на свете. Пусть она перестанет перечить брату и пойдёт туда, куда скажут.

— Никуда я не пойду. Я останусь и буду защищать крепость!

— Да ты спятила?! — взорвался Роберт. — Будто без тебя никак не управятся. Хочешь ярмом виснуть у добрых людей на шее? За тебя ответственность нужно нести, а это только мой тяжкий крест.

— Арти остаётся! — попыталась аргументировать Рут.

— Арти — сирота, — помрачнев, ответил Роберт. — Будь у него семья, они бы ни в жизнь его тут не оставили. И как не стыдно прикрываться мальчишкой?

— А тебе как не стыдно прикрываться порядочностью? — зашипела Рут. — Да тебе плевать на меня! Вбил себе в голову, что неправильно, а что правильно, и в упор ничего не видишь. Я не хочу жить так, как тебе вздумается! У меня тоже есть свое понимание того, что хорошо, а что плохо! Вот я и останусь!

Роберт и Рут перешли на крики, вокруг них начали толпится зеваки, вслушиваясь в их перепалку. Наконец, из толпы выскочил Дарлинг, который закрыл собой Рут.

— Не надо её защищать. Вечно мать за неё заступалась, вот и выросла такой безалаберной! — окончательно вскипел Роберт. — А ну брысь, не лезь в чужое дело, Мейпл!

— Хорош орать, — хмуро выдал Дарлинг. — Не хочет уходить, так пусть остаётся.

— Как у тебя всё просто! А кто за неё будет отвечать? Она останется здесь одна, голодная да холодная, и до следующего лета не дотянет. Кто о ней позаботится, если не я?

— Дарлинг! — выглянув из-за его плеча, воскликнула Рут и тут же крепко вцепилась в руку младшего Мейпла. — Я с ним останусь!

В толпе прошлись смешки, а оставшееся семейство Мейплов, которое стояло в стороне, подтянулось поближе. Роберт так удивился, что рот у него раскрылся, будто сестра задрала юбку при всем честном народе.

— С какой радости? — стоило ему прийти в себя, тут же выдал Паркс.

— А я его люблю и намерена за него выйти замуж, — задрав нос, выпалила Рут.

Дарлинг оторопел от такого заявления, кровь отлила от лица, словно его изваяли из белой глины. До Анаис донёсся отчетливый смех. Мейплам пора было вмешиваться, вот только Маршалл хлопал глазами и не мог ничего придумать. Первая очнулась мамаша Мейпл. Эта бойкая, сильная женщина сгребла Рут и Дарлинга в охапки, будто вязку хвороста, и, с вызовым глянув на Роберта, ответила.

— А вот так! Мы женим нашего мальчика на Рут, ясно тебе?

— Ты хочешь выйти за Мейпла?! — схватившись за голову, закричал Роберт. — Ты посмотри на их семейку! А на этого женишка! Да он же отсталый!

— Э! — мгновенно ощерился Крук. — За языком-то следи, а то он у тебя больно длинный.

— Это чем тебе наша семья не угодила? — раскраснелась мамаша Мейпл, отпустив сына с невесткой. — Чем это мы хуже, что с нами и породниться нельзя?

— Куда? Куда меня женить-то? — лепетал Дарлинг, но Рут на него так строго посмотрела, что он тут же замолчал.

— Уж не маловат ли наш Дарлинг для семейной жизни? — наконец, смог что-то выдавить из себя Маршалл. — И куда это он женится вперёд старших братьев?

Мамаша Мейпл схватила мужа за рукав и резко притянула к себе, что-то зашептав на ухо. Анаис стояла подле них, поэтому до неё донесся шёпот.

— Замолчи! Лучше невесты мы для нашего дурачка всё равно не найдём!

— Нет-нет, я согласия не дам! — завопил Роберт.

— Забота обо мне — теперь не твоя обязанность, братец, — едко ответила ему Рут, всё еще держа Дарлинга. — Я буду Мейпл и перейду жить в новую семью.

— Вот ты ловкая, Рут, — прыснул кто-то справа от Анаис.

— Роб, дружище, кажется, твоя сестрица готова прыгнуть, куда угодно, хоть под венец, лишь бы от тебя подальше, — тут же подхватил другой.

Люди уже в открытую смеялись и бросились поздравлять новоявленную пару. Крук кричал и веселился громче всех, а Прауд выглядел мрачным и даже обиженным. Он был недоволен, что самый младший женится вперёд него, будто это кидало тень на его безупречную репутацию хорошего сына.

— Вот так вот, — пробормотала Анаис, удивлённо наблюдая за оживленной публикой.

«Чего тут только не случается. Каждый день какая-то новая история», — размышляла она.