Жертвоприношение. Анаис

— Спасибо, что пришли, очень рад видеть всех вас, — чинно поприветствовал Лливелин.

Уже вечерело, подле большого костра не замолкали разговоры, это оставшаяся община решала вопрос со свадьбой. Событие это было столь необычное за последнее время, что увлекло каждого. Лучшего момента для секретного разговора было не найти. Лливелин собрал старый совет в отдалении, у реки, где было вполне спокойно. Он времени зря не терял и уже успел составить в голове чёткий список тех, кто решил остаться и тех, кто их навсегда покинул. Среди ушедших Анаис отметила вдов Фейна и Шакпи. Она была даже рада, узнав, что женщины отправились искать лучшую жизнь где-то далеко отсюда. Может быть там они найдут для себя другую, более счастливую долю, нежели клеймо жён предателей и убийц, что была уготована для них здесь.

Лливелин подумывал о том, как покинуть опасную границу и искать умиротворение на бескрайних полях нового мира, но видел, что здесь предстоит очень серьёзное и важное дело и не мог остаться в стороне. Всё-таки заяц стремился сделать жизнь людей лучше, это была его работа, которую он любил и делал хорошо. Он решил остаться на границе и применить свои организационные способности в более полезном русле, но это вовсе не значило, что ушастый когда-нибудь сунется в лес. Нет, это была закрытая тема, впрочем, от него всё равно в лесу не было бы никакого толка.

Марика тоже осталась, и разгадать смысл её решения Анаис никак не могла. Бэрри терпеть не могла лесную чащу и то, что там осталось. Один посчитает такую ненависть веской причиной быть на границе и зорко следить за чудовищами, но ненависть Марики была совсем другого рода. Она выжигала её, пламя этой ненависти порой виднелось через её глаза, будто испепеляющий огонь истязал женщину внутри. Анаис видела её страдания, Бэрри было бы легче, если бы она ушла далеко-далеко и не видела этих тёмных стволов с буйными кронами, но Марика осталась.

— Мы привыкли решать трудности нашей устоявшейся компанией, — бодро начал Лливелин. — И я рад, что наше последнее собрание состоялась в исконном составе.

— Последнее? — занервничал Маршалл. — Что ты имеешь ввиду?

— Я предлагаю вам распустить совет и собрать новый, — ответил заяц. — Теперь у общины новые цели и нам необходимо совсем другое руководство. Мы должны решить это всё вместе, — его ушастая голова качнулась в сторону большого костра. — Так будет честно. У нас начинается новая жизнь и стоит выслушать идеи каждого. По дороге сюда мы многое повидали, и много кто успел проявить себя. Я предложу людям выдвинуть себя на место в новом совете, а решаться это будет голосованием. Каждый объяснит причины выдвижение своей кандидатуры и общими усилиями мы выберем самых достойных. К тому же, возможно, кто-то из вас решит оставить место в управлении и не станет выдвигаться.

Маршалл шумно выдохнул через нос. Уж он-то не был намерен лишаться лидирующего места.

— Вы согласны с моей мыслью? — по-деловому поинтересовался заяц.

Анаис поджала губы, но кивнула. В словах зайца была справедливость. Решился он на такую странную рокировку ещё по одной причине. Он всегда был главой Городища, люди верили ему и знали, что у зайца голова светлая, но их долгий поход по лесу доказал, что у Лливелина не такие стальные нервы, как того требуется. К тому же поселение, что развернётся здесь, нельзя будет назвать обычным. Скорее его можно приравнять к военному, и тогда в нём должны царить совсем другие порядки. Лливелин был слаб в военной тактике и хотел, чтобы люди окончательно перестали видеть в нём незаменимого главу. Да, он мог быть одним из тех, чей совет будет полезен, да и в поселении будут другие дела, помимо военных. Но его главенствующая роль в общине подошла к концу.

Выслушав зайца, Анаис поняла его намерения и внимательно взглянула на нынешний совет, который вот-вот будет распущен. Это был очень важный момент, и она не должна была его прохлопать. Анаис была готова всерьёз взяться за развитие и защиту границы, у неё уже сформировались кое-какие идеи, она видела потенциал в каждом, кто остался, и строила планы. Но ведь не только она могла внедрять свои идеи, обязательно найдётся другой, что скажет что-нибудь наперекор. Сколько будет впереди ссор и споров по поводу наилучшего пути строительства приграничной крепости, сколько раз люди будут отступать от её решений и обжигаться? Нет, Анаис не думала, что она умнее всех и только её решения правильные. Но защищать людей, выживать, сражаться и правильно распределять свои силы — в этом она была мастер. Воительница была уверена, что должна взять военную часть жизни поселения на себя. Но как в этом убедить остальных? Как добиться того, чтобы все шло по намеченному пути и ничего этому не мешало? А тут наверняка найдутся те, кто будут вечно вставлять ей палки в колёса, если не по глупости, то из злости.

Анаис незаметным и быстрым взглядом посмотрела на Марику. В её голове быстро формировался план.

Лливелин отправился к костру в компании распущенного совета. Поблизости валялась куча дров, поэтому оттуда Анаис притащила для зайца круглую колоду. Взобравшись на неё, он попросил внимания и тишины. Люди с любопытством обступили его со всех сторон, а заяц начал рассказывать о принятом решении и предложил в ближайшее время выдвинуться на место в новом совете. Конечно, он давил на то, что дело это серьёзное и подойти к нему нужно с дисциплиной и подготовкой.

Люди покивали на его слова, сразу же можно было заметить заинтересовавшихся, среди них Анаис отметила старших охотников, храбрых и сильных мужчин, которые частенько ходили с ней на опасные вылазки. Были и другие, кто хотел попробовать себя в столь необычном деле, но Анаис одного взгляда было достаточно, чтобы понять у кого есть шансы, а у кого их и вовсе нет.

Людей стало в два раза меньше, женщин среди решившихся остаться значительно поубавилось, пропали и старики с детьми, если не считать Арти. По большей части тут царила мужская компания, те, кто ещё был холост или кто потерял свою семью в лесу. Одиноких женщин тут и вовсе не было, остались только верные и стойкие жёны со своими мужьями, у кого ещё не было детей, или же они остались навсегда в лесных чащах. Такой парой были, например, Бэрри. Роберт Паркс, кстати говоря, тоже был тут. Он сидел со своей сестрой, расположившись в кругу Мейплов. Видимо, до него дошло, что он уже не может распоряжаться жизнью Рут, но при этом оставить её тут и уйти, он не мог. Звание старшего брата въелось в него, хотя при этом меняло его жизнь таким образом, каким он не хотел. Смириться и оторваться от сестры, позволить ей жить без его присмотра и, наконец, заняться только собой, Роберт не мог. Что вообще Роберт мог, кроме как постоянно жертвовать собой, ради сестры? Это ему еще предстояло выяснить. Сейчас он сидел хмурый и задумчивый, совершенно не вслушиваясь в беззаботную болтовню Мейплов и Рут, настолько погрузился в себя, что упрямо молчал.

Анаис оглядела собравшуюся компанию. Уже давно вечер перешёл в ночь, но людям не спалось, слишком много случилось и всем хотелось поболтать, выплеснуть эмоции. Анаис решила тихонько увести Лливелина для разговора, и заяц немного удивился, когда та шепнула ему отойти к речке.

— Что ты хочешь? — бормотал заяц, следуя за ней.

— Ты будешь выдвигаться в совет?

— Ну конечно. Я много лет занимаюсь подобным, мои советы будут очень полезны. Зачем ты спрашиваешь?

— Как ты думаешь, кто ещё выдвинется?

— Маршалл, конечно, — дернул плечом заяц. — И у него есть все шансы на это. Тут осталось много его друзей, с которыми он часто работал ещё в Городище. А потом они стали охотниками, охранниками в нашей общине и опять же ходили под Маршаллом. Мейплы становятся популярны. Никогда бы не подумал, что это настырное семейство окажется настолько полезным.

— Так ты считаешь, что Маршаллу найдётся место в совете?

— Почему нет?

— А что насчёт Марики?

— Что-то ты завелась, — занервничал заяц, — Я думаю, да, она тоже будет снова пытаться попасть в совет.

— Я её не знала раньше, но мне кажется, что это странно позволить обычной женщине лезть в управление такой серьезной, военной группы.

— Ты сама женщина.

— Я — воин. То, что Марика вышла из богатой и влиятельной семьи, не даёт ей права на управление.

— Это богатая и влиятельная семья дала ей блестящее образование. Марика часто помогала отцу с делами, а ещё работала в городском совете, помогала сиротам, устраивала выставки, привлекала внимание к важным проблемам. У неё крепкая воля и острый ум, такие люди нужны.

— Ну и в чём тогда разница? Управление всё равно достанется тем же людям, — прошипела Анаис.

— Это даст шанс кому-то другому выдвинуть свою кандидатуру и пополнить совет свежей кровью, — не согласился Лливелин.

— Я поняла тебя, — проронила Анаис и отвернулась от зайца, направившись обратно к костру.

Лливелин растерянно повёл огромными ушами и поспешил за ней.

В этом разговоре Анаис усвоила одно — никто не станет противостоять Марике, когда та снова захочет участвовать в совете. У них очень плохие отношения, значит, она будет придираться к каждому решению Анаис, будет обвинять её в любой оплошности или переворачивать все слова с ног на голову, то и дело натравливая на неё других. Анаис была чужачкой, поэтому Марика всегда будет давить на разницу между людьми общины и человеком, который пришёл не пойми откуда. Если она хочет, чтобы всё работало хорошо и быстро, то тогда ей нужны в совете только те люди, которые будут подспорьем, а не врагами. Лливелин — отличный советник и не станет лезть в военную часть. Его можно оставить. Маршалл... С ним может быть сложнее, но Анаис прекрасно знала, что мнение Маршалла — не только его мнение. В семье Мейплов всегда руководила его жена, стоит ей надавить на муженька, как тот выдаст ровно то, что следует. Анаис нужно в первую очередь заручиться поддержкой мамаши Мейпл и уже тогда с Маршаллом никаких проблем не будет. А вот Марика... Нельзя позволить ей вернуться в совет. Анаис уже знала, как это сделать, осталось только поймать нужный момент для разговора. Подумав об этом, Анаис решила, что её тактичному выбору держаться от семьи Бэрри подальше, чтобы не вредить их отношениям, пришел конец.

Чтобы разобраться с Марикой, Анаис решила прибегнуть к помощи Арти. От мальчика требовался сущий пустяк — привести женщину на берег реки, где они смогут поговорить без лишних глаз. Такая секретность удивила мальчика, но Анаис уверила его, что это очень важно, и никто не должен узнать, что Марика идёт на разговор к Анаис и поэтому тут требуется небольшой обман.

— А о чем будет ваш разговор? — нахмурился Арти, чувствуя в этом какой-то подвох.

— О тебе и твоем обучении, — соврала Анаис. — Ты же знаешь, Марика не хочет, чтобы ты брал в руки оружие и становился воином. Я хочу, чтобы она передумала.

— Хорошо, — протянул Арти, сузив глаза. — Но я всё равно не понимаю, зачем это делать скрытно?

— Потому, что эта вредная женщина не желает со мной разговаривать. Если я подойду к ней сама, то она просто уйдёт. Придется её заманить.

— Почему у вас так сложно? — вздохнул мальчик. — Вы обе очень хорошие, но при этом все время ссоритесь. Разве так бывает?

— Бывает по-всякому. Просто сделай, как я прошу. Я ведь могу доверять тебе?

— Конечно, — посерьезнел Арти. — Я никому не скажу об этом, а Марика будет там, где договаривались.

Мальчик сдержал свое слово. Марика успела очень привязаться к нему за время странствий по Дикомучему лесу, поэтому, когда он попросил её идти с ним на реку, в тихое место, где никого не бывает из-за тины у берега, она пошла за ним. Её позабавил серьёзный вид Арти, будто он ведёт её на на какое-то важное мероприятие и, как она не пыталась вытащить из него, в чем дело, Арти упирался и молчал.

Стоило им оказаться на берегу и заметить Анаис, как оба они застыли.

— Что это значит? — нахмурилась Марика, строго глянув на Арти.

— Анаис хочет сказать тебе кое-что, вот и всё, — честно ответил мальчик.

— Не надо сговариваться за спиной человека и обманывать его, — ответила Марика. — Так поступают только бесчестные люди без совести.

— Я тебе не врал, — вывернулся Арти и поспешно бросился от берега, чтобы спрятаться от мрачного взгляда в высокой траве.

— Бесчестные люди? — хохотнула Анаис. — Да, ты в этом разбираешься.

— В чём дело? Говори сразу, а то я очень быстро теряю интерес к этому разговору.

— А дело вот в чём. Ты не будешь состоять в новом совете.

Марика сложила руки на груди, с вызовом глянув на Анаис.

— Это ещё с чего бы?

Анаис поднялась с влажного песка и, неторопливо отряхнувшись под нетерпеливым взглядом Марики, подошла к ней поближе.

— Я знаю, что это ты убила Хофтора.

По лицу Марики прошла неуловимая тень, губы её сжались, а руки вцепились в рукава платья.

— Что за бред? — презрительно изогнув губы, выплюнула она ответ. — Как ты смеешь обвинять меня в таком? Киан Хофтор был растерзан едунами. Это видели все. Каким образом ты думаешь взвалить на меня вину за столь ужасную смерть?

— У меня бы и не получилось это никак связать, но я нашла верёвку, которая вела к лагерю. Кто-то приманил отбившихся от стаи едунов. Хофтор был единственным, кто не мог сбежать, а потому стал для них лёгкой добычей. Тот, кто привел едунов, точно это знал и надеялся на то, что аптекаря сожрут и тем самым группа будет избавлена от тяжелой ноши. А всё потому, что ни у кого не хватало смелости просто бросить старика умирать и уйти от опасного места, на котором на нас напал Тарсумодо. А вот науськать едунов на лагерь и подложить им под острые клыки бедного старика — совсем другое дело.

Марика поражала своей собранностью. Нет, сказанные слова на неё совсем не то чтобы не подействовали, черты лица молодой женщины явственно отображали возмущение, вокруг губ собрались жёсткие складки. Если Марика и мучилась от вины, то ловко прятала то, что могло её выдать.

— Я всё ещё слышу бред, — отчеканила Бэрри. — У тебя нет никаких доказательств, а это именно так, иначе зачем тебе молчать об этом всё время? Я не знаю для чего ты это делаешь, видимо, хочешь причинить мне ещё больше страданий, но мне плевать на твои пустые обвинения. Можешь оставить их при себе.

— Но ты не сделала это одна, — продолжила говорить Анаис.

Марика резко вдохнула, лицо её побледнело, но она не смела больше ничего сказать, в страхе ожидая услышать, что ещё известно Анаис.

— Лагерь всегда был под охраной, если бы ты пропала хотя бы на полчаса, это было бы замечено. Ты выбрала для сговора того, кто очень хотел уйти со старой стоянки и при этом не отличался большим умом. Я про младшего Мейпла, он тогда был часовым. Он знал, что едуны вот-вот появятся и был начеку, чтобы уберечь от них своё семейство. Ты тоже знала, что едуны найдут вас и позаботилась о муже и мальчике. Это был сговор против бессильного, больного человека, который не сделал ничего плохого.

— Всё плод твоего больного воображения, — процедила Марика.

— Но звучит правдоподобно. Особенно, если достать печень птицы сабель, — Анаис склонила голову, будто призадумавшись. — Я могу вернуться в лес и могу достать нужное мясо для допроса. Что ты скажешь тогда? Будут ли эти обвинения также звучать бредом?

— Что ты хочешь?

— Чтобы ты больше не лезла в совет. Ты не будешь участвовать в управлении будущего поселения, иначе я всем раскрою правду, тогда и тебе, и младшему Мейплу не поздоровится.

— Ты шантажируешь меня вместо того, чтобы гоняться за своей обожаемой справедливостью. Я чувствовала, что в тебе нет ничего хорошего, все это пустая бравада, лишь бы люди смотрели на тебя, как на героя. Никакой ты не герой, ты обычная выскочка.

— Не надо со мной так разговаривать.

— А то что? Обидишься и пойдешь обо всем докладывать общине? Ты думаешь, что нашла рычаг и теперь всегда будешь его дёргать, когда вздумается? Может быть пока оно и так. Но Ларчи всегда берут своё.

— Но ты не Ларч, ты всего лишь Бэрри.

— Однажды, — ответила Марика, — Ты в очередной раз отправишься в этот чёртов лес и больше никогда из него не вернёшься.

В следующую секунду Бэрри сорвалась с места, быстро покинув Анаис.

«Это наказание», — без тени сомнений подумала она, глядя в ту сторону, где недавно скрылась Марика. «Нельзя творить бесчинство и обманывать себя тем, что это во благо. Рано или поздно совершённое зло вернется к тебе и будет возвращаться, пока долг не будет оплачен сполна».