Жертвоприношение. Анаис

Свадьбу Дарлинга Мейпла и Рут Паркс решил отпраздновать через год, в знаменательный день, когда община вырвалась из Дикомучего леса. Мейплы решили отложить праздник, потому что возлюбленные были ещё слишком молоды и за год что-то могло поменяться. Но решение было принято и Рут уже считалась частью другой семьи, поэтому Роберт забрать её не мог. В свою очередь, Роберт, который ещё не понимал, что ему вообще делать, решил остаться на этот самый год с общиной. С одной стороны он хотел посмотреть, как сестрёнка уживается с новой семьёй и не захочет ли она от них сбежать через неделю, с другой, у него было время решить, куда податься, если у Рут всё-таки все сложится удачно.

После этого состоялись те самые выборы, на которых так настоял Лливелин. Всё прошло красиво, с определенной церемонностью и официальностью, как и требовал случай. Люди собрались подле большого костра, соорудив рядом тумбу из наспех срубленных, молодых деревцев. Конструкция была шаткая, поэтому тем, кто на неё взбирался, следовало стоять неподвижно, иначе всё грозило развалиться. На этой тумбе побывал Маршалл, Лливелин и Анаис. Все те, кто был уверен в своих позициях. Каждый их хорошо знал, видел, насколько они полезны и яростно хлопали, слушая их речь. По сути, этот цирк был нужен только для того, кто заменит Марику потому, что та сегодня держалась на окраине, наблюдая за всем молча и спокойно.

И вот претендентов на место Марики имелась целая куча. Среди них нашлась даже пара женщин, да вот только предложить ничего толкового они не сумели, но зато клятвенно обещали служить новой цели общины. Были и мужчины, суровые охотники, что своими руками и храбростью прокладывали путь людям к спасению. Среди них по большей части были простые работяги. Смекалистые, когда дело доходило до работы, но простоватые, если требовался тонкий и дальновидный подход.

«Всё мимо», — думала Анаис, даже особо не вслушиваясь в то, что они пытались сказать.

Она успела подумать о том, что не зря Марика прибилась к совету, потому что толкового управленца среди простого люда найти очень сложно. Может так статься, что теперь всем заведовать будут они втроём. Так даже лучше, меньше голову ломать.

Но тут на шаткую конструкцию выбрался неказистый мужчина. По виду он стремительно приближался к старости и ему повезло, что Тарсумодо напал на Городище не так давно, случись такое лет через пять, то этому худощавому мужичку было бы уже гораздо сложнее передвигать ногами и спасать свою шкуру. Здоровье его жило на последних крохах жизненных сил, что уготовила судьба при рождении. Если сказать проще, то мужчина был в возрасте почти почтенном. Одет он был в потёртый костюм, но, судя по цвету, и брюки, и пиджак были из разных комплектов, оба были зеленого цвета, но разных оттенков. Брюки были насыщенного цвета здоровой зелени, а пиджак отливал нежным, салатовым. Конечно, всё уже успело изрядно поизноситься. На голове у без пяти минут старичка была приплюснутая, черная шляпа с небольшими полями. Из-под неё виднелись редкие серебристые, непослушные волосы, которые были заправлены за большие, растопыренные уши. Комичный тип, будто осознавал свою несуразность, и виновато улыбался, заранее извиняясь перед людьми за то, что тем приходилось глазеть на него.

— Добрый вечер, — едва приподняв шляпу, произнес он на удивление приятным, низким голосом. — Все вы знаете, что я — Брис Хат. Можно назвать меня исследователем, а кое-кто уважит даже званием учёного. В Городище я долго заведовал колледжем и учил молодых людей, что решались углубиться в знания. Если сказать проще, то котелок у меня варит. К тому же я был частым гостем в городском совете, помогая господину Лливелину и доброму старику Ларчу улаживать разнообразные дела, требующие познаний в науке. В Дикомучем лесу от меня толка не было. Посмотрите на мои хилые руки, они привыкли возиться с пергаментом, а потому сухие-сухие, как камешек на солнцепеке. Я не боец, не охотник, не строитель. Физический труд для меня тяжел и всегда оборачивается болью по всему телу на следующий день. И еще на следующий. Пожалуй, тело болит у меня постоянно, и работа тут ни причем.

Кое-кто в толпе хихикнул.

— Но я знаю, что могу быть полезен для нового совета, а значит и для всей общины. Анаис — займётся подготовкой воинов, будет учить читать следы и выживать. Лливелин — будет руководить бытовыми делами, продовольствием и учётом. Маршалл — умелец на все руки и опытный плотник. Под его руководством будет строиться новое поселение. А я хочу предложить вам занять меня тем, что у меня хорошо получается. Исследованием, анализом, структуризацией. Исследование требует не только Дикомучий лес, хотя работы там полно. Каждая тварь обладает своими уникальными чертами и нужно искать её слабости. А ещё у нас все очень плохо с врачами. Вы не подумайте, что я плохо говорю о нашем славном Артуре, мальчик просто золото и никогда не отказывал там, где мог помочь. Но этого мало. Нам нужна медицина, нам нужны врачи, что способны проводить операции. А на границе наши бойцы должны иметь хороших врачевателей, чтобы как можно дольше держаться в строю. У меня есть много идей, как мы сможем возродить наше лекарское дело. Я много знаю других исследователей среди речного люда, с ними я обменивался различными материалами и книгами. Они не растеряли свои знания лечения и лабораторные инструменты, поэтому могут ими поделиться, правда, не все из них пригодятся нам, но это уже будет что-то. Я могу создавать новые лекарства. Я готов взять на себя образовательно-исследовательскую часть, и я уверен, что это во многом поможет нашей общине.

Анаис удивленно смотрела на старика, не ожидав столь дельные предложения. Даже покосилась на Лливелина, тот кивал с довольным видом. Конечно, остались ещё другие претенденты на место Марики, каждый пытался выставить себя в выгодном свете, но простоватый мужичок в смешном костюме легко въелся в память. Это изменило всё, и после длительных раздумий началось голосование, которое окончилось в пользу Бриса. Совет был избран, люди по-настоящему верили своему правлению потому, что уже сами его выбрали. Впереди было много работы, которая требовала чёткого руководства. И Анаис верила, что у них все получится.

Нехватка инструментов была решена с помощью речного люда. Они многое вложили в строительство поселения и помогали тем, чем могли. Конечно, помощь была не бесплатная, было совершено множество сделок, которые предвещали рыбному люду целую кучу светящихся бляшечек. Да, община лезла в долги с головой, но без помощи карасей и окуней процесс затянулся бы по времени в несколько раз. Люди не могли похвастаться инструментами, имелась только пара стареньких топориков, которые вытащили с собой выжившие из Городища. Не было кузницы, чтобы изготовить требуемое. Маршалл поломал голову над ситуацией и решил делать деревянные срубы без гвоздей. Он планировал сделать несколько избушек, которые выстраивались из цельных бревен, выдалбливая в них определенные пазы, чтобы бревна вставали в сплошную стену без дополнительного крепежа. В воздухе уже чувствовалось дыхание осени, общине срочно требовались помещения для зимовки, поэтому строительство шло без перерыва. Дикомучий лес шёл на заготовки, каждый удар топора разлетался угрожающим эхом, будто чаща недовольно клекотала, когда люди забирали её деревья.

Маршалл и его сыновья были идеальными работниками. Мейпл приучил своих оболтусов обращаться с инструментами и те работали лучше всех, даже умудряясь командовать, если поблизости не было отца. Анаис тоже участвовала в строительстве. Пока она рыскала по лесу, уничтожая чудовищ, то и не замечала, насколько отличается от обычных людей. Все же женщины её возраста не могли сравниться силой с молодыми людьми, но Анаис была чрезвычайно крепкой. Она наравне со всеми таскала брёвна и снимала с них кору, выдалбливала пазы. Поначалу мужчины пытались гонять её от тяжелой работы, боясь, что она надорвётся, но очень быстро ко всем пришло понимание, что Анаис сильна, как трое взрослых мужчин, она могла работать гораздо дольше, чем остальные. Да, умений ей не хватало, но она компенсировала этот недостаток упертостью и старательностью.

Помимо стройки Анаис охотилась. Животные держались подальше от Дикомучего леса, поэтому ей приходилось идти много часов прочь от общины, чтобы найти следы дичи. При ней всегда были пару помощников. Каждый раз она меняла их, чтобы посмотреть на умения каждого и выявить для себя самых способных.

Охотиться на обычных животных было так странно.

«Пугливые создания», — с жалостью думала Анаис.

Даже хищники чаще всего старались обходить человека стороной, особенно, если он был не один. Такая тактика была полностью противоположна тактике чудовищ. Но Анаис умела скрывать свое присутствие, маскировать свой запах, если требуется, идти бесшумно и быстро. Она не очень была ловка с луком, но олень, мирно жующий ягоды подле куста, был лёгкой мишенью. Анаис учила хитрым премудростям охоты и своих помощников, чтобы они тренировались в более спокойных условиях. Эти умения станут для них жизненно необходимыми, когда дело дойдёт до монстров.

Когда первый домишко был готов, то Анаис отделилась от строителей, чтобы посвятить свое время Арти. Мальчишка не мог больше ждать и требовал тренировок. Он выстругал себе деревянный меч, даже нацарапал своё имя на рукояти и мечтал о том дне, когда община, наконец, построит себе кузню, чтобы изготавливать железное оружие. Анаис показывала ему то, что знала сама: стойки, выпады и защиту. Арти бегал и отжимался, а иногда выбирался вместе с Анаис на охоту. Очень быстро среди учеников появилось пополнение. Заявилась Рут Паркс.

— Я тоже буду стражем границы! — гордо заявила она, принеся с собой еще одну деревянную дубинку, похожую на ту, что сделал для себя Арти.

— Не думаю, что это хорошая идея, — мягко попыталась отказать Анаис, но уже заранее знала, что это бессмысленно.

Парксы — упрямая семейка. Что брат, что сестра, давят до тех пор, пока не добьются своего.

— Всё будет нормально. Мальчишку ты учишь, а я чем хуже?

— Эй! — обиженно протянул Арти. — Я ещё вырасту!

— Да, Арти вырастет и станет сильным. А тебе, — Анаис внимательно осмотрела худощавую и вертлявую фигуру Рут. — Тебе расти почти что уже некуда.

— Не надо, — поморщилась Паркс. — Не надо рассказывать мне о том, что мне делать. Я сама всё решаю и намереваюсь стать воином. Таким, как ты. Ты ведь можешь драться, значит, и меня научишь.

— У меня не получится сделать тебя такой сильной, как я, — ответила Анаис. — Это вряд ли возможно.

— Сила — не всё, — возразила Рут. — У меня есть и другие достоинства.

— Это какие же? — спросила Анаис.

— Я умная, смелая и напористая. Может быть у меня никогда не будет таких ручищ, как у тебя, зато я очень быстрая и ловкая.

— Рут, твой брат убьет меня, если я начну тебя тренировать.

— Да пропади он пропадом, этот Роберт, — вспылила Рут. — Он доводит меня до крайностей! Я уже не под его присмотром!

— А что Мейплы скажут? Дарлинг, например.

— Дарлинг — моя забота, как и все Мейплы. Учи давай!

«Прицепилась, как репей», — повздыхала Анаис, но перечить больше не стала.

Мужчины, как только выдавалась свободная минутка от строительства, прибегали посмотреть, как идут тренировки. Они, особо не скрывая, хихикали. Арти и Рут выглядели нелепо, особенно, когда корчили серьЁзные лица, и неумело осыпали друг друга ударами, спарингуясь. Да, эти двое, самые слабые представители поселения, чего уж скрывать, составляли комичный дуэт. Конечно, не только Рут и Арти предстояло пройти обучение Анаис. Остальным воинам тоже следовало поучиться, но пока шло строительство и все силы мужчин уходили на таскание брёвен и укладку стен.

Но однажды к ученикам Анаис прибился третий. К ним пришел Илер Бэрри, собственной персоной.

— Я тоже хочу тренироваться, — заявил он, утирая грязный пот со лба.

Илер часто помогал на стройке, но ещё был занят заготовками. Овощи и фрукты нужны были общине, и никто лучше в них не разбирался, чем Илер. Даже речной люд обожал его, потому как прекрасно помнил, какими сладкими фруктами он обменивался с ними каждый год. Теперь Илер отправлялся искать дикие и молодые плодовые деревья, чтобы пересадить их к общине. Он ухаживал за ними, чтобы они росли крепкими и смогли пережить зиму. Илер заключил несколько сделок с речными людьми, чтобы те отдали ему семена, которые они получили ещё во времена Городища. Илер планировал устроить большую и процветающую ферму, которая бы кормила людей. В общем, дел у него было по горло и Анаис очень удивилась, когда он пришел.

— Ты хочешь научиться драться? — глупо уточнила она.

— Да, правда деревяшку я себе ещё не выстругал, — смутился он.

— Ну, защищать себя — полезное умение. Но я надеюсь, что ты не думаешь о том, чтобы стать воином. Ты будешь очень полезен и без меча в руке. Тебе не стоит даже думать о возвращении в Дикомучий лес.

— Знаешь, — усмехнулся Илер. — Марика мне сказала тоже самое. Она категорически против, чтобы я занимался с тобой. Но у меня нет выбора, если хочу убить Тарсумодо, то нужно стать сильнее.

Анаис была поражена услышанным. Илер был простак и добряк. Кое-кто даже посмеивался над его добродушной натурой. Услышать от него слова об убийстве было дико и страшно, словно она никогда не знала этого человека. Анаис даже чуть не выпалила: «Зачем?!» Но это был бы очень глупый и грубый вопрос. Анаис свыклась с горем Марики, оно в ней прекрасно чувствовалось. Но вот горе Илера... А ведь он тоже потерял дочь, и Анаис никак не ожидала, что все это время он мучился и хотел отомстить ленточному дракону, причинившему огромное горе его семье. Илер всегда такой спокойный и дружелюбный, будто он не способен испытывать негативные эмоции. Но значит, способен, только никому это не показывает. Маска добродушного простачка приклеилась к нему намертво, если содрать её, то только с кожей.

— Ясно, — вытолкнула из себя Анаис. — Давайте начинать.

Стоило Илеру прийти на тренировку, как начались проблемы. Анаис и без того доставал Роберт. Он пытался убедить её, что обучать юную девушку боевому искусству неправильно и опасно, надеялся, что воительница одумается и передаст Рут в крепкие руки мамаши Мейпл, которая найдет ей соответствующую работу. Анаис на его уговоры не поддавалась, вот он и ходил за ней хвостом. Правда, когда Илер пришёл на тренировку, то проблемы начались не у Анаис, как обычно, а у самого Илера. Жена пилила и доставала его, пытаясь всеми правдами и неправдами заставить одуматься и отказаться от идеи научиться защищать границы. Она даже подключила к этому Лливелина, на которого имела некоторое влияние. Женщина внушила зайцу, что добряк Илер должен сидеть за чертой леса и выращивать, сажать, ухаживать за посадками, а не играть со своей жизнью. Заяц слишком уважал Марику, чтобы ей отказать, поэтому невольно втянулся в семейные разборки. А ссор внутри этой маленькой семьи становилось всё больше. Анаис держалась от них на расстоянии, чувствуя, как что-то накаляется, в один момент она обнаружила у себя странные мысли о том, что они расстанутся. Но такое открытие её никак не огорчил, может Илеру станет только проще? Марика постоянно им недовольна, вечно держит на расстоянии вытянутой руки, будто он виноват в чём-то. Кажется, что они никакие ни муж и жена, а просто соседи, ну или хорошие знакомые.

После тренировок, когда Арти и Рут, едва шевеля конечностями, уходили, чтобы поесть и тут же завалиться спать, Анаис позволяла себе немного провести время с Илером. Она чувствовала, что он нуждается в поддержке, но при этом не могла найти в себе подходящих слов. К тому же Илер умел делать лицо, как будто всё в порядке.

— Слушай, — не выдержав, однажды спросила Анаис. — Я знаю, я лезу не в свое дело, но чего Марика так к тебе прицепилась с этими тренировками?

— Это из-за дочери, — удивительно просто и легко ответил ей Илер, даже слабо улыбнувшись. — Тут сложно. Она пытается поступать правильно, но при этом желает совсем другого.

— Я... Не понимаю, — протянула Анаис.

— Да, отношения двух людей тяжело понять со стороны, — попытался увильнуть Илер.

Может быть на этом их разговор и закончился, но Илер вдруг задумался. Он явно колебался, ведь он никогда ничего не говорил плохого о своей жене, какие бы ссоры между ними не случались. Привык обсуждать проблемы только с ней, а не выносить их на общее обозрение. Видимо, ему стало слишком тяжело с этим справляться, раз он сказал следующее.

— Дело в том, что она хочет, чтобы я стал воином, хочет, чтобы я убил Тарсумодо. Марика чувствует, что это каким-то образом искупит мою вину перед Анаис.

— Какая ещё вина? — нахмурилась воительница. — Ты ведь ничего не сделал.

— В том-то и дело. Я ведь должен защищать свою семью.

— Тарсумодо — страшнейшая тварь Дикомучего леса! Его никто не смог даже задеть, нечего говорить о том, чтобы убить. Ты был перед ним полностью беспомощен, при тебе даже оружия не было! Что ты вообще мог сделать?

— Это правда. И Марика это понимает. Умом понимает, что я ничего не мог поделать, этим же самым умом она пытается руководствоваться, когда отговаривает меня идти в воины. Разум ей говорит, что если я буду гоняться за столь опасной тварью, как Тарсумодо, то могу попросту не вернуться. Ей будет больно, если я умру, но Марика не в силах перестать винить меня. С того самого дня она борется с собой, пытается заставить себя чувствовать то, что нужно.

— Но не очень получается, — фыркнула Анаис. — Жена просто отравляет тебе жизнь. В итоге всё кончится тем, что ей надоест переделывать себя и она просто сбежит.

Лицо Илера помрачнело, губы его сжались и весь он сам как-то напрягся.

— Хорошо, — наконец, выдал он.

— Ты что, будешь просто ждать, когда это произойдет?

— Я не уйду, ей будет плохо одной.

Анаис застыла с раскрытым ртом, пытаясь высказать что-то, чтобы Илер передумал и перестал потакать жене, но заметила, что Бэрри со всем уже смирился. Он не мог искупить вину и просто ждал, когда Марике станет легче, находясь с ней поблизости, чтобы быть рядом, когда он ей понадобится.

— Ну и бред, — выдохнула, наконец Анаис. — Эти ваши семейные отношения — просто сумасшествие.

Строительство поселения продолжалась. За одним срубом появился второй, а потом и третий. Люди делились на небольшие группы, чтобы занять общий дом, обустраивали его, выкладывали печки для обогрева, заготавливали дрова и еду впрок. Осень быстро проходила и становилось всё холоднее. Охота Анаис снова пригодилась. Шкуры шли на шапки, сапоги и другую одежду. В общем-то, жизнь текла своим чередом, иногда выпадали голодные дни и неудачные, но после того, что всем пришлось пережить, такие трудности никого не пугали.

Стоило первому снегу укрыть землю, как Марика рассталась с Илером.