Жертвоприношение. Анаис

Когда костюмы были готовы, то небольшой отряд выдвинулся в Дикомучий лес. Анаис повела за собой самых опытных воинов, которых обучила сама, среди них был даже Илер. Он без устали тренировался эти два года, стал сильным и ловким, поэтому заслуженно считался одним из лучших в Первой Стене. Повлияло ли это как-то на его внутреннюю составляющую? Не особо. Илер отлично справлялся со своим мечом, мог быть тихим и быстрым, но стоило битве окончиться, как он снова становился тем же самым добродушным фермером.

После того, как Марика оставила его и вернула себе девичью фамилию, Илер, скорее всего, жил бы в одиночестве. Но в поселении было ещё несколько холостых мужчин, поэтому они сбились в одном доме. В будущем они планировали разместиться более свободно и независимо, но на данный момент всех всё устраивало. В отряде Илер стал душой компании, он любил рассказать какие-нибудь бытовые истории и с удовольствием слушал других. Его юмор не был таким грубоватым и прямолинейным, как у остальных, но он всегда умел сказать что-то смешное для всех. Анаис утешала себя, что сейчас Илер живёт довольно неплохо. Он занимался любимым садом и огородом, имел много друзей и никогда не был одинок. Их отношения стали ещё ближе. Анаис уже не могла представить себе какую-нибудь вылазку, чтобы рядом не вышагивал Илер, насвистывая что-нибудь под нос. Если приходилось разделяться, то воительница всегда брала его в напарники, он понимал её с полуслова и с полудвижения, они прекрасно дополняли друг друга. Порой Анаис казалось, что между ними что-то большее, чем просто дружба, но подобные мысли её пугали. Она всегда задавалась вопросом: а вдруг это не так? Вдруг Илер просто очень хорошо к ней относится, а она по своей глупости принимает это за что-то другое? Она смертельно боялась ошибиться и испортить их дружбу, поэтому старалась избегать подобных мыслей. Пока Илер в лоб не скажет ей о том, что чувствует, Анаис даже не взглянет на него по-другому.

К счастью, когда они отправились в долгий и смертельно опасный поход, то ей не приходилось мучиться из-за странных чувств и смущающий мыслей. Тут была совсем другая атмосфера, нежели на заставе. Она обязана была выполнять роль сильного лидера, который быстро принимает правильные решения и заботится о благополучии каждого члена команды. Все это понимали, поэтому общение с Илером в эти дни имел чёткие, формальные нотки. Так было спокойнее.

Путешествие выдалось тяжелым, но это нельзя было даже близко сравнить с тем, что пришлось пережить общине раньше. Теперь всё было по-другому. Отряд шёл быстро, заранее обходил подозрительные места, люди, обученные скрывать своё присутствие, не приманивали на себя чудовищ, как ходячие куски мяса. Чувствовалось напряжение, витающее в воздухе, в любой момент ситуация могла измениться, но Анаис этого не боялась. Она была уверена в своих силах, уверена в своих людях. Они пытались выискать следы рыкало, при этом не ввязываясь ни в какие стычки, но Дикомучий лес — непредсказуемое место. Уже на второй день на людей напали. Это была стая едунов, рыскавшая по округе. Встреча получилось случайной, но кровопролитной. Эти монстры успели значительно мутировать за два года. Тело их удлинилось, а уши и вовсе исчезли, оставив после себя еле заметные дырки в черепе. Зато морда покрупнела и нос стал огромным, едко-розового цвета. Кожица на носу морщилась и подергивалась, будто сама по себе. Видимо, обоняние у этих тварей стало гораздо острее, благодаря подобному улучшению.

Твари набросились на людей, пуская длинные нити прозрачной слюны, но в первую же секунду битва для монстров не задалась. Анаис, жадно сжимая Беспощадный, прошлась по шкуре едуна, вспарывая вместе с ней хребет и внутренние органы. Сталь словно звенела и дрожала, впиваясь в плоть чудовища. Анаис чувствовала торжество не только в себе, но и в собственном оружии. Иногда ей казалось, что рукоять подрагивает, стремясь рвануть к ближайшей пасти или Анаис была так распалена битвой, что приняла легкую дрожь собственных рук за дрожь меча.

Не успели люди убить одну из тварей, как черная вуаль показала себя с лучшей стороны. Один из едунов, вертясь и визжа, попытался отхватить ногу Эмину. Молодой человек вскрикнул, но в ту же секунду острие его меча вонзилось твари в морду. Едун всхрапнул, как лошадь, и тут же разжал челюсти, отскакивая назад. Эмин только поморщился, позже на его ноге они обнаружили синяк со следами зубов.

Битва была короткой, от стаи осталось всего три особи, которые, увидев, что теряют численный перевес, тут же скрылись в ближайших кустах. Люди продолжали осматриваться, ожидая новой атаки, но им остались только разрубленные части монстров, разносившие отвратительнейший запах.

— Эмин, ты как? — спросил Илер, который заметил, как паренек чуть не остался без ноги.

— Неплохо, — похвастался тот, переводя вес тела на уцелевшую ногу.

— Уходим, — скомандовала Анаис. — На их трупы слетятся любители мертвечины, нам тут делать больше нечего.

После чего отряд двинулся дальше.

Рыкало был обнаружен только спустя полторы недели. За это время группа успела побывать во многих знакомых местах, где раньше община просто проходила мимо или оставалась на ночлег. Но при этом Анаис не покидало ощущение, что лес успел измениться, будто он одичал ещё больше, если это вообще возможно. Деревья покрылись толстым слоем мха, а их ветви сплелись друг с другом, соорудив непроницаемую крону. В такой тёмной глуши особенно хорошо выделялись светящиеся глаза различных монстров, что проносились мимо неуловимой, чёрной тенью. В лесу больше нельзя было разжигать огня, по крайне мере, находясь здесь столь маленьким отрядом. Стоило только одной искорке обосноваться среди сухих листьев, предвещая тёплый и уютный костёр, как из темноты выскакивала зубастая тварь. Огонь был чуждым этим местам, и оттого выглядел таким притягательным. Монстры боялись его и, если человек размахивал факелом, то прижимались к земле, шипя или рыча, смотря с ненавистью на пламя. Но огонь был для монстров символом жизни. Жизни, которой можно поживиться. Они слетались к нему, как мотыльки, и боялись, как хозяйской плетки.

«Странные создания», — размышляла Анаис. «Иногда мне кажется, что они сами не осознают, зачем несутся к пламени. Будто что-то заставляет их бежать туда, где появляется признак человека».

Здесь всегда чувствовалась злая воля. Для Анаис, чьи инстинкты всегда были оголены и напряжены, это было очевидным. Порой, даже казалось, что она снова видит таинственный взгляд синих глаз, что плывут в пустоте. Подобное чувство никогда не предвещало что-то хорошее, за ним всегда следовало новое столкновение с чудовищами.

Остальные люди в отряде тоже ощущали нечто подобное. Мужчины, что сражались с Анаис, были простыми и весёлыми ребятами, но в Дикомучем лесу они чувствовали невидимое давление. Любая еда здесь становилось пресной и не приносила удовольствия, по ночам часто снились кошмары, а зрение подводило, когда казалось, что в лесной тьме то и дело ползают опасные тени. Неудивительно, что вскоре отряд начал замечать последствия постоянного напряжения, даже после ночного сна они просыпались уставшими, чем глубже они забирались в лес, тем меньше расстояние могли преодолеть. Силы очень медленно восполнялись и легко расходовались. Анаис понимала, что их поход рискует с каждым последующим днём закончиться трагедией. Её бойцы были натренированы, но лес играл с ними в игру на выносливость и через неделю-другую они невольно начнут ошибаться. Она должна была либо найти рыкало в ближайшие дни, либо развернуть свой отряд и вернуться к Первой Стене. И неважно, что их поход тогда обернётся пустой тратой времени. Подобная неудача её устраивала гораздо больше, нежели чем чья-то смерть.

Но в этот раз судьба благоволила людям, поэтому, когда они проходили неподалеку от озера, на котором обосновались сорокопуты, Анаис обнаружила те самые следы, которые так искала. Их оставил рыкало, никаких сомнений. Да, в Дикомучем лесу было полно всяких тварей, что ходили на четырех лапах, те же едуны, например. Но рыкало отличался от всех. У него была огромная грудная клетка, передние лапищи выглядели гигантскими, оканчиваясь шестью когтями, но вот задняя часть этого монстра не могла похвастаться столь же крупными габаритами. Задница у него была крайне маленькая и тощая, у неё даже хвоста не было, только короткая, пушистая помпочка, как у Лливелина. Задние лапы были очень вытянутыми и имели лишь короткие, широкие когти. Эта тварь отталкивалась своими задними, неказистыми лапками и совершала огромные и быстрые прыжки, настигая свою жертву. Его дурацкие следы Анаис не могла спутать с чем-то другим. И с того момента, как её отряд наткнулся на рыкало, у того не было никаких шансов спастись от решительности людей заставы.

Тварь нагнали через два дня. Прауд, который лучше всех владел стрельбой из лука, метким выстрелом пронзил заднюю ногу рыкало, лишив его возможности делать столь безупречные и опасные прыжки. Чудовище, имевшее окраску ржавого оттенка, заорало так оглушительно, что у Анаис в ушах зазвенело. Такое имя твари дали не просто так и горланило оно постоянно, даже дыхание происходило с неизменным рычащим, посвистывающим звуком, будто у него был забит нос.

Отряд, будто по команде, разделился. Прауд остался сзади, чтобы в нужный момент снова выпустить свою меткую стрелу. Большая часть воинов старалась держаться сзади рыкало, а Анаис, Илер и Эмин маячили перед его мордой. Им нужно было постоянно быстро передвигаться, чтобы не попасть под сокрушительные лапы чудовища. Анаис сделала несколько выпадов, целясь в глаз монстра. Удар был несколько смазан, красная линия появилась над самим глазом, принявшись обильно заливать его кровью. Чудовище издало гортанный рык, будто медведь, он рванул прямо к Анаис, но из-за кровавый пелены пролетел мимо на дикой скорости и запутался в ближайших кустах. Поднялся оглушительный треск, ветки полетели во все стороны. Прауд издал предупреждающий крик и воины, как один, пригнулись. Стрела вонзилась в раскрытую пасть рыкало, а стоило твари сомкнуть свои мощные челюсти, как стрела переломилась, но её острый наконечник лишь глубже вошел нёбо. От боли чудовище принялось беситься и метаться, постоянно резко меняя направление, словно заяц. Анаис приказала отступить, чтобы никто не попал под мельтешащую тушу. Но им также нельзя было позволить твари сбежать, поэтому стоило ей ломануться сквозь чащу, как весь отряд бросился в погоню.

Стрела, что торчала из задней ноги, заметно снизила скорость чудовища, а постоянный крик и шум сбиваемых кустов были точными навигаторами для преследователей. На земле Анаис видела капли крови, что оставляло чудище. Крови становилось всё больше и чудище замедлилось, выдохнувшись. Рыкало был очень быстрым, но только на короткие дистанции, его грузная передняя часть не подходила для длительных забегов.

Настигнув тварь, Прауд сделал ещё один выстрел, а остальные окружили её. Сражаясь за собственную жизнь, рыкало тратил все свои силы на защиту. Он без конца вертелся на месте, то и дело пытаясь свалить кого-нибудь своей огромной лапой. Несмотря на грузность, тварь была очень ловкой. Один из воинов подошёл слишком близко, его удачный выпад прошелся прямо по шее чудовища, вспоров толстую шкуру. Но за свой удар охотнику на чудовищ пришлось поплатиться, в следующее мгновение его отшвырнуло в сторону, словно ветошь.

— Мерит! — издал кто-то испуганный крик.

— Стоять! — рявкнула Анаис, увидев, что кто-то порывается броситься к раненому.

В момент замешательства рыкало мог вырваться из окружения, но продолжить преследование у них бы уже не получилось. Они не могли оставить Мерита валяться в кустах, где того мог сожрать кто угодно. Сейчас был единственный шанс сразить тварь.

К счастью, Прауд выпустил стрелу, что всегда находила цель, и та впилась в шею чудовища. Опустив лук, Прауд закинул его на плечо и помчался к Мериту. Анаис мысленно выдохнула. Хорошо, что сынку Маршалла хватило мозгов правильно расставить приоритеты, а значит, её постоянные наставления не прошли для него даром.

В этот момент чудовище действительно попыталось вырваться из круга, но Илер храбро пошёл ему наперерез. Мощным ударом меча он рубанул тварь по толстой шее. Рыкало, резко мотнув головой, рвануло прочь, и Илера оттолкнуло далеко в сторону. Он кубарем прокатился по траве, теряя свой меч, но своё дело он сделал. Чудовище было слишком тяжело ранено, чтобы продолжать забег. С другой стороны к нему подскочил Эмин, чтобы нанести ещё несколько ударов. Вслед за ним бросились остальные и вскоре с тварью было покончено.

— О, бескрайнее небо, — хватая ртом воздух, взволнованно протянул Эмин. — Я уж думал, что всему крышка.

Команда разделилась. Кто-то помчался к Мериту, чтобы проверить его состояние, а другие остались подле мёртвого рыкало и быстро разматывали свои веревки. Перенести такую тварь — работа тяжёлая и тоже опасная. В Дикомучем лесу любят жрать падаль, а такая туша будет постоянно привлекать внимание.

К счастью, Мерит отделался несколькими ушибами, в голове у него звенело и он хромал, но мог при этом ходить самостоятельно. Илер тоже оказался в порядке. Его отчаянная выходка, которая могла с легкостью окончиться плачевно, так понравилась отряду, что похвала сыпалась со всех сторон.

— Хватит болтать! — прервала радостное возбуждение Анаис. — Пора возвращаться домой. Пока мы дотащим эту тушу до заставы, она уже хорошенько поистрепается. От шкуры останется только слово.

— Да не всё так плохо, — попытался успокоить ее Илер. — Мех провоняет мертвечиной, но еще сгодится.

— Правда, мы его хорошенько покромсали, — протянул один из мужчин.

Но делать было нечего. Мужчины срубили молодое деревце, очистили от ненужных веток и привязали к нему мёртвую тварь. Получившуюся жердь можно было поднять только вчетвером. Анаис, глядя на то, как медленно мужчины потащили труп, нервно прикусила губу. Они пробыли в лесу полторы недели. Искали тут и там, петляя из одной стороны в другую. Если идти прямо до заставы, то можно уложиться в неделю. Но неделя — это очень большой срок. За это время случится, что угодно. Она уже не надеялась продать шкуру этой твари. Но кости... Да, кости, когти и клыки — всё будет сохранено. Оставалось только надеяться, что этого хватит для оплаты.

«В любом случае я могу попробовать договориться», — напряженно размышляла Анаис. «Твари потихоньку лезут из леса, а ловим их только мы. Будущие трофеи можно пообещать в оплату черной вуали».

И хоть рыкало был убит, её не покидало чувство, что впереди их может ждать еще больше опасностей от других обитателей леса.

Они отправились в дорогу и каждые два часа сменяли друг друга в перетаскивании рыкало. Запах разложения стал явственно чувствоваться уже к вечеру и Анаис приняла решение идти дальше. Её отряд мог обойтись без ночи сна и это значительно ускорило их передвижение. На ночлег остановились уже на следующий день, когда время клонилось к вечеру. Быстро определив очередь дежурств, они, наконец, уснули. Уже через час на их лагерь вышла целая куча собаковидных монстров. Они были небольшого размера, но зато численность превышала пару десятков. В один миг отряду пришлось вскочить на ноги и взяться за мечи. Мужчины грязно ругались, уничтожая надоедливых тварей, а Анаис только хмурилась. Она была удивлена, что им удавалось избегать трупоедов так долго. Но теперь, от них не будет отбоя, запах мертвого рыкало усиливался и манил собой каждую тварь в округе.

Перед самым рассветом, когда Анаис удалось поспать несколько часов, она неожиданно проснулась от тряски.

— Анаис! — взволнованно шептал Эмин, чтобы не разбудить тех, кто ещё спал. — Я нигде не могу найти Илера! Ты его куда-то отправила?

— Что? — мгновенно проснувшись, резко села Анаис. — Где ты его видел в последний раз?

Эмин молча указал пальцем на ближайшие деревья, подле которых стоял один из сторожевых. Анаис несколько секунд молчала, напряженно размышляя.

— Оставайся здесь, — наконец, приказала она и вскочила на ноги.

Добравшись до сторожевого, которым оказался Прауд, Анаис, пытаясь скрыть своё волнение, быстро спросила.

— Ты видел, как Илер куда-то уходит?

— Ну да, — удивленный еЁ неожиданным подъемом протянул Мейпл. — А что такое? Уже и по нужде нельзя отлучиться?

— По нужде? — нахмурилась Анаис. — И как долго Илера нет?

— Ну... — Прауд запнулся и занервничал.

— Какого черта, Прауд?! — зашипела на него Анаис. — Почему его отсутствие заметил Эмин, а ты даже внимания не обратил? Вдруг он отошёл в туалет, а с ним случилась беда? Как надолго Илер должен был исчезнуть, чтобы привлечь твоё внимание?

— Но ты не говорила о том, чтобы я следил за тем, чтобы никто никуда не уходил! — запротестовал Прауд. — Приказ был следить за тем, чтобы сюда никто не пришел незамеченным!

— Не надо мне такое говорить. Я не обязана расписывать тебе каждое действие. Прояви хоть немного смекалки, Мейпл!

Едва сдерживаясь от того, чтобы не зарядить бестолковому сыну Маршалла оплеуху, Анаис выпытала у него, в какую сторону Илер ушёл, и торопливо последовала в ту сторону.

«Ну что за идиот?!» — кусая губы, думала Анаис.

Прауд был прекрасным воином, никогда не перечил и делал то, что нужно. Обычно он не опускался до таких глупостей, видимо, долгое пребывание в Дикомучем лесу, усталость и вечное напряжение сказались на его разуме. Он устал и начал делать те самые ошибки, которых так боялась Анаис.

«Куда же ты делся?!» — больше не в состоянии вынести тревоги, чуть ли не вслух прошептала Анаис. «Если бы на тебя напал монстр, ты бы издал хоть какой-нибудь звук. Не поверю, что тварь утащила тебя совершенно бесшумно!»

Предрассветная дымка разлилась по округе, солнца ещё не было, но ночь уже теряла свою непроглядную темень. Анаис пришлось прильнуть к самой земле, чтобы заметить на ней хоть что-нибудь. К счастью, земля была влажная от росы, да и нетронутая трава отличалась от той, где Илер прокладывал свой путь. Обрадовавшись, что отыскала следы его присутствия, Анаис осторожно кралась дальше, готовая в любой момент встретиться с чудовищем, которое, возможно, напало на Илера. Но уже через несколько десятком метров она ощутила нечто странное. Среди деревьев воительница заметила человеческий силуэт. Не выдержав, она бросилась к нему со всех ног и выскочила на очень тесную полянку.

На ней был Илер. Живой и невредимый. Он стоял подле разрытой ямы и камня, порядочно заросший мхом.

— Илер! — с облегчением воскликнула Анаис.

На мгновение она захотела обнять его, но пересилила себя, и в ту же секунду чуть не стала его отчитывать, но тут заметила, где именно нашла его и замерла. Это была могила Анаис. Камень, который стоял вместо надгробья, девушка помнила очень хорошо. Конечно, она сама нашла его, дотащила сюда и своим Беспощадным нацарапала глубокие надписи.

Вид разрытой, пустой могилы не внушал ничего хорошего. На мгновение Анаис задохнулась от накатившей вины. Она ощутила своё разочарование, свою боль и раскаяние столь же остро, как в тот день, когда не уберегла девочку. Имя, что ей пришлось носить, вновь придавило тяжестью.

— Илер, я потеряла тебя, — единственное, что смогла Анаис выдавить из себя.

Бэрри не ответил ей, продолжая рассматривать разрытую могилу. Несложно было догадаться, куда делось тело, видимо, какая-то тварь почувствовала запах девочки и решила полакомиться мертвечиной.

Илер, не проронив ни слова, принялся возвращать раскопанную землю обратно в яму. Он старательно придавал могиле прежний вид, а Анаис настолько было тяжело находиться здесь, что она принялась ему помогать, лишь бы поскорее покинуть это проклятое место.

Когда могила приобрела изначальный вид, Илер пошёл за Анаис к оставленному отряду, даже словом не обмолвившись о том, что они только что видели и сделали. Да, могила снова стала выглядеть, как раньше, но был ли в этом смысл, если в ней никого не было? Анаис не стала искать логики, а просто поклялась больше не приходить на эту чёртову могилу, что вызывала в ней неконтролируемые чувства. Первая ошибка причинила слишком много боли и Анаис не хотела снова встретиться с ней.

Отряд вернулся к заставе через четыре дня. Силы были на исходе, но чем ближе становился выход из Дикомучего леса, тем быстрее люди двигались к нему. Мужчины больше не могли находиться во враждебной тени лесной чащи. В ней они практически не спали, а запасы еды почти закончились. У рыкало, помимо ран от мечей, появилась новая отметина, но уже от зубов. Всё-таки какая-то тварь умудрилась добраться до него, пока отряд храбро сражался, оставив тушу без присмотра. В остальном, рыкало выглядел ещё довольно неплохо, если не учитывать смердящий запах, который въелся в одежду всего отряда, в волосы и даже кожу. Анаис мечтала о горячей бадье воды, окунуться в неё целиком и отмокать с какими-нибудь травками, чтобы смыть с себя запах смерти.

Первая Стена встретила своих героев, как подобает, всё поселение высыпалось наружу, даже Брис Хат почтил своим присутствием. Люди толпились, вытягивали головы, чтобы потаращиться на мертвого монстра, которого выволокли из глубин леса. Крики восторга и чествования не смолкали ещё долго и у Анаис даже заболело плечо от постоянных похлопываний по нему. Отряд быстро развели по домам, где каждому бойцу выдали сменную одежду, воды для умывания и горячий, только что приготовленный обед. Рассказы о приключениях отложили на потом, чтобы измученные люди смогли хоть немного выдохнуть.

Рыкало притягивал все поселение и люди никак не могли перестать разглядывать его. Все-таки такую грозную животину не каждый день могло посчастливиться увидеть позорно побеждённой.

— Мы и не на такое способны, — с гордостью говорили люди. — Это раньше мы в лесу были добычей, но теперь настают совсем другие времена!

Где же это видано, чтобы люди хозяйничали на территории Дикомучего леса, да еще и возвращались оттуда живыми и невредимыми? Бесчисленные синяки и ушибы, оставшиеся на вернувшихся воинах, община не учитывала. В тот же день было решено закатить знатную пирушку. Мейплы, которые были знатоками того, как устраивать массовые увеселения, руководили процессом. Столы были вытащены на улицу, каждый котелок в Первой Стене использовался для приготовления праздничных кушаний. Хоть в это время община не шиковала по части еды, но для столь большого события никто не посчитал это расточительством. Брис вытащил из своих закромов проверенные настойки, а некоторые свои самодельные инструменты, чтобы вечер получился, как надо, с музыкой и танцами.

Когда Анаис вышла из своего дома, свежая и сытая, с её лица не сходила улыбка. Нечасто можно было увидеть воительницу в столь приятном настроении. Люди со всех сторон поздравляли её и благодарили за то, что она вернула людей в том же составе. Стоило всем сесть за стол, как полились настойки и яркие рассказы о бесчисленных схватках в глубинах лесах. Анаис в этих бурных обсуждениях не участвовала, с улыбкой слушая, как Эмин красочно описывал столкновение с рыкало. Как Мерита могли бы отправить на тот свет, но его спасла черная вуаль. Люди ахали и ловили каждое слово с горящими глазами. Арти и Рут, что сидели вместе, едва от зависти не умирали. Им-то ещё предстояло тренировать и тренироваться, чтобы на их долю выпало хоть немного героических похождений. Застолье длилось до глубокой ночи, и Анаис, наконец, заснула глубоко и без тревог.

Но уже на утро пришлось вернуться к обычным делам и проблемам. А проблемы, ну, если их так можно назвать, вообще не стали утомлять Анаис долгим ожиданием. Стоило ей выйти из дома, чтобы по привычке обойти сторожевых и спросить о ночных бдениях, как она заметила в поселении нечто странное. Вчера, когда она была очень уставшей, практически не смотрела по сторонам, поэтому не заметила на окраине некое сооружение.

Подойдя поближе, Анаис всё равно не поняла, что это такое. С виду простенький домишко, больше похожий на сарай. На входе была обычная штора. Казалось, что этот дом ещё в процессе строительства, но уже сейчас можно было войти внутрь. Откинув штору, Анаис сделала шаг и остановилась. Стало ли ей понятнее? Нет, она ещё больше запуталась, глядя на бесчисленные огарки свечей, что расставили на полу. В полутьме Анаис успела рассмотреть какие-то самодельные фигурки, как штора позади раскрылась и вошла Марика.

— Это что такое? — даже не поприветствовав её, быстро спросила Анаис.

Марика стояла с горящей свечой, будто хотела зажечь все остальные свечки, что были в импровизированной комнате.

— Место спокойствия.

— Чего? — не поняла Анаис.

— Пойдём, — Марика кивнула в сторону выхода, и они обе вышли.

— Это алтарь, — держа ладонь подле свечи, чтобы сберечь огонь от ветра, объяснила Ларч.

— Какой ещё к черту алтарь?

— Разве ты не знаешь, для чего они нужны?

— Понятия не имею. Никогда такие не встречала, и никто мне о них не говорил.

— Ты и правда пришла из очень далеких мест, — протянула Марика, и Анаис сжала губы в тонкую линию.

Она не любила, когда кто-то вспоминал о том, что она чужая.

— Это что, для бога какого-то?

— Нет, мы же не верим в богов, — спокойно ответила Марика. — Это для того, чтобы говорить с теми, кого рядом нет.

— Похоже как раз-таки на штучки, связанные со всякими божествами.

Марика вскинула голову и глаза её опасно сузились.

— В Городище место спокойствия было гораздо больше и богаче, люди приходили туда в минуты душевных мук. Там можно было побыть в тишине и спокойствии вместе с теми, кто также переживал что-то тяжёлое. Люди должны быть вместе, когда им плохо. Так легче.

— Я все ещё не понимаю, — протянула Анаис. — В чем польза?

— Тот, кто кого-то потерял, может прийти сюда, чтобы вспомнить ушедшего. Можно говорить с ним, чтобы стало легче.

— Говорить с мёртвым?

— Не совсем так. Мы лишь мысленно обращаемся к ним, проживая свое горе. Я могу долго объяснять тебе, но всё равно не поймешь, ты ведь никого не теряла. В любом случае, практической пользы от этого места нет. Но людям здесь спокойнее, когда творится что-то плохое. Пока твой отряд странствовал по Дикомучему лесу, я предложила возродить место спокойствия, чтобы мы могли думать здесь о вашем возвращении.

— А почему для подобных размышлений нужно специально отведённое место? — едва скрывая раздражение, спросила Анаис. — Мысль, вещь такая, она всегда с тобой, куда бы ты ни пошёл, потому, что она в голове. Можно думать, где угодно, зачем же строить такую халупу и зря переводить столько свечей?

— Я и не ожидала, что ты поймёшь. Людям нужна вода и еда, чтобы жить, но им также нужно духовное спокойствие. Без него еда и вода становятся лишь способом продления существования, но не полноценной жизни. Ты можешь не понимать смысл таких мест, но они нужны людям, нравится тебе это или нет.

Разговор на этом был окончен и Анаис пришлось уйти. С тех пор, как воительница заставила Марику отказаться от участия в совете, Ларч вела себя довольно тихо. Она редко публично высказывала своё мнение, больше работала, помогая общине тем, что может. Конечно, её авторитет среди людей никуда не делся. Лливелин часто ходил к ней в гости, и Анаис не могла избавиться от ощущения, что заяц пересказывал ей всё, что происходит на их закрытых советах. Марика не принимала участия в каких-то решениях, но могла влиять на Лливелина и быть в курсе всего, о чем знать не должна. Но с этим Анаис пока ничего не могла поделать. В остальном Ларч просто старалась быть полезной, её любили женщины и каждая считала своей хорошей подругой. Арти тоже её обожал. Если он не пропадал с Анаис, то, конечно же, убегал к Марике, которая возилась с ним, как с собственным ребёнком. Арти противился такой излишней заботе, но он понимал, что Марика желает ему только добра и всегда радуется его успехам. Она учила его многим вещам, которые знала сама, отсюда и любовь Арти красть у Бриса научные книжки. Наверное, они даже читали их вместе, обсуждая что-то такое, что Анаис могло быть попросту неинтересно. И вроде бы всё было хорошо, Анаис с Марикой особо не общались, каждая жила своей жизнью. Но теперь вот оно — место спокойствия.

«Какая же она всё-таки хитрая», — не могла не отметить Анаис. «Стоило мне отлучиться так надолго, как она тут же понастроила каких-то храмов. Ну что за человек? Почему ей никогда не сидится спокойно?»

Воительница отправилась к дому совета, чтобы пожаловаться Лливелину и Маршаллу на самоуправство упрямой женщины, но встретила только непонимание. Дом спокойствия всегда считался частью Городища. Это было привычно для каждого, поэтому никого не удивило, что при всеобщем волнении Ларч предложила вернуть место единения мыслей и душ.

— Марика часто помогала братьям и сёстрам спокойствия, — объяснял Лливелин. — Ларчи были там очень желанными гостями. Она знает, что делает, поэтому на твоём месте я бы не беспокоился. Вы часто уходите на охоту за чудовищами, а мы остаёмся здесь. И многие места не находят, не спят и не едят. Я знаю, тебе такое сложно понять, ведь ты никогда не остаёшься в поселении во время охоты на монстров, чтобы испытать эту тревогу. Но, если место спокойствия не нужно, то туда просто перестанут ходить. Если же оно всё-таки позволяет людям почувствовать себя лучше, то пусть останется.

Анаис ничего не могла с этим поделать, у неё не было аргументов переубедить совет в бесполезности таких подозрительных сборищ. Оставалось только согласиться и наблюдать со стороны.