Красный Волк

Кёрт привыкал к последствиям сыворотки не сразу. Первые дни были мучительными: сон валил его с ног, и он проваливался в него так глубоко, что иногда не слышал утренней сирены. Соседи по казарме шутили, что он спит, как мёртвый. Проснувшись, он чувствовал себя тяжёлым, но через несколько минут мозг начинал работать с небывалой ясностью. Каждая мелочь обретала значение: скрип половицы, блеск металла на оружии соседа, еле заметное дрожание губ у того, кто лгал.

Он ел жадно, как волк, — три, а то и четыре порции. Прислуга из кухни смотрела на него с опаской, не веря, что подросток может вмещать столько. Но тело требовало, иначе начиналась дрожь, тупая боль в костях и мутный туман в голове. Харонс был прав: организм теперь постоянно выжигал силы и требовал топлива, не важно в каком состоянии находился Кёрт. Все процессы, запущенные в его теле, теперь работали на максимум, и это нельзя было обернуть вспять.

На тренировках Кёрт впервые ощутил преимущество. Его движения стали резче, удары точнее. Он предугадывал атаки противников так, словно читал их мысли. Даже самые опытные курсанты не могли сбить его с ритма — он видел слабину в каждом, замечал дрожь в колене перед ударом, поворот глаза за миг до выпада.

И всё же, когда против него выходил Леонхардт, Кёрт не показывал всего. Он падал, позволял себе быть прижатым к полу или загнанным в угол, терпел издёвки соперника.

Каждый раз, когда Леонхардт бил его и смеялся, Кёрт ощущал, как внутри поднимается гнев. Но он сдерживался. Он ждал.

Он решил выжидать. Знание о дате начала турнира было его преимуществом. И он собирался осуществить задуманное за день до начала его проведения.

Вечерами, лёжа в казарме и ощущая, как усталость валит его раньше других. Интерес к Эллен резко упал. У него совсем не оставалось свободного времени – всё уходило на сон. Она ощущала, как что-то в нём стремительно менялось, но она тактично обходила эту тему, оставляя право начать диалог по этому поводу за ним.

В этот день, как и всегда, тренировочный зал был под завязку набит кадетами. Сегодняшняя тренировка обещала быть обычной, но Кёрт уже всё рассчитал. Именно сегодня он должен был ошеломить своего заклятого врага, рассчитывая на то, что в преддверии финального испытания, это сыграет с ним злую шутку.

Он стоял напротив Леонхардта, чувствуя, как сердце отбивает ритм быстрее обычного. Противник ухмылялся, как всегда, с тем самым взглядом свысока, которым он сопровождал каждую их встречу.

— Опять упадёшь, Кёрт? — спросил он с насмешкой. — Или хотя бы постараешься сделать вид, что сопротивляешься?

Кёрт ничего не ответил. Он лишь крепче сжал рукоять учебного меча.

Сигнал!

Леонхардт рванулся вперёд первым, ударил резко, наотмашь. Но Кёрт не только отразил удар, он ответил. Щит столкнулся с клинком противника с такой силой, что Леонхардт отшатнулся на шаг. И впервые за всё время в его глазах мелькнуло удивление.

Бой разгорелся мгновенно. Мечи сошлись, железо звенело так, что у окружающих закладывало уши. Они кружили друг вокруг друга, словно два зверя. Каждый выпад Леонхардта встречал ответ — резкий, точный, словно выверенный заранее.

Один раз он ударил так, что щит Леонхардта с треском пошёл трещиной. Второй раз выбил из его руки клинок, тот едва успел перехватить оружие снова. Зал стих, курсанты замерли: они никогда не видели, чтобы кто-то заставил Леонхардта отступить.

— Чёрт... — выдохнул тот, уже без ухмылки, но с яростью. — Ты решил показать зубы? Тогда я выбью их тебе!

Леонхардт бил яростно, без сдерживания, а Кёрт отвечал тем же. Это перестало быть тренировкой. Их удары были полны ненависти, накопленной годами. Каждый выпад был либо смертельным, либо должен был таким стать.

Кёрт несколько раз попал по Леонхардту — меч рассёк плечо, щит ударил в челюсть. Леонхард пошатнулся, кровь брызнула на пол. Но Кёрт тоже был не в силах держать новый ритм долго: тело, истощённое пытками, с трудом выдерживало бешеную работу сыворотки. Руки наливались свинцом, дыхание сбивалось, мышцы горели.

В финальном обмене ударами оба рухнули почти одновременно: Леонхардт, тяжело дыша, с рассечённой бровью, и Кёрт, чувствуя, как всё тело горит от усталости.

Зал замер. Никакой победы одной из сторон. Только крепкая ничья. Но именно она и была той победой для Кёрта, коей он добивался все эти года. Он мало того, что пустил кровь своему заклятому врагу, так ещё и заставил упасть на пол, при этом оставаясь в живых.

Леонхардт, приподнявшись на локтях, смотрел на Кёрта без привычной ухмылки. В его взгляде впервые за все годы не было ни презрения, ни насмешки.

За этим наблюдала и Эллен. Прижав руки к груди, она аж подпрыгивала на месте, не в силах сдержать радости за парня. Кёрт, увидев её положительную реакцию, быстро поднялся и направился к ней.

— Ты смог! — Она бросилась в его объятия.

— Смог... смог. Но, это лишь тренировка.

— Знаю... — тихо прошептала Эллен в его грудь. Обещай, что завтра ты останешься в живых.

Он приобнял её за плечи и уткнулся в её лоб, соприкасаясь носами.

— Обещаю, нет, клянусь.

Кёрт почувствовал нависший над ним взгляд со спины. Теперь, почти одолевший самого сильного парня академии, он уже не боялся ни одного осудительного взгляда и без страха оглянулся.

Там стоял Леонхардт, ждавший, когда на него обратят внимание.

— Не тех ты выбираешь, соплячка. — Бросил он девушке. — Ему потребовалось четыре года, чтобы просто поцарапать меня. Но только за это я не оставлю тебе не шанса на следующем испытании.

— Следи за языком, ариец. — Огрызнулся Кёрт.

— Ха-ха. А вот она сделала правильный выбор.

К Леонхардту подошла Элла, презренно оглядывая парочку. Он поцеловал Эллу в лоб и прижал к себе за талию.

— Скоро я разрушу вашу жалкую идиллию, не сомневайтесь. А знаешь, что самое смешное, Кёрт? Когда ты воссоединишься с землёй, она ведь забудет тебя, не скажет и спасибо, найдёт себе другого, а ты будешь разлагаться и кормить червей.

— Не распыляйся, не зная ничего о человеке, тупица.

— Хах. Это я-то? Тупица? Я её знал ещё до академии, и поверь, всё что ты слышал, произойдёт и с тобой, как с её прошлым парнем. Поговорите как-нибудь об этом на досуге.

Леонхардт отпустил Эллу. Он подставил к вискам кулаки и выставил указательные пальцы, и притопнул пятками по полу, после чего увёл Эллу из зала.

— Кёрт... — только начала девушка.

— Не надо, Эллен. Мне сейчас не до его голословных заявлений. У нас на носу важнейшее испытание. Давай побережём силы.

Он снова прижал её к себе, смотря на уходящего Леонхардта.

***

На следующее утро всех курсантов выгнали на свежий воздух, построив у стен академии, там, где четыре года назад их собирали по поводу поступления в академию.

Здесь же стояли преподаватели, наставники и жрецы в алых мантиях со змеиными капюшонами. Их взгляды скользили по рядам учеников холодно и оценивающе, словно они видели не людей, а лишь материал для отбора.

На возвышении появился директор академии. Его фигура была высокая, суровая, с лицом, лишённым всяких эмоций. За его спиной развевался флаг Сайрекс.

Он поднял руку, требуя тишины. Шёпот среди курсантов смолк мгновенно.

— Сегодня, — начал директор, — наступил день, к которому вы готовились долгие годы. День Турнира Герцогини.

Шум прокатился по рядам: напряжение и волнение сразу стало ощутимым, словно воздух потяжелел.

— Сегодня мы определим сильнейшего из вас, — продолжал директор. — Лишь один получит право носить титул Красного Волка.

Он сделал паузу, переводя взгляд с одних курсантов на других.

— Но и для девушек приготовлено испытание, — его голос стал холоднее. — Испытание, в котором проверят вашу волю, вашу решимость и боевой дух. Там не будет места слабым. Там будут выявлены те, кто достоин идти рядом с воинами.

Жрицы синхронно вскинули вверх иконы Герцогини, отражая первые солнечные лучи. Металл и камень засверкали, а ученики опустили головы, словно под тяжестью этого света...

***

На плацу, где ещё не рассеялся утренний туман, начали собираться жрицы и жрецы. Их красные рясы, увенчанные змеиными капюшонами, ярко выделялись на фоне серых стен академии. С ними прибыли и преподаватели, и сам директор, вставший на каменное возвышение с флагом Сайрекс за спиной. По одну сторону выстроились девушки-курсантки — ровный строй молодых лиц, на которых смешивались страх и решимость. По другую юноши, которым предстояло своё испытание, но пока они были зрителями.

Директор поднял руку, и все стихли.

— Испытание для девушек, — сказал он ровным голосом, — называется «Путь Змеи». Оно проверит вашу силу, хитрость и готовность идти до конца. Перед вами — лабиринт, созданный нашими инженерами. В нём скрыты механизмы, паровые ловушки и твари, созданные для этого дня.

Он указал рукой на массивные ворота сбоку плаца, из которых уже валил пар.

— Ваша цель — пройти лабиринт и захватить один из трёх змеиных амулетов, — продолжил директор. — Но амулетов три, а вас — гораздо больше. Кто останется ни с чем — будет считаться недостойной. А значит, вы должны помнить: каждая из вас соперница.

Толпа загудела. Курсантки переглянулись и теперь в их взглядах мелькала не только тревога, но и страх друг перед другом.

Одна из жриц вышла вперёд, подняв икону Герцогини. Её голос зазвучал хрипло и зловеще:

— Идите и возьмите то, что принадлежит сильным. Пусть слабые падут, ибо Герцогиня не знает жалости.

Двери лабиринта открылись. Девушек по команде вытолкнули внутрь. Сначала всё выглядело тихо: коридоры из железных стен, свет ламп, шипение труб. Но через несколько шагов начался хаос. Из-за поворота вылетели острые паровые лезвия, одна из девушек не успела увернуться и её крик мгновенно оборвался. Другие рванулись вперёд, толкая и сбивая соперниц.

Эллен, она двигалась осторожно, но быстро, стараясь держаться ближе к стенам. Сзади к ней подбиралась Элла Фронт. И вот уже она толкнула Эллен к паровому соплу, из которого вырвался раскалённый пар. Эллен чудом успела закрыться рукой, обжигая кожу, но выстояла.

Другие девушки дрались друг с другом не меньше, чем с механизмами. Одна сорвала повязку с руки соперницы и толкнула её прямо в механизм, раздавивший её ногу с хрустом. Другая использовала тело поверженной, чтобы перепрыгнуть через срабатывающий капкан.

Девушки уже не шли осторожно. Они рвались вперёд, толкали друг друга, и каждая теперь видела в соседке не союзницу, а преграду. Металлические твари — паукообразные механизмы с паровыми соплами и острыми лапами, нападали из темноты, заставляя курсанток сражаться не только за амулеты, но и за свою жизнь.

Одна из девушек сорвала с креплений цепь, замахиваясь ею, и отбросила от себя стального зверя, но в тот же миг другая курсантка ударила её в спину, сбросив в яму, где с шипением поднялись паровые ножи. Крик оборвался.

Эллен бежала, задыхаясь от пара и напряжения, её лицо было покрыто потом и сажей. Впереди она увидела блеск: змеиный амулет на пьедестале, окружённый шестерёнками и работающим механизмом. Но не она одна заметила, что рядом рванулась другая девушка. Они встретились взглядом, и Эллен не остановилась.

Она резко ударила соперницу плечом, подставив её под одну из механических тварей. Металлический паук схватил девушку за ногу и с хрустом утянул в сторону. Девушка закричала, но Эллен не оглянулась. Она схватила амулет и побежала дальше.

Под крики и визг механизмов девушки прорывались к выходу. И вот, когда выход уже показался, и свет падал из арочного прохода, дорогу Эллен преградила Элла Фронт. Её глаза пылали ненавистью.

Она бросилась на Эллен, и завязалась ожесточённая драка. Обе рухнули на металлический пол. Стоявшие парни снаружи наблюдали за их схваткой.

Элла пыталась задушить Эллен, но та, обезумев от усталости и гнева, вцепилась ногами и сбросила соперницу на пол. Затем, оказавшись сверху, она ударила её кулаком раз, два, три... кровь брызнула из рассечённой губы Эллы. Эллен не остановилась — она поднялась и начала пинать её ногами, со всей силы, снова и снова.

За этим наблюдал Леонхардт, с ненавистью во взгляде. Он увидел, как дама, что выбрала его соперника, сейчас била его девушку, и это не могло не напрягать его.

Толпа курсантов гудела: кто-то кричал одобрение, кто-то просто молча следил, а Леонхардт побелел лицом, его челюсть напряглась. Элла, обессиленная, лежала на полу, уже не в силах сопротивляться.

Эллен нанесла ей последний размашистый удар с ноги по голове, от чего та резко дёрнулась, а небольшие пряди волос всколыхнулись, и мигом двинулась дальше, к выходу, где её уже встречали жрицы.

На плацу воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы к Эллен. Вскоре из лабиринта выбрались ещё несколько девушек. Две из них держали амулеты, а остальные пришли с пустыми руками, но сохранили жизни.

Когда последняя дама покинула лабиринт, жрецы и жрицы с иконами Герцогини на груди прошли вдоль ряда, раздавая снаряжение парням.

Их вывели на поле перед академией, на широкую лужайку с выжженной травой, помеченную по периметру яркой красной краской, формирующей огромный круг диаметром в сотню метров.

Жрецы и жрицы расставили парней по позициям: по двое на расстоянии десяти шагов друг от друга, разбросанных по всему полю. Всего их было тридцать два — идеальное число для турнирной сетки. Леонхардт стоял в противоположном конце, его взгляд пересёкся с Кёртом, полный презрения.

Когда все заняли места, раздался низкий гул и земля под ногами задрожала. Трава, помеченная красной краской, оказалась не просто разметкой: это была маскировка для сложной паровой конструкции, спрятанной под поверхностью.

Поле было гигантской платформой — многоуровневой системой из стальных плит, соединённых шестерёнками, трубами и гидравлическими поршнями, работающими на паровом давлении. Вся конструкция напоминала огромный часовой механизм: внешний периметр — это внешний кольцевой слой, разделённый на сегменты, каждый из которых мог двигаться независимо.

Под травой скрывались котлы, генерирующие пар, который толкал поршни, заставляя платформы сдвигаться в стороны, вверх или вниз. Узкие арены — приподнятые мостки шириной в три метра, выдвигались из центра, как спицы колеса, соединяя пары бойцов.

Когда бой заканчивался, победитель оставался на платформе, а проигравший падал в яму внизу, где ждали медики или... что похуже. Конструкция была шедевром инженерии Сайрекс: паровые клапаны шипели, шестерёнки скрипели, а вся система питалась от подземного котла, способного поднять или опустить уровни, стравливая выживших в новые пары. Такова была суть испытания. Найти самого сильного из оставшихся курсантов.

Платформа ожила: с гулом и шипением внешние сегменты раздвинулись, подвозя пары на узкие арены. Кёрт почувствовал, как земля под ним сдвинулась, толкая его к первому противнику, тощему парню по имени Ян, с которым он когда-то тренировался.

Бой начался мгновенно. Ян рванулся вперёд, замахнувшись мечом сверху, но Кёрт блокировал щитом, контратакуя в бок. Клинок врезался в плечо Яна, разрывая плоть, и тот упал с криком. Платформа дрогнула, опуская проигравшего в яму, а Кёрта толкнула дальше.

Следующий раунд: платформа сдвинулась ниже, стравливая победителей. Теперь их было шестнадцать. Кёрт оказался на узкой арене с крепким парнем по имени Грег, который бил как молот. Грег нанёс серию ударов щитом, отбрасывая Кёрта к краю, но Кёрт уклонился, поднырнул и рубанул по ногам. Грег рухнул, кровь окрасила платформу, и механизм снова сдвинулся, унося побеждённого.

Восемь оставшихся. Платформа опустилась ещё ниже, арены стали уже, пар клубился гуще, обжигая кожу. Кёрт встретил третьего — ловкого бойца с шрамом на лице, который фехтовал как машина. Удары сыпались градом: в голову, в грудь, в ноги. Кёрт парировал, но получил царапину на руке. Ярость вспыхнула и он нанёс мощный удар щитом в лицо, добивая мечом в горло. Противник осел, платформа проглотила его.

Четверо. Теперь арены были почти вертикальными, платформа вращалась, заставляя бойцов балансировать. Кёрт противостоял последнему перед финалом — мускулистому парню, чьи удары гремели как паровой молот. Бой был жестоким: щиты трещали, мечи искрили. Кёрт уворачивался, контратаковал, наконец вонзив клинок в живот. Победа — и платформа, шипя паром, сдвинулась в последний раз, опускаясь на самый нижний уровень, где оставались только двое.

Финал: Кёрт и Леонхардт. Они стояли на узкой центральной арене — круглой платформе диаметром в пять метров, окружённой пропастью с клубящимся паром. Леонхардт ухмыльнулся, его меч блеснул.

— Я отомщу за Эллу и закончу то, что должен был сделать в твой первый день в академии.

Леонхардт атаковал первым — его меч взвился молниеносно, целя в шею Кёрта. Кёрт блокировал щитом, металл зазвенел, высекая искры, но сила удара отшвырнула его назад, к краю платформы.

Кёрт рванулся вперёд, нанося удар щитом в грудь Леонхардта, заставив того отступить на шаг, но блондин ответил подсечкой — его меч скользнул по бедру Кёрта, разрывая плоть. Кровь хлынула, боль обожгла как паровой ожог, но Кёрт не упал. Он зарычал, игнорируя рану, и обрушил на противника град ударов: в плечо, в голову, в бок. Леонхардт блокировал щитом, но один удар всё же прошёл, ранив того в руку, оставляя глубокий порез.

Он толкнул Кёрта щитом, сбив с ног, и рубанул сверху, от чего Кёрт еле успел откатиться, платформа задрожала под ним.

Они сцепились снова, мечи лязгали, щиты трещали от ударов. Кёрт чувствовал, как силы уходят, ведь рана на бедре кровоточила, замедляя движения, шрамы от пыток ныли, напоминая о слабости. Но он дрался за всё: за отца, за Эллен, за свободу.

Он поднырнул под удар Леонхардта и вонзил меч в его бок, но клинок скользнул по щиту, лишь царапнув. Леонхардт ответил жестоко: его меч врезался в плечо Кёрта, разрывая мышцы и кость. Кровь брызнула, боль ослепила, Кёрт упал на колени, щит выскользнул из онемевшей руки. Он замахнулся для последнего удара.

Кёрт, собрав последние силы, блокировал мечом, но Леонхардт навалился всем весом, прижимая его к платформе. Клинок Леонхардта вонзился в бок Кёрта, пронзив рёбра — боль была адской, лёгкие заполнились кровью, Кёрт закашлялся, падая на спину. Мир поплыл, платформа качнулась, а Леонхардт стоял над ним, тяжело дыша, с торжествующей ухмылкой.

Платформа дрогнула, признавая поражение: сегмент под Кёртом опустился, унося его в яму для побеждённых, где ждали утилизаторы тел.

Леонхардт повернулся к центру. Там, с гулом шестерёнок, открылись массивные ворота, ведущие в глубь подземелья академии. Пар вырвался клубами, освещённый красным светом.

В подземелье его ждала церемония. Верховные жрецы и жрицы в алых рясах с золотыми змеями стояли полукругом, их иконы сияли, выпуская пар, как дыхание дракона. В центре стоял Вольф и Марвелла.

— Да, отлично! Вот он — мой Красный Волк. — Провозгласил Вольф.

Жрицы шагнули вперёд, неся церемониальную одежду: шкуру огромного волка с шапкой из волчьей головы.

Они набросили шкуру на плечи Леонхардта, застегнув ремни, и закинули шапку на голову.

Леонхардт склонил голову перед своим новым хозяином.