Красный Волк

Прежде чем выйти из города, он решил навестить профессора Харонса, если тот ещё находился дома. Подобравшись к назначенному месту, он увидел прямо перед входом машину с боевой турелью, а прямо у входа в подъезд пару солдат корпорации.

Миновать их и как-либо обойти он не мог, поэтому Кёрт напал с боку и двумя точными выстрелами убрал их, после чего метнулся на второй этаж к профессору.

Он находился в лаборатории и собирал вещи.

— Касл... ты пришёл, — произнёс профессор ровным голосом, не выражая удивления.

— Скоро всё решится.

Профессор замолчал, потом добавил тихо:

— Рани меня. Сайрекс не поверили бы, что ты выбрался из пустыни и не напал на меня — того, кто «спас» тебя. И иди, как можно скорее, вскоре сюда прибудут ещё патрули.

Кёрт замер, но понял логику — без этого его план рухнет. Он кивнул, вынул нож и, стиснув зубы, вонзил в плечо Харонса — кровь хлынула, профессор зашипел от боли, но улыбнулся.

— Иди! — Отмахнулся он рукой.

Кёрт спустился и влез в машину патруля, что приехала за профессором.

Броневик вырвался из дюн и затормозил у главных ворот академии, массивных деревянных створок, укреплённых стальными балками.

Кёрт выскочил из кабины, перемахнул на крышу и уселся за турель. Патруль из шестерых солдат с карабинами уже приближался к нему.

— Стой! Кто такой? — заорал старший, поднимая оружие.

В ответ, Кёрт открыл по ним огонь без предупреждения. Отряд разлетелся в кровавые ошмётки: головы взорвались, тела изрешечены, один успел выстрелить, но пуля рикошетила от брони. Кёрт повернул турель к вышкам: две у ворот, где снайперы в масках целились в него, и две у края стен.

Первая вышка рухнула от очереди, снайпер упал с простреленной грудью, вторая взорвалась искрами, когда пули пробили паровой котёл. Крайние вышки пали следом: одна осыпалась в пламени, вторая, с криком снайпера, падающего в песок.

Не давая опомниться, Кёрт навёл турель на ворота. Дерево затрещало под выстрелами, открывая проход во внутренний двор академии.

Он перескочил обратно за руль, броневик взревел и рванулся вперёд. Охрана академии и личная гвардия Вольфа уже толпились возле проходов, выходя наружу.

Кёрт снова перебрался за турель, пока машина потихоньку ехала вперёд. Он начал планомерный отстрел охраны, которую только мог заметить.

Турель на крыше гудела, выплевывая град пуль, а Кёрт, вцепившись в рукояти, крутил её во все стороны. В главном зале академии, у высокого окна с видом на двор, Вольф стоял скрестив руки, рядом с ним стоял Леонхардт и Марвелла в компании жриц.

— Когда же эти идиоты его убьют? — прошипел Вольф, стиснув кулак. — Один человек против всей академии? Это позор!

— Пусть меня выпустят! Я разорву его голыми руками!

Вольф лишь холодно усмехнулся:

— Пусть охрана измотает его.

В этот миг, один из бойцов закинул гранату прямо под ноги Кёрту, но он успел вылететь. Броневик был взорван и горел, но у него ещё остался автомат и полный боезапас с гранатами, которые он начал активно расходовать.

Вольф продолжал наблюдать за сражением через окно. Он видел, как его лучшие люди и охранники академии падают один за другим, не в силах остановить его...

«Да кто он... такой?» — Подумал Вольф, лучше всматриваясь.

— Герр Вольф... — начала Марвелла, — кажется, нарушитель, это один наш старый знакомы... Кёрт Касл. — Всматривалась она.

— Касл? Он же пал в финальном раунде турнира, я сам видел, как его тело упало в небытие. Как это возможно?

Марвелла переминулась с ноги на ногу и вильнула бедром.

— Это точно он, причём живой. Для парового мертвеца его движения слишком отточены.

Пока они разговаривали, охрана во внутреннем дворе попросту закончилась. Чем ближе Кёрт подходил к их оборонительным позициям, тем больше тел валялось на один метр.

Он прошёл через разбитую дверь и спустился в подвалы, где его некогда пытали. Он пришёл свести старые счёты.

За одной из дверей он услышал сиплое дыхание. Внутри на цепях висел Рувен. Измождённый, худой, его лицо было серым, будто в нём не осталось жизни.

— К... Кёрт? — прохрипел он. — Это... правда ты?..

Кёрт сделал шаг к нему, но тут коридор разорвал сухой хлопок выстрела. Пуля чиркнула по стене рядом. Он резко рухнул за железный стол, укрываясь. На другом конце комнаты встал тот, кого Кёрт не видел уже годы — мастер пыток. Черная шинель, сапоги по колено, в руке револьвер, а за спиной виднелась кобура с ещё одним оружием. Его лицо всё ещё скрывал масляный противогаз с круглыми алыми линзами, словно глаза демона.

— Я ждал, — голос был глухим, усиленным фильтрами. — Знал, что ты вернёшься, щенок.

Перестрелка вспыхнула мгновенно. Кёрт дал очередь, спрятавшись за столом, мастер ответил гулким залпом револьвера, срывая искры со стен.

Кёрт перекатился вбок, выстрелил ещё раз, целясь в маску. Одна пуля пробила фильтр, другая попала в грудь. Мастер пошатнулся, из фильтра вырвался хрипящий свист пара. Он сделал шаг к Кёрту, поднял оружие, но Кёрт опередил и закончил перестрелку выстрелом в голову.

Пока он шёл к поверженному противнику, в голове каждую секунду возникали страшные картины пыток, проводимые им в прошлом, страх, тревога, которая тут же уходила, когда Кёрт не позволял себе слишком долго оставаться в воспоминаниях, возвращаясь к реальности, и видя его уже мёртвым.

Он снял с мёртвого шинель, перчатки и противогаз, натягивая на себя. Он вернулся к Рувену. Тот едва дышал, его губы тряслись.

— Я... знал, что ты вернёшься, — прошептал он.

Кёрт молча сорвал цепи. Подхватил его на руки, чувствуя, как тело обмякло, словно мешок костей.

— Прости меня, Рувен, просто... прости. Живи... брат.

Кёрт аккуратно уложил его у стены и поднялся. Его путь был дальше, наверх, туда, где его ожидал Вольф.

Он, тяжело дыша, поднимался всё выше, по винтовым лестницам, на административный этаж, куда ему, как кадету, запрещено было ходить.

Он вышел в длинный коридор с массивными дверями, украшенными гербом корпорации. Стены были увешаны картинами, на которых Герцогиня стояла среди воинов, мирных жителей и алхимиков.

Из тени навстречу ему выступил силуэт. Это был Леонхардт. Он двинулся на него без лишних слов. Сначала быстрый удар щитом, потом выпад мечом. Кёрт успел парировать, но силы были неравные. Каждый удар Леонхардта был точным, отточенным годами тренировок и кровью десятков павших. Автомат Кёрта он выбил ногой, и теперь они сражались почти голыми руками и холодным оружием.

Кёрт рвал жилы, чувствовал, как сыворотка Харонса гнала его тело на пределе, но Леонхардт был словно стена, против которой любое усилие казалось ничтожным. Он сбил Кёрта с ног, ударил коленом в живот и замахнулся добить его, как на арене, где всё должно было закончиться раз и на всегда.

И тут раздался резкий свист воздуха. Леонхардт даже не успел повернуться — в его челюсть врезалась стремительная вертушка, настолько мощная, что его моментально вырубило, а его тело упало к ногам Кёрта.

Кёрт замер, переводя взгляд. В коридоре, освещённом желтоватым светом ламп, стояла Марвелла. Высокая, прямая. Она смотрела на Леонхардта холодно, без эмоций, как судья, вынесший приговор.

— Встань и иди, — резко сказала она Кёрту, даже не взглянув на него.

Кёрт поднялся, но не успел вымолвить ни слова, как Марвелла уже отвернулась, её шаги были отрывистыми, но быстрыми, и через мгновение её силуэт исчез за поворотом.

Когда он наконец дошёл до конца коридора и вошёл в кабинет директора, там он увидел Вольфа, стоящего у массивного дубового стола.

— Твой Красный Волк повержен, — сказал Кёрт, не пытаясь скрыть усталости, но его голос звучал твёрдо.

Вольф долго смотрел на него, скрестив руки за спиной.

— Повержен, — наконец кивнул он. — Но ты знаешь, Кёрт... Волк умирает не от того, что его сразили. Волк умирает, когда некому занять его место.

Он сделал несколько шагов, заглядывая прямо в глаза Кёрту.

— Я достоин этого звания, не он! — Показал Кёрт жестом на дверь.

— Единственный способ доказать, что ты достоин, — пройти испытание Герцогини. Испытание, что назначается кадетам как высшее наказание. Никто никогда не возвращался. Никто не знает, что ждёт внутри... — Вольф наклонился чуть ближе. — Но только оно делает из человека настоящего зверя.

— Так тому и быть.

Его вывели на поле, где когда-то проходил турнир. Жрицы выдали ему оружие — меч и щит, как и прежде.

— Иди, Кёрт. Там ты узнаешь, кто ты есть на самом деле. Или умрёшь.

Платформа дрогнула и, сорвавшись с цепей, повлекла Кёрта вниз, в бездну, полную гулкого эха. Платформа, заскрипев, уткнулась в каменный пол.

Кёрт оказался на огромной арене, каменной, но засыпанной тонким слоем песка, пропитанным засохшей кровью. Круглые стены уходили ввысь, теряясь в темноте. По периметру мерцали факелы в кованных держателях.

И прямо перед ним возвышалась статуя. Огромная, словно сама гора. Герцогиня из камня восседала на троне, лицо её было строгим и холодным, будто у бездушного божества.

В руках она держала колоссальный меч, острие которого упиралось в песок арены. Каменная змея обвивала клинок, её пасть распахнута, будто готова броситься вниз на каждого, кто посмеет приблизиться.

У ног Герцогини лежал каменный волк, выточенный с такой дьявольской детализацией, что казалось — шерсть вот-вот дрогнет от порыва воздуха.

Кёрт сделал первый шаг по песку, и в нос ударил затхлый, сладковато-терпкий запах. С каждой секундой он понимал, что именно его тревожит: под ногами хрустели кости. Рёбра, позвонки, черепа — целые россыпи белых осколков, частично присыпанных песком. Здесь умирали, и умирали много раз.

Где-то в глубине арены раздался скрежет, как будто камень по камню. Кёрт замер, крепче сжимая рукоять меча.

Статуя Герцогини оставалась неподвижной, но он чувствовал взгляд, не каменный, а живой. Её голова, хоть и находилась где-то в высоте, в кромешном полумраке, но он ощущал здесь чье-то присутствие, чей-то взгляд, и не один.

Песок дрогнул, словно арена вздохнула. Кёрт застыл, всматриваясь в мрачный силуэт перед собой. В этот миг в глазницах каменного волка вспыхнуло багровое свечение — два алых угля, режущие тьму, как раскалённые клинки. По залу разнёсся гул, тяжёлый и ритмичный.

Каменная пасть раскрылась, выпуская струю горячего пара. Трещины пробежали по серому камню. Паровая машина начинала оживать.

Волк был колоссален: высотой около трёх метров, шириной с целый дом, и при этом двигался с пугающей плавностью. Его бока покрывали куски камня, закреплённые на каркасе, из щелей выбивались клубы пара, а лапы заканчивались не когтями, а стальными лезвиями. Кёрт сжал зубы, прижимая щит к телу.

Механический зверь шагнул вперёд. Земля содрогнулась, кости под лапами треснули, будто были сделаны из сухих веток. Огромная голова волка опустилась к Кёрту, алые линзы глаз засияли ярче, фокусируясь на нём, как на единственной цели.

Вдруг машина рванулась вперёд. Песок взорвался из-под лап, волк обрушился на Кёрта, как лавина металла и камня. Пар вырвался из его пасти, и ревущий поток жара обжёг противогаз.

Кёрт бросился в сторону, только это спасло его от смерти. Сила волка была столь несоизмерима, что Кёрт упал на колени от одной только ударной волны. Волк развернулся, медленно, но с пугающей мощью, и снова пошёл в атаку.

Его щит звякнул, когда гигантская лапа скользнула по металлу, удар отбросил Кёрта назад. Едва он поднялся, как тварь нанесла ещё один удар, требующий своевременной реакции и безошибочных ответных действий. Тварь не знала жалости и усталости, но как и любая другая паровая машина, она была не идеальная и имела множество изъянов.

Волк сделал ещё один шаг, и воздух задрожал от гула механизмов. Красные глаза вспыхнули, и пасть выпустила клубы пара, как дыхание демона. Кёрт прыгнул в сторону, едва избежав удара. Лезвие-лапа вонзилось в песок там, где мгновение назад стоял он, и земля взорвалась каменными осколками. Ударная волна швырнула его на спину. Кёрт резко перекатился и вскинул меч, когда волк рванулся снова.

Стальная лапа обрушилась сверху, и Кёрт почувствовал, как его почти вдавило в землю. Щит скрипнул, руки онемели от отдачи. Он сжал зубы и, оттолкнувшись ногами, скользнул вбок, давая лапе уйти в песок.

Он рванулся вперёд, метнулся под брюхо волка. Удар меча высек искры — металл был толще, чем он ожидал. Но там, между плитами, были зазоры. Он заметил шестерни, что крутились, приводя машину в движение.

Волк снова обрушился на него, но теперь Кёрт поднял щит и приняв удар, резко шагнул вперёд. Стальной бок зверя оказался в пределах досягаемости, и Кёрт вогнал меч глубже, в стык между бронепластинами.

Машина взревела — из пасти вырвался поток пара, словно крик. Она резко прыгнула назад, а Кёрт выдернул меч, мокрый от масла.

Но с каждой секундой зверь будто быстрее приспосабливался. Его движения становились точнее, рывки стремительнее.

Кёрт чувствовал, что долго он тут не протянет, если не придумает, как справиться с машиной сейчас. Щит был иссечён, силы уходили, дыхание сбивалось.

Он замер, выставив меч. Волк рванулся в последний прыжок, подняв клубы песка. Кёрт в ту же секунду бросился вперёд, поднырнул под пасть, и, едва не ослепнув от пара, вогнал клинок по рукоять в гудящую полость между бронепластинами.

Раздался треск и механизмы внутри заклинило. Волк завыл металлическим ревом, лапы его дёрнулись, а песок разлетелся, после чего он рухнул на бок.

Кёрт упал на колено, сжимая рукоять меча и задыхаясь. В арене наступила тишина. Искры летели из поверженной машины, чьи глаза потихоньку гасли, снова становясь каменными.

Наверху, над ареной, в полумраке галереи, за чёрными решётками наблюдали жрицы. Никто из них не шелохнулся, но в воздухе повисло напряжение, которое невозможно было не почувствовать. То, что только что произошло, не укладывалось в их догмы.

Вольф, стоявший чуть позади жриц, сжал поручень так, что костяшки побелели. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, горел живым огнём. Он прошептал, едва сдерживая восторг:

— Вот он... мой Красный Волк. Во всей красе.

В этот момент арена содрогнулась. Каменный меч в руках статуи Герцогини, вонзённый в землю, задрожал. Обвивавшая его каменная змея начала трескаться, куски осыпались. Красные глаза змеи загорелись, и она, словно соскользнув с камня, хлестнула хвостом по песку, поднимая бурю.

Кёрт едва успел закрыться щитом. Удар отбросил его в сторону. Змея раскрыла пасть, обнажая острые клыки.

— Опять... — прохрипел Кёрт, поднимаясь. — Ну давай.

Змея метнулась вперёд с огромной скорость. Кёрт, забыв о боли, побежал ей на встречу, прямо к раскрытой пасти.

Когда они уже были в метре друг от друга, Кёрт вскинул меч и вонзил его прямо в пасть змее. Он сжал рукоять обеими руками и, с рыком, вогнал клинок глубже, пока змея не взвилась и не застыла.

Пар рванул из её пасти, и вся машина осыпалась, словно перегорела изнутри. Голову змеи оторвало, и она, с лязгом, упала в песок рядом с Кёртом.

На его губах появилась улыбка, ведь он смог одолеть целых две машины смерти подряд и чувствовал себя сейчас как никогда сильным.

Но подняв взгляд, он увидел лицо статуи Герцогини. Каменные глаза смотрели вниз, безмолвно, но так, словно они ожили. Кёрт застыл. Его улыбка исчезла. Вдруг ему стало ясно: всё это были только ступени. Волк, Змея. Но что, если настоящее испытание — сама Герцогиня?

И тут его самые страшные опасения начали сбываться: платформа снова дрогнула, что аж гулкий треск пошёл по стенам. Песок на арене задрожал, факелы у стен замигали от толчков.

Сначала поднялась её голова. Огромная каменная шея треснула. В глазницах вспыхнуло красное свечение, такое яркое, что оно прожгло темноту арены, освещая Кёрта внизу. Он почувствовал, как взгляд этих горящих глаз буквально пронзает его насквозь.

Она встала. Медленно, тяжело, но неотвратимо. В высоту она была более десяти метров. В руках у неё был такой же огромный меч.

Он смотрел на статую одновременно с ужасом и нечто вроде восхищения. Он смотрел на то, над чем долгое время работали лучшие умы Германии, на махину, призванную лишь сеять смерть.

Сверху, жрицы вдруг оживились. Они впервые увидели статую Герцогини в действии.

Колосс шагнул ближе. Своды подземной арены едва выдерживали её движения. Тень от фигуры накрыла Кёрта, и он оказался под этим взглядом, под гулом паровых механизмов, под давлением её абсолютного превосходства.

Он поднял щит, стиснув зубы.

— Если это твой суд... — прошептал он. — Тогда я его выиграю.

И арена огласилась механическим рёвом, когда статуя замахнулась для первого удара.

Кёрт бросился в сторону, из последних сил метаясь от удара статуи. Меч врезался в арену. Земля содрогнулась, песок и каменные обломки разлетелись волной. На месте, где только что стоял Кёрт, зияла глубокая трещина.

Герцогиня двинулась снова. Казалось, её массивное тело не может быть быстрым, но она превосходила все ожидания. Песок взрывался под пятками статуи, а от вибрации факелы у стен вырывались из держателей.

И вдруг, когда очередной удар меча пронёсся мимо и едва не снёс ему голову, Кёрт заметил наверху. На балконе, прямо перед троном, стояли трое фигур в мантиях. Ранее они сливались с тенью, но теперь, когда механизмы гудели особенно громко, он понял: они двигали руками, и каменные статуи повторяли их жесты, прямо как жрица-некромант, поднимавшая из мёртвых солдат в колокольне. То была никакая не магия и не мистика, а лишь паровые механизмы, встроенные в тела ещё живых людей, и что-то, что связывало её с деталями внутри бойцов.

Статуя снова пошла в наступление. Меч её рассёк песок, вздыбив целый вал, который сбил Кёрта с ног. Он перекатился в сторону, уклонился, поднялся, и, вместо того чтобы бежать назад, бросился прямо под её шаги.

Когда она ударила остриём меча в песок, Кёрт ухватился за трещины в каменном лезвии. Герцогиня подняла меч и стала слепить Кёрта резким алым светом, смотря на него.

Когда она раскрыла рот, для того чтобы обдать его паром, Кёрт подтянулся, вставая на меч, и пробежав по нему, он бросился к одной из площадок, на которой как раз стоял жрец, управляющий Герцогиней.

Статуя пыталась схватить его каменной рукой, но движения её становились рваными и запоздалыми, как будто связь слабела.

Кёрт оказался прямо перед лицом жреца. Он поднял руки, собираясь обрушить на Кёрта всю мощь статуи, и в этот момент Кёрт метнулся в сторону и меч, летевший в него, пробил на сквозь жреца и вбился в стену, оставляя его намотанным на меч, в подвисшем положении.

Жрец ещё пытался вскинуть руку, дабы отдать очередную команду паровой машине, но в бессилии прекратил попытку. Его рука осталась свисать.

Герцогиня застыла, исполнив последнюю команду жреца. Связь между ними была потеряна и глаза статуи потухли.

Жрицы переглянулись, не зная, что делать дальше, ведь это мальчишка совершил невозможное, он уничтожил не просто машину смерти, а символ корпорации и механическую копию их пророчицы, а также её двух священных символов.

— Это... — директор говорил медленно, будто каждое слово стоило ему усилий, — это не победа. Это кощунство. Этот юнец нарушил священные правила. Он не сражался с образом Герцогини. Он убил жреца.

Толпа жриц шепталась, кто-то даже выкрикнул в подтверждение его слов.

Марвелла, сидящая рядом с Вольфом, лишь перебрала косы и поправила ленточки с национальным флагом. Её лицо выдало лишь маленькую ухмылку, словно в подтверждение тому, чего она и ожидая от исхода этого боя: смятение, непонимание, непринятие Кёрта как победителя.

Директор сжал кулаки и уже открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент тяжёлый стук посоха пронёсся по трибуне.

Из полумрака вышел Верховный судья Das Richteramt. Его силуэт был массивен, лицо скрыто под маской с острыми углами, на груди сверкала стальная икона Герцогини. Он шёл медленно, уверенно, и каждый его шаг заставлял замолчать даже самых рьяных.

— Довольно, — произнёс он глухим, железным голосом, и вся арена будто охладилась. — По правилам жрецы не были неприкасаемыми. Гибель одного из жрецов является подтверждением лишь вашей халатности, директор. Вы не обеспечили ему должную защиту и показали уязвимость, опорочив образ нашей создательницы.

Директор побледнел.

— Но... Верховный...

— Тихо, — ударил голос, как приговор. — Испытание завершено. Юноша выстоял там, где пали сотни. Он победил зверя. Он победил змею. Он выстоял против самой Герцогини. Он пролил кровь жрецов и обратил оружие против их же машин. И потому он достоин.

Толпа жриц загудела, многие подняли головы, не в силах поверить в услышанное. Директор резко поднялся на ноги:

— Но это нарушает все традиции! Он не прошёл испытание так, как было задумано!

Верховный судья ударил посохом о пол трибуны.

— Традиции служат воле Герцогини, — прорычал он. — А не наоборот. Если божественная воля допустила его выживание, значит, она признала его силу.

Вольф не скрывал торжества: его лицо расплылось в широкой ухмылке, глаза горели. Он даже хлопнул в ладони, словно был единственным, кто понимал, что только что произошло.

— Я говорил, — выкрикнул он. — Вот он! Красный Волк! Мой Красный Волк!

Марвелла, сидящая неподалёку, не изменилась в лице. Она наблюдала за Кёртом так же холодно и властно, как и прежде, лишь её пальцы сжали ленты, удерживавшие её косы. Ей было понятно, что Кёрт обладает явно куда большей силой, чем простой человек, только вот что давало ему такую силу, ей было неизвестно, в отличии от того, что теперь корпорации нужно будет искать особый подход для того, чтобы обуздать такую силу и направить её во благо.

Верховный судья же сделал шаг вперёд и, глядя прямо на Кёрта, поднял посох, словно указывал на него.

— Но звание Красного Волка не даётся навеки. Оно должно быть доказано. — Его голос стал ещё громче, он разносился эхом по арене. — Ты, Кёрт, станешь новым Волком. Но твоё право должно быть подтверждено не только здесь, в Академии, но и перед лицом всей Европы. Если совет корпорации одобрит твою победу, тогда ты получишь окончательный вердикт, но пока он будет неприкасаем.