Трискелион

Без сомнения, быть во главе целого государства - тяжёлая задача. Король должен много всего знать, иметь сильную волю, быть храбрым а также, конечно, очень умным. Теми же качествами должен обладать и Первосвященник вместе с отменными навыками шпионажа. Первосвященник по факту представлял собой главу разведки, охраняющего короля от любой потенциальной угрозы. Юпитер оказался невероятно хорош в этом. Он быстро учился, был умным и целеустремлённым. По большей части именно его советы привели страну к процветанию. Когда близнецам исполнилось по двадцать лет, Юпитер должен был посетить другие страны с целью изучения их культуры и политики и составления объективной картины происходящего в мире. Первыми на очереди были Драконьи Земли, и Юпитер однозначно не хотел ехать с пустыми руками. За прошедшие десять лет он успел несколько раз сменить своё отношение к Гелиосу. Он ненавидел его за то, что король драконов не сказал сразу, кто он такой, и что он был другом Атласа. Он восхищался им из-за силы и уважения среди своего народа. Он был благодарен за подаренную возможность забрать трон. В конце концов, это Гелиос спас их жизни тем, что пожертвовал своим другом. Юпитер нервничал. Орион на прощание устроил ему настоящую истерику - он расплакался и отказывался отпускать брата. Юпитер как мог пытался успокоить его, но едва ли преуспел. Орион не пришёл провожать его на вокзал. Они впервые так поссорились, и Юпитер уезжал с тяжёлым сердцем. По пути ему было о чем подумать. О минувших годах и последствиях своего отъезда. Он надеялся, что его брат не натворит глупостей в его отсутствие. Орион было, чем заняться. Он был крайне заинтересован в культурном развитии страны и часто посещал галереи, концерты и театры. Он покровительствовал талантливым людям и всячески старался поддерживать позитивный настрой среди народа. После жёсткой тирании Атласа эта свобода была для людей благословением. Все были счастливы и боготворили короля. Юпитер же надеялся, что всё так и останется, хотя его сильно волновало психическое состояние брата. Король часто страдал от кошмаров и мог взъяриться на невиновного человека, если чувствовал себя в опасности. Его паранойя пугала, но пока всё было под контролем.

Юпитер не ожидал, что дворец Парагона окажется таким маленьким. Королевский замок Селеста был высоким, построенным в форме шпиля, и пронзал облака. Жилище короля драконов имело всего лишь три этажа и выглядело более чем скромно. Здание, впрочем, было красивым и со вкусом украшенным, этого Юпитер не мог отрицать. Фасад обильно украшали медные и латунные детали, скругленные окна в стиле ар-нуво были выполнены с использованием цветного стекла, а крыша была совершенно плоской. Механическая карета подъехала к крыльцу, и Юпитер в очередной раз приказал себе успокоиться. Он был одет по случаю в белые с серебром парадные одежды, закрывающие почти всё его тело. Лицо скрывала газовая вуаль, но он всё ещё не чувствовал себя в безопасности. В парадных дверях его встретил лично Гелиос. Юпитер замер, где был, в растерянности, а король драконов быстро оказался прямо перед ним.

- Я так рад видеть тебя, Юпитер! - радостно поприветствовал он гостя. - Когда я узнал, что ты приедешь для обучения, я очень обрадовался. Мы проведём вместе прекрасное время, я тебе обещаю.

Юпитер улыбнулся и кивнул. Почему-то он не мог сказать ни слова. Гелиос был всё таким же - высоким, красивым и ослепительным, словно солнце. Вокруг глаз и на лбу залегли заметные морщинки, и Юпитер впервые задумался о его возрасте. Он знал, что драконов живут куда меньше нефилимов, но не ожидал, что Гелиос так изменится за каких-то десять лет. Сам Юпитер всё ещё выглядел как подросток, и с тем, как медленно изменялись тела нефилимов, он будет расти ещё лет до пятидесяти. Он невольно задумался, сколько у них времени прежде, чем Гелиос умрёт от старости.

Король драконов провёл его по поместью и лично показал его комнату. Юпитер не привык к такому вниманию, потому чувствовал себя скованно и отвечал кратко на все вопросы.

- Извини, - сказал Гелиос, когда они присели на кушетку в комнате, где Юпитеру предстояло ночевать следующие недели.

- За что Вы извиняетесь?

- Я довольно настойчив, да? - король слабо улыбнулся. - Прошло десять лет, и я всё думал, каким ты стал. Я приезжал навестить твоего брата, но ни разу тебя не застал.

- Я тоже хотел увидеться, - вдруг выпалил Юпитер и тут же густо покраснел. По счастью, вуаль всё скрыла.

Они оба рассмеялись.

- Тут ничего не поделаешь. Я слишком очарователен, чтобы так просто обо мне забыть, - сказал Гелиос.

Юпитер закатил глаза, хотя не согласиться было сложно.

- Я хотел по случаю подарить Вам кое-что, но раз Вы и без этого хороши...

- Да ладно тебе! Я люблю подарки.

Юпитер вздохнул и вытащил маленький свёрток из кармана.

- Вообще-то с этим я просчитался, - сознался он. - Вас на всех картинах рисуют с красивой серьгой в ухе, и я решил сделать одну. Но теперь я вижу, что у Вас и уши-то не проколоты.

Он отдал свёрток Гелиосу, и тот быстренько его развернул.

- Какая красивая! - выдохнул он и поднял серёжку к глазам. - Ты сделал её сам?

- Да, - Юпитер скромно потупил взгляд. - Может, получится сделать из неё подвеску...

- Не нужно!

Гелиос махнул рукой, а затем проколол сережкой своё ухо, даже не поморщившись.

- Как я выгляжу? - заулыбался он.

Юпитер почувствовал, как пересохло горло. Почему-то картина того, как самый красивый на его памяти человек делает себе больно с помощью созданной им вещицы, зажгла в нём чувства, за которые стоило бы молить Габриэля о прощении. Похоже, выражение его лица хорошо читалось даже через вуаль, потому что улыбка Гелиоса потухла, и в зелёных глазах зажёгся интерес.

- Вам очень идёт, - слабым голосом ответил Юпитер. - Больше, чем я думал.

- Я буду носить её с гордостью, - негромко сказал Гелиос и поднялся с кушетки. - Я пока тебя оставлю, чтобы ты мог отдохнуть с дороги. Чувствуй себя как дома. Увидимся за ужином.

Юпитер кивнул и улыбнулся, забыв, что через вуаль этого не видно. Спохватившись, он протянул руку в дружеском жесте. Гелиос вновь расцвёл в улыбке и сжал его ладонь своими невозможно горячими руками. Юпитер отстранился, осознав, что дрожит. Гелиос ушёл, и Первосвященник с остервенением сорвал с себя вуаль вместе с головным убором. От всех этих переживаний он ужасно устал. Интересно, всё драконы имеют такую ауру, или это только Гелиос такой? Он упал на кровать, думая о том, что эта поездка вытрясет из него все нервы.

Драконьи Земли были страной любознательных людей. Они были скромными и в то же время жадными до знаний. Большинство отличалось необузданной фантазией, что отражалось на повседневной жизни. Практически у любой семьи Парагона был свой герб независимо от социального статуса, или же чудаковатое здание, узнаваемое издалека. Обычным делом для местных было танцевать и петь прямо на улице. Улицы были забиты механизмами и автоматонами различного толка. Юпитер, гуляя по городу в первый день, вступил в машинное масло и мазут три или четыре раза. На следующий день он надел обувь, которую было не жалко испортить. Гелиос везде его сопровождал, будто у него других дел не было. Даже когда он говорил, что страшно занят, Юпитер всё равно в итоге встречал его в городе, будто король его преследовал. Это немного раздражало, но Юпитер считал это милым. А ещё король так и носил злополучную серёжку, играя на нервах гостя. Гелиос то и дело жаловался, что не видит лица Юпитера, но Первосвященник ни разу не поддался. Во-первых, королю с таким странным характером он не мог довериться, а во-вторых, Первосвященнику не следовало показывать своё тело окружающим, даже если это просто лицо. Такую откровенность он мог позволить себе только семье или невесте. Так что, конечно, его страшно смущали подобные притязания.

- Неужто это действительно обязательно? - Гелиос с улыбкой передал ему напиток. Они сидели в беседке под сенью цветущих яблонь. Это был один из дней, когда Гелиос читал книги вслух, и они обсуждали культуру или историю.

- Я представляю религию. Целомудрие является одним из благодетелей, и я должен подавать пример.

Юпитер отпил лимонад из-под вуали.

- Разве это не неудобно? Похоже, тебе трудно есть и пить.

- С этим можно жить. Вам некомфортно?

Гелиос укусил губу в задумчивости.

- Не то, чтобы... Скорее, я просто не силён в эмпатии, потому мне надо видеть выражение лица собеседника, чтобы понимать настроение. С тобой это сложно. Но я не буду просить невозможного.

Юпитер одарил его долгим взглядом. Он был в замешательстве. Так уж плохо ли будет, если он чуть-чуть откроется? В конце концов, Гелиос уже видел его лицо ранее. Юпитер отставил стакан и опустил вуаль с лица. Щеки защипало от прилившей к ним крови, будто он догола разделся. Он покосился на Гелиоса - то сидел с глупейшим выражением на лице.

- Габриэль, почему Вы на меня так смотрите? - спросил Юпитер. Он уже начинал жалеть о том, что сделал.

- Прости, пожалуйста! - король пришёл в себя и тоже поставил стакан. - Я и не думал, что ты действительно это сделаешь.

- Ради всего святого! - воскликнул Юпитер и надел вуаль обратно. - Я тут рискую получить клеймо грешника и быть сосланным в Йелен, а Вам всё шутки!

Гелиос хихикнул и поймал его руки до того, как тот успел окончательно застегнуть пуговицы.

- Это совсем не шутка, - он говорил мягко, но был совершенно серьёзен. - Я в самом деле надеюсь сблизиться с тобой, и твоё доверие очень много значит.

Недозастегнутая вуаль медленно упала с лица Юпитера.

- У Вас очень большие запросы, Ваше Величество, - прошептал он.

Гелиос отпустил его руки, и Юпитер поспешил застегнуть вуаль.

- Вам будет полезно научиться читать мое настроение лишь по глазам. А ещё почитать некоторые габриэлистские тексты. Они позволят Вам лучше узнать о моей должности и обязанностях.

- Я так сильно обидел тебя? - Гелиос выглядел виноватым.

- Такта Вам не хватает, - строго сказал Юпитер. - Но я не злюсь.

Король тепло улыбнулся, и Юпитер так сильно покраснел, что мог только благодарить свою религию за необходимость прятаться за вуалью.

Они проводили всё больше времени вместе. Вообще-то, более, чем им следовало. Все культурно-образовательные мероприятия, которые посещал Юпитер, были либо организованы Гелиосом, либо он просто непременно на них присутствовал. Постепенно Первосвященник привык к его компании и совсем не напрягался в его присутствии. Гелиос фонтанировал идеями и всегда знал, чем впечатлить своего нового друга, и Юпитер чувствовал, как с каждым днём поддаётся его чарам. Это не было плохо, кстати. Габриэлизм не запрещал подобные связи, но Юпитеру всё равно было непривычно. Ещё больше его смущало, что Гелиос бессовестно с ним заигрывает. И однажды это привело к очевидному исходу.

Эту ночь Юпитер запомнил во всех деталях на всю жизнь. Он прокрался в покои короля, избегая охрану и слуг с помощью иллюзий, и спрятался за шторой. Гелиос пришёл немногим позже. Он выглядел уставшим и сладко потянулся, после чего снял жакет и рубашку и улёгся на кровать лицом вниз. Юпитер бесшумно вышел из-за шторы и присмотрелся к нему поближе. Гелиос был очень хорошо сложен. Его спина выглядела крепкой с красиво очерченными мышцами. Поддавшись желанию коснуться, Юпитер сел рядом на кровать. Белые пальцы коснулись смуглой кожи. Король выдохнул, но ничего не сказал. Неужто уже спит? Юпитер провёл по спине вверх до плеча, затем обратно, до талии. Мускулы были напряжены, и он задумался, сколько силы ему нужно приложить, чтобы размять их. Он встрепенулся, выгоняя эти мысли из головы. Плохие мысли, грешные.

- И она рассказывала ему сказки, одну за другой, тысячу ночей и ещё одну, - сказал Гелиос.

Юпитер убрал руку в смущении. Король перевернулся и сел на постели, глядя на гостя. Тот сгорал от стыда за своей вуалью.

- Это старая сказка эпохи человечества про бедную девушку, которая должна была выйти замуж за безумного принца. Он убивал всех своих жён к утру первой же ночи, так что она рассказывала ему сказки каждую ночь, чтобы отвлечь. Это продолжалось тысячу и одну ночь, пока принц не полюбил её и не отбросил все мысли об убийстве.

Юпитер слабо улыбнулся.

- Ты напоминаешь мне этого принца, - сказал Гелиос.

- А ты однозначно сказочник, - ответил нефилим и отстегнул вуаль. - И тебе понадобилось куда меньше времени, чтобы очаровать меня.

Гелиос широко улыбнулся и наклонился ближе к гостю. В первый раз Юпитер целовал кого-то. Губы короля были мягкими и горячими, как и руки, обнявшие его хрупкое тело в собственническом жесте. Он не знал, что сейчас будет. Всё, что он знал - он хотел быть так близко к этому человеку, как это только возможно. Он прижался к сильной груди Гелиоса и обхватил его поясницу ногами. Он чувствовал чужое сердцебиение и желание, и новое чувство захлестнуло его с головой. Он ощущал кожей силу, заточенную в теле дракона, и хотел обуздать её, присвоить целиком. Это желание было таким сильным, что Юпитер непроизвольно укусил Гелиоса за губу. Король ахнул и опрокинул нефилима на спину, накрыв собой. В этот миг Юпитер почувствовал до боли знакомое присутствие в поместье. Оно было таким сильным, что сосредоточиться на чём-то ещё было невозможно. По какой-то немыслимой причине Орион был здесь.

- Подожди, пожалуйста, - взмолился Юпитер и схватил дракона за плечи. - Гелиос, прошу!

Король повиновался. Его полный желания взгляд был гипнотизирующим, но Юпитер не позволил себе насладиться им. Сейчас нужно было разобраться с кое-чем другим.

- В чем дело? - прошептал Гелиос. Юпитер осознал, что всё ещё лежит совершенно беззащитный, в его объятиях. Он вдруг остро ощутил холод на ногах, и понял, что его одежды бесстыдно задраны едва не до поясницы. Его обуял стыд. Что если брат войдёт сейчас и увидит его в таком положении? Его сошлют в Йелен с клеймом на лице, где он будет есть из одной миски с собаками. Он едва не согрешил с тем, кто не его супруг и не может им быть. Юпитер выбрался из объятий Гелиоса, соскочил с кровати и нервно поправил одежду.

- Что я сделал? - тихо спросил Гелиос.

Первосвященник не обернулся на него, пока не застегнул все пуговицы и не скрыл под одеждой всё, кроме глаз. Только потом он собрал всю смелость в кулак и взглянул на короля. Гелиос сидел на кровати, спокойный, как всегда, и в его взгляде не было ничего, кроме теплоты. Юпитеру пришлось собрать все силы, чтобы заговорить, но король опередил его.

- Мне жаль. Похоже, я всё ещё слишком навязчив.

"Не правда," - хотел возразить Юпитер. - "Это я начал." Но страх признать собственный грех был так силён, что вместо этого он ответил:

- Да. Ты навязчив.

Он набрал воздуха в грудь, ожидая возражений, но Гелиос молча слушал его.

- Мне кажется... Я признаю, что... чувствую к тебе что-то, - продолжил нефилим. - Ты хорош собой и приятен в общении, с тобой легко говорить, и тебе можно доверять. Ты хороший друг.

- Ты хочешь, чтобы мы остались лишь друзьями? - спросил Гелиос.

Юпитер замолк. Конечно, нет. Мгновением ранее он отчётливо дал понять, чего хочет от их отношений. Но это было неправильно. Это грех.

- Ты - король другой страны. Я - Первосвященник. Нам суждено быть друзьями, но не более того. Закон нарушать нельзя.

Гелиос поднялся и сделал шаг к нему. Юпитер почувствовал себя маленьким и беспомощным против этого могучего создания. Он отступил, понимая, что если король посмеет дотронуться до него снова, он уже не сможет сопротивляться. Но Гелиос более не приближался.

- Я не хотел проявить к тебе неуважение, Юпитер, - сказал он. - Я всё понимаю. Наши роли важнее нас самих. Просто знай, что в моей стране не существует законов, запрещающих любить кого-либо.

Юпитер чувствовал, как его броня рушится с каждым сказанным словом. Этот человек уничтожил все стены, что нефилим воздвиг вокруг себя, так, что это и поражением нельзя было назвать. Он хотел верить. Хотел поддаться. Но была одна деталь, которая рушила красивую иллюзию счастливого будущего для них двоих. Нефилим никого не любят. Даже своих детей. Их единственной страстью является власть.

- Ты такой наивный, - прошептал Юпитер. - Это погубит тебя.

Гелиос улыбнулся.

- Мне говорили.