Мир моими глазами

Почти всю дорогу до моего дома мы с Дэйвом не разговаривали. Обмолвились парой фраз в автобусе, о том, что сейчас было бы хорошо выпить зеленого чая, потому что он хорошо освежает, затем, когда уже подходили к дому, еще обсудили, чем можно заняться после чаепития, и возле моего участка я ни с того ни с сего решила поворошить прошлое: «Вы ведь с мамой живете, да? А папа ваш где?»

Мы вошли в дом, который встретил нас гудением старых труб и жаром отапливаемой гостиной. В прихожей было темно, поэтому я тут же потянулась к выключателю, и в мгновение, после характерного щелчка загорелась лампа.

Мой друг не спешил отвечать вопрос. Он задумчиво скинул ботинки на тумбу и прошел на кухню. Я, разувшись и нацепив домашние тапочки, проследовала за гостем.

Заняв место у плиты, я поставила на конфорку чайник и достала из шкафчика две аккуратненькие чашечки.

— Так... — протянула я, усаживаясь за кухонный стол к своему другу, — похоже, я задала неправильный вопрос.

— Вопрос правильный, Чер, просто я... уф... — Дэйв потер лоб и нахмурился, на секунду замолчав. — Я просто не знаю, как на него ответить.

Я удивилась, подперев голову руками:

— То есть как это?

— Ну, если говорить честно, то я... Эм... Всю жизнь считал своим отцом не того человека...

Из входной двери со звоном выпал ключ. Мы с Дэйвом обернулись. Через несколько секунд на пороге показались тяжеленные пакеты и мои родители. Папа, как истинный джентльмен, пропустил маму вперед, а сам ушел парковать машину в гараж. Я испытала жуткое разочарование от того, что поговорить в тишине за кружечкой чая нам с другом не удалось.

— Шери! — с ходу крикнула мама, стаскивая с себя полусапожки. — Разбери пакеты, силь те пле! И молоко сразу в холодильник поставь, а не как в прошлый раз!

Я подскочила с места и направилась в прихожую, но меня обогнал учтивый друг, который и помог моей матери отнести пакеты. Я в этот момент побежала обратно на кухню, выключать закипевший чайник.

— Дэвид! — обрадовалась мама, поймав парня в неуютные объятия, затем отстранилась и все так же ласково продолжила: — Добрый вечер, солнышко! Как твои дела?

— Да все в порядке, миссис Уиллер, — улыбнулся Дэйв, поставив один из пакетов на стул. — Все как обычно.

— Ох, врешь, небось! — шутливо пригрозила мама пальцем и повернулась ко мне: — Чаевничать собрались? Ну-ну, дело хорошее. И нам тогда с папулей налей кофейку.

— Фу, кофе, — поморщилась я. — Давай ты сама его нальешь, а?

— Так, это что такое? — мама нахмурилась, расставив руки в боки. — Я тебя о чем попросила? Тебе что, так трудно налить уставшим родителям кофе, я не пойму?

— Ну мам, — протянула я, — я не люблю этот резкий запах, мне от него плохо.

Через гаражную дверь в дом вошел папа. Он кивнул Дэйву в качестве приветствия, а затем обратился к маме: «Я сам все налью, душа моя, погоди немного», и ушел в ванну – мыть руки. Мама бросила на отца недовольный взгляд, будто это он виноват в том, что от кофе меня тошнит, и сама ушла наверх, чтобы переодеться. Я достала еще две чашки и, задержав дыхание, насыпала в них растворимый напиток. Дэйв помог мне перенести чашки на кухонный стол, и затем, улыбнувшись, тихо шепнул: «После чаепития пойдем гулять». Я согласилась.

За стол мы сели всей семьей: мама, папа, я и Дэйв. Естественно, все внимание было приковано к гостю, на бедного парня посыпались вопросы от моих родителей. Больше всех его доставала мама, которая спрашивала абсолютно про все. Узнав, что Дэйв уволился с работы, она начала сильно охать и причитать: «Чарли, ты мог бы ему помочь. Мог бы устроить к себе», но Дэйв этого не желал. Он соврал, что ему есть, чем заняться, и тут же замолчал.

В остальном, чаепитие проходило по обычному плану: мама с папой начали обсуждать соседей, финансы, политику, – в общем, все, что нам было не интересно. Допив чай, мы с другом поспешили уйти обратно на улицу, на этот раз – гулять по моему родному району.

Скука, навеянная вечерним застольем, разбудила в нас интерес к исследованию и незаумным беседам. Мы направились к школе, от нее – к парку, затем на границу с Хаммерсмитом, по пути разговорившись об учебе и работе. Мы старались придумать занятие на остаток вечера, но пока в голову ничего не приходило, я повторила свой предыдущий вопрос, на который Дэйв так и не дал ответ.

— Так, где же твой папа?

Я, честное слово, старалась не задеть друга этим, но интерес брал надо мной верх. Я посчитала, что раз уж мы уже год дружим, то я имею право узнать его секрет.

— Я не знаю, где мой отец теперь,— честно вздохнул Дэйв, неожиданно свернув с намеченного пути, ведя нас теперь прямиком к Темзе, — но мой отчим погиб, когда мне было семь.

— Ох, — немедленно вырвалось из меня.

Больше ничего я сказать не смогла. Настроение резко упало. Я смотрела себе под ноги и, пиная камушки, пыталась придумать, чем подбодрить друга. Из моих родственников умер только дед, и то – до моего рождения, поэтому я даже не представляла себе, что может почувствовать мальчик, потерявший дорогого ему человека.

Наверное, мы бы так же молча и разошлись по домам, если бы Дэйв снова не начал говорить.

— А родной отец появлялся совсем недавно. С матерью жил, — по-особому грубо произнес друг, отвернувшись, чтобы закурить. Он сделал затяжку, перешагнув через бордюр, и тут же выкинул сигарету в урну. Я удивилась, но ничего не стала говорить. — А потом снова исчез. Да и пошел он к черту, придурок тот еще.

Он снова немного помолчал, стиснув кулаки, а затем закончил начатое ругательство на своего родного отца:

— И фамилия у него идиотская.

— Какая? — немедленно поинтересовалась я.

— Келкотт! — совершенно искренне отозвался друг, не прекращая возмущаться. — Нет, ну ты представь, если бы мать не вышла замуж во второй раз, я бы так и остался Дэйвом Келкоттом! Это же кошмар!

— А, по-моему, тебе идет.

Дэйв, немного успокоившись, тяжело вздохнул, взглянув на небо. Розовые облака застыли в отражении темной речной воды. Я вздохнула тоже, оперевшись на парапет, к которому мы только что подошли.

— Он оставил нас ради карьеры, — задумчиво протянул Дэйв в завершение своего рассказа. — Мама говорила, что он открыл свою сеть отелей. В Америке или еще где-то... Вообще пофигу. Джек все равно был намного лучше. Он не бросил нас... По крайней мере, пока он был жив, мы не в чем не нуждались.

Я поправила волосы и повернулась к парню. Он выглядел немного замученным, уставшим, но в целом, кажется, вполне довольным этим днем. Теплые темно-серые глаза друга внимательно наблюдали за мной, а от этого становилось только хуже. Я вновь вспомнила о том, что должна была сказать сегодня, но мне было очень страшно, да и подходящего момента пока не выдавалось. Расставаться еще на несколько месяцев абсолютно не хотелось. Я уже даже начала думать о том, чтобы отказаться от практики, но ведь осуществление мечты совсем близко – осталось только сдать курсовую и переехать на лето в Карлайл, к фотографу, который держит студию. Оплачиваемая практика – это то, что было нужно в незнакомом городе. Но кроме денег, такой пугливой девочке, как я, нужен был еще и хороший друг, один из которых стоит прямо сейчас рядом со мной.

— О чем задумалась-то? — вопросительно, с интересом кивнул Дэйв.

В конечном итоге, если я ему все расскажу по телефону, ничего не случится, а мне будет не так тяжело, потому что не придется смотреть ему прямо в глаза. Чертов эгоист.

Я мотнула головой, вновь обернувшись к воде.

По телефону-то, конечно, мне будет легче, но я не подумала о том, что Дэйв может не поверить моим словам, как раз из-за отсутствия зрительного контакта. И он сильно обидится на меня, когда окажется, что я уже на севере.

Может тогда вообще ничего не говорить? Просто уехать, и созваниваться, как ни в чем не бывало? А все предложения встретиться отклонять под разными предлогами...

— Ого, какая туча движется! — друг указал на черное пятно вдали, а затем присвистнул и оценивающе кивнул. — Через минут пятнадцать весь город накроет.

Как будто в доказательство его слов, где-то за «Лондоновским глазом» грянул гром, выведший меня из глубокого раздумья. Это было совсем рядом! Я вгляделась в небо, прикинув, с какой скоростью к нам движется настоящий шторм, и с ужасом осознала, что пятнадцать минут – это максимум, за который может добраться туча до Фулхэма. Ветер уже стих, готовясь ударить с новой силой, и нас снова окутала ужасная духота.

— Пойдем быстрее, — струсила я, увидев еще одну вспышку, уже несколько ближе. Схватив парня за руку, я спешно направилась к дому, благо, что идти от набережной было недалеко – всего пару улиц.

На полпути нас внезапно настиг сильный порыв холодного ветра, ударивший прямо по лицу. Шум приближающегося ливня звучал все громче, вместе с шуршанием раскачивающихся деревьев. Где-то над нами выли каминные трубы, небо резко почернело, и улицы быстро опустели. Я мигом забыла обо всех переживаниях, сконцентрировавшись на дороге.

— Трусиха, куда ты так летишь? — хохотал Дэйв где-то сзади, пока я тянула его, стараясь успеть укрыться от дождя.

— А если в нас ударит молния?.. — испуганно пробормотала я, стараясь идти как можно быстрее.

— Не знал, что ты боишься грозы, — удивленно отреагировал Дэйв, и в ту же секунду, первые тяжелые капли дождя коснулись наших рук и настигли земли. Я вздрогнула. Ливень оказался настолько сильным, что хватило всего каких-то пары минут, чтобы мы промокли до ниточки.

На соседней улице ярко вспыхнула молния, оглушив нас своим грохотом, и я, взвизгнув, спешно добежала до дома, и начала барабанить во входную дверь, молясь о том, чтобы нам открыли как можно быстрее.

К счастью, не менее напуганная мама сразу впустила нас.

— Ну и где вы были? — прямо с порога напряженно выдохнула она. — Вы же слышали о штормовом предупреждении! И не надо говорить, что не слышали, его передавали, когда мы сидели за столом.

Я мотнула головой, роняя капли с волос, и направилась в ванну за полотенцем. То ли от холода, то ли от страха, но у меня дрожали руки и я хотела только побыстрее переодеться и закрыть все окна, чтобы не слышать грома. Бедный промокший Дэйв ненадолго остался один на один с моей мамой, и тут же начал объясняться перед ней. Судя по довольным лицам обоих, он смог убедить ее в том, что мы ничего не знали о шторме.

Я отдала другу полотенце и направилась к себе в комнату. Дэйв поспешил за мной, на ходу вытирая волосы.

— Весь лак смылся, — с досадой проговорил друг, усаживаясь на мою разобранную кровать.

Я устало прошла к столу, над которым висело зеркало, и взяла в руки старую линзу от фотоаппарата, чтобы успеть убрать ее в ящик. Она была непригодной для использования – давно потрескалась, тяжело менялась и под стекла забилась грязь. Но мне было жалко ее выкидывать. Именно этой линзой я некогда фотографировала свой первый самый удачный пейзаж. Я улыбнулась, ответив: «Тебе и без лака хорошо»,— и, выдвинув табурет, расположилась на нем, собираясь немного отдохнуть перед тяжелым разговором.

На столе, помимо линз, лежали небольшие канцелярские вещи, вроде ручек, карандашей, блокнотов и стикеров. Я все это отодвинула в сторону и бессильно опустила голову на стол.

В комнате воцарилась тишина.

Отдаленный стук капель по крыше перекликался с ритмичным тиканьем настенных часов и с биением моего сердца. Я прикрыла глаза и на мгновение провалилась в легкий сон, наконец-то почувствовав себя в безопасности и тепле. Теперь можно было на время забыть о грозе или о том, что Дэйв сегодня чуть не навернулся с качелей – казалось, что это все в прошлом, в таком далеком-далеком, будто этого и не было.

Теперь есть только здесь и сейчас. Только эта комната и мы в ней, уставшие и умиротворенные. И, безусловно, счастливые, просто потому, что мы – рядом.

Сердце забилось быстрее, все новые и новые мысли заполняли мою голову, и я, очнувшись, сразу ощутила, что все тело затекло.

Поднимать голову было больно. Шея ныла, оповещая о том, что с момента, как я неожиданно уснула, прошло больше, чем какое-то мгновение.

Я медленно обернулась, стараясь не делать резких движений, не вызывая острую боль, и хохотнула: Дэйв развалился на моей кровати, укрывшись маленьким полотенцем для рук, и бессовестно сопел. Он выглядел безмятежно и чересчур мило, чтобы его поднимать.

Я бесшумно соскочила с табурета, ощутив, как в ногах начало неприятно колоть, и, достав из подсохшей сумки фотоаппарат, ослепила друга вспышкой. Он даже не пошевелился.

Осмотрев получившийся снимок, я задорно подрисовала валявшимся неподалеку маркером толстые брови и злорадную ухмылку. Теперь друг был больше похож на пирата, чем на себя, так что я решила подрисовать еще и повязку. Затем, довольно сравнив разукрашенный снимок со спящим оригиналом, я убрала фотографию в ящик стола и глянула на часы. Радостно мне было только до тех пор, пока я не осознала, что парень проспал последний поезд.

— Дэйв! — тут же воскликнула я, легонько ударив ладонью его коленку, — Дэйви!..

Сонный юноша недовольно приоткрыл один глаз и взглянул на меня.

— Время-то уже одиннадцать! — обеспокоенно произнесла я. — Мы проспали!

Дэйв недоверчиво оглянулся на окно, за которым все еще лил дождь, и, округлив глаза, вскочил с кровати.

— Вот же блин, — мрачно протянул он, а затем вышел из комнаты, прихватив с собой полотенце.

Я спустилась за другом, и мы вместе столкнулись с неспящей мамой, которая все еще бродила по первому этажу. Я успела только взглянуть в ее пронзительные карие глаза, даже ничего не сказав, и она уже все поняла, и тут же закивала головой: «Я так и знала, что это когда-нибудь случится».

Я беспомощно присела на диван, наблюдая за тем, как мама поднимается обратно к себе в спальню, а Дэйв возле телефона пытается сообразить, что ему делать.

— Можно заказать такси... — растерянно предложила я.

— Сначала надо матери позвонить, — отозвался друг, не решаясь набрать номер, — сообщить о том, что я опоздаю. Но она уже может спать.

Сверху вновь послышались шаги. Я обернулась, ожидая увидеть раздраженную нашим шумом маму, но в место этого с удивлением заметила папу, несшего раскладушку и постельное белье в мою комнату. Следом за ним, конечно, показалась и мама, но она была скорее заботлива, нежели недовольна.

— Ну какое такси в такую погоду? — тут же произнесла она. — Ни одно такси сейчас не согласится ехать за город.

— Тогда что же делать? — спросила я, обогнав с этим вопросом Дэйва.

— А сделаем вот как, — мама подошла к телефону, и, не раздумывая, начала набирать чей-то номер. Правда, она передала трубку моему другу, и тот не посмел отказаться. — Ты, Дэвид, сейчас спокойно сообщишь о том, что последний поезд отменили из-за погодных условий, потому что так оно и было. Скажешь это, заверишь, что все хорошо, и вы отправитесь спать.

Она сделала на последнем слове значительный акцент, пристыдив меня за прошлую ночевку, когда мы с подругой всю ночь бесились, не давая родителям выспаться.

— Потом я поговорю с миссис Гаан, — все так же серьезно продолжила мама. Она звучала так, будто всю жизнь готовилась к такому моменту. — Чтобы она знала, что ты действительно у нас, и не переживала. Утром вы проснетесь, позавтракаете, и Чарльз отвезет тебя домой. Ну-ка, Шери, бегом папуле помогать! Ставь раскладушку и застели постель... И ванну прими! Я сейчас дам чистые полотенца и во что Дэвиду переодеться...

Внимательно и недоверчиво дослушав все, что скала мама, я направилась наверх выполнять поручения.

— Пап, — обратилась я, как только вновь открыла дверь своей комнаты. — Скажи честно, поезд действительно отменили или мама вновь врет ради блага?

Папа недоуменно почесал затылок, и, пожав плечами, спустился мимо меня в гостиную, так ничего и не ответив. Я прислонилась к закрытой двери, слушая приглушенные неразборчивые голоса внизу, и с интересом осознала, что этот день внезапно стал самым длительным, проведенным с Дэйвом. И мне было любопытно, как же теперь найти подходящий момент, чтобы сообщить главную новость... Но ведь день еще не закончился.