Глава 8. Часть 1: «Яркий свет»
Сообщение о скором возвращении родителей застало меня врасплох.
Я, потягиваясь, встала с кровати, готовясь совершить утренние ритуалы, настраиваясь на очередной рабочий день, однако не успела выйти из комнаты, как из коридора донесся протяжный телефонный звонок.
Спеша снять трубку, я не заметила стоявшего рядом с лестницей табурета, споткнулась об него и почти тут же потеряла равновесие. В полете, стараясь ухватиться за что-нибудь, скинула с комода трезвонящий телефон и фоторамку с семейным портретом, разбив её вдребезги, и больно распласталась на деревянном паркете рядом с осколками.
Наступила секундная тишина. Я попыталась встать, выругавшись на саму себя за то, что не задвинула табурет после вечернего разговора с Дэйвом, и параллельно со мной из телефонной трубки донёсся прерывистый, обеспокоенный женский голос: «...ты? Что случилось? Всё в порядке?», — затем связь оборвалась, оставив после себя шипение.
Пока оператор пыталась наладить звонок, я успела подняться, выкинуть осколки и надеть тапочки, посчитав пол слишком холодным для хождения по нему босиком. При этом мыслей насчёт звонка не наступало, – лишь подняла телефон, прижала трубку плечом к уху, вздохнула и потеряла ушиб.
В зеркальном отражении таяло собственное очертание.
— Шери! — голос, пронзительный и строгий, прорезал сознание. Мгновенно придя в себя и собравшись, я наконец поняла, что говорит мама. Мама! Даже волосы на голове, эти ненавистные рыжие волосы, зашевелились от осознания важности звонка! Я прислушивалась к помехам, сильнее прижав двумя ладонями трубку, и не могла поверить, что это действительно ее голос. — Ты меня слышишь?! Да что же это такое... Ты как, ма шери?! Как диплом защитила?! — шипение перебило дальнейшие вопросы. Я постаралась ответить что-то внятное, но язык не слушался от волнения. Мама, несмотря на плохую связь, продолжила выкрикивать в трубку: — Не волнуйся за нас, мы с папулей в Кёльне! Слышишь?! В Кёльне, у Франке! Мы знаем, что ты пыталась ему дозвониться в отель, но Чарльз уже был в Германии! Меня выписали из больницы и мы скоро полетим домой! О, шери, ты бы видела, как к рождеству подорожали авиабилеты! Ты там справляешься с расходами?! Слышишь меня?! Алло?
Я слышала её. Слышала, но не могла ничего сказать. Возникло ощущение, что меня придавило чем-то очень тяжёлым к чему-то очень мягкому.
— Она не слышит, Чарльз, — в трубке зазвучали характерные шуршащие хлопки. Мама передала трубку, — давай ты попробуй своим громким голосом...
— В трубку не нужно кричать, душа моя. — спокойно ответил папа, и меня от его слов бросило в дрожь. Папуля говорил мягко и спокойно, так, как только он мог. — Солнышко, ты тут?..
Я промычала неуверенное «угу», прикрыв ладонью пол-лица.
— Мы вернёмся завтра к семи вечера. Билеты уже куплены, так что не переживай, доберёмся с комфортом, наблюдая за полетом в иллюминатор, — папа, судя по едва уловимой насмешливой нотке, улыбнулся, и я вторила ему. После небольшой паузы он продолжил: — Но не встречай нас в аэропорту, хорошо, зайка? Мы закажем такси оттуда, и я должен буду решить пару важных неотложных дел, касающихся работы... Насчёт этого...
— Чарльз! — возмутилась мама на заднем плане.
— Небольшое задание для тебя, — все равно продолжил папа, — приберись к моему возвращению в магазине, пожалуйста, и отметь в Журнале, что необходимо закупить. Я займусь поставками завтра, и подумаю о найме нового сотрудника...
— Па, уборщица уволилась... — перебила я, найдя эту информацию важной.
— Знаю, солнце, поэтому сообщил постоянным клиентам о переходе магазина на неполный рабочий день. Но со следующей недели нужно будет вернуть прежний график, и нам нужен сотрудник... — папа прервался, когда на заднем фоне послышались посторонние шумы, а затем поспешно закончил разговор: — Ладно, зайка, мы продолжим паковать чемоданы, а ты отдыхай. Уже завтра увидимся. Мы тебя любим.
— И я вас... — гудки разорвали связь.