POISON

«Самое тяжёлое утро — когда внутри пусто, а в голове слишком много пропусков.»

                                    ANNABEL

Буквы на экране плыли, я прижалась к стене, чтобы хоть как-то стабилизировать свое положение. Музыка била по ушам, я чувствовала во рту яркий привкус виски. Мы с Евой никогда не пили местный алкоголь, только свой, в маленьких бутылочках, и сегодня, выпив четыре таких на голодный желудок, я, кажется, перебрала. Пока Ева тусовалась с какими-то девчонками, каждые несколько минут бросая на меня взгляд, я продолжала пытаться прочесть сообщение Данте.

Данте: Я приду и заберу тебя, Аннабель.

Я едва попадала по клавиатуре.

Аннабель: Нкт, жди меня рколр комнпты. Я скоро бкду.

Я двинулась вдоль стены, ноги подкашивались, я едва могла различить кто передо мной, человек или пятно, созданное моим пьяным воображением. Я вцепилась в лямку своей сумки, и дошла до лестницы, но там меня уверенно схватила за руку незнакомая мне девушка. Я пыталась разглядеть ее, но все, что я видела — светлые волосы, обрамляющие ее лицо.

—Эй, ты в порядке? Тебя стоит проводить? — я прищурилась, стараясь понять, кто это.

—Нет, — выговорила я, и ступила на лестницу, вцепившись в перила.

Я любила это пустое состояние, когда тело не слушается, разум не соображает и не даёт мне уничтожать себя ужасными мыслями. Пьяной мне было легче дышать, легче принимать себя, хоть и не до конца.

Алкоголь всегда был моей маленькой отдушиной. Там, в этой тихой пустоте, я будто переставала быть собой.

Но в стенах университета я не могла себе позволить это так часто. Дома тоже было сложно. Каждый шаг эхом отдавался в чужих взглядах, каждая попытка расслабиться — вопросами, которые мне не хотелось слышать. Я не умела объяснять, почему мне нужен этот выход, это отключение. Не умела говорить, что иногда мне просто нужно исчезнуть из самой себя, хоть на несколько часов. Поэтому я делала это редко. Слишком редко.

И сейчас, когда пьяное тепло размазывалось по коже, я чувствовала, что мне этого не хватало. Как будто я наконец отпустила ту верёвку, которую держала слишком сильно и слишком долго. Как будто всем моим внутренним ранам дали наконец перестать кровоточить.

Я знала, что завтра снова станет сложно. Знала, что трезвость вернёт с собой ту самую тяжесть, которая давила внутри груди. Но сейчас я позволяла себе быть такой. И, чёрт, это было самое честное состояние, которое у меня вообще было.

Я уже сворачивала к своей комнате, как теплые руки подхватили меня, и я перестала чувствовать землю под ногами. Я схватилась за массивные плечи, и устало выдохнула, осознав кто это.

—Данте, — прохрипела я, невольно запрокидывая голову назад.

—Как же ты напилась, милашка, — шепот пронесся около моего уха, теплые губы коснулись щеки.

Я растянулась в улыбке, и постаралась взглянуть в его лицо. Голова кружилась, я ни черта не видела, но чувствовала, что сейчас я там, где мне стоит быть.

—Поставь меня, я могу стоять, — протянула я, слегка царапая его плечи.

Данте наклонился, щекоча кудрявой шевелюрой мои скулы. Он поцеловал меня в изгиб шеи, и вдохнул аромат. От этих касаний между ног прошлись импульсы, я прижалась к нему ближе, приоткрывая губы. Сейчас я хотела его, хотела ощутить его губы на своих, ощутить его член в себе.

—Твоя комната свободна? Мы можем... — сорвалось с моих губ.

Я не успела договорить, потому что Данте неуклюже поставил меня на пол, я потерялась в пространстве, но услышала отчетливый удар. Мне потребовалось пару секунд, чтобы устоять и увидеть, как Данте тряхнул рукой, а Женевьева оказалась прямо напротив его.

—Ты решил, что я не узнаю об этом? Решил, что можешь трахать мою сестру просто потому, что красивый? — ее рука скользнула к его шее, она не была настолько сильна, но я даже в пьяном состоянии понимала, что Данте просто позволяет ей превосходствовать.

Я сделала пару глубоких глотков воздуха, и прикрыла глаза на доли секунд. Открыв их, я двинулась в сторону сестры, и что есть силы, ударила ее по сгибу локтя.

—Господи, Женевьева, окстись, — я протиснулась между ней и Данте, и попыталась сфокусировать взгляд на ее лице.

Моя рука скользнула к руке Данте. Я сжала его большой палец.

—Уходи, — шепнула я ему. — Быстрее.

Данте едва ощутимо коснулся губами моей макушки и скользнул в сторону. Мы оба знали, что ему нужно уйти ради спокойствия. Я не позволяла ему ссориться с моей сестрой, чтобы конфликт не разрастался.

—Ты какого хрена творишь? — Ева расставила руки по две стороны от меня, и я упёрлась спиной в стену.

Вздох вырвался из меня. Я чувствовала поступающую тошноту, но сдержала ее, когда гнев, копившийся долгое время вырвался наружу. Я любила Еву каждой толикой своего сердца, но ее опека переходила все грани. Казалось, что она не хочет, чтобы я была счастлива, чтобы я любила и была любимой.

—Какого хрена творишь ты, Ева? — я ткнула пальцем ей в плечо. —Чего тебе не хватает, а? Зачем ты лезешь в мою жизнь? Зачем вмешиваешься? Что ты, черт возьми, хочешь от меня? Чтобы я сидела дома в четырех стенах, ждала принца на белом коне и нецелованная вышла замуж? Очнись, Женевьева, мы часть мафии. Часть места, где кровь и грязь, но ты всё ещё думаешь, что я должна быть чиста. Прости, ты опоздала.

Я оттолкнула ее от себя, и кривой походкой двинулась в противоположную от нашей комнаты сторону. Гнев пожирал меня изнутри, каждая сказанная мной фраза звенела в ушах. Почему Ева такая? Почему я такая?

—Куда ты? — все же крикнула мне Ева, и ее фраза разлетелась эхом по пустому коридору.

—К Саше. Не иди за мной, — вяжущим языком выдала я, и поплелась дальше.

Преподавательское крыло находилось неподалеку от цоколя, напротив коридора мужского крыла. Я не знала, где именно находилась спальня Александра, но будучи злой, я была готова идти на любой шаг, даже если придется заглядывать в каждую комнату педагогов.

Желудок болезненно заурчал. Казалось, я чувствую, как его сок пожирает его стенки, и я скрутилась, уперевшись рукой в стену. Силы покидали меня быстрее, чем я ожидала. Голова так сильно кружилась, что картинки в голове превращались в карусель, вертевшуюся прямо вокруг моих глазных яблок. Тошнота подступила к горлу, но я сдержала этот рвотный позыв. Сквозь призму этого ужаса я услышала скрип двери и надеялась, что сейчас Саша появится рядом. Сейчас он был мне нужен как никогда.

—Я могу прогуляться в саду одна, — женский голос разбил мои надежды, и я в полусогнутом состоянии поплелась вперёд, чтобы не попасться на глаза кому-то из студентов.

—Пока мы здесь, я не позволю тебе ночью ходить одной, лисенок.

Теперь мужской голос, и он звучал куда громче. Я ускорилась, запуталась в собственных ногах, и с грохотом упала на задницу, издав усталый вздох. Через несколько секунд передо мной появились две фигуры, и лица их в темноте разглядеть я не смогла. Единственное — одна из них была очень мне знакома.

—Бог ты мой, откуда она такая? — заговорила девушка на русском.

Я хоть и не понимала этот язык, но могла отличить его от любого другого. Я скривилась, опуская голову. Значит, передо мной родственники Александра.

—Эй, блондиночка, — прогремел голос, и я поняла, что это Кирилл.

Я была зла на него, но сейчас не могла высказать ему все, что думала.

—Я ищу Сашу, — вымолвила я, и ощутила ладони на своей талии.

Не сопротивляясь, я позволила Кириллу поставить меня на ноги. Он продолжал держать меня, когда я подняла голову и осмотрелась. Рыжая девушка взволнованно всматривалась в мое лицо, пока Кирилл нависал надо мной.

—Тебе пора к себе, красотка, — кажется, Ада, коснулась моего лба ладонью. — Черт, у нее жар.

Мое головокружение усилилось, поэтому я едва различала о чем они говорят. Была как тряпичная кукла в руках Кирилла и совершенно не заботилась об этом.

—Кирилл, ее надо отнести в комнату, она сама не дойдет.

—Мне к Саше надо, — выдавила я.

—Кажется, блондиночка не в состоянии.

—Отнеси ее к нам, пусть отлежится. И перестань называть ее блондиночкой, это не красиво.

—А я где буду ночевать?

—Поспишь на полу у Рори и Кости. Давай же, подними ее на руки, она ведь еле стоит. Кирилл!

Я попыталась ещё что-то сказать, но язык заплетался, а ноги и правда не слушались.

—Лисенок, Саша меня задушит, если узнает, что одна из его подружек ночевала в моей постели.

—Господи, я посплю на твоей кровати, успокойся. Просто подними ее, а я подхвачу ее туфли. Есть ощущение, что ей правда не хочется возвращаться в свою комнату, и я даже знаю почему.

Мои ноги оторвались от земли, большая рука скользнула под моими коленями. Я оказалась в объятиях Кирилла, прижимаясь к его широкой груди. Я ощутила, как кто-то снимает с меня обувь. Вздох сорвался с моих губ.

—Скажем Александру, что нашли ее жутко пьяной и решили обеспечить ей безопасность, — это последнее, что я услышала, прежде чем отключиться.

***
Я натянула тёплое одеяло повыше, почти до самого носа, надеясь удержать тот сладкий, тягучий сон, из которого меня уже вытаскивала реальность. Ткань была мягкая, пахла чем-то чужим, но я в полудреме проигнорировала это и только плотнее свернулась в комок. Во рту стояла мерзкая сухость, будто туда на ночь насыпали пыли. Противное послевкусие алкоголя лежало на языке вязкой пленкой. Я мысленно пообещала себе встать и принять душ, чтобы избавиться от липкости на теле и языке.

Голова неприятно ныла, я застонала и перевернулась на бок, пытаясь найти позу, где мир перестанет слегка плыть. И именно в этот момент мне в голову влезли обрывки вчерашнего. Коридор, тусклый свет, странное эхо шагов, и я, тянущаяся рукой к стене, чтобы не упасть. Я помнила, как искала Александра. Сердце кольнуло тревогой.

Я резко распахнула глаза. Настолько резко, что мир дернулся передо мной, и мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы выровнять картинку. И первое, что я увидела — это была не моя комната. Совсем.

Две кровати, ни привычного мягкого света у стены, который я всегда оставляла на ночь. Ни моих маленьких украшений, фотографий, записок, ярких стикеров. Комната выглядела пустой..

— Чёрт... — выдохнула я почти беззвучно, и холод пробежал по спине.

И тут я заметила фигуру у окна. Кто-то стоял ко мне спиной, тень, опирающаяся рукой на подоконник. Мое тело отреагировало быстрее сознания, дыхание перехватило, мышцы чуть дернулись. Фигура обернулась и я застыла.

— Боже,  — сорвалось у меня.

Это была Ада. Ада Елисеев. Но мне от этого не стало легче. Потому что последнее место, где я ожидала увидеть себя утром, это комната сестры Кирилла. И уж точно не после того, как вчера позорно отключилась в коридоре.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как то самое мерзкое послевкусие алкоголя становится еще неприятнее.

—Доброе утро, — с лёгкой улыбкой произнесла она.

На пару секунд расслабилась, не ощущая опасности от нее. Ада выглядела спокойной, и даже милой в пижамном костюме с маленькими лисятами. Я облизнула высохшие губы, стараясь подобрать слова, чтобы хоть как-то объясниться. Никогда я ещё не чувствовала себя настолько мерзкой. Как можно было напиться до беспамятства, и оказаться в чужой комнате? Я быстро прошлась глазами по своему уже смятому наряду и закрыла глаза от стыда.

—Аннабель, все хорошо? — Ада приблизилась ко мне, медленно опустилась на край кровати и коснулась моих коленей, накрытых одеялом. —Я не хотела тебя пугать.

—Доброе утро, — прокашлялась я, и прикрыла рот ладонью.

Господи, какой же перегар от меня. Я сжалась, попыталась понять, как же я здесь оказалась, но в голове пустота. В ней лишь дул ветер, который давил на виски. Я не понимала, как мне дойти до своей комнаты в таком ужасном виде. Я не привыкла, что кто-то кроме моей семьи может видеть меня отвратительной. В мятой одежде, с явно размазанным макияжем, липкой и мерзкой. Ком встал в горле, когда Ада потянулась к тумбе рядом с кроватью. Она взяла оттуда стопку вещей и протянула мне.

—Здесь полотенце и мое платье. Можешь сходить в душ. Это все новое, не переживай, — произнесла Ада, а я даже не смогла поблагодарить ее.

Спустила ноги с кровати, и когда Ада указала мне на дверь ванной, торопливо поплелась в ее сторону. Господи, какой стыд.

Оказавшись в ванной комнате, я старалась не смотреть в зеркало, и скинув с себя вещи, сразу же забралась под ледяной душ. Кожа покрылась мурашками, челюсти свело от холода, но я упрямо продолжала стоять под ледяными струями, в надежде смыть с себя позор и ад, который случился вчера. Я ненароком вспомнила, как накричала на Женевьеву, как оказалась между Данте и ей, и моя тайна раскрылась до конца. Все эти мысли пожирали меня, а вместе с этим желудок скрутило так сильно, что я простонала себе под нос. Рукой коснулась живота, что был недостаточно плоским для того, чтобы я поела. Нет, нужно худеть, никакой еды. Ни за что.

Я выбралась из душа держась за стену. От меня пахло бананами из-за геля для душа, стоявшего на полке рядом с мужским шампунем. Неужели Ада живёт с братом? Черт. Теперь мне предстояло посмотреть в зеркало. Я мертвой хваткой вцепилась в края раковины и боялась поднять глаза. Мне не хотелось видеть себя, а ещё хуже — осознавать, что кто-то ещё узрел меня такой. Костяшки на руках побелели, а вены на запястьях дали яркий голубой оттенок. Моя кожа была слишком тонкой, но недостаточно, чтобы я чувствовала себя лучше. Казалось, что и она прибавляла мне вес.

Я не торопясь подняла голову, и провела ладонью по запотевшему зеркалу. Я посмотрела себе в глаза, увидев черные пятна от туши и стрелок под ними. Брови хаотично торчали, ресницы слиплись, тушь стекала по щекам. Я снова провела ладонью по стеклу. Опухшие и потрескавшиеся губы от недоедания и большого количества выпитого алкоголя, краснота вокруг носа от ледяной воды. Я ощутила, как ком образовался посреди горла, и слезы желали вырваться наружу. Меня не должны видеть такой. Не должны. Не. Должны.

—Глупая и жалкая дура, — проговорила я дрожащими губами, и опустила голову, зажмурив глаза. — Какой позор... какой позор, Аннабель.

Мне потребовалось около десяти минут чтобы прийти в себя. Я аккуратно взяла черное платье, которое мне любезно одолжила Ада и развернула его. Я смотрела на узкие швы и подумала, что не смогу поместиться в него. Это будет ещё худший позор, чем до этого. Я сглотнула, и взяв себя в руки попробовала его надеть. Оно скользнуло по мне свободно, но вот на бедрах было почти вплотную, от чего я всхлипнула. Но сидеть в чужой ванной дольше я не могла, поэтому собрав свои вещи, почистила зубы пальцем и прополоскав рот специальным средством, я все же вышла.

Мне хотелось закутаться во что-нибудь большое, когда взгляд Ады прошёлся по мне, как только я вышла. Нет, он не был осуждающим, но я не могла не видеть в нем оценку. Я всегда ее видела, даже во взгляде родителей, которые никогда не давали мне усомниться в их любви ко мне.

—Ты чувствуешь себя лучше? — спросила Ада, и я кивнула.

Как же мне повезло, что сегодня был выходной. Иначе я бы не смогла оправдаться перед мамой за пропуск первых пар. Сейчас явно время было к обеду.

—Слушай, ты прости, что пришлось тебя... — Аду перебил стук в дверь.

Я напряглась, шагнула назад, упираясь спиной в холодную поверхность двери в ванную. Ада встала с места и распахнула дверь, а в комнату тут же влетела Женевьева. Ее глаза пылали гневом, и когда они нашли меня она выдохнула. Клянусь, если бы она могла, то пустила бы дым из ноздрей. Я даже не смогла подобрать слов для оправдания, да и не знала сама, как тут оказалась. По виду сестры я знала, что она хочет меня убить.

—Слушай, это уже верх наглости, — выкрикнула Ада, и сделав шаг вперёд, уверенно толкнула Женевьеву в плечо.

Я только открыла рот от удивления, замерла от того, что не понимала, что сейчас произойдет.

—Закрой рот, — огрызнулась Женевьева, и кинула взгляд на меня.

Ее кулаки были плотно сжаты, желваки ходили по худому лицу. Я не уверена, что она спала эту ночь, мешки под глазами выдавали ее.

—Да ты охренела, — рявкнула Ада, и захватив запястье Евы, резко толкнула ее к двери, а затем прижала к косяку. —Какое гребаное право ты имеешь врываться в мою комнату? Сгинь, блядь, пока я не выкинула тебя собственноручно.

Я не хотела, чтобы они ругались, но чувствовала себя так паршиво, что не смогла вступиться за сестру или хотя бы извиниться за нее перед Адой.

—Вы два дня в университете, а мне уже хочется перерезать вас нахуй, — Ева выкрутилась из ее хватки, и только хотела схватить Аду за горло, как та наклонилась, и словно мастер кунг-фу ударила ее ребром ладони по колену.

Ева зашипела, и я не смогла стоять на месте. Я прижала одной рукой к своей груди вещи, и ринулась к девушкам. Схватила Еву за предплечье и дернула что есть силы.

—Ада прости, — прошептала я, смотря на разъяренную рыжую девушку, что была на грани.

Ева ругалась на итальянском, видимо, выбрасывая все возможные матерные слова в ее сторону, пока я выталкивал ее из комнаты. Я с виной в глазах посмотрела на Аду снова.

—Как я здесь оказалась?

Ада посмотрела мне за спину, прямо на Женевьеву.

—Сама шлюха! Следи за языком! — прозвенел итальянский, и я нахмурилась. За этой фразой Ада снова посмотрела на меня. —Кирилл принес тебя сюда.

И после этого дверь перед моим лицом захлопнулась, а мои пальцы взвыли от боли, настолько крепко я держала Женевьеву. Я быстро развернулась к ней, и оттолкнула от себя. Новость про Кирилла шокировала меня не меньше, чем ссора Ады и Женевьевы.

—Да что с тобой? — выкрикнула я и сразу же отпустила руку сестры.

—Я полночи думала в порядке ли ты, с самого утра пыталась найти тебя, а ты спрашиваешь что со мной? Считай меня кем угодно, но я просто забочусь о твоей глупой башке, которая совершенно не думает о последствиях тусовок, — она коснулась пальцем моего виска, а затем тяжело выдохнула и двинулась прочь.

Я отчаянно улыбнулась, и прикрыла глаза. Не знаю, что я сделала не так в этой жизни, но кажется, я заслужила все, что со мной происходит.

Я пришла в комнату следом за Женевьевой. Она уже лежала на кровати отвернувшись к стене, активно делая вид, что ей плевать на меня. Ну и пусть. Я закинула вещи в стирку, поставила севший телефон на зарядку и снова направилась в ванную. Хоть я приняла душ в комнате Ады, мне требовался ещё один раунд. Мысль о том, что вчера меня в ужасном виде ещё и Кирилл видел, разрушала меня изнутри. Я набрала ванную, почти кипяток, и забралась в нее, аккуратно уложив платье Ады на стиральную машину. Нужно будет купить ей новое. Она не должна носить его после меня.

Я залезла в ванную и легла, почти полностью погрузившись в горячую воду, и в какой-то момент мне показалось, что она удерживает меня лучше, чем я сама себя. Тошнота от голода была почти невыносимой. Я медленно провела ладонями по бедрам вверх и вниз, по кругу, так, как меня когда-то учили, специальные массажные движения, которые должны были успокаивать желудок и снимать напряжение. Разогревающее трение немного отвлекало, но не настолько, чтобы перестать думать. Я скользнула руками выше, к животу, и начала массировать его вдавливающими кругами, как будто могла выжать из себя это чувство слабости.

Вода тихо плескалась, а я думала о том, как вообще оказалась в комнате у Кирилла и Ады. Почему они приютили меня ночью, когда могли просто пройти мимо? Когда могли оставить валяться там, где я отключилась?

Я провела ладонями по коже сильнее, чувствуя, как в горле встал неприятный ком. Может, потому что я всегда казалась себе меньше, чем есть. Как будто мне постоянно нужно было объяснять своё право на существование. Хотя объективно — никто меня так не оценивал.

Мама всегда восхищалась мной. Её взгляд был теплым, любящим, почти ослепляющим, хотя с другими людьми за пределами нашей семьи она была жестока. Она говорила, что я — её гордость, её маленькое чудо, её смысл. Папа ходил на каждый школьный праздник, даже те, где я просто стояла в углу и махала рукой. Он скупал мне полки одежды, как будто вещи могли защитить меня от мира, как будто счастье можно было купить, если достаточно стараться. Он пытался. Они оба пытались. Но я — нет.

Я никогда не умела принимать это. И каждый раз, когда я смотрела на Женевьеву, всё становилось только хуже. Она казалась идеальной без усилий. Прекрасная на фото, уверенная в людях, в себе, в завтрашнем дне. Её походка, её осанка, её ум, всё будто сложилось правильно с рождения. Я часто ловила себя на мысли, что просто не тяну рядом с ней. Что она уровень, а я черновик. И даже когда она смеялась рядом со мной, даже когда обнимала меня, даже когда называла своей лучшей подругой я не верила.

Я массировала живот, всё сильнее и сильнее, пытаясь согнать это липкое чувство ничтожности, которое цеплялось ко мне, будто прилипло навсегда. Тошнота все еще подкатывала, но теперь в ней смешивалось другое — понимание, что я сама себя разрушаю больше, чем любой алкоголь. Почему они меня приютили? Почему они вообще на меня посмотрели?

Я закрыла глаза и нырнула затылком в воду, позволяя ей окутать меня теплом. Мне хотелось исчезнуть ещё немного. Но, чёрт... хотелось и понять, почему я так упрямо не могу поверить, что заслуживаю того, что ко мне хоть кто-то относится по-людски.

К вечеру я чувствовала себя лучше. Мы все ещё не говорили с Евой, и я наконец приведя себя в порядок, решила сходить и увидеться с Джиневрой. Ее не было на вечеринке, потому что ее потенциальный жених слишком заботится о ней. На самом деле я была напугана, когда узнала, что Джинни выдадут замуж как только она закончит университет, но она уверила меня, что рада этому. Ее жених был потомком семьи Данесе, что очень престижно.

Я убедилась в целостности своего макияжа, и закинув пару жвачек в рот, вышла из комнаты. Я знала, что Ева хотела спросить куда я иду, но не стала этого делать, чтобы доказать мне свою обиду. Я же чувствовала себя виноватой, но не была готова для разговора.

Быстро добравшись до столовой, в которой так любила сидеть Джинни, я нашла ее взглядом и села с ней за столик. Мы разговорились, я умолчала о том, как вчера накидалась и едва выжила, очнувшись в комнате Елисеев, и думаю, это к лучшему.

Джиневра предложила поесть, но я соврала, что ела с Евой. Голод был почти невыносимым, я нервно жевала жвачку, пока Джинни рассказывала об очередном сериале, который начала смотреть. На самом деле я мыслями находилась где-то далеко, поэтому мне было сложно сосредоточиться на ее словах. Но одно название заставило меня очнуться.

—Ты так и не рассказала мне, что хотела от того парня, вроде бы новенького из Братвы, — произнесла Джинни, засовывая кусочек бифштекса в рот.

Я застыла, всматриваясь в ее лицо.

—Ты знакома с ним? Что-то случилось?

Я закусила губу и посмотрела в сторону, заметив странное движение у входа в столовую. Раздался вопль и крик Деметры. Джинни повернулась, чтобы тоже посмотреть на происходящее. Я увидела Рафаэля, входящего в столовую в своем стиле — гордо поднятая голова, вальяжная походка, ехидная, почти сумасшедшая улыбка и атмосфера, от которой исходило безумие. Когда я впервые увидела его, думала, что это не студент, а преподаватель с цоколя. Его массивность и безразличие было вне реалий. Романо были настоящими монстрами, и видя Рафаэля в этом можно было убедиться. Я прошлась взглядом по его баскетбольной майке, за счёт которой виднелся черный пигмент, покрывающий около восьмидесяти процентов его тела. Следом за ним быстрым шагом на своих шпильках торопилась мисс Верчелли. Клянусь, она появлялась везде, где были какие-либо проблемы. Кажется, это была ее основная работа.

—Что на этот раз он натворил? — прошептала Джинни, кивая на Рафаэля.

—Понятия не имею, — ответила я, и увидела Аврору, что шла смотря в телефон прямо на встречу Рафаэлю.

Вроде бы это была кузина Александра, и именно о ней он предупреждал нас с Евой. Я напряглась, когда расстояние между Соколов и Романо сократилось до невозможности. Аврора влетела в грудь Рафаэля и ее телефон отлетел в сторону. Деметра почти нагнала его, как в столовую с другого входа вошла Инесса-Селеста. Послышался шепот по всей столовой. Главной головой Цербера — как звали тройняшек Романо, была именно сестра, единственная девочка. Пару раз на цоколе мне удавалось увидеть, как она тренируется наравне с парнями и держит на поводке двух своих братьев. Только один из них был спокоен как удав, а другой походил на бомбу без таймера. Никогда не знаешь, когда она рванет.

—Будь осторожней, — хрипло протянул Рафаэль.

Кажется, это и был его настоящий голос. Сиплый, низкий, наводящий ужас.

Аврора подняла глаза на него, и в ту же секунду уложила ладони на свою талию.

—А ты не пробовал пить меньше протеина? Как гребаная стена, не пройти, не проехать, — снова русская речь, и мне было так интересно что же она ему сказала.

Рафаэль усмехнулся, и поторопился в сторону сестры. Аврора же подняла свой телефон и вздохнула.

—Это дерьмо разбило мой смартфон, — пробормотала она на своем языке, и двинулась дальше.

Рафаэль же добрался до Инессы, она тут же схватила его за руку, шепнула что-то на ухо, и толкнула его в спину. Он скрылся за дверью, а вот Деметре пришлось столкнуться именно с Инессой-Селестой. Мы с Джинни как заворожённые наблюдали за этим цирком, которого в стенах университета было всегда достаточно.

Мы не слышали, о чем говорила Деметра и одна из Романо, но по их лицам можно было понять, что ничего хорошего в их диалоге не было. Когда концерт был окончен, Джиневра вернула свой заинтересованный взгляд ко мне.

—И что скажешь? Ну, по поводу Братвы.

Я сглотнула.

—Неважно. Мне нужно было спросить его об Александре, — солгала я, дабы избежать лишних вопросов.

Я не хотела, чтобы Джинни думала, что меня может что-то связывать с Кириллом. И мы почти закончили наш короткий диалог о нем, как Джиневра кивнула мне за спину. Я нахмурилась, не понимая чего она хочет.

На стол вдруг встала бутылочка с минеральной водой, на горлышке которой лежали довольно массивные пальцы. В эту секунду мне хотелось помолиться, чтобы это был не Кирилл.

—Моя сестра сказала, что называть тебя блондиночкой не красиво, поэтому я придумал новое прозвище, — раздался низкий голос у моего уха, и я обледенела. —Лучик, я принес воды, чтобы тебе стало легче после вчерашнего.

Единственное, что я смогла сделать — сглотнуть, ошарашенно смотря на Джиневру. Спину обдало холодом, в то время как щека горела от его дыхания. Я не двигалась, пока его рука не исчезла с бутылки. В надежде, что он ушел, я выдохнула.

—Какой кошмар, — пробормотала я, прикусывая нижнюю губу.

—Это ты про меня или утреннее похмелье?

Я резко обернулась и узрела наглую ухмылку на его лице. Твою мать, он продолжил стоять за моей спиной.

—Аннабель, ты ничего не хочешь мне рассказать? — с возмущением в голосе спросила Джиневра.

Я же продолжала смотреть в карие глаза Кирилла, проклиная день, когда я познакомилась с ним. Его стало слишком много за эти дни. Слишком.

—Как тебе спалось? Подушка не слишком жёсткая? Я предпочитаю плотную набивку.

Господи, какой стыд. Я прикрыла глаза, ощущая как Джинни сверлит меня взглядом.

—Аннабель, — снова вклинилась Джинни.

Я продолжала молчать.

—И ты забыла в моей ванной свой топ. Зайди вечером, забери, — выдал он напоследок, а затем вальяжной походкой двинулся в сторону, пока я переваривала сказанное.

—Аннабель, ты что-то явно не договариваешь.

—Вот же мудак, — будто очнулась я, и с психом схватила принесенную им бутылку.