POISON

«Твой поцелуй — медленный яд, от которого не хочу спасения.»

KIRILL

Я сидел на холодном полу и смотрел, как Саша объяснял нескольким парням, как правильно кидать сюрикены. Он говорил спокойно, показывал движения кистью, поправлял стойку, делал всё так, будто это обычный урок труда. Парни слушали его с уважением, иногда задавали вопросы, иногда тупили.

Я же слушал его вполуха. Гораздо больше меня интересовали взгляды каморристов через ползала. Они сидели группой, будто стайка голодных собак, и поглядывали в мою сторону так, что любой слабый почувствовал бы, как по спине пробегает холодок. Они скалились, перешептывались, иногда бросали друг другу знаки подбородком. Чистая бравада. Но ничего не делали. Всегда так.

Мне сложно было понять, что у них в голове, пока они не начнут проявляться. С каморрой по-другому не работало. Пока они тихие — значит, ждут, пока ждут — значит, планируют. А пока планируют, мои мысли должны быть быстрее их. Проблема в том, что прослушка пока молчала. Никаких сигналов, никаких цепочек, никаких намеков на план. Пусто. А пустота самое раздражающее состояние, когда ты привык жить внутри войны.

Я вздохнул, уткнувшись локтями в колени. Вчера я провёл здесь целый день, хотя тренировок не было. Просто пришёл и начал работать с грушей до тех пор, пока костяшки не стали горячими и красными. Потом я таскал железо, пока плечи не начали гореть, а руки не дрожали. Мне нужно было думать. Разбираться.

Гаяна хотела, чтобы я вернулся. Не приказывала, а просила. Это было самым тяжёлым. Она редко что-то просила, а если просила — значит, ситуация серьёзная. Но стоило мне закрыть глаза, как в голову врывалась Аннабель.

Она мешала мне думать. Мешала мне принимать решения. Мешала мне быть тем Кириллом, которым я был до этого э места. Странно было понимать, что она вообще существует рядом со всем этим — угрозами, драками, заданиями, Каморрой, Братвой. Она не подходила сюда ни одной чертой. Она была словно из другой жизни. Чистой. Нежной. И то, что она оказалась рядом со мной, не давало мне спокойно уйти.

Я смотрел на каморристов, слушал, как Саша командует, чувствовал запах металла, пота и резины, и среди всего этого вдруг возникала мысль, которая переворачивала мне грудь. Я не мог оставить её. Она будто появилась, чтобы принадлежать мне. И я чувствовал это каждой клеткой. Не как собственность — нет. А как ту точку, которую я искал вслепую всю свою жизнь, не понимая, что ищу. И теперь просто взять и уйти?

Я сидел, наблюдая за тренировкой, за взглядами, за каждым движением вокруг — и внутри меня всё время шёл тихий бой между долгом и желанием. И впервые за много лет желание побеждало.

—Свободны, — Саша собрал у парней сюрикены и присел рядом со мной, устремляя взгляд вперёд.

Ребята стали расходиться, каморристы все ещё были неподалеку, а в цоколь спускались девочки, среди которых была одна из тройняшек Романо. Александр, вдруг, скользнул к ней взглядом и недовольно нахмурился. Я не задавал лишних вопросов, но мне стоило проговорить с ним о просьбе его матери — вернуться в Братву.

—Почему ты не сказал мне, что меня хотели оставить в Братве, а сюда взять Дарью? — задал вопрос я, но не смотрел в лицо брату.

Я изучал все вокруг периферийным зрением, этого было достаточно.

—Потому что ты нужен здесь. Костя бы не справился с Рори, Адой и Дарьей разом.

—Но Дарьи здесь нет.

—Потому что Тайя наотрез отказалась отправлять свою дочь сюда. Мама об этом не знает, я сам ездил к Громов.

Я приподнял брови. Сейчас было не то время, чтобы Саша или кто-то ещё действовал за моей или отцовской спиной.

—Почему я узнаю об этом только сейчас? — мой взгляд прошёлся по шраму Александра, из-за которого он и получил свое прозвище.

Соколов был не просто моим братом или кем-то, кому я доверяю. Он был моим будущим советником, и его ум и сила были незаменимыми. Как и полагается Пахану, у меня был свой человек, который должен быть мне предан сильнее, чем кто-либо.

—Я был не прав, Елисей, — Саша повернулся ко мне и кивнул, словно извинялся. — У вас с Исаем были более важные дела, чем решение по поводу обучения здесь, я подумал, что не обязательно говорить тебе о такой мелочи.

Я стиснул зубы. Частично он был прав, но я не мог позволить ему утаивать от меня что-либо. У него не было таких полномочий.

—Я связывался с отцом. Нестор пристально следит за тем, как действует Каморра, — перевел тему я и заговорил на русском. —Нам надо как можно скорее выяснить план этих ублюдков, иначе придется и правда заключать мир.

Александр разочарованно выдохнул. Ни я, ни он не хотели этого. Каморра навсегда останется нашим врагом, даже если у них получится замолить свои грехи. Но семья Елисеев ни за что не простит их за смерть Амелии и Александры, за мерзкое отношение к нашей матери, Гаяна и Михаил никогда не простят их за нападения, а Тимофей скорее перережет себе горло, чем станет союзником с теми, кто выстрелил в его жену. Все это непростительно. Все это — вражда. Кровная.

—Я сделаю что-нибудь, что нам поможет, брат, — проговорил Александр, и я встал с места.

—Я буду начеку, — я двинулся к раздевалке.

Сейчас мне чертовски сильно хотелось увидеть Аннабель, которую пару дней назад я трахнул в этой же чертовой раздевалке. И это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***
Я поедал третью порцию бифштекса с картошкой фри, параллельно листая незамысловатый аккаунт Аннабель в социальных сетях. Всего четыре фотографии, две из них с семьёй, одна — около хоккейного корта, одна со спины, сорок семь подписок и около трехсот подписчиков.

—Будь собой, — я прочитал подпись под последним постом, опубликованным почти два года назад.

Хоть тогда она и была ещё малышкой, но все такой же чертовски привлекательной и красивой. Я незамедлительно подписался на ее аккаунт и отодвинул от себя пустую тарелку. Вот теперь точно время найти ее, овладеть ее губами снова и показать, что я не намерен довольствоваться меньшим. С каждым днем я все больше понимаю — Аннабель нужна мне. Нужна мне вся.

На улице шел снег, я обратил на него внимание, когда проходил мимо окон, ведущих к женскому крылу кампуса. Я не был намерен напороться на Деметру, поэтому двигался быстро. Навстречу мне шла Ада, подпевала что-то, в ушах красовались наушники. Она осуждающе оглядела меня, когда застала в коридоре женского кампуса, и у нее сразу же возникли вопросы.

—Что здесь забыл? — Ада выглядела нервной.

—Ищу встречи, — я подмигнул сестре, в надежде что ей хватит этого ответа, но не тут-то было.

Не то чтобы Ада была навязчивой, скорее ей просто всегда важно знать, что происходит с каждым членом нашей семьи в стенах этого змеиного логова. Хоть она и не была стратегом, или того хуже, импульсом как Аврора, в ней были те качества, которые передала ей мама — забота о близких и чертовски сильное волнение о всех вокруг.

—Ты к Аннабель, я права? — спросила Ада, вынимая наушник из уха. — Не ходи к ней в комнату, снова можешь нарваться на конфликт с ее сумасшедшей сестрой.

Меня не пугала перспектива выслушать недовольства Женевьевы, потому что они не имели значения, когда рядом Аннабель. Ее аура притягивала меня сильнее любого магнита, и теперь я понимал отца, что за крайне маленький срок посчитал маму важной для него женщиной. Что-то щелкает в сознании, и ты не уверен, выживешь ли, если не добьешься этого щелчка снова.

—Можешь проводить меня. Я знаю, ты ладишь с Женевьевой, — подшутил над сестрой я, и Ада нервно поправила свой ремень на джинсах.

Не став спорить, она поравнялась со мной, и мы двинулись в сторону комнаты сестер Тиара. Я все ещё не был уверен, что Саша заметил наше плотное общение с Аннабель. Мне было интересно узнать его реакцию, но Аннабель старательно пытается скрываться ото всех, и пока я разрешаю ей. Пока.

Когда мы подошли к двери, Ада смахнула пылинки с моей футболки и заставила меня вытащить руки из карманов. Сейчас моя младшая сестра вела себя как моя мать.

Не успел я постучать, как вдруг, дверь сама по себе распахнулась, и в косяке показалась Женевьева в очень интересном наряде. До этого дня я не видел на ней мини юбок в совокупности с гипер коротким топом. Естественно, я не задержал взгляд на ее теле и надеялся увидеть Аннабель за ее спиной.

—Какого хрена вы здесь забыли? — огрызнулась она прямо с ходу.

—Не могла бы ты быть чуть вежливее и позвать свою сестру? — старался говорить как можно спокойнее я, в то время как у Ады уже валил пар из ушей.

—Нет, — выпалила Ева, и уже хотела захлопнуть дверь, но я вовремя успел поставить ногу.

Миниатюрная фигура Аннабель в чертовски сексуальном наряде появилась на заднем фоне. Черные лосины, обтягивающие ее упругую задницу, худи, завернутое прямо над бедрами. Я едва сдержался, чтобы не присвистнуть, пока мой член предательски дернулся в штанах.

—Кирилл? — ее глаза нашли мои после характерного шума моей ноги об дверь.

Она двинулась в сторону сестры, но и Женевьева не стала долго ждать. Она вдруг завела голову назад и со всей своей силы ударила меня лбом в нос. Я почувствовал боль, и липкая субстанция потекла по моим губам, заливая подбородок. Чертова фурия, блядь. Я сразу же запрокинул голову, но продолжал держать ногой дверь. Нихрена, я не сдамся.

—Свали отсюда, Елисеев, — рявкнула Ева, как Ада вклинилась между нами и схватила Женевьеву за края майки.

Ее голова занеслась также, как и Евы пару секунд назад, и она ударила ее по подбородку, от чего Женевьева взвыла. Эти две уж точно справятся с разборками сами. Я вытер нос об плечо, замарав футболку кровью, и когда лицо Аннабель показалось в двери, а Ада и Ева уже затевали драку, я протянул ей руку. Она испуганно кивнула в сторону девочек, но я был уверен, Ада усмирит бешеную Тиара и останется в выигрыше. Она чертова Елисеев, а значит всегда побеждает.

Аннабель неуверенно вложила свою ладонь в мою, и я выдернул ее из комнаты ровно в тот момент, когда Ада затолкала Женевьеву туда и кричала на итальянском что-то, что я не мог разобрать.

Я двинулся в сторону, утягивая за собой Лучик, в то время как она крепко сжимала мою руку. Ее бархатная кожа касалась моей грубой и это действие казалось самым правильным в этом мире. Когда мы свернули к комнате отдыха, я наконец развернулся, чтобы убедиться, что за нами не гонится Женевьева и чтобы поприветствовать Аннабель, но она была быстрее. Ее небесно голубые глаза нашли мои, она поднялась на носочки и коснувшись моих щек, поцеловала меня так, будто это все, о чем она мечтала. Ее язык уверенно прижался к моему небу, я прикоснулся ладонями к ее талии и был готов застонать ей в рот. Жар, исходящий от ее тела сводил меня с ума, каждое касание, вздох, сладкий аромат — манило с безудержной силой. Если бы мы не находились в коридоре гребаного университета, клянусь, я бы трахнул ее прямо сейчас.

Когда Аннабель разрывает наш страстный поцелуй, удар приходится по моему торсу. Я все ещё держал ее за талию, поэтому рефлекторно прижал ее к себе.

—Что такое, лучик? — спросил я, оглядывая ее ангельское личико сверху вниз.

—Пропал после секса на целые сутки, — выдохнула она, и я изогнул губы в форме буквы «о».

Черт, я заставил ее нервничать и волноваться?

—Черт, вчера я был так... — Аннабель снова ударила меня в живот, и я невольно напряг кубики, от чего она вскрикнула.

Мне пришлось моментально обхватить ее кулак своей ладонью и подвести к губам, чтобы поцеловать. Она и правда была зла на меня из-за моей пропажи вчера, но я сделал это не специально.

—Может, тебе стоит перестать меня бить? — я усмехнулся, но чтобы приободрить ее.

—Не думаю, — Аннабель замялась, и растянулась в усмешке.

Ее улыбка была превосходна. Я все же поцеловал ее костяшки и потянул в комнату отдыха. Там было всего пару человек, мы присели на ковер напротив проектора, и Аннабель будто в защитной реакции скрестила руки на груди, держа от меня дистанцию. Я прошёлся взглядом по ее лицу: она делала вид, что обижается на меня, но проблема была не в этом. Снова темные мешки под глазами, сухость носа, потрескавшиеся губы. Казалось, она совсем не получает витаминов, а значит, опять ничего не ест.

—Аннабель, ты кушала сегодня? — спросил я, прекрасно зная, что она соврет.

Ее глаза моментально превратились в два больших океана. Она заерзал и опустила взгляд.

—Аннабель?

—Ела с Джинни в обед, — неуверенно ответила она и поджала колени к своей груди.

—Что ты ела? — я заправил белую, выбившуюся прядь волос ей за ухо. Она вздрогнула.

—Пасту, — врала Аннабель.

Сегодня в столовой не было пасты.

Я медленно достал телефон из кармана и набрал Константину сообщение. Когда он положительно ответил, я снова вернул внимание Аннабель. Закинул руку ей на плечо и притянул к себе, в то время как она сжалась, прячась в своем огромном худи.

—Не обижайся на меня. Я вчера целый день был на цоколе. Тренировался, — произнес я, наклонившись к Аннабель.

Она снова стала нервно крутить кольцо на своем большом пальце, а затем и вовсе спрятала руки в рукава. Аннабель выглядела как маленький котенок, прячущийся от мира. 

—Все в порядке, — сказала Аннабель без каких-либо эмоций.

—Почему ты не подписалась на меня в ответ? — я не собирался молчать рядом с ней. Хотел слышать ее голос.

—Где? — она заинтересованно подняла на меня глаза.

—Я видел твои фотографии с хоккейным кортом и родителями, лучик. Ты прекрасна, — я наклонился к ее лицу ещё ближе в надежде на поцелуй, но получил лишь прищуренный, осуждающий взгляд.

—Я уже давно не веду ту страницу, — произнесла Аннабель.

—Почему?

—Нет достойных фотографий, которыми я могла бы поделиться.

—Ты сама сплошное достоинство, лучик, — парировал я без капли преувеличения.

Аннабель была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал, иначе я бы не зацепился за нее взглядом в нашу первую встречу. То, какой внешностью и аурой она обладала, можно было позавидовать.

—Я так не думаю, — Аннабель отвернулась от меня, я же в свою очередь обвел ее шею предплечьем и коснулся пальцами ее щеки.

—Ты ведь так прекрасна, Аннабель. Как ты можешь сомневаться в этом? — я не лгал. Ни капли.

Она же молчала, я чувствовал, как не спина напрягается, как она делает все, чтобы избежать нашего зрительного контакта. В один день она могла быть чертовски смелой и горячей, в другой слишком пугливой и нежной. Я все еще не мог понять, кем на самом деле она была. И эта загадка как гребаный наркотик. Яд, который я хочу пить добровольно.

—Ты любишь хоккей? — решил перевести тему я.

Аннабель кивнула.

—За какую команду болеешь? — Аннабель покосилась на меня из-за этого вопроса. —Ах, да, Чикаго, угадал?

—Именно, — прыснула она с особым недовольством, но я заметил, что ей явно нравилась эта тема для разговора.

—Ты ведь знаешь, что я правлю в стране, которая является родиной хоккея?

—Какой же ты самодовольный, — Аннабель запрокинула голову и посмотрела на меня. —Ты ведь ещё не Пахан, чтобы править в Канаде.

—Ты должна была просто ответить, что знаешь, — я наигранно обиделся, и лучик засмеялась.

—Ну знаю я, и что?

—Не хочешь посетить матч Монреаля и Оттавы на этих выходных? — произнес я, и полнейшее удивление появилось на лице Аннабель.

Да, я изучил хоккейные матчи, когда понял, что ей нравится этот спорт.

—На выходных?

—Да, в Оттаве, в эту субботу.

—Бред, никто не отпустит нас в Оттаву посреди учебного года, — усмехнулась она, и удивился я.

—По разрешению родителей, все имеют полное право покидать кампус во время выходных.

—Ты не шутишь? Правда приглашаешь на матч? — Аннабель привстала и повернулась ко мне корпусом.

Ее голубые глаза бегали по моему лицу в поиске подтверждения. Я кивнул и она широко улыбнулась, наконец выглядя по настоящему счастливой. Я обхватил большим и указательным пальцем ее подбородок, чтобы притянуть для поцелуя, который мне так чертовски требовался, но Аннабель была быстрее. Она овладела моими губами первая, протиснулась языком в мой рот и прижала ладони к моим плечам. Черт, она была самой сексуальной и горячей девушкой в моей жизни, иначе мой член не реагировал на нее так.

—Наверное, я не вовремя, — раздались легкие покашливания, и Аннабель панически быстро оторвалась от меня.

Перед нами стоял Константин с сигаретой за ухом и контейнером с фруктами в руках. Это именно то, что я попросил его принести. Скорее всего, Аннабель отказалась бы от нормальной еды, а фрукты смогли бы минимально насытить ее.

—Спасибо, брат, — я протянул ему руку, и он положил на нее контейнер.

Аннабель с интересом наблюдала за нами.

—Аврора потеряла Аду, — без каких-либо эмоций сказал Константин и сунул руки в карманы.

На самом деле он был очень весёлым, но в стенах этого университета старался держать лицо.

—Она ищет себе проблемы с сестрой Тиара, — добавил я, и Константин кивнул, а затем двинулся к выходу.

Я открыл контейнер, в котором были нарезанные яблоки, клубника, банан и даже голубика. Аннабель наблюдала за мной, но ничего не говорила.

—Хочешь фруктов? — спросил я, взяв в руки шпажку, воткнутую в яблоко.

Аннабель уверенно покачала головой, но по взгляду можно было понять, что она действительно голодна. Не знаю, что движет ей, и правда ли, что она худеет таким ужасным способом как голодовка, но мне это чертовски не нравится.

—А я думаю, хочешь, — я подвел яблоко на шпажке к ее рту, и Аннабель сглотнула.

Ее плечи напряглись, руки снова скользнули в рукава. Она смотрела на этот кусочек яблока как на раскалённый камень.

—Пожалуйста, я хотел бы, чтобы ты съела пару кусочков.

Я увидел, как она борется сама с собой, взгляд метнулся ко мне, снова к яблоку, потом к своим коленям. Она пыталась выглядеть равнодушной, но её тело кричало обратное. И все таки она медленно наклонилась вперед. Очень осторожно, будто я держал перед ней что-то опасное. И лишь когда ее губы коснулись яблока, она закрыла глаза. Я выдохнул.

—Вот, — сказал мягко. — Нормально же.

Она не ответила, только чуть кивнула. И я поднес следующий кусок. Аннабель ела только тогда, когда я держал шпажку. Не просила, не тянулась сама. Она словно доверяла не фруктам, а мне. Это поразительно пробрало. Аннабель позволяла мне кормить её. И, чёрт, это сводило с ума. Её дыхание касалось моих пальцев, когда она наклонялась ближе. Ее аромат тянул меня к ней сильнее любых слов. Я почувствовал, как внутри разрастается странное удовольствие, почти болезненное. Зависимость. Яд.

Она осторожно брала кусочек за кусочком, и я ловил каждое движение ее губ, каждую тень на лице, каждый ее вдох. Когда я поднес клубнику, ее пальцы невольно дернулись, она, кажется, тоже почувствовала запах.

—Это последняя, — сказал я.

—Ты уверен? — тихо спросила она, будто боялась, что забирает слишком много.

—Абсолютно.

Она взяла клубнику, медленно, как будто пробуя меня, а не ягоду. Мы вдвоём незаметно опустошили весь контейнер.

Аннабель наконец откинулась чуть назад, расслабив плечи. Она не выглядела перегруженной, не выглядела испуганной. Она выглядела живой. И я не мог оторвать от неё взгляд.

—Слушай, — начал я, чувствуя, как внутри все сводит от желания снова прикоснуться к ней, — так что насчёт поездки в Оттаву? Хоккей, лед, куча народу, шум. Готова рискнуть и увидеть все эти канадские страсти?

Она подняла глаза. И прежде чем я успел прочитать ответ, Аннабель потянулась ко мне и поцеловала.

Тихо, короче, чем я хотел бы. Но с таким вкусом клубники, что меня буквально накрыло волной жара. Я слышал только её дыхание, чувствовал только ее губы и не хотел отрываться.

—Я поеду, — прошептала она.

Я улыбнулся. Внутри появилось странное чувство счастья. Не потому что она согласилась, а потому что она улыбнулась. Ради этого выражения на её лице я бы, кажется, перевернул весь чертов мир вверх дном. И в тот момент я был абсолютно счастлив.