POISON

«Точно ли ядом была она?»

ANNABEL

Мы с Кириллом крепко держались за руки, пока шли в сторону моей комнаты. Я ощущала себя спокойно и безопасно рядом с ним, где бы мы ни были, и это, как минимум, является знаком. Это чувство трепета внутри было тем, чего не хватало мне во взаимоотношениях с Данте, но с Кириллом его было в достатке.

Я остановилась у комнаты и встала напротив Кирилла, все ещё не разъединяя наши пальцы. То, несколько он был высоким, наталкивало меня на мысль, каков его член, и, Господи Иисусе, я думаю об этом чаще, чем нужно.

—Больше не пропадай после секса, — сказала я, ощутив воду жара, поглотившую меня.

Кирилл растянулся в саркастической улыбке и прикоснулся большим и указательным пальцем к моему подбородку.

—Значит ли это, что он у нас будет как можно чаще? — его брови игриво приподнялись.

Я хрипло усмехнулась, и кивнула. От его касаний мое тело превращалось в лаву, а кожа пылала пламенем. И пока мы наслаждались компанией, оглядывая друг друга, дверь моей комнаты со звоном распахнулась, и оттуда вылетела Ада, наспех поправляющая ремень, что был расстегнут. В моменте я напугалась, что Женевьева, возможно, использовала Аду в своих плотских утехах. Женевьева любила женщин, а ещё больше она любила секс с ними. Я знала, что моя сестра гребаная нимфоманка, прячущаяся за маской холодной и недоступной. Следом за Адой поспешила и Женевьева, нервно трясущая головой. Ее волосы были в беспорядке, взгляд злой, почти гневный, направленный на Аду. На подбородке красовался синяк, а на губе кровоподтек. Тут я была уверена, что Ада бы не позволила Еве трахнуть её.

—Заходи, — Женевьева резко повернулась и дернула меня за руку.

Я не успела попрощаться с Кириллом, как сестра затащила меня в комнату и закрыла за нами дверь на замок. Я разочарованно выдохнула. Все как всегда.

Сейчас будет глупое обсуждение моего общения с Кириллом, гнев, неприятие и крик на всю комнату. Почему Женевьева не может оставить попытки контролировать мою жизнь? Я ведь никогда не делала этого с ней.

—Почему ты все еще общаешься с этими двумя? — Женевьева стала медленно распутывать свои волосы и на удивление выглядела спокойнее, чем я ожидала.

—Потому что они хорошие люди, не сделавшие мне или моей семье ничего плохого. И если ты скажешь о том, что Ада постоянно лезет в драку с тобой — ты сама виновата.

Я села на компьютерное кресло и поджала колени к груди, наблюдая за тем, как Женевьева ходит из стороны в сторону в своей мини юбке.

—Не вижу ничего хорошего в будущем Пахане Братвы, — Ева кинула на меня подозрительный взгляд. — Отец всегда говорит о том, что те, кто стоит у руля обладают высшей степенью жестокости. Тебе это надо?

Эти слова разозлили меня. Кирилл не был жестоким, как минимум, по отношению ко мне. Наоборот, казался милым и нежным, когда кормил из своих рук, целовал, говорил со мной.

—Надо, раз я встречаюсь с будущим Паханом, — выдала я без капли стыда или страха.

Женевьева замерла посреди комнаты с прядью волос в руках, в то время как я уже набирала маму по видеосвязи, чтобы спросить ее о поездке в Оттаву, где мы уже когда-то были.

—Что ты сказала? — голос Евы за несколько секунд огрубел и стал жёстче.

Я не ответила ей, потому что мама уже подняла трубку и улыбнулась в экран. Позади нее я заметила знакомые шторы, принадлежащие дому дяди Невио и Сицилии.

—Привет, моя кнопка, — произнесла мама, но я отвлеклась, увидев, как Ева покидает комнату.

Не знаю, куда она постоянно сваливает после наших разговоров, но это и к лучшему.

—Привет, мамочка, — я улыбнулась, а на экране тут же появилась Сицилия со своим вечно теплым выражением лица.

Рози так чертовски походила на свою мать, за исключением ее характера и некоторых жёстких черт лица. Это она явно переняла от дяди Невио.

—Как вы, Сицилия? — незамедлительно проговорила я.

—Все хорошо, малышка. Так похорошела, — стала осыпать комплиментами Сицилия, и я чувствовала, как щеки краснеют.

Спустя десять минут обсуждения обыденного, включая мамины посиделки с Сицилией, я все же решила перейти к настоящей теме моего звонка.

—Мам, я могу на выходных съездить кое куда?

—Куда ты собралась? — мама тут же встрепенулась и я заметила лёгкую дрожь в ее руках.

Это все из-за ее давней травмы и артрита. В детстве мы с Евой видели, как папа заботливо делал ей компрессы на руки.

—Меня пригласили посмотреть хоккейный матч Монреаля и Оттавы, — сказала я, вспоминая лицо Кирилла в момент приглашения.

Он выглядел чертовски милым и возбужденным.

—Интересно, — мама прищурилась, будто пыталась уличить меня во лжи. —Александр пригласил?

—Нет, — я смутилась, опуская глаза.

—Не мучай девочку с расспросами, — послышался шепот Сицилии.

Господи, я бы пожелала таких теть всем людям мира.

—А кто, кнопка? — снова спросила мама, и я поняла, что смысла скрывать нет.

Мама была понимающей, и все же, Кирилл часть Братвы, а она не вызывает у мамы приступа паники как Каморра.

—Меня пригласил Кирилл. Кузен Александра, — все же решилась я и посмотрела на маму.

Ее голубые глаза загорелись, она приблизилась к экрану и осмотрелась по сторонам, будто боялась, что ее кто-то услышит.

—Ты про сына Исая?

Я кивнула. Мама победно улыбнулась и я увидела, как она ткнула локтем Сицилию в бок.

—Я знала, что моя дочь охомутает какого-нибудь красавца.

—Мама! — закричала я и уперлась ладонями в лицо от стыда.

Сицилия засмеялась и теперь я была уверена, что они выпили как минимум пару бутылок вина.

—Что? Езжай конечно, я не против, — мама улыбнулась, когда я раздвинула пальцы и посмотрела сквозь них.

—Мам, а ты знала, что ты лучшая мама на свете? — завизжала я и схватив телефон стала целовать экран.

Смех мамы и Сицилии звенел почти на всю комнату. Господи, я была так счастлива, что мама понимает меня, и что я проведу шикарные выходные в компании Кирилла за пределами университета.

—Только я пришлю охрану, Аннабель, — вдруг заговорила мама и я непонимающе посмотрела на нее.

—Если твой отец узнает, что я отправила тебя одну, начнется скандал, поэтому пару ребят из Ндрангеты я все же пришлю.

—Мам, нет! — завопила я, уже теряя прежний энтузиазм. — Кирилл сможет меня защитить.

—Если ты хочешь, чтобы и папа отпустил тебя, надо согласиться на охрану.

—Если ты ему не скажешь, он вообще не узнает!

—Ева расскажет ему, кнопка, — мама выдохнула и рядом показался бокал с белым вином.

Я фыркнула себе под нос и обреченно вздохнула.

—Ладно, — проговорила я грустно. — Все равно спасибо, мам. Люблю вас, до встречи!

Я помахала в камеру, мама и Сицилия послали мне воздушные поцелуи. Я убрала телефон в сторону и все равно улыбнулась краем губ. Я буду с ним на этих выходных, и плевать кто будет вокруг. Если бы мне ещё месяц назад сказали, что я стану крутить роман с будущим Паханом Братвы я бы не поверила, клянусь.

После обычных процедур в ванной, включая массаж и выщипывание бровей, я уже лежала в постели листая свои старые снимки. Каждая фотография казалась хуже предыдущей, поэтому эту затею я оставила почти сразу же. Мне хотелось спать, но мысли о Кирилле и обо всем что с ним связано не отпускали меня. Я вспоминала каждое его прикосновение, каждое слово, каждый жест, означающий заботу. Я видела в нем что-то особенное, скорее, именно особенное отношение ко мне по сравнению с другими. С одной стороны я понимала, что недостаточно хороша, но с другой, мне так хотелось верить, что он видит во мне больше, чем мне кажется.

Дверь в комнату распахнулась и Ева вошла с широкой улыбкой на лице. Я не знаю, где бывает ее задница в эти моменты, потому что не занимаюсь слежкой, но сейчас мне было интересно.

—По какому поводу такая счастливая улыбка? — спросила я, приподняв голову с подушки.

—Да ничего важного, на выходных собираюсь развеяться.

Я приподнялась уже на локтях, чтобы лучше видеть сестру в слабом свете бра.

—Куда собралась?

—В Оттаву, на хоккейный матч, — сказала Женевьева и мое сердце рухнуло куда-то в пятки. —Увы, тебе придется смириться с тем, что я всегда буду защищать тебя.

—Мама сказала, что я поеду с охраной, — процедила сквозь зубы я, в надежде что она меня разыгрывает.

—А папа, узнав об этом, сказал что ты едешь со мной. Прости, кнопка, это всего лишь забота, — Женевьева стянула с себя юбку и в одних трусиках и топе двинулась в ванную, перед этим бросив вещь на свою кровать.

Я была готова кричать от того, как ко мне несправедлива жизнь. Можно сказать, что поездка обречена на провал.

***

—Николас симпатяжка, — Джиневра листала галерею, показывая мне фотографии своего жениха и восхищалась им как никогда.

Я лишь кивала, потому что этот мужчина был не в моем вкусе, а может это было из-за того, что все мои мысли занимал Кирилл. Прошло уже четыре дня и сегодня вечером после учебы мы должны будем вылететь в Оттаву из Остина. Я все еще злюсь из-за Евы, но Кирилл убедил меня, что все будет в порядке, потому что домой летит Саша и Ада в том числе. А вот папе я обязательно устрою взбучку, когда вернусь в Чикаго. Настоящее убийство — отправлять со мной Женевьеву в качестве защиты.

—Эй, ты слушаешь меня? — Джинни пихнула меня в бок, а затем кивнула на мою тарелку с салатом. —Ешь, заветрится скоро.

Я кивнула и стала разрезать ребром вилки куски айсберга. Сейчас главное активно делать вид, что ты подготавливаешь кусочки для поглощения.

—И в общем, свадьба будет в стиле викторианской эпохи. Ну, естественно, только зал, потому что семьи не согласятся на глупые наряды. Ты представь моего отца в панталонах, это же ужас!

Я засмеялась, прикрыв ладонью рот. Я видела Сантино Каттанео всего один раз, когда он привозил Джиневру после рождественских каникул в прошлом году, и его уж точно невозможно представить в панталонах. Он выглядел устрашающим, солидным мужчиной, с которым не стоит связываться по пустякам.

—Ты станешь моей подружкой невесты? — улыбнулась Джинни.

—Естественно. Я хочу поймать букет, — я подмигнула подруге и мы вместе засмеялись.

Джиневра всегда была такой. Лучезарной, не заботящейся о пустяках и всегда говорившей со мной на всевозможные темы. Именно за это я не обожала.

—Кстати, что там с Кириллом? Пока меня не было многие одногруппники видели тебя с ним. Сплетни расходятся быстро, моя дорогая, — она игриво вскинула брови и снова толкнула меня в бок.

Я отодвинула от себя тарелку с салатом, когда поняла, что Джиневру он больше не интересует.

—Ну мы... как будто бы встречаемся, — ответила я, пока внутри бабочки прыгали в животе и щекотали каждый орган. —Я чувствую себя хорошо с ним.

Я закусила губу и увидела Данте, входящего в столовую. Я так и не написала ему, а раз сплетни разносятся по университету, он скорее всего знает о том, что я провожу много времени с Кириллом. Черт, чувствую себя шлюхой. Но мы ведь не были парой... и это нормально, что я нашла себе парня, верно?

—Да уж, он горяч, — воскликнула Джинни, что радовалась моим отношениям с Кириллом больше, чем я сама. —Вы трахались? Господи, скажи, что да, потому что с его ростом, его член должен был дотянуться до твоей печени.

Я выпучила глаза и ударила Джинни по руке. Что за грязные слова она говорит?

—Он просто чертовски хорошо отлизывает, — специально сказала я, прекрасно зная, как Джиневра любит шаловливые язычки.

—А ты знаешь на что давить, сучка.

Мы обе снова засмеялись и я наконец перестала думать о Женевьеве и нашей общей поездке. Только это ненадолго. Я вдруг нашла сестру взглядом в компании трех стипендиаток с первого курса. Зная то, как Ева умеет общаться с девушками, одну из них она однозначно трахнет в ближайшее время. На самом деле меня все ещё удивляла ее ориентация, потому что с ее внешностью, харизмой и силой воли тысячи мужчин сидели бы у ее ног, но она выбрала быть счастливой.

—А вот и член по печень, — выдала шепотом Джиневра и я обернулась.

Через второй вход в столовую вошёл Кирилл и Александр. Как всегда с серьезными лицами, в черных брюках и таких же футболках. Хоть внешне они и не были особо похожи, их аура имела общие черты, только вот Александр в компании был более серьезным, нежели Кирилл. Я все еще не рискнула рассказать другу о том, что близка с его братом, но думаю, Кирилл сделал это.

Когда они подошли к нашему столику, я смущённо поприветствовала Александра, а Кирилл в свою очередь наклонился и оставил на моих губах нежный, краткий поцелуй. Лицо Александра исказилось, по почти незаметно.

—Ты сказал, вы дружите, — выдал Саша, посмотрев на Кирилла.

Он же в свою очередь подвинул стул и сел рядом со мной, по собственнически кладя свою огромную ладонь на мое бедро. Кожа покрылась мурашками в ту же секунду.

—Я немного не договорил, — Кирилл пожал плечами и я почувствовала себя виноватой перед Сашей, что не рассказала ему.

Он наклонил голову и осмотрел нас. Затем его взгляд скользнул к Джинни, и я вдруг заметила отметину на его шее рядом со шрамом, похожий на засос.

—Саша, что у тебя на шее? — спросила я без какого-либо такта.

—Отметина, которой не должно быть. Глупое стечение обстоятельств, — произнес Александр ровно. — А вот вы двое не перестаете меня удивлять.

Кирилл сжал мое бедро, и мне пришлось сдержать стон, потому что его рука на моем теле автоматически заставляла меня возбуждаться. Моя юбка задралась выше, когда я закинула ногу на ногу, прямо поверх ладони Кирилла. Мы обменялись взглядами.

—Мы должны быть в аэропорту в пять, не опаздывайте, — бросил Александр и двинулся дальше, а вот Джиневра, которой я все ещё не рассказала о поездке, тут же встрепенулась.

—Что за поездка? Куда ты собралась, подруга? — воскликнула Джинни.

Я же ощущала ладонь Кирилла между моими бедрами и проклинала тот факт, что мы находились в гребаной столовой.

—Кирилл пригласил меня посетить хоккейный матч в Оттаве. Мы улетаем сегодня вечером, — я радостно улыбнулась, рассказывая это подруге, в то время как Кирилл сжимал и разжимал мое бедро.

Тело реагировало на него моментально. Оно вспыхивало, покрывалось мурашками, внутри я буквально горела от этих прикосновений и если бы мы находились наедине, я бы с радостью была готова оказаться трахнутой.

Телефон в руке Кирилла завибрировал и я снова увидела имя, которое мне уже приходилось видеть. Влада. Кирилл поднял трубку прямо при мне и перешёл на русский, специально. Я напряглась и прислушалась. Мне и правда было интересно что же это за Влада.

—Влада, что случилось? — на своем говорил Кирилл, сжимая телефон.

—Может попробуешь говорить со мной более уважительно? — раздался женский голос и в голове что-то щелкнуло.

Я знала имена всех его родственников женского пола благодаря Александру, но среди них не было Влады. Неведомая злость накрыла меня, и я вскочила с места, скинув его руку с себя. Он недоуменно посмотрел на меня, но продолжал говорить по телефону. Если это его русская девушка, то пошел он нахрен. Я схватила Джинни за локоть и потащила из столовой. Пока мы двигались вперёд, Джиневра задавала кучу вопросов, а я кипела от гнева, который возник на ровном месте. Услышать женский голос по ту сторону его телефона показалось мне настолько отвратительным, что я ничего не объяснив, убежала. Я никогда ещё не испытывала настолько сильной агрессии и злости внутри себя по отношению к мужчине. Может быть, потому что Кирилл мой первый парень, если его так можно назвать? Данте я никогда не ревновала, потому что мы не чувствовали друг к другу ничего, кроме страсти. А что здесь? Черт возьми, я что правда ревную его? Не может быть. Аннабель, очнись.

—Эй, твой сумасшедший мчится позади нас. Ты можешь мне объяснить хоть что-нибудь? — Джиневра дергала меня за предплечье, когда я все ещё витала в своих размышлениях.

Вдруг, моя талия оказалась в крепком кольце из рук, и меня развернули прямо на месте. Кирилл смотрел на меня сверху вниз и выглядел чертовски недовольным.

—Я, блядь, не знаю, что ты себе там в голове придумываешь, но куда ты так сорвалась? — рявкнул он довольно громко, и я завела руку, чтобы ударить его в грудь.

К моему сожалению он был быстрее, поэтому перехватил ее и завел мне за спину, тем самым я ударилась грудью об его грудь. Мое дыхание стало рваным, злость все еще бурлила во мне, словно лава в вулкане.

—У Влады спроси! — возмущенно выдала я и дернулась в его хватке. —Я никуда с тобой не полечу.

Глаза Кирилла, что секунду назад выглядели напряженными и явно озлобленными, вдруг превращаются в обычные, смотрящие на меня с некой нежностью. Он отпустил мою руку и улыбнулся, наклонившись к моему лицу. Лоб коснулся моего, я смотрела на него и боялась разрушить эту тонкую нить, возникшую в момент ссоры.

—Влада является частью семьи, которые заведуют судами в Монреале. Она звонила мне по работе, — прошептал Кирилл и на пару секунд мне стало стыдно за собственную импульсивность. —И если ты ревнуешь меня, лучик, то я чертовски счастлив.

—Счастлив? — неуверенно спросила я.

—Значит, я для тебя больше, чем просто симпатия, — сказал Кирилл и оставил едва ощутимый поцелуй на моих губах.

Отстранившись, он смахнул прядь волос с моего лица и покачал головой.

—Не глупи, иди собирайся, в половину четвертого мы выезжаем, — Кирилл послал мне воздушный поцелуй и двинулся прочь, пока я стояла посреди коридора и думала о том, насколько он хорош.

Его фигура удалялась все дальше, а я смотрела вслед как настоящая дурочка. Джинни дернула меня за руку.

—Нет, его член определенно длиннее, чем ты можешь в себя поместить.

—Джинни! — и мы обе засмеялись.

Через час я уже стояла перед зеркалом, торопливо нанося тушь. Волосы еще были тёплыми после душа, щёки чуть покрасневшими — видимо, от спешки, а может, от нервов. На полу возле двери стояла моя небольшая сумка, наполненная так, будто я собиралась уехать минимум на неделю. Два наряда, а точнее, четыре, и вся моя косметика. Женевьева посмотрела на это добро так, словно я сошла с ума. Её рюкзак выглядел жалко-логично и вдвое меньше моего.

—Ты уверена, что не собираешься переезжать в Оттаву? — пробурчала она, застегивая молнию на своей толстовке.

—Просто хочу иметь выбор, — сказала я, подкрашивая уголок глаза.

—Выбор чего? На каком из хоккеистов жениться?

—Кажется, ты забыла с кем я еду.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

Когда Саша постучал в дверь, мы уже были готовы. Женевьева кинула рюкзак на плечо, я схватила сумку, и мы вышли.

У ворот нас уже ждал минивэн. Чёрный, большой, с водителем, который выглядел так, будто его наняли охранять президента, а не везти нас в аэропорт. Мы залезли внутрь, и мгновенно повисло напряжение. Такое густое, что, кажется, меня стошнило бы.

Саша сел между Адой и Женевьевой, и не зря. Ада выглядела так, будто готова выкинуть Женевьеву в окно, Женевьева — будто уже мысленно это сделала.

Я же заняла место напротив, рядом с Кириллом. И сразу почувствовала, как внутри всё сжимается. Он бросил быстрый взгляд на мои руки, как будто проверял, дрожат ли они. Я смотрела на окно, делая вид, что меня очень интересует серое небо Техаса. Но тогда я почувствовала теплую ладонь. Он незаметно коснулся моей руки, будто случайно, а потом уверенно переплёл наши пальцы. Я вдохнула слишком глубоко и слишком резко. Он сидел спокойно, глядя вперед, будто мы обсуждали погоду, а не держались за руки под одобрительным и очень громким мертвым молчанием в салоне. Хотя нет, не молчанием.

—Ты можешь отодвинуться? — прошипела Ада Саше.

—Зачем? — спокойно ответил он.

—Так будет лучше.

—Ада, я не вызываю у тебя аллергию, успокойся.

—У неё аллергия на тупость, — фыркнула Ева.

—Ну отлично, вы обе смертельно больны, — пробурчал Саша и закинув руки на их плечи, улыбнулся.

Я прикусила губу, скрывая улыбку.

Снег за окном начал идти крупными хлопьями. Серый, медленный, будто в кино. Пейзаж менялся — дороги, здания, вывески, редкие машины. И всё это смешивалось со странным тёплым спокойствием внутри меня. Через полчаса мы уже подъезжали к аэропорту Остина.

Кирилл подался вперёд, глядя в окно.

—Ну что, готова к канадскому холоду?

—Я переживу, — пожала я плечами. — А вот ты? Ты же огромный. Твоя теплопотеря должна быть просто катастрофической.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала ему что-то неприличное.

—Ты сейчас назвала меня тёплым?

—Скорее радиатором.

—Чёрт, лучик, ты почти сделала мне комплимент.

Я отвернулась, но внутри всё перевернулось. Я смотрела на самолеты, на полосы, на снег, который стал еще гуще. Я была в предвкушении матча, но намного сильнее в предвкушении Оттавы. В детстве мы с родителями были там, и он всегда казался мне чем-то уютным, каким-то правильным. И сейчас, впервые за долгое время, у меня было чувство что всё впереди может быть чуть лучше, чем я привыкла думать. Может быть. Если рядом будет он.

Мы прошли через специальную вип регистрацию, по видимому, именно из-за Елисеев и Соколов, что устроили все заранее. Затем мы все оказались в очень дорогом и элитном джете, расположившись так, как понравилось всем, кроме Женевьевы и Ады. Саша сразу сказал, что у него дела в компьютере, поэтому со своим ноутбуком он ушел на противоположную сторону, где было всего лишь одно место со столиком.

Кирилл же решил, что будет сидеть только со мной, и другой расклад его не устраивает. Стюарт, сопровождающий нас, явно не мог ему перечить. Поэтому спустя двадцать минут мы взлетели, и пока мы с Кириллом улыбались, держали друг друга за руки, сидя на белых кожаных сидениях, Ада и Ева сверлили нас недовольными взглядами, находясь прямо напротив нас в точно таком же положении, не считая рук. Синяк на подбородке Женевьевы уже пожелтел, но я видела по лицу Ады, как же она гордится своим творением.

—Ты не хочешь кушать, лучик? — спросил Кирилл так осторожно, что показалось, будто он что-то знает.

Я уловила на себе взгляд сестры.

—Спасибо, я не голодна, — соврала я, потому что большую часть своей жизни я была голодной.

—По какому принципу ты выбрал ей прозвище? — спросила Ева, и наверное, это был первый раз, когда она говорила с Кириллом без видимой агрессии.

—Завидуешь? — прыснула Ада. — Хочешь, я тебе подберу?

—Спасибо, сладкая, без тебя разберусь, — Женевьева растянулась в хищной улыбке и вскинула одну бровь, будто заигрывала.

Аду это очень сильно напрягало, и мы с Кириллом не могли этого не заметить.

—Стерва, — бросила Ада.

—Девочки, нам ещё на матч вместе идти, приберегите силы на завтра, — произнес Кирилл, а затем чуть сполз внизу по сидению и уложил голову мне на плечо.

Со стороны это явно выглядело очень смехотворно, но мне было приятно ощущать его рядом. Ева с осуждением оглядела нас, а я закрыла глаза и попыталась уснуть.

Мы приземлились спустя три с половиной часа и моя шея затекла от того, что Кирилл проспал все это время на моем плече. Я не могла размять ее перед выходом, поэтому когда мы спускались по трапу, я едва видела, что у меня под ногами. Зато я прекрасно узрела три машины, встречающие нас около посадочной полосы. Один спорткар точно принадлежал Александру, он делился фото после покупки, вторая машина была более сдержана, но все такая же дорогая, и третья — грёбаный лайнер, клянусь. Черный, тонированный джип, и по размеру я догадалась, кому конкретно он принадлежал.

—Женевьева, я бы с удовольствием провел время в твоей неимоверно приятной компании, но у меня важные дела в клубе. Езжай с Адой на мерине, — Саша обнимал Женевьеву, а она с шуточным отвращением отталкивала его от себя.

Лёгкий снег сыпался на нас. Я стояла около Ады, но как только Кирилл спустился, схватил мою сумку и меня под руку.

—Встретимся дома! — выкрикнул он всем остальным, пока волок меня к своей огромной тачке.

—Ты мог забрать меня, Кирилл! Я чертовски зла, — выкрикнула нам в ответ Ада.

—Прости, лисенок, сегодня я занят, — бросил Кирилл, открыл мне дверь и через две минуты мы уже летели на сумасшедшей скорости прямо из аэропорта.

Я как завороженная смотрела на город во мраке, на сотни фонарей, на каждое здание, что пролетало мимо меня в окне. Оттава ворожила, ведь я успела позабыть, насколько этот город красив. Он ярче и пышнее чем Чикаго, и здесь есть особая атмосфера, свой уют, которого нет в вечно строгом Иллинойсе. Я улыбалась, смотря на улицы, на снег, покрывающий дорогу. Играла тихая музыка, Кирилл гнал не на шутку, но я ни капли не пугалась. Что Ева, что Лоренцо любили адреналин и я каталась с ними обоими ещё на больших скоростях. Кириллу меня этим точно не удивить.

—Я завидую тому, что ты живешь в Оттаве, — проговорила я, все еще всматриваясь в красоту за окном.

—Хотела бы здесь жить? — донёсся до меня вопрос.

Канада была соседней страной, и наверное, если бы моя семья тоже проживала где-то поблизости или же в самой Оттаве, я бы с радостью стала жительницей этого прекрасного города.

—Возможно, — я улыбнулась, кинув на него взгляд через плечо.

Он выглядел расслабленным за рулём этого огромного автомобиля. Одна рука лежала на бедре, другая на руле, куртка была расстёгнута, футболка обтягивала его не маленькие мышцы. Его размеры и рельеф тела напоминали мне богов античности Греции. Кажется, будто он обрёл облик будучи статуей.

—Мне нравится, когда ты улыбаешься, лучик.

Его губы тронула слабая улыбка.

—Почему лучик? — спросила я.

Это звучало мило и одновременно непонятно для меня. Он ассоциирует меня с солнцем и лучами из-за цвета волос?

—Твоя улыбка и энергия это луч света для меня, Аннабель.

Его слова действительно тронули меня. Я развернулась к нему корпусом и потянувшись, поцеловала его в щетинистую щеку. Быть для кого-то светом — стоит многого. Кирилл же обхватил свободной рукой мой подбородок и слегка его подергал. Я смутилась, пряча улыбку.

—Эти выходные запомнятся тебе, обещаю, — он потянул меня к себе и оставил поцелуй в уголке моих губ.

Сейчас я была настолько поглощена радостью, что почти не думала о своих навязчивых мыслях в голове. Это было действительно прекрасно.

Я ещё не успела толком выдохнуть после шикарных видов города, как мы подъехали к высоченным воротам. Машина плавно покатилась вперёд, металл ворот послушно разошелся, и вдруг передо мной вырос двор, а за ним — он. Особняк.

Точнее, замок, если честно. Тёмные стены, высокие башни, узкие окна. Мрачный, тяжёлый, пугающий — и при этом странно величественный, слишком уверенный в себе, чтобы выглядеть готичным карикатурно.

Кирилл заглушил двигатель, и всё вокруг стало тихим, будто воздух проглотил звук. Он первым вышел, обошёл машину и подал мне руку. Его ладонь была теплой, и я почувствовала себя миниатюрной рядом с этим гигантским автомобилем, этим гигантским домом и Кириллом, естественно.

— Добро пожаловать в особняк Елисеев, — бросил Кирилл.

Я сжала его пальцы и выбралась наружу. Следом во двор въехала машина Женевьевы и Ады, их фары на мгновение выхватили нас из полумрака. Кирилл одной рукой перехватил мою сумку, словно она весила меньше воздуха, а второй продолжал держать меня. Чуть крепче, чем требовалось.

Мы подошли к массивной двери — никакой охраны, никаких камер на виду. Все эти условности, похоже, где-то позади. Нажатие на старинную ручку, и дверь легко поддалась, открывая холл.

И вот тут меня накрыло. Дом внутри был слишком высокий, слишком широкий, слишком холодный. Мраморный пол уходил куда-то в тень, лестницы расходились в стороны. Огромные люстры, тяжелые шторы, темное дерево, будто специально обожженное временем.

Я невольно замедлила шаг, чувствуя себя маленькой девочкой, которую кто-то впустил в музей, куда ей мало того что нельзя — туда даже смотреть страшно.

—Ребята! — раздалось тёплым, совершенно живым голосом.

Я подняла взгляд и увидела её. Миссис Елисеев.

Рыжая, миниатюрная, улыбчивая. Приятный серый костюм, мягкие черты лица. И знакомость такая отчетливая, что я почти расслабилась. Я видела её у Гаяны и Михаила, на том самом вечере,в домике Соколов. И да — черты, мимика, взгляд, она точно была матерью Ады. Очень похожи. Даже слишком, как будто Ада — это молодая версия женщины перед нами, но в более мрачном, угловатом состоянии.

Она подошла почти вприпрыжку, словно здесь, среди каменных стен, жила совершенно другая атмосфера, и дом не смел давить на неё, как на остальных.

—Наконец-то! — воскликнула она. — Я так рада видеть вас. С приездом, дорогая.

— Здравствуйте, — выдохнула я, и мои пальцы в руке Кирилла дрогнули, хотя он держал уверенно.

— Надеюсь, дорога была приятной? — она взглянула на нас с таким теплом, будто мы приехали не в замок-монстра, а на воскресный обед к семье.

—Приятной? — тихо хмыкнула Ада где-то сзади. — Если не считать, что кое-кто пытался мне ногу отдавить.

— Это был один раз, — возмутилась Женевьева.

— Ты делала это систематически.

— Я случайно.

Я едва сдержала смешок, и как будто почувствовала взгляд Кирилла на себе. Он чуть подтянул мою руку ближе к себе, будто напоминал, что я с ним. Миссис Елисеев обняла Кирилла, затем и Аду.

Мы шагнули в глубину холла, и дом поглотил нас, но рядом с Кириллом это уже не выглядело так уж страшно. Хотя ощущение величия и мрачного масштаба никуда не девалось — наоборот, становилось громче с каждым шагом. Дом дышал стенами, шёлком штор, камнем в полу. И в этой всей необъятности стояла маленькая, светлая миссис Елисеев — как будто сама по себе светильник, способный отпугнуть часть теней.

—Девочки, располагайтесь в этой комнате, и мы ждём вас к ужину, как только приедет Александр, — проговорила мама Кирилла и испарилась, перед этим коснувшись плеча сына.

—Если ты думаешь, что я буду молчать на твои уколы в твоём доме, то ты очень сомневаешься, — проговорила Женевьева, стоящая вместе с Адой прямо сзади нас.

—Не думай, что мне есть до тебя дело. Радуйся, что не осталась ночевать во дворе, — бросила Ада и двинулась в сторону, явно к своей комнате.

—Эй, лучик, располагайтесь, я зайду за вами перед ужином, — Кирилл коснулся моего лица, и я уже слышала недовольный вздох со стороны Женевьевы.

Я, вдруг, вспомнила о том, что даже не знаю, что сказал Кирилл своей семье. Нервно вцепилась в его предплечье и кивнула ему, чтобы он наклонился. Его лицо напряглось.

—Что ты сказал своей семье о нас с Евой?

Мои глаза бегали по его лицу. Кирилл усмехнулся.

—Что я приеду домой в компании своей девушки и ее сестры, — произнес Кирилл и я вскинула брови.

—Девушки?

—Ну ты же не мой парень, лучик, — посмеялся Кирилл.

—Ты не говорил, что мы встречаемся, — парировала я, хотя сама говорила о нас, как о паре, конечно, не при нем.

—Думаю, итак все ясно, — Кирилл кратко поцеловал меня в щеку и открыл дверь в комнату. —Давайте, идите.

Женевьева недовольно оглядела Кирилла и прошла первой, а я вошла следом за ней. Дверь закрылась и я выдохнула, и лишь после этого огляделась. Темное дерево окружало нас. И шкаф, изножье и изголовье кровати, тумба и комод были сделаны из темного дерева. Казалось, что они реально живут в замке, черт возьми.

—Я жалею, что согласилась на эту грёбаную поездку, — возмутилась Женевьева, бросая свой рюкзак на комод. —Эта рыжая дура невыносима. Ещё раз она попытается меня задеть, я заставлю ее пожалеть, что она появилась на свет.

—Эй, мы вообще-то у них в гостях, будь уважительнее, — сказала я и сразу же стала снимать верхнюю одежду, чтобы переодеться к ужину.

Я все еще волновалась из-за того, что Кирилл представил меня как свою девушку, и вроде стоит радоваться, а вроде напряжение и ощущение недостойности душит. Я сглотнула, открыла сумку и достала оттуда черное платье средней длины, которое было отличным нарядом на ужин. Его не нужно гладить, не слишком короткое и вполне стильное. Женевьева же завалилась на кровать и стала записывать гневные голосовые Александру. Я же мысленно радовалась, что встречусь с Гаяной. Мне всегда нравилась ее дерзость и нежность в одном. Какой-то определенный русский стиль в ней явно присутствовал.

Когда Кирилл постучал в дверь и открыл её, я уже стояла перед зеркалом в черном платье, пытаясь убедить себя, что выгляжу достаточно достойно.

—Готовы? — спросил он, обводя нас взглядом.

—Ага, — буркнула Ева, поднимаясь с кровати. — Хочу видеть Александра поскорее.

—Вы постоянно на связи, — заметила я, кивнув на её телефон.

—И что? — Ева фыркнула и заправила прядь за ухо.

Кирилл усмехнулся.

—Вы точно не трахаетесь? — спросил он у Евы, явно желая задеть ее.

—Даже если это так, тебя не касается, Елисеев, — бросила она и вышла из комнаты первой.

Я хмыкнула, и напряжение внутри немного ослабло.

Мы вышли из комнаты, и Кирилл шёл чуть впереди, одним движением отодвигая массивную створку двери в конец коридора. Дом был настолько огромным и внушительным, что в нём легко можно было потеряться. Потолки поднимались так высоко, что казались продолжением неба, а стены украшали картины, то ли настоящие шедевры, то ли просто блестяще подобранные под интерьер копии.

В столовой стоял гул голосов — приглушенный, уютный. И как только мы переступили порог, я увидела Гаяну.

—Гаяна! — одновременно вскрикнули мы с Евой.

Она обернулась, и на её лице засияла та самая фирменная улыбка, чуть дерзкая, чуть теплая, настоящая. Мы обе буквально влетели в её объятия, и она громко рассмеялась.

—Вы что, сговорились? Сразу две на меня? — хрипловато сказала она, сжимая нас так, будто мы были её детьми.

В своем возрасте Гаяна выглядела как модель, и все еще на своих любимых каблуках.

—Ты стала ещё красивее, — сказала Ева, отступая назад.

—Это потому что у меня вечный стресс, — ответила Гаяна. — Он меня украшает.

Мы засмеялись, и я заметила Михаила.

—Добрый вечер, — сказала я, улыбнувшись.

Он легонько похлопал меня по спине.

—Рад тебя видеть, Аннабель, — ответил Михаил мягким, но твёрдым голосом. — Надеюсь, дорога была спокойной.

Я хотела было кивнуть, но взгляд скользнул дальше — к мужчине, сидящему во главе стола. Он был постарше, с резкими чертами лица, словно высеченными из камня. Тот самый взгляд, который не надо слышать, чтобы понять: он владеет всей комнатой. Его глаза были темнее глаз Кирилла, но в них было что-то похожее. Мое сердце стянулось тревогой.

Кирилл легко коснулся моей руки едва ощутимо.

—Это мой отец, — сказал он, и я услышала в его голосе такую же нотку напряжения, какая была во мне. — Пап, это Аннабель. Моя девушка.

Мужчина медленно поднялся и тишина повисла в воздухе. Я отчётливо чувствовала на себе осуждающий взгляд Женевьевы.

—Очень приятно, — произнесла я, и постаралась, чтобы голос не дрогнул.

—Взаимно, — ответил он коротко, с серьезным выражением лица.

Потом Кирилл представил остальных. Сначала женщину с очень громким голосом, это была его тетя София, далее очень скрытный и тихий мужчина по имени Тимофей и высокий мальчик, лет так четырнадцати. Его звали Марк.

—Привет, — сказал он, улыбнувшись немного смущенно.

—Привет, — ответила я, чувствуя себя менее напряжённо.

Мы заняли места за огромным столом, и через пару минут к нам присоединился Александр. Он плюхнулся в кресло с видом человека, который пробежал марафон только чтобы оказаться в нужном месте.

—Наконец-то еда, — сказал он. — Я уже начал думать, что меня собираются держать на диете ради моего же здоровья.

—Тебе бы не помешало, — заметила Ева, не поднимая глаз от бокала воды.

—Началось, — Александр закатил глаза.

—Ты любишь меня, — парировала Ева, сидящая между Александром и Гаяной.

Я же сидела между Кириллом и Адой, поэтому чувствовала себя хорошо.

—В вашем детстве я мечтала, чтобы вы двое были вместе, — сказала Гаяна, осматривая Женевьеву и Александра.

Последний усмехнулся и ткнул Еву в плечо.

—К сожалению, у нас один вкус на партнёров.

—Ну в этом у нас мастера Софи и Агата, — Гаяна вдруг рассмеялась также как и остальные члены этой семьи, и лишь я и Женевьева не понимали в чем шутка.

Дальше все казалось легче, все ели, Кирилл изредка касался моего бедра чтобы проверить, нервничаю ли я. Разговоры текли легко: кто-то шутил, кто-то рассказывал истории из детства Кирилла и Марка, София обсуждала поездку на Алтай, Гаяна перекидывалась ехидными фразочками с Агатой.

А я чувствовала в себе странное тепло. Вот оно — ощущение семьи. И здесь она отличалась от нашей, она была больше, будто бы жёстче.

Я ловила взгляды за столом, и мне казалось, что ледяной ком тревоги в груди потихоньку таял. Я была среди людей, которые относились друг к другу не просто серьёзно, а глубоко и по-настоящему. И в какой-то момент, заметив, как отец Кирилла что-то спокойно говорит Софии, я поняла, что здесь не так уж и страшно. Хотя осознание, что ты сидишь за столом Пахана Русской Братвы, мурашки бегут по спине.

—У меня дела, всем спасибо за ужин, мясо было отменным, — Александр поднялся с места и за ним встала Женевьева.

—Оно покупное, не подлизывайся, — выпалила миссис Елисеев и я заметила, как мистер Елисеев коснулся ее руки с улыбкой на лице.

Было видно, что они имеют довольно большую разницу в возрасте. Отец Кирилла был седовласым, в то время как Агата выглядела моложе.

—Мы с Евой уходим на прогулку по Оттаве, всем пока, — Александр схватил Женевьеву за руку и они покинули столовую.

Через минуту и Кирилл обхватил мою ладонь рукой, и был готов подняться с места, как его телефон завибрировал. Я увидела имя на экране: Шах. И была чертовски рада, что это была не Влада.

Он зашептал на русском и вдруг вскочил с места, кидая на меня извиняющийся взгляд.

—Прошу прощения, мне нужно срочно идти, — произнес Кирилл и я уже начала на него злиться.

Какого черта он бросает меня за столом собственной семьи?

—У Шаха проблемы в системе, я нужен ему сейчас. Ада, глянь за ней, — протараторил он на русском, наклонился ко мне, поцеловал в щеку и вылетел из столовой.

Страх, смешанный с неудобством прокатился по мне волной, и я опустила глаза, чувствуя на себе взгляды. Этот поступок максимально отвратителен, и я уже жалею, что согласилась поехать с ним в Оттаву.

—Мам, пап, мы с Аннабель посидим на теплой террасе. Всем приятного вечера, — вдруг раздался голос Ады, что явно сейчас была моим спасителем.

Она поднялась с места, подошла ко мне и коснулась плеча. Я взглянула на нее.

—Пойдем.

Я также поблагодарила всех за ужин, хотя не ела ни кусочка, и поторопилась за Адой, что быстрым шагом двигалась по коридорам, похожим на катакомбы.

—Куда ушел Кирилл? — спросила я, двигаясь прямо следом за рыжей макушкой. —Разве можно так бросать меня посреди ужина с его семьёй?

—Мы бы тебя не обидели, — Ада остановилась у стеклянной двери, и открыв ее, улыбнулась.

Я узрела полностью стеклянные стены, а внутри комнаты два кресла, журнальный столик и просто волшебный вид на сад внутри двора. Даже снег, покрывающий деревья, не мог испортить эту красоту.

—Дело не в этом, — проговорила я, входя на террасу.

Ада сразу же села в кресло и закинула ногу на ногу.

—Ты злишься, что он уехал без тебя? — сказала Ада, пока я ходила по террасе, изучая сквозь стекло красоты сада.

—Я злюсь, что он вообще уехал.

—Он уехал к своим людям. В Братве он не студент, он хозяин, — с некой строгостью и жестокостью сказала Ада, и я обернулась.

Мой взгляд прошёлся по ее худым ногам, сложенным на краю журнального столика. Ада выглядела расслабленной, вертела в руках свой смартфон и пристально смотрела на меня. Кажется, в стенах своего дома она была немного другой, будто более игривой, не напряженной.

—Если он хозяин, ему дается право бросать девушку в собственном доме без каких-либо объяснений? — попыталась выяснить я, потому что не до конца понимала суть слов Ады.

—Не принимай это на свой счёт. Кирилл отъехал, потому что там срочные дела, и он не мог взять тебя на них. Тут тебя не обидят, а также ты давно знакома с Мишей и Гаяной. Никаких проблем.

Да, это звучало логично и правильно, но я таковым этот поступок не считала. Ощущение, что я зря приехала все быстрее и быстрее покрывало меня.

—Во сколько матч? — спросила я аккуратно.

—Завтра в шесть. Утром Кирилл отвезет нас на завтрак, в обед съездим по достопримечательностям Оттавы, и к вечеру на матч, — проговорила будто заученный текст, Ада.

—Ладно, — произнесла я тихо и взглянула на дверь. —Мне стоит поспать.

Ада кивнула и не стала мне препятствовать, что не могло не радовать.

***

Я проснулась от тяжелого, сладковато-горького запаха. Женевьева сопела в подушку, пахла перегаром так, будто ночью упала лицом в бочку текилы. Я моргнула, пытаясь прийти в себя, и услышала её недовольное мычание.

—Ева, что ты вчера делала? — пробормотала я, поднимаясь на локтях.

Она с силой потерла лицо.

—Жила, Аннабель, — хрипло выдала она. — А еще танцевала на столе. Кажется... с Александром.

—Кажется? — удивилась я.

—Я стараюсь помнить только хорошее, — махнула она рукой и снова рухнула в подушку.

Я скатилась с кровати, зашла в душ и уже вытирала волосы полотенцем, когда в дверь постучали.

—Девочки, пора, — Голос Кирилла был спокойным, будто вчерашнего вечернего бегства не было.

Меня кольнуло в груди. Я ещё не знала, что с этим делать — злиться, обижаться, анализировать. Поэтому выбрала самый простой путь — спрятаться под маской холодности.

Мы с Евой переглянулись, она уже натянула джинсы и темную водолазку, волосы собрала в хвост, похмелье похмельем, а вид у неё всегда как будто она только что сошла с обложки.

Мы вышли в коридор, Кирилл стоял, облокотившись на стену, руки в карманах. На вид расслабленный, на деле — напрягался весь, когда видел меня.

—Готова? — спросил он, глядя на меня слишком долго.

—Да, — ответила я ровно. — Поехали.

Он нахмурился, но ничего не сказал. Я ожидала большего.

Мы вышли во двор и сели в машину. Причем в одну, все вместе. Ада и Ева едва увидели друг друга и сразу же обменялись многозначительными, раздраженно-колючими взглядами.

—Доброе утро, — сухо сказала Ада.

— Угу, — точно таким же тоном отозвалась Ева, пристегивая ремень.

Меня посетило ощущение, что танцы с Александром на столе не единственное ее приключение.

Кирилл сел за руль и протянул руку ко мне. Пальцы его почти касались моей руки, но я, притворяясь, что смотрю в окно, аккуратно отодвинулась. Он заметил и нахмурил брови ещё сильнее.

—Ты ничего не ела вчера, — тихо заметил он.

—Ужасная привычка следить за каждым кусочком в моей тарелке, — так же тихо ответила я.

—Ужасная привычка — не есть, — парировал он.

Я промолчала. Кирилла, кажется, устраивала моя холодность. Ну и пусть.

Кофейня в центре Оттавы оказалась потрясающей. Широкие окна, через которые падал яркий зимний свет, витрины с хрустящими круассанами, запах свежей выпечки, темного кофе и чуть-чуть ванили. Люди сидели с ноутбуками, кто-то смеялся, кто-то спорил. Город жил красиво, шумно, уверенно. И я вдруг вспомнила, как маленькой ходила здесь с родителями. Как всё казалось огромным и важным.

Мы заняли стол у окна. Кирилл сел рядом со мной, Ада и Ева напротив. Ада снова бросила на Женевьеву взгляд, полный неприязни.

—Может, ты зажуешь что-нибудь? Перегар сумасшедший, — язвительно спросила она.

—Может, ты отвалишь от меня сегодня? — улыбнулась Ева сладко, хотя глаза у неё были красные.

—Девочки, — выдохнула я.

Они хором фыркнули.

Кофе принесли быстро. Мой эспрессо, капучино Еве, Ада пила раф, и двойной эспрессо Кирилла. Также они заказали кучу выпечки, которая выглядела слишком аппетитно.

Он сдвинул брови, когда я не взяла вилку.

—Аннабель, — голос стал тише. — Ты должна что-то съесть.

—Я не голодна, — ответила я спокойно, хотя внутри всё сжималось.

Ева посмотрела на меня долгим, настойчивым взглядом, тем самым, который она использует, когда хочет меня пристыдить за что-то.

—Мне неприятно, когда ты ничего не ешь, — сказала она. — Ты выглядишь так, будто не ела несколько дней.

—Я в порядке, — стараясь скрыть напряжение, проговорила я.

Кирилл поставил локоть на стол и чуть наклонился ко мне.

—Ты не в порядке, и ты злишься. Но я хочу, чтобы ты позавтракала.

—А я хотела, чтобы ты вчера не уходил со стола, — тихо ответила я.

Он резко выдохнул, отвел взгляд.

—Тогда у нас обоих есть желания, — произнес он глухо.

Повисла тишина, Ада и Ева переглянулись,  но теперь не злобно, скорее осторожно. Кажется, они обе почувствовали, что разговор стал совсем другим. Я уставилась в окно. На улице падал лёгкий снег — один из тех, который делает город красивым, будто открытку. Люди шли, смеялись, пили кофе на ходу.

Кирилл снова посмотрел на меня мягко, почти виновато. Хотелось закатить ему скандал, но я сдержалась. И всё равно — его взгляд жёг мне кожу даже через холодность, которую я пыталась удержать обеими руками.

Когда все насытились, я уже надевала куртку, чтобы выйти, как Кирилл коснулся моего локтя и утянул подальше от Ады и Евы. Его хватка была крепкой,  но я не старалась выбраться, просто следовала за ним.

—Что с тобой, лучик? — спросил он, остановившись у картин, что висели на дальней стене кофейни.

Его карие глаза носились по моему лицу в сумасшедшем ритме, будто бы что-то искали.

—Все в порядке. Хочу поскорее попасть на матч и вернуться в университет, — сказала я ровно, хотя сердце рухнуло в пятки от одного его взгляда.

—Тебе так нравится Оттава, неужели ты не хочешь провести больше времени здесь? — кажется, Кирилл терял терпение, а я лишь забавлялась.

Вчера я потеряла терпение, когда он свалил прямо за столом.

—Если бы ты относился ко мне с большим уважением, я бы подумала о том, чтобы наслаждаться городом, — прыснула я, и видела, как лицо Кирилла напрягается.

Желваки ходили по его лицу, нос дергался, зрачки расширились.

—Ты о моем уходе? Кажется, Ада тебе все объяснила.

—Это должен объяснять ты, а не твоя сестра. Я не с ней встречаюсь. Ты пригласил меня, сказал, что твоя семья с радостью примет нас, а затем свалил к какому-то Шаху, прекрасно осознавая, что я за тем столом осталась одна. Я пришла с тобой и уйти должна была с тобой, — каждое слово было пропитано ядом и моей злостью.

Я сжала кулаки, а Кирилл притянул меня к себе ближе. Наклонившись, обжег мою щеку горячим дыханием и едва слышно прошептал:

—Я был вынужден отъехать, потому что здесь — в Оттаве у меня есть обязанности, Аннабель.

—Тогда я вынуждена признать, что поспешила с согласием на эту поездку, — выдала я без капли смущения.

—Аннабель.

—Я все сказала, — рявкнула я, и вырвав руку из его хватки, двинулась к выходу.

Но Кирилл не был тем, кто отпускал просто так. Его взгляды, хватка, действия и слова всегда звучали для меня так, будто я принадлежу ему, хоть я этого и не признавала. Он обвил руками мою талию и утащил в коридорчик, ведущий к уборным. Вздох сорвался с моих губ, когда он ударил меня спиной об стену и навис надо мной.

—Я не хотел бросать тебя за тем чертовым столом, и больше так не сделаю. Если это гребаная проблема, я хочу, чтобы мы забыли об этом здесь и сейчас, — стараясь говорить тихо, выдал Кирилл.

Он почти дышал мне в губы, уничтожая толики моего здравого смысла в эту секунду.

—Что ты делал у Шаха? — это первое, что пришло мне в голову, разум которой туманился из-за аромата Кирилла.

—Я просматривал видеозапись, где ублюдки пытались взломать систему безопасности одной из наших компаний. Потом я поехал и перерезал им глотки, параллельно упиваясь их криками о помощи, — прорычал Кирилл, и черт, даже с этими мерзкими и пугающими словами на губах в эту секунду он казался сексуальным.

Я сглотнула, стараясь унять дрожь в теле. Подробности действительно были не такими, какими я хотела их услышать.

—Ты довольна, лучик?

Я кивнула, смотря в карие глаза.

—Больше не бросай меня. Никогда.

После этих слов Кирилл обрушился на мои губы в сумасшедшем поцелуе, и снова эта гребаная жалость, что мы находились не наедине, не в спальне, не могли насладиться друг другом вдоволь.

***

Я чувствовала, как внутри всё вибрировало от предвкушения, когда мы поднимались по широким ступеням к огромному хоккейному стадиону. Канадский холод вцепился в щёки, но стоило нам войти внутрь, на меня налетел гул толпы, такой плотный и живой, будто воздух трепетал от десятков тысяч голосов. Я давно не была на матчах, и это ощущение ударило в грудь почти болезненно. Женевьева шагала рядом, Ада держалась за локоть Кирилла, а он же крепко держал меня за руку, почти властно. Мы уже помирились, и я ловила себя на мысли, что улыбаюсь как идиотка каждый раз, когда он чуть сильнее сжимал мои пальцы.

Мы поднялись на уровень вип-лож, и мужчина в форме провёл нас в нашу. Внутри всё выглядело как уютный стеклянный бункер: мягкие кресла, мини-бар, аккуратные светильники, широкое стекло от пола до потолка идеально чистое, чтобы видеть лед. Через стекло игра смотрелась как кино, яркие полосы форм, стремительные движения, всплески силовых приемов, но гула не слышно, только приглушенный шум вентиляции. Странно, но по-своему кайфово.

Места стояли парами. Два кресла у стекла справа, два слева. И, конечно, это стало проблемой. Было понятно, что Кирилл не станет сидеть с Адой.

—Я не собираюсь сидеть там, — фыркнула Ада, уперев руки в бёдра. — Мне плохо видно будет.

—Так встань на цыпочки, сладкая, — холодно усмехнулась Ева, уже падая в кресло.

—Женевьева, не начинай, — протянула я, хотя было поздно.

—Никаких «не начинай», — Ада метнулась на место рядом со мной. — Я сажусь тут.

—Вообще-то, эти два места — для пары, — Ева показала на Кирилла и на меня, вытянув губы в ядовитую улыбку. — А ты, как я понимаю, сюда не входишь.

Ада чуть не завизжала от бешенства. Кирилл достал телефон и сделал вид, что не слышит. Я заметила, как он вводит пароль. Четыре цифры. Семь. Два. Пять. Три.

—Ада, — сказала я мягко, положив ей руку на предплечье, — давай просто сядем нормально. Мне не хочется начинать матч с истерики.

Она выдохнула резко, и всё же отступила назад.

—Ладно. Но только потому, что ты попросила.

Ева недовольно вздернула подбородок.

Я села рядом с Кириллом. Честно говоря, в этот момент мне было абсолютно плевать на их войну. Лёд сиял белизной, игроки рассекая пространство стремительными движениями.

—Нравится? — тихо спросил Кирилл, всё ещё глядя в телефон.

Он часто проверял его — дела, обязанности, вся эта его тёмная жизнь. Но когда он повернул голову, его взгляд был уже только для меня.

—Ты даже не представляешь как, — прошептала я.

Он улыбнулся едва заметно, но достаточно, чтобы я почувствовала, как что-то тёплое растекается по груди. Его плечо коснулось моего, он отложил телефон в сторону и незаметно накрыл моей рукой свою.

На лёд вышли команды — красно-белый Монреаль и тёмно-красная Оттава, и сердце моё бахнуло так сильно, что я чуть не подпрыгнула.

—О-о, — хмыкнула Ева позади, — всё, мы потеряли Аннабель. До конца матча её можно не трогать.

—Было бы идеально, если бы ты заткнулась, — мрачно бросила Ада.

—Девочки, — протянула я, — если вы обе не заткнетесь, я сяду между вами и вам не понравится, как я кричу вам в уши.

—Ну какая, — усмехнулась Ева.

Кирилл тихо рассмеялся. Настоящий, тёплый звук.

—Ладно, — сказал он, наклоняясь ближе, так что его губы коснулись моего уха. — Смотрим матч. Я рядом.

И в какой-то момент я поняла, что действительно счастлива. И дело было не только в хоккее.

Весь матч я была сосредоточена на игре, и сильно переживала в моменты буллитов Монреаля в ворота Оттавы. Если честно, я была фанатом игры первых, потому что то, насколько их защита сильна, просто достойно аплодисментов. Когда Монреаль забил последнюю шайбу и раздалась сирена, кричащая о том, что матч окончен, улыбка растянулась на моих губах.

—Мои две тысячи зелёных плакали, — прыснула Ада, поднимаясь с места.

Я же была настолько рада победе, хоть до этого никогда и не болела за Монреаль, что вцепилась в плечо Кирилла и громко завизжала.

—Я болел за Оттаву, лучик, — усмехнулся Кирилл, что был явно расстроен проигрышем.

—А я о чем? Две тысячи, черт возьми, — не унималась Ада, когда мы стали вставать со своих мест.

—Тебе отсыпать? Лудоманка, — краем глаза я заметила, как Женевьева демонстрирует пачку денег в своих руках.

В душе не чаю, с каких пор она носит наличные с собой, но это выглядело странно.

—Оставь себе на психотерапевта. Кирилл, в следующий раз мы эту больную с собой не берём, — возмутилась Ада, но Кирилл упорно игнорировал их обоих.

Он лишь отправил кому-то сообщение, обхватил меня за талию и повел к вешалке. Любезно помог всем нам надеть верхнюю одежду и уже на улице ошарашил девочек новостью, которая им не понравилась.

—Вы едете на мерине, мы с Аннабель. Мне надоел ваш крик, — Кирилл кивнул на приехавшую машину, за рулём которой сидел водитель.

Ада и Женевьева сразу же стали возмущаться, но я ничего не слышала, потому что оказалась на переднем сидении гребаного лайнера. Эта машина была слишком большой! Кирилл сел за руль и через минуту мы вылетели с парковки, оставляя своих сестер одних.

—Не сильно ты с ними? — спросила я, закусив губу.

—Они все равно не замолчат. Ада не умеет держать себя в руках, а твоя сестра не может перестать провоцировать ее.

Я кивнула, ведь так и было. Но сейчас меня не волновали девочки, мне хотелось наслаждаться видом лучше, чем хоккейный матч — профиль Кирилла.

Я облокотившись на подлокотник, посмотрела на Кирилла и стала улыбаться как дурочка. Он же заметил это, и свободной рукой слегка ущипнул кончик моего носа. Я прищурилась.

—Эй, я любуюсь! — фыркнула я.

—Я бы с радостью занялся тем же, но нужно смотреть на дорогу. Как насчет того, чтобы спать сегодня в моей комнате? — вдруг спросил Кирилл.

Да, да, и ещё раз да. Мне хотелось наконец продолжить наши страстные поцелуи в более интимной обстановке, ощутить его в себе и заснуть в его огромных руках.

—Я подумаю, — съязвила я, и усмехнулась.

Кирилл кинул на меня взгляд, в котором казалось, я видела что-то волшебное. Влюбленность?

Когда мы приехали домой, стоило нам только переступить порог, Кирилл бросил взгляд вглубь холла.

— Сейчас никого нет. Все разъехались по делам, — сказал он тихо.

От этого у меня по коже побежали мурашки. Тишина в огромном особняке была слишком густой, почти липкой. Кирилл наклонился ко мне и быстро поцеловал.

—Я буду в спальне, — прошептал он у губ. — Приходи.

Я выдохнула, будто он только что выдернул воздух прямо из моей груди.

—Если Женевьева сегодня снова уедет пить, — произнесла я, стараясь казаться спокойной, — я сделаю это.

Он улыбнулся той своей тихой, уверенной улыбкой, из-за которой у меня подгибались колени, и ушёл по широкому коридору наверх.

Когда и Женевьева вернулась, мне пришлось выслушать лекцию о том, что дом Елисеев не раздражает, но ещё больше ее бесит Ада, и она не может дышать с ней одним воздухом. Именно поэтому она снова собралась ехать в клуб с Александром. Казалось, Ева поехала сюда чтобы отдохнуть, а не следить за мной. Конечно, она позвала меня со мной, но я вежливо отказалась, а она не стала настаивать.

Когда в доме погасли даже самые отдаленные шорохи, я достала телефон. На экране мигало новое сообщение от Кирилла.

Кирилл: Поднимись по главной лестнице, поверни налево. Третья дверь после картинной галереи. Она будет приоткрыта.

Я не была уверена, что вся семья Кирилла все ещё отсутствует, поэтому шла медленно, чтобы не оказаться пойманной. Половицы были темными, стены ещё темнее, массивные, словно хранили секреты десятилетиями. Светильники горели слабо, оставляя в углах чернильные пустоты. Этот дом был слишком тихим, слишком большим.

Когда я дошла до нужной двери, сердце билось где-то в горле. Щель между дверью и косяком высвечивала полоску туманного света. Я слегка подтолкнула дверь и она открылась почти беззвучно.

Кирилл стоял у шкафа спиной ко мне только в тёмных домашний шортах. Тело жилистое, точеное, как будто вырезанное из той же тёмной древесины, что окружала его со всех сторон. Плечи широкие, лопатки резкие, мышцы спины перекатывались под кожей, когда он чуть наклонился, что-то доставая. Комната будто отражала его самого: минимум яркости, максимум тишины.

Темное дерево везде — стены, пол, мебель. Плотные черные шторы закрывали окна, не пропуская ни одного луча фонаря с улицы. В углу стоял шахматный стол с идеально расставленными фигурами. Он выглядел так, будто к нему не прикасались годами или наоборот — будто его трогали каждый день с почти религиозной тщательностью. Но главное — запах.

Дерево и сырая резина.  Кирилл всегда пах так, будто смесь тренировочного зала, дорогих ухоженных интерьеров и чего-то необъяснимо спокойного.

MELLINA TEY — OBSESSION🔉

Он повернулся, заметив меня, и на секунду остановился, будто рассматривая. Его взгляд по-настоящему прожёг меня.

—Пришла, — сказал он наконец, тихо.

Голос стал ниже, чем обычно. Я шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. Она щелкнула, как финальное подтверждение того, что пути назад больше нет, и, если честно, мне это нравилось.

Когда мои шаги достигли середины комнаты, Кирилл вдруг сорвался с места и подхватив меня под бедра, уронил прямо на кровать. Я вскрикнула от неожиданности, но почувствовала резкие импульсы по всему телу, когда матрас подо мной прогнулся, а Кирилл навис надо мной, словно хищник. В полумраке его лицо выглядело таким же сексуальным, а жар его тела заставил меня свести бедра вместе. Будучи в короткой юбке и топе без бюстгальтера, я ощутила, как мои соски встали и стали болезненно тереться о материал.

—Ну что, лучик больше не обижается на меня? — проговорил Кирилл с особой интонацией.

—Лучик хочет более интересных извинений, чем поцелуй в кофейне, — флиртовала я, хотя ощущала себя мокрой с момента, как он повалил меня на эту кровать.

—Тогда все для тебя, — хищная улыбка тронула его губы, и он впился губами в изгиб моей шеи, от чего я моментально выгнулась в спине.

Его руки в секунду взяли мои и завели прямо над моей головой. Стоны уже рвались с моих губ, но когда его бедра коснулись моих, а твердый пресс прижал меня к кровати, я была готова кричать от наслаждения. Он настолько огромный и приятный, что кончить от одних его прикосновений можно почти мгновенно.

Поцелуи Кирилла перешли с шеи к ключицам, соски болезненно ныли, желая оказаться в его горячих руках, но он продолжал сдерживать мои ладони.

—Черт, — застонала я, сводя бедра вместе.

Я была уверена на все сто процентов, что сейчас в мое обнаженное бедро упирался член Кирилла и он был нужен явно не там.

—Все хорошо? — спросил он, остановившись.

—Трахни меня уже, — мой голос звучал словно мольба.

Послышался радостный смешок, а затем я закрыла глаза и ощутила, как он стянул с меня юбку, а горячая ладонь коснулась моих трусиков. Мой стон смешался с его возбужденным вздохом.

—Ты такая мокрая, — прохрипел он, и я развела бедра, в надежде что он примет мое приглашение как можно скорее.

Я была настолько возбуждена, что хотела поскорее ощутить его член в себе, несколько бы огромным он ни был. Надеюсь, он не компенсирует машиной и домом его размер.

Я привстала на локтях, когда раздался треск ткани и я почувствовала, как мои трусики перестали были цельными. Кирилл коснулся пальцами моих возбужденных складок и я поддалась вперёд. Он не медлил, сначала ввел в меня один палец, затем второй, от чего я стонала все быстрее и быстрее. Мой взгляд успевал цепляться за его хищные, горящие страстью глаза, пока он трахал меня пальцами и массировал клитор, сводя меня с ума. Я двигала бедрами, стонала, хотела поцелуев, но Кирилл сидел у моих коленей, пристально наблюдая за тем, как я иду к оргазму. Когда ноги затряслись, приятные спазмы свели низ живота, я стала задыхаться от собственного наслаждения, и почти ничего не слышала вокруг. Оргазм был настолько сильным, что я запрокинула голову и закатила глаза, ощущая каждой клеткой тела неизмеримый кайф. Черт, Данте хорошо трахался, но то, что со мной делал Кирилл — за гранью реальности.

Я едва дышала, когда Кирилл вынул из меня пальцы, и неожиданно лег рядом со мной. Сквозь полумрак я заметила, как он стянул с себя шорты и боксеры, высвободив член, что буквально окаменел от того, насколько он был возбужден. Я сглотнула, пытаясь осознать размер, и вспомнила о словах Джиневры. Черт, я не хочу жертвовать печенью.

—А теперь позволь мне извиниться по-настоящему, — игриво протянул Кирилл, и когда его руки оказались на моей талии, он приподнял меня.

Черт, я была для него слишком лёгкой, поэтому он таскал меня как грёбаную куклу. Я перекинула ногу через его торс, когда он посадил меня на себя и его член потерся об мою задницу и поясницу. Я снова стала мокрая, ещё не отойдя от оргазма, который Кирилл подарил мне своими пальцами. Карие глаза зацепились за мой взгляд и я сразу же отвела его, проходясь ладонями по рельефной груди Кирилла. Каждая мышца напряглась от моих касаний, а я ощущала, как теку на его обнаженный живот от всех этих касаний. Пот выступил на моем лице, липкость его тела только манила упасть в его объятия.

—Сними топ, я хочу видеть твою грудь, — прохрипел Кирилл, когда его руки скользнули к моей заднице и сжали.

Я поддалась вперёд, складки коснулись его живота слишком плотно и я застонала. Дрожащими от возбуждения пальцами, я стянула с себя топ и моя грудь подпрыгнула. Кирилл улыбнулся и его ладони легли мне на спину.

—А теперь оседлай мой член, лучик, — сорвалось с его губ так сексуально, что я не могла ему противиться.

Я неуверенно обернулась, и найдя рукой его чертовски большой член, обхватила его у основания. Стоны сорвались с наших губ одновременно. Ни секунды не думая, я приподнялась и подвела кончик члена к своему входу. Кирилл застонал и надавил мне на спину, заставив обернуться к нему. Я посмотрела в его лицо и приоткрыла рот, чтобы он видел, как я готова кричать, когда он входит в меня. Кирилл слегка помог мне, и толкнулся вперёд, а мои стенки, изнемогающие от желания, приняли его член, будто он давно принадлежал им. Я протяжно застонала, и отпустила член, опускаясь на него ниже. Казалось, я разорвусь раньше, чем он войдёт в меня по самые яйца. Боль, смешанная с удовольствием била по ногам и между ними, когда Кирилл наклонил меня к себе и обхватив ртом мой сосок, вошёл в меня по самые яйца. Я закричала и сейчас меня не заботило то, мог ли это кто-то слышать.

—Блядь, ты такая узкая, — Кирилл обжигал мой сосок своим дыханием, пока ладонями держал меня за спину.

Он не двигался во мне, словно давал привыкнуть к его размеру. Я же металась от боли  наслаждению, не до конца понимая, выживу ли я сегодня. Стенки сжимались вокруг его члена, я ощущала, что все ещё текла, а клитор пульсировал от возбуждения и желания кончить.

—Ты спала с Данте? — спросил Кирилл и укусил меня за сосок так, что я захныкала от удовольствия.

—Да, — выпалила я, почти не соображая ничего в этой сфере чувств.

—Ты кончала с ним так же, как и со мной? — шлепок раздался по моей заднице, и я застонала, неуверенно двинувшись.

Член скользнул во мне, и я стала ещё больше теряться в ощущениях.

—Нет, — ответила я на автомате, и снова двинула бедрами.

Ощущать его в себе было одновременно пыткой и наслаждением. Я стала медленно двигаться, чувствуя как каменный член Кирилла приносит мне наслаждение.

—Правильный ответ, — произнес Кирилл, и схватил меня за талию.

Его касания были жёстче, он заставил меня выровняться в пояснице и я стала дышать ещё быстрее, когда я буквально оседлала его как наездница.

—А теперь трахни меня, — улыбнулся Кирилл и я сделала тоже самое.

Мои движения ускорились, я двигала бедрами вперёд и назад, привыкая к размеру, который будто рвал меня изнутри. Ноги были ватными, пот стекал по вискам, я стонала как сумасшедшая, пока скакала на его члене как последняя шлюха. Никогда, блядь, я не ощущала такого кайфа, как сейчас, будучи сидящей поверх Кирилла и наблюдающей за его карими глазами, что закрывались каждый раз, когда я царапала ребра и продолжала трахать его.

—Я сейчас... — захныкала я, когда моей клитор в очередной раз коснулся его паха и звенел импульсами.

Кирилл сжал мою талию, и приподняв свои бедра стал трахать меня так жёстко, что я почти хрипела, сил и голоса не хватало на стороны. Голова закружилась, низ живота взорвало от удовольствия так сильно, что я почти упала на грудь Кирилла, уже не в силах вести, ибо ноги отказывали. Он вышел из меня через пару минут как я кончила в сумасшедшем экстазе, и кожа на спине загорелась от теплой жидкости. Кирилл прижал меня к себе, тихо постанывая в ухо, пока его сперма медленно стекала по моей спине прямо к заднице.

Дыхание не восстанавливалось, я прильнула щекой к его мокрой груди, клитор и складки все ещё пульсировали, все внизу болело, но сейчас это не имело значения. Рука Кирилла поскользнула мне в влажные от пота волосы, и сейчас меня не волновало то, как я выглядела.

—Блядь, Аннабель, как же ты хороша. Я бы хотел ещё пару раундов, но думаю, на сегодня хватит, — его мокрые губы коснулись моего виска и я почти замурлыкала, обхватывая его большое тело ладонями.

—Давай полежим так немного, — прошептала я и мне не требовалось ответа, когда Кирилл прижал меня крепче, полностью не волнуясь о том, в каком мы сейчас состоянии.

Я проснулась все в таком же положении, на груди у Кирилла, но вместо белых простыней, под нами были черные, и я, черт возьми, ощущала себя чистой. Я с опаской взглянула на Кирилла, что тоже выглядел так, будто был в душе. Между ног неприятно заныло, и я нахмурилась, не понимая, как это возможно. Моя спина была чистой, волосы пахли мужским шампунем. Черт, он что помыл меня, пока я спала? Какой гребаный позор.

Я аккуратно выбралась из объятий Кирилла и попыталась найти свои вещи в полумраке, но мое внимание привлек смартфон Кирилла, загоревшийся на подушке рядом с ним. Не знаю, чем была забита моя голова в этот момент, но я схватила и мокрое полотенце, висящее на двери ванной, укуталась в него и двинулась к телефону. Пальцы задрожали, когда я увидела имя, от кого пришло сообщение. Влада. Сейчас пять утра. Что ей, черт возьми, нужно?

Я вспомнила, что видела пароль Кирилла, поэтому на свой страх и риск ввела цифры. Семь, два, пять, три. Блокировка с изображением шахмат слетела и я отодвинула шторку, чтобы прочесть сообщение. Ком встал в горле.

Влада: Будь в восемь утра на месте, в нашем кафе, есть важная новость, касающаяся только тебя и меня. Не опаздывай, если папа узнает, что я снова с тобой связалась, у меня будут проблемы.

Я отбросила телефон в сторону и просто не знала, как реагировать. Она ведь пишет ему по работе, верно? Она не может быть ему кем-то большим, чем просто частью Братвы? Я едва сглотнула ком в горле и легла на кровать, просто пытаясь не быть дурой, и не надумывать лишнего. Он сказал, что это по работе, значит это по работе. Но он также говорил, что её семья заведует судами в Монреале. Как она оказалась в Оттаве ночью?

Я едва могла заснуть из-за навязчивых мыслей, но когда я проснулась почти в восемь, а рядом постель была пустая, обида накрыла с головой. Эта Влада не просто работа, это что-то другое, и оно явно важнее, чем женщина, которую он трахнул.

Сцепив зубы, пытаясь не зарыдать от незнания и страха, что я снова была не той, кто достоин, я оделась, оставив свои порванные трусики на его подушке, и вылетела из комнаты. Но вот проблема не приходит одна. Миссис Елисеев оказалась на моем пути ровно в тот момент, когда я шла с комнаты ее сына без трусиков, едва одетая, с беспорядком на голове и болью между ног.

—Все хорошо? — спросила она, взволнованно оглядев меня.

—Не думаю, — смогла выговорить я, и рванула мимо нее, чтобы поскорее собрать вещи и свалить из этого дома нахрен.