Игра на Грани

На следующее утро два с половиной отважных путешественника, в лице Пимплумп, меня и прилипчивой Ирис, дремавшей на рюкзаке гномихи, вышли из маленького поселения, которое я по праву могу назвать местом своего перерождения. На выходе из городка стояла уже покосившаяся деревянная табличка с его названием: «Куэйо».

Широкие протоптанные дороги сменялись узкими тропинками. Мы заходили в темный лес. Каждый шаг по этому волшебному месту сопровождался шорохами и звуками, словно сами деревья шептали друг другу свои тайны. Мне нравилось вдыхать свежий воздух, пропитанный ароматом влажной земли и лесных цветов. Сердце забилось быстрее — волнение смешивалось с легким страхом перед неизвестным.

Пимплумп выглядела особенно настороженной. По ее рассказам, где-то на пути в столицу поселилась стая свирепых волков, с которыми даже она, как друид, не смогла справиться мирным путем.

Я вспомнил о своих игровых кампаниях в лесу: сражения против волков являются испытанием для героев начальных уровней. Обычно одолеть их не составляет труда. Однако я не знаю, на что способно мое новое тело и сколько противников придется на нас двоих. Стоит оставаться бдительным.

Внезапно глаза гномихи округлились в испуге.

— Они мертвы! — еле сдерживая слезы, прокричала она и рванула вперед, к окровавленным телам животных.

Я проследовал за ней на поляну, непристойный вид которой указывал на недавно прошедшую жестокую битву. Пимплумп приложила руку к ране одного из волков, сквозящую по всей груди зверя.

— Знакомый почерк, — прервал тишину я, неосознанно коснувшись собственного шрама.

— За что так с ними... — прошептала она.

— О чем ты? Эти волки пару дней назад были готовы растерзать и тебя.

— Они действительно могли меня запросто растерзать на месте, но вместо этого лишь не давали пройти вперед! Когда я вернулась ближе к деревне, волки не стали преследовать меня.

«С каких пор диким зверям важно не пропускать никого по дороге, которая ведет... В столицу?» — промелькнула мысль в моей голове.

Ирис, до того наблюдавшая за происходящим со стороны, оживленно вспорхнула над моей головой. Она перебрала содержимое своей бездонной сумки и бойко достала игральные кости.

— Кидаем кубик на «Внимательность»! — вскрикнула она и подбросила в воздухе 20-гранник.

Кости, сверкая на свету, взмыли в небеса. Мысли метались, пытаясь предугадать, какой результат выпадет. «Пожалуйста, не подведи!» — шептал я про себя, сжимая кулаки. В этот момент весь мир вокруг замер, остался только я и этот коварный кубик, который мог изменить ход нашего путешествия.

Фея ловко поймала падающий 20-гранник, издав хлопок ладошками, и восторженно огласила:

— Двенадцать!

«Черт! Может не хватить! И что я вообще должен был заметить? Неужели мы попали в ловушку?» — сомнения сжирали меня изнутри.

— И этого... - выжидающе продолжила она. — Достаточно!

По спине пробежал холод. Мои глаза невольно заострились, и я начал медленно осматривать окружающее пространство. Листья на деревьях тихо шептались, но в этом шепоте я уловил что-то странное — лёгкий шорох, который был не похож на обычные звуки леса.

Мы были здесь не одни.

Взгляд скользнул по подлеску, и я заметил движение — что-то темное мелькнуло в тени кустов. Такое же темное, как тела волков, раскиданные по поляне. Это был один из них - последний, намного крупнее собратьев. И он был в гневе.

Тело напряглось. Я инстинктивно сделал шаг назад, но ноги словно приросли к земле. Взгляд волка был сосредоточен на мне, его чёрные ноздри слегка раздувались, улавливая запахи. Я мог слышать, как он тяжело дышит, а его зубы, белые и острые, сверкали на фоне черной шерсти. Ветер донес до меня запах леса — сейчас он был смешан с чем-то острым, животным. Адреналин заполнял вены, вызывая дрожь в руках. Нужно было действовать, но мысли путались в голове. Каждый мускул моего тела был готов к бегству или борьбе.

Наконец, волк рванул с места.

— Берегись! — проревел я, отталкивая Пимплумп в сторону от разгневанного зверя. Я схватил меч, который висел на поясе, и, чувствуя его вес в руках, приготовился к битве.

— Наконец-то ты активизировался! Хоть кубики покидать выпала возможность, — фея заинтригованно затрясла 20-гранник и удовлетворенно объявила. — Тринадцать!

Волк прыгнул, и в этот момент время словно замедлилось. Я увернулся, его мощные лапы пронеслись мимо, и я, собравшись с силами, нанес удар мечом, целясь в его бок. Лезвие встретилось с шерстью, и волк взвизгнул от боли. Однако это лишь разозлило его еще больше.

— Неплохое попадание! — кричала Ирис, готовясь к следующему результату на костях. — И снова удача, восемнадцать!

Я воспользовался этой секундой, чтобы вновь атаковать. Сжав меч крепче, я прыгнул вперед, целясь в его заднюю лапу. Удар пришёлся точно. Волк взвизгнул от боли. Не сдавшись, он снова ринулся вперед, но мне удалось уклониться.

Силы начали покидать тело, но сдаваться было нельзя. Позади дрожала испуганная Пимплумп и верила в нашу победу. Мне было больно причинять вред существам, о которых так трепетно заботилась гномиха. Но этот волк не оставлял выбора. Он искренне верил, что именно мы истребили его стаю и теперь не заслуживаем пощады. Вероятно, сейчас он в последний раз сражался за свою семью.

Будучи мастером игры, я никогда не задумывался об истинных чувствах животных, озверевших до настоящих монстров. Зачастую они подчиняются чьей-то воле и являются проходным этапом перед сильным боссом. Из-за гномихи в моем сознании поселилось сочувствие к этим созданиям, не имеющим права выбора.

Ослабленный, но полный ярости, волк готовился нанести решающий удар. Он оскалил зубы и рванул, что есть мощи, на мою грудь, вскрывая когтями старую рану.

Я отвел взгляд к суетливой фее в ожидании результата броска очередной игральной кости.

— Шесть... — разочарованно ответила она на мой немой вопрос.

Мощные лапы темного зверя сбили меня с ног, и я с глухим стуком упал на землю. В тот же миг огромная тень накрыла моё тело, словно надвигающаяся грозовая туча, готовая разразиться. Рычание волка раздалось в ушах гремящим громом среди мертвой тишины леса. Я почувствовал, как холодный пот стекает по лбу, когда его челюсти раскрылись, готовые вонзиться в мою плоть. Я изо всех сил попытался поднять меч, но он оказался слишком тяжёлым. Руки дрожали от усталости и страха перед этими черными бездонными глазами.

— Ядовитые брызги! — донесся со стороны уверенный голос Пимплумп.

Словно вызывая бурю, она провела руками в воздухе, описывая круги, и из её ладоней вырвались яркие струи ядовитого вещества. Они закружились в вихре, сверкая, как изумрудные звёзды, и с треском устремились к волку. Гномиха сделала шаг вперёд, придавая заклинанию ещё больше силы, и в этот момент ядовитые брызги разлетелись, оставляя за собой в воздухе шлейф яркого зеленого света.

Когда ядовитые капли достигли своей цели, волк издал пронзительный вой, и жесткая шерсть начала покрываться дымкой. Его тело упало, безжизненное и изуродованное.

В тот же миг она подбежала к зверю и прижалась щекой к еще теплой морде. Из ее крохотного рта раздался вой громче того, что издавал когда-то волк. Пимплумп непроизвольно трясло так, что она едва могла удержать равновесие.

— Прости меня, — сквозь плач повторяла она. — Пожалуйста, прости. Я верю, что ты на самом деле не хотел причинять вред.

Я приблизился к Пимплумп и положил руку на крохотное плечо гномихи. Мне было сложно представить, что она ощущает в данный момент. Ее безграничное сочувствие к каждому живому существу во вселенной столкнулось с необходимостью защитить товарища ценой убийства. Вполне возможно, что это была первая жертва этой юной девушки. И сразу же такая мрачная. Боль ее скорби была соизмерима полученной от яда раны на теле животного, прожигающего, однако, изнутри.

Я не знал, какие слова подобрать в поддержку друга, поэтому просто продолжал находиться рядом.

«Последний удар должен был остаться за мной,» — зазвучали в голове слова. — «Пимплумп, я обещаю, что тебе больше не придется никого убивать самой».

Однако кое-что странное привлекло мое внимание. Я повернул морду побежденного волка и приоткрыл его веки.

— Его глаза... Они были темными и пугающими. Сейчас они светлые, будто...

— Освобожденные?

Действительно, в тот момент, когда расстояние между мной и волком сократилось до минимума, я застыл, словно завороженный от его мрачного взгляда. Мне казалось, что где-то в глубине этих зрачков за мной наблюдало само воплощение зла, которое точно исчезло, как только Пимплумп лишила животное последних капель жизни.

Гномиха подошла к каждому волку и закрыла их веки. Простившись с погибшими животными, она дала знак, что можно отправляться в путь. Мы не давали друг другу никаких намеков на истинные причины увиденного, но, готов поклясться, моя спутница тоже была озадачена вопросом, по своей ли воле действовали бедные животные.

Мы шли молча, каждый погрузившись в свои мысли. Лес вокруг становился гуще, тени деревьев тянулись к нам, словно пытаясь задержать продвижение. Но вскоре тропинка начала выравниваться, и сквозь кроны деревьев стали пробиваться первые отблески солнечного света. Мы ускорили шаг, предвкушая скорое освобождение из теней леса.

— Вот она, Кабеса! — выдохнула Пимплумп, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Как долго я ждала этой встречи!

Лес остался позади, и столица простиралась перед нами, словно оживший сон. Башни и шпили ратушей устремлялись в небо. Алые крыши блестели в лучах полуденного солнца, создавая иллюзию, будто сам город горит изнутри.

Пимплумп, что есть силы, помчалась вперед своими маленькими гномьими ножками с массивным рюкзаком наперевес. Ее энтузиазм заряжал и меня скорее прочувствовать дух настоящего средневекового города.

Мы вошли в Кабесу через главные ворота, и атмосфера бурлящей жизни охватила нас. Улицы были заполнены людьми всех сословий: крестьяне тащили телеги с урожаем, ремесленники трудились у своих мастерских, а торговцы громко окликали прохожих.

Больше всего я бы не хотел видеть сейчас свое лицо со стороны. Сохранять сосредоточенный вид серьезного воина у меня получалось ровно до пересечения крепости, а после я превратился в ребенка, которого первый раз привели в Диснейленд. Только вместо проплаченных актеров в костюмах Микки Мауса передо мной появились настоящие ГЕРОИ. Их стальные доспехи мягко переливались на солнце, а из ножен выглядывали клинки изумительной кузнечной работы. Мой меч, которому я так радовался при обнаружении, и рядом не стоял с их экипировкой.

Я шел, делая вид, что любуюсь, хотя кому я вру? На самом деле я пялился на каждого проходящего мимо внушительного бойца. Мне казалось, что пределы эмоциональности уже невозможно было превысить, но моя челюсть улетела прямо к каменной кладке, когда на пути к центру города нам повстречалась целая команда чародеев и волшебников.

Они все выглядели буквально как ожившие фигурки из моей игры! И казались настолько же могущественными, как я себе представлял. Магистры, облаченные в роскошные мантии, переливающиеся всеми цветами радуги, с волшебными жезлами в руках, словно были воплощением всех тех часов, проведенных за игрой, где я сражался с драконами и открывал магические подземелья.

Как это вообще возможно? Миры игр и реальности — это две разные вселенные, никогда не пересекающиеся. Но вот невообразимые существа, прямо передо мной, обсуждают что-то важное, обмениваются заклинаниями и смеются, как будто у них есть свои тайны, которые я никогда не смогу узнать, даже будучи некогда мастером, управляющим ходом истории.

Слёзы подступили к моим глазам, и я не мог сдержать волнения. Это было невероятное сочетание радости и удивления, которое переполняло меня. Я не мог поверить, что стою здесь, среди героев. Слезы катились по щекам, и я не мог их остановить. Я был полон благодарности за то, что жизнь подарила мне этот момент.

Пимплумп заметила мое смятение и погладила по руке, стараясь меня поддержать.

— Ты тоже не часто выходил из своего города, да? — спросила она, мягко улыбаясь.

Замешкавшись, я протер глаза рукавом рубашки и лишь кивнул в ответ гномихе. Поток моего восхищения прервал раздавшийся над городом колокольный звон.

— Скорее, побежали, — замешкалась Пимплумп. — Видимо, регистрация на испытание героев закончится с минуты на минуты.