Игра на Грани

Многолетние гранитные стены были покрыты сырой плесенью. Холодное и влажное касание по ним отдавалось симфонией вибраций всего подземелья. То и дело рядом шуршали крылья летучих мышей. Скрипы, скрежет, отдаленные стоны, доносившиеся из глубины — всё кричало о том, что это место живое, и оно уже давно ожидает подачи обеда. Пища, в общем-то, сама себя подала на фарфором блюде.

Звуки становились все более отчетливыми, и они доносились отовсюду. Теперь я различал не только скрипы, но и что-то еще — глухие удары, как будто что-то тяжелое перемещается в недрах подземелья.

— А как же инструкции?! — заверещал до ужаса напуганный эльф. Это был тот самый истошный крик сквозь шепот, когда тело просится выпустить эмоции наружу, но голова ради собственной безопасности заставляет одуматься. — Они же даже не сказали, что нужно сделать, чтобы пройти испытание! Ничего не понимаю, это не то, к чему я готовился... Прошу, верните меня назад...

Слезы водопадом вырвались из его глаз. Он судорожно вытер их полами своего дорогого одеяния и сел в угол, спрятав лицо под мантией.

Дварф одолел нахлынувший поток паники и сосредоточил взор на темной пустоте коридора, уходящего тоннелями в разные стороны.

— Нужно сосредоточиться на последней фразе городничего, — бормотал он под нос. — «Надеюсь, большая часть из вас вернется живыми», так он сказал? Значит, наша основная цель — это найти выход.

— Получается, нам нужно отыскать подъем наверх? — спросил я у озадаченного Болтогуна.

— Знаешь, немало раз за свою жизнь мы с отцом бывали в шахтах, — не отрывая взгляда от стен подземелья, хриплым голосом продолжал он. — Иногда мы спускались за драгоценными металлами настолько глубоко, что, казалось, могли докопаться до самого жилища адских отродий. А когда над нашими головами оставалось уже больше 12 тысяч футов сплошного камня, мое горло всегда начинало издавать звуки, напоминающие хруст засушенных на зиму сухарей. Отец говорил, это какое-то дварфийское чутье, не иначе.

Он сделал глубокий вдох и произнес, чуть сдерживая кашель.

— Мы не сможем дойти до верха сами.

От внезапного осознания, насколько глубоко под землей мы застряли, страх обхватил мое сердце ледяными когтями, заставив замереть на месте. Я огляделся вокруг, и мрак подземелья стал еще более давящим, как будто сама тьма пыталась поглотить нас целиком.

Дварф выглядел подавленным. Его глаза метались из стороны в сторону в попытках догнать убегающие мысли. Бледное лицо эльфа продолжало сливаться с каменными стенами бездушного лабиринта.

«Ты же бывший мастер, Дэн! Думай, думай! Должен быть другой способ выбраться...» — уверял я себя, впиваясь ногтями в кожу головы.

В настольно-ролевых играх «подземелье» — это то место, куда стремится попасть каждый путешественник. В подобных лабиринтах, где среди сырости и паутины, обитают злобные существа, а повсюду расставлены ловушки, замаскированные под обычные объекты, неизвестно кем и неизвестно с какой целью были оставлены самые настоящие сокровища. Пока оголодавшие монстры бесстыдно выжидают новых жертв в темноте, сундуки с золотом, драгоценностями и магическими артефактами манят своих искателей. За обольстительным кладом таится то ли секрет непревзойденной мощи, то ли древнее проклятье, привязанное кровью предыдущего владельца.

Иными словами, каждый коридор здесь может привести как к величию, так и к скоропостижной гибели. Учитывая то, что данное подземелье создавалось могущественными воинами как испытание для нас, то шанс второго исхода преобладает над первым. Однако члены гильдий, тренирующиеся здесь, тоже должны иметь возможность как-то выбираться из лабиринта.

— Ну не телепортировались же они... — вырвалась последняя мысль из моего рта.

Болтогун завороженно повернул на меня голову.

— Дэнис, ты не фабричный, ты штучный экземпляр человека! Камень телепортации, конечно! Небесно-голубой, словно первый взгляд на светлое небо после месяца в шахтах, — лепетал дварф без остановки. — Это же тренировочная база гильдейских стражей. Никто бы никогда не позволил возвести искусственное подземелье, если бы у монстров внутри был хотя бы малейший шанс отсюда вырваться и навредить мирным жителям. Поэтому обычных выходов здесь не найти! А вот камень телепортации, которым могут воспользоваться лишь осознанные существа — это отличная альтернатива!

Мой сокомандник тут же взгромоздил на себя тяжеленный рюкзак и занял уверенную стойку, демонстрирующую готовность к прохождению испытания.

— Неужели теперь ты просто пойдешь на поиски какого-то камня буквально в неизвестность? — опешив, спросил я.

— Мне известна цель, — провозгласил дварф. — А багаж этих знаний уже явно увесистее, чем то, что несут на себе другие приключенцы.

После воодушевляющей речи Болтогуна даже эльф нашел в себе силы встать, и мы решили предпринять попытку начать совместное исследование лабиринта.

Каждый шаг отзывался глухим эхом, словно само пространство подземелья сообщало всем местным тварям о нашем приближении. Лабиринт извивался и поворачивал, как змея, и каждый коридор казался похожим на предыдущий. Тусклый свет факелов на стенах едва пробивался сквозь густую тьму, отбрасывая длинные, искаженные тени. Мы двигались осторожно и молча, стараясь не привлекать внимание к себе, но каждый шаг казался нам слишком громким в этом мрачном месте.

Внезапно за очередным поворотом послышались чьи-то голоса. Мы прижались к стене и прислушались к разговору.

— Вы можете идти быстрее, недоумки?!

— Не кричи ты так, нас же заметят!

— Может быть, сделаем привал? Я лично устал бродить по этим бесконечным коридорам.

— Завались, Алатар! Я хочу попасть в гильдию, в отличии от тебя!

— Да кто орка вообще главным назначил?

— А что я, какой-то ящерице должен подчиняться?!

— Эй, ребят, вам не кажется, что пол какой-то странный...Твою же... Я не могу сдвинуться с места!

На долю секунды мое любопытство возвысилось над осторожностью, и я выглянул за угол коридора, чтобы лицезреть воочию представившуюся картину.

Три крупных вооруженных существа пытались отодрать свои доспехи от каменных плит. Поверхность коридора была покрыта неизвестной вязкой жидкостью, похожей по консистенции на чьи-то испражнения. Приключенцы пытались избавиться от обуви, оставив ее на месте, но лишь падали вниз руками, приклеиваясь к полу окончательно.

Орк пыхтел и вскрикивал от ярости, рассылая звуки по всему подземелью.

— Да кто тут еще шепчется под ухо! — возмущался он.

Внезапно все, кроме орка замерли. Глаза воинов расширились от дикого ужаса, отражая тусклый свет факелов. В воздухе повисло напряжение. Шорохи, которые раньше казались далекими, теперь сменились на неразборчивый шепот тысячи голосов, вперемешку с жуткими всхлипываниями.

Из-за стены показалась бесформенная туша, покрытая той же слизью, что заставила путников остановиться. Прямо перед испуганными героями нависла живая кожаная масса, состоящая из изуродованных конечностей различных существ. Из нее торчали изломанные руки и ноги, а всю спину покрывали крошечные искривленные лица, издающие омерзительные, сводящие с ума, речи.

Монстр раскрыл свою окровавленную пасть и, взобравшись на обездвиженных героев, поглотил их заживо. Крики бедолаг оставались слышны даже изнутри. Теперь их шепот будет бессмертно сопровождать слизняка, пока тот сам не прекратит свое существование.

В моей игре этого монстра называют «Бормочущий ротовик». Из всех ужасов, вызванных зловещим колдовством, бормочущие ротовики — одни из самых мерзких и безжалостных порождений. Оно состоит из глаз, ртов и сжиженных конечностей его прежних жертв. Впавшие в безумие из-за разрушения их тел и поглощения ротовиком, съеденные существа становятся одним целым с новым хозяином и бессвязно бормочут, пожирая все, до чего смогут добраться.

— Добыча вкусная... Вкусная... Очень вкусная... — проносились бесконечные шепоты вдоль стен подземелья. Десятки уродливых пастей на теле чудовища мерзко кривлялись, истекая слюнями. — Мясо орков такое жилистое... жилистое... Нужно еще... Мясо нужно... Нужен... Человек... Да, человек... Человек, вкусный, человек...

Бескостная туша ротовика, тошнотворно перекатывая изуродованными конечностями, откатила некое подобие морды в сторону, и наши глаза встретились на этом адском перекрестке.

Вернувшись в исходное положение за стеной, я, оробевший до скрежета по сердцу, немым взглядом передал своей команде единственное сообщение: «Бежим!»

В мгновение ока дварф и эльф считали чувство надвигающейся угрозы и мы рванули в другую сторону тоннеля. Мы бежали по извивающимся коридорам, стараясь не сбиться с пути, но каждый поворот казался одинаково запутанным и бесконечным. Время от времени я оглядывался, и каждый раз, когда мой взгляд наталкивался на ту тень, ползущую за нами, сердце замирало.

— Догнать... Жирный дварф... Догнать и сожрать... Жирный и вкусный дварф... Сожрать вкусный... Сожрать... СОЖРАТЬ! — раздавались омерзительные вопли.

— Никакой я не жирный, — гневался на ходу Болтогун. Он несколько раз демонстративно ударил кулаком по стальному нагруднику. — Посмотрел бы я, как он пытается прокусить мою броню! Это не просто доспехи, а защитный чехол для идеального тела.

Мы проскальзывали мимо низких арок и подземных ниш, уже позабыв о том, что ротовик может быть не единственным злом, таящимся в этих стенах. И даже потенциально не самым ужасающим.

Тем времен пол подземелья начал напоминать скат. Бег ощущался легче, однако и желеобразному монстру становилось легче перекатываться в нашу сторону. Изгибы лабиринта более не радовали появлением новых поворотов. Напротив, мы будто летели вдоль каменного тоннеля.

— Впереди что-то есть! Светлое! Голубое! — закричал истошно дварф, скачущий впереди верхом на металлическом баране.

— Это выход?! — донесся писклявый голос эльфа.

— На такой глубине — невозможно!

Небесное мерцание усиливалось, и мы оказывались все ближе к концу коридора. По щекам скатывались то капли пота, то холодная роса, падающая прямо с потолка. По стенам поползли массы свежего мха.

Наконец достигнув самого края плиты, мы очутились перед неизмеримо просторной пещерой, обрывающейся глубоко вниз и наглухо заполненной огромной массой воды. Перед нами открылся вид на настоящее подземное озеро с каменным островком в центре, а единственный выход виднелся на противоположной стороне пещеры.

Мы остановились, ожидая реакции друг друга. Позади донесся протяжный вой озлобленного и измученного погоней монстра.

— Больше ничего не остается! Ро-Бот, трансформация! — Отчаявшийся дварф легким движением руки вонзил в спину гомункула тяжеловесный гаечный ключ и провернул его дважды внутри. Ро-Бот испустил магические искры, после чего Болтогун без раздумий нырнул в воду.

Листы металла пришли в движение и до того шарообразное существо сплющилось, выдавливая изнутри металлические прутья. Через мгновение на месте милого барашка теребил острыми лапками гигантский паук.

Заприметив отдаление своего хозяина, Ро-Бот взобрался на стену пещеры и принялся преследовать двигающуюся под водой темную тень дварфа, который стремительно перемещался под водой в сторону каменного островка.

Не зря мама в детстве в ответ на все мои просьбы о секции по борьбе, записала меня в бассейн... Ну и кто теперь лох-плавки-в-горох, Артур из пятого «В», ха?!

Я делаю глубокий вдох, позволяя воздуху заполнить легкие, и постепенно выдыхаю, освобождаясь от волнения. Уже натренированное тело автоматически принимает правильную позу для прыжка: колени сгибаются, корпус наклоняется вперед. В голове проносятся мысли о том, как важно правильно оттолкнуться. Еще секунда и я войду в чистую озерную гладь...

— Че-ло-ве-чи-на... — ударил резкий вопль по ушам. От испуга мое тело, невзирая на все моральные подготовки, словно мешок картошки, плюхнулось с хлопком в воду.

Героическое погружение совершить не удалось, однако я стремглав, баллистической ракетой, отправился вслед за удаляющимся силуэтом сокомандника. В виду более высокой скорости перемещения, я смог его догнать, и мы вместе высадились на каменный выступ посреди озера.

Обернувшись, мы оба были повергнуты в шок, заметив, что охваченный страхом эльф все еще находился на прежнем месте и верещал своим детским голосишкой.

— Я... Я... Я не умею плавать!

Мы с дварфом ошеломленно переглянулись, не понимая, как действовать дальше. Стоит ли плыть к выходу, спасаясь вдвоем? Стоит ли остаться в центре пещеры, дожидаясь союзника? Стоит ли броситься на спасение такого заносчивого, но все-таки своего товарища?

Бормочущий ротовик находился уже в нескольких метрах от эльфа. Монстр медленно приближался, рты на его теле мерзко искривлялись в улыбке и довольно перешептывались.

Эльф распахнул полы своей мантии и, закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Он медленно поднял руки на уровень груди, обратив ладони вверх. Его движения были грациозны и плавны даже в такой напряженный момент, словно он танцевал под звуки невидимой музыки.

— Искра моего разума, пыл моего сердца, укутайте мои руки своим могучим пламенем! — По мере произнесения слов, из его ладоней начали выходить сгустки благородного огня.

Эльф направил кисти вперед, выпуская мощный поток пламени на врага. Яркий взрыв света и жара окутал обезумевшего ротовика, его кожа обуглилась, а десятки уродливых ртов заверещали:

— Ты пожалеешь... Нет быстрой смерти... Ты будешь мучаться внутри... Мучаться внутри...

Слизистое тело ротовика дрожало от возбуждения, а глаза, полные желания мести, оставались сосредоточены на эльфе, стоящем прямо перед ним. С мощным движением, он поднял одну из своих слизистых конечностей и начал собирать энергию для атаки.

Внезапно, с громким шипением, озлобленное существо выплюнуло шар слизи, оставляя за собой след капель. Шар стремительно приблизился к оппоненту, и в момент столкновения с землей раздался оглушительный взрыв, который наполнил пространство ослепительной вспышкой света.

Эльф завопил от боли и, корчась, принялся вытирать руками глаза.

— Мамочка, я ничего не вижу! — жалобно пищал он.

Воспользовавшись моментом слабости, бесформенное существо пало прямо на тело эльфа и поглотило его целиком. Эльф продолжал зверски вопить изнутри от животного страха и адской боли, когда монстр продвинулся вперед и, не останавливаясь перед пропастью, канул вниз.

Неужели это все? Я не понимаю, зачем... Зачем он погрузился под воду? Да нет, не может этого быть. Неужели... Неужели ротовик может плавать?

Я встревоженно перебирал воспоминания со своих игр. Ротовик известен как существо, передвигающееся по твердым поверхностям, причем всегда крайне заторможенно. Собственно, это было причиной, почему он не догнал нас еще в стенах лабиринта.

«Но предположим... Если ротовик медленно ползает по земле, то может существовать пространство, где он особенно быстр?» — осмысление ужасающего исхода накрыло мое сознание при виде бесформенного силуэта, который, словно мутировавший осьминог, расплывался под водой.

— Его уже не спасти, Дэнис! — приводил меня в чувства взбудораженный дварф. — Скорее, плывем к другому выходу!

Болтогун подбежал к противоположному краю каменного островка и твердо приготовился к прыжку.

Откуда ни возьмись, перед глазами возникла как никогда сосредоточенная Ирис. Честно, я уже думал, что ей не удалось переместиться в подземелье вместе со мной.

— Кидаю 20-гранник на «Внимательность», — прошептала фея и подкинула игральные кости.

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервозность, но дыхание всё равно сбивалось. Взгляд был прикован к кубику, и, наконец, он приземлился в руки Ирис. Миг ожидания затягивался, и я чувствовал, как напряжение нарастает внутри меня вместе с встревоженным взглядом спутницы.

— Четыре, — отведя нервно взгляд, пробормотала она. — Этого недостаточно...

— Недостаточно для чего?! Для чего, Ирис?! — истошно повторял я, потянувшись в сторону феи рукой. Однако она исчезла с той же быстротой, как и появилась. Черт, от этого броска теперь могла зависеть не только моя жизнь!

Болтогун, в последний момент отвлекшись на мой крик, поскользнулся на мокрой поверхности камня, и улетел вниз спиной. Обеспокоенный паук, начал судорожно прыгать из стороны в сторону по стене пещеры, но скукоживался каждый раз, когда пытался зайти в воду.

Я видел, как темное пятно ротовика начало постепенно увеличиваться, приближаясь к центру озера — чудовище поднималось на поверхность.

— Помоги, прошу тебя, вытащи... — мольбы истощенного дварфа резко прервались истощенным криком.

Я подбежал к краю выступа и увидел то, что должен был заметить еще при подбрасывании кубика: на противоположной стороне островка, прямо под водой, выжидал своего часа совершенно тошнотворный, перекошенный от долгого нахождения в озере второй ротовик.

Одна из его пастей успела вонзиться в ногу Болтогуна и медленно, наслаждаясь процессом, пережевывала ее, перебирая гнилыми зубами, пока тот сходил с ума от мучений.

Я наклонился к товарищу и, приложив все сохранившиеся силы, вытащил его обратно на берег. Тело упало на холодный камень и дварф, скрипя зубами от боли, отскочил от монстра, который поспешил выбраться вслед за жертвой. Обернувшись, я заметил, как позади нас уже выкарабкался из озера первый, давно потерявший голову от ненависти ротовик.

Мы сидели по середине островка и наблюдали, как монстры окружали нас. С последней надеждой я схватился за меч, что лишь рассмешило преследовавшего нас существа.

— Человек принес зубочистку... Человек надеется победить нас зубочисткой... Человек глупый... Глупый и вкусный человек... — без умолку хохотали то низкие, то высокие голоса. Казалось, за столько времени они уже успели проникнуть в наши головы и сводили с ума окончательно.

Я предпринял попытку сдвинуться с места, преодолев психическую атаку ротовика, но все конечности моего тела, казалось, стали частью каменной поверхности. Ошарашенно взглянув вниз, я понял, что поверхность уже давно не была такой твердой, как прежде. Пол по консистенции стал похожим на плавящийся воск и позволил ротовикам запечатать нас намертво. Не думал, что когда-то смогу ощутить себя на месте скорпиона, залитого эпоксидной смолой.

— Откусить сначала ногу и смотреть... Смотреть, как человек плачет... Откусить вторую ногу и оставить... Оставить посреди озера... — проносились возгласы прямо в моем сознании, оставляя за собой скрипы в барабанных перепонках. Сердце бешено колотилось в груди, а страх перехватывал дыхание. Громкость голосов повышалась с каждой секундой, с каждым новым движением ротовика в мою сторону.

Резкими рывками я смог освободить одну руку из слизи, но внутренние порывы не позволили мне выхватить меч из ножен, а лишь заставили тянуть волосы на голове в попытках заглушить невыносимый шум. Смех перемешивался с криками, плачем и истошным воем всех прежних жертв монстра, застрявших в его поганом теле.

Ротовик смог подползти уже настолько близко, что слюна с его огромной пасти капала прямо мне на лицо. Я истерически вертелся на месте, смахивая мерзкую вонючую жидкость, которая уже успела смешаться со слезами, исходящими в порыве внутреннего безумства.

Я чувствовал, как переставал контролировать свое... Тело... Вкусное... Я должен вырватьс... Голодные... Мы голодные... Где мой голос... Разум... Они выгоняют... Мясо... Нужно больше мяса...

Моя голова непокорно откинулась назад, а изо рта извергся дикий хохот. И без того охваченный страхом дварф отшатнулся, округлив глаза от ужаса. Обхватив ладонью лодыжку, истекающую кровью, он попытался отползти в сторону от всех нас, но остался схваченным клейкой слизью. Позади, по стене пещеры метался металлический паук, словно сам не в себе, не понимая, как помочь хозяину. Металлические Ро-Бот столкнулся с одной из своих немногих слабостей именно в самый критический момент — он просто не способен плыть.

Мое лицо расплылось в ехидной улыбке от этого осознания. Тело больше не пыталось выпутаться из оков воскоподобной субстанции. Напротив, оно расслаблено опустилось, позволил слиться всем телом. Я чувствовал, как мои глаза больше не смыкались и не отводили взгляд, а с удовольствием рассматривали нависшее сверху существо, которое более не казалось таким мерзким. Оно вызывало... Восхищение...

Единственная свободная рука медленно поднялась в попытках первой дотянуться до ротовика. Крики в голове больше не раздавались неборчивым шумом. Они единым шепотом восклицали: «Наш... Наш... Наш...» Монстр с удовольствием раскрыл шире пасть и приготовился полностью поглотить мою тушу. Я покорно прикрыл глаза, будучи не в состоянии понять, что на самом деле происходит.

Теплая, обволакивающая жидкость покрыла плечи, и я готовился ощутить, как трещат кости, поддерживающие мое безвольное тело.

Однако я оставался цел и наполовину погружен в пасть чудовища, которое остановило свое движение.

Более того, в тишине пустой подземной пещеры послышались необъяснимые глухие звуки ударов по поверхности воды. Они раздавались все ближе и ближе, их частота повышалась с каждой секундой, пока в один момент хлопки не прекратились вовсе.

Внезапно по моей спине пробежали тысячи мурашек, предвещая чье-то незнакомое присутствие. В ответ, издалека донесся короткий, хладнокровный приказ.

— Слушай мой зов, дух стихии воды. Восходи из глубин и яви мне свою мощь.