Глава 22
Вперёд, во тьму!
Отступники явно не спешили впускать делегацию паладинов в свою обитель, заставив тех почти полчаса мариноваться в прихожей. Сад во дворе разрушенной крепости хоть и был милым и приветливым местечком, но никак не сглаживал воцарившееся в сердцах паладинов напряжение.
Не тратя времени в пустую, отрядный навигатор в лице Клуса как следует настроил телепатическую сеть связи между членами отряда. Заклинание вышло надёжным, но не слишком сильным. Паладины смогут мгновенно отдавать друг другу короткие мысленные приказы, но только, если будут стоять достаточно близко друг к другу и самому навигатору, который в плетении данного заклинания выступает чем-то вроде медиума.
Но это было не всё. На протяжении всего пути отряда, Трёхпалый трудился над парой странных амулетов в виде небольших, гладко отполированных плоских камушков с выжженными на их поверхности рунами. Эти, с виду не особо приметные побрякушки он с гордостью вручил Атхе и Пауку.
– Это маячки. – коротко пояснил Клус. – Они связаны со мной и друг с другом. Их связь куда мощнее созданной мною сети, но передавать мысленные команды через них не получится. Это на случай, если отряду придётся разделится. Всё же, мало что может приключится с нами там, под землёй. Сигнал маячка погаснет, если носитель отойдёт слишком далеко, или погибнет...
– Клус, неужто ты полагаешь, что дипломатическая встреча пройдёт настолько плохо? – усмехнулся Яваис.
– Осторожность лишней не бывает. Хорошая работа, Клус. – похвалил навигатора командир.
Дверь с громким скрипом дрогнула, заставив Трёхпалого испуганно дёрнуться, и медленно уползла под землю. Из широкого прохода, нервно улыбаясь полной гнилых зубов пастью, на паладинов смотрел укутавшийся в старые тряпки, смердящий антисептиками и кислотой, низкорослый упырь. Его голова была обмотана грязными, старыми бинтами, с торчащими из под них клочьями засаленных волос и острыми ушами. Верхнюю часть испещрённого волдырями и язвами гниющего лица скрывала грубая кожаная маска с большими стеклянными линзами. Это мерзкое, вызывающее отвращение и жалость нечто, некогда было живым фавном.
Паладины резко оживились, виконт, смерив уродца высокомерным взглядом, прошел вперёд. Атха заметил, как ладони Праведника побелели от напряжения, сжимая рукояти булав. Но совершать глупости церковник пока не спешил.
– Господа, имею честь приветствовать вас в «Колыбели Отступников»... – растянув морду в улыбке до ушей, согнулся в раболепствующем поклоне упырь. Не смотря на свою внешность, уродец говорил и двигался, совсем как живой. – Я буду вашим провожатым, зовите меня Пугало. – он щёлкнул костлявыми пальцами и за его спиной тут же возникло несколько воинов в глухих, пыльных доспехах, вооруженные короткими мечами. Поднятые забрала оголяли белые, зубастые черепа. Стоявший рядом с Дариусом Фаррис парой быстрых движений ладони обрисовал защитный символ против нечисти. – Прошу, за мной, за мной, господа! И господин лекарь тоже! – не дожидаясь ответа, Пугало резво крутанулся на месте, и исчез во тьме прохода.
Как бы, случайно окружив виконта, паладины строем проследовали за упырём. Спустившись по винтовой лестнице в сопровождении неживой стражи, отряд оказался посреди небольшого подвального помещения, освещенного несколькими магическими светильниками. В центре комнаты находилась широкая платформа, высеченная из серого камня и украшенная множеством тончайших узоров, насквозь пропитанных магической силой.
Атха окинул странное сооружение магическим взором, пытаясь угадать его назначение и увидел сотни магических нитей, уходящих вниз, глубоко под землю. – «Лифт.» – тут же догадался он.
– Сюда, пожалуйста! – поторопил паладинов Пугало и подавая пример, первым взошел на платформу. – Прошу!
Старый лев оказался прав. Когда паладины плотным кругом встали на массивной каменной плите, та дрогнула. Узоры на ней налились странным, голубоватым светом и платформа с тихим скрежетом начала опускаться вниз.
Атха настороженным взглядом сверлил спину их провожатого, насвистывающего сгнившими губами какую-то мелодию. Несколько долгих минут плита лениво ползла вглубь горы, пока наконец не остановилась перед ограждённым железной решеткой выходом. По пути они миновали таких две – два верхних уровня подземелий. Ограждение с протяжным гулом отползло в сторону, открывая пасть залитого тьмой коридора, откуда так и веяло холодом и сыростью.
– Прошу, господа! – Пугало щёлкнул пальцами и проход осветили висевшие на стенах, редкие магические лампы. Он подобрался и спешно заковылял вперёд.
С каждым шагом Коготь всё сильнее ощущал давящее на разум неприятное чувство опасности. Низкий потолок подземелья так и норовил свалится паладинам на головы. Как не странно, но подземная цитадель казалась совершенно пустой. Паладины проходили множество поворотов, комнат и ответвлений, но никто не встречался им на пути. Лишь костяные стражники, гремя старинными доспехами, строевым шагом следовали за отрядом.
– Куда мы направляемся? – спустя минуту не выдержал виконт.
– Господа наверное устали с долгой дороги? – упырь попытался улыбнуться, но его изуродованная морда расплылась в оскале гниющих зубов. – Мы идём в зал для трапез, затем покажем вам ваши комнаты...
– Мы должны как можно скорее встретится с вашими лидерами. – спокойно отрезал Даллорис. – Это дело не терпит отлагательств.
– Да, да, конечно, господин! – закивал норовящей отвалится башкой Пугало. – Магистры присоединятся к вам за обедом. Они оповещены о вашей спешке, да, да!
– Что-то не так. – Атха ощутил переданную Монком мысль. – Флеаст исчез.
Командир, стараясь не привлекать внимания мельком оглянулся по сторонам. Шута и правда не было, но пока что этого никто не заметил.
«Когда этот шнырь только успел!? И что он задумал!?» – не успел старый лев удивится, как за спинами паладинов, приблизившихся к очередной развилке, что-то протяжно заскрипело. Коготь резко обернулся и увидел как пол и потолок позади отряда сомкнулись хищной пастью, закрывая проход. Шедший рядом скелет уже занёс для удара ржавую секиру.
– Засада!!! – что есть мочи взревел лев, мощным ударом кулака вминая череп неживого воина в стену. Из коридоров повалили неживые солдаты-скелеты и полусгнившие зомби. Среди них были и женщины и подростки, фавны, гемментали, зверолюди и даже регрины, вооруженные чем придётся, а иногда только зубами и длинными ногтями. Пугало вскинул неведомо откуда появившийся боевой жезл, целясь им в Атху, но удар булавы праведника разворотил его башку, точно переспевшую тыкву. Размахивающее руками безголовое тело повалилось на пол от мощного пинка в грудь. Раздался оглушающий грохот, эхом прокатившийся по подземелью – это Сяо пустил в ход своё диковинное оружие, чьи крошечные снаряды разрывали броню и тела ближайших мертвецов на части.
«Бездна вас всех раздери!!! Во что же нас угораздило влипнуть!?» – Атха тут же обнаружил, что замыкающие строй Дариус и Паук были отрезаны от остальной группы, оставшись по ту сторону стены. Но беспокоится сейчас следовало не о них.
Оставшиеся паладины, словно матёрые гончие псы, только и ожидавшие охотничьего рожка, с остервенением рванулись в бой. Из-за спин мертвецов полетел дождь простых боевых заклинаний, тёмными пятнами оплывших на мерцающих энергетических барьерах. Навалившаяся нежить, казалось, прижала отряд к стене, норовя снежной лавиной смести их ряды, но резкая атака захлебнулась, когда в течении всего пары секунд, два десятка упокоеных мертвецов повалились на пол.
Прятавшиеся за рядами бойцов колдуны начали спешно отступать, но уйти им было не суждено: словно огромный каменный таран, Монк пронёсся сквозь толпу нажити, впечатав одного из вражеских чародеев в стену. Спину ему прикрывал вертящийся волчком праведник, мастерски орудующий парными булавами. Остальные паладины последовали их примеру, начав контрнаступление. Вот ещё один колдун тряпичной куклой отлетел в сторону с переломленным надвое позвоночником. Атха заметил, как под уже занёсшим руку для удара Нерушимым провалились плиты пола и он, вместе с десятком окруживших его противников, свалился в бездну. Попытавшись найти взглядом мельтешащий белый плащ Праведника, лев лишь зря потратил несколько секунд. Адроссец бесследно испарился. Уже минус четверо.
– Держаться вместе! – что есть силы взревел коготь, ощущая как взвыло чувство опасности. – Они хотят нас разделить! – но было уже поздно.
Стены подземелья задрожали, словно потревоженный зверь. Раздался оглушающий гул, и скрежет. Атха чудом успел отпрыгнуть в сторону, схватив за руку Виконта, когда пол прямо под его ногами провалился вниз, оголяя бритвенно острые каменные шипы. Тут же, коридор разломился надвое и его дальняя часть с грохотом ушла под землю, забрав с собой ещё часть отряда и сражавшихся с ними мертвецов.
«Боги, как же нас угораздило...»
Твиг бежал вперёд, шлёпая голыми пятками по холодным каменным плитам. Пламя факела в его руках нервно дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени. Не заметив ступеней во мраке, он оступился и со свинячьим визгом полетел вниз по крутой каменной лестнице.
Докатившись вниз, ахая и ухая он подобрал факел и проверив, на месте ли ключ, вновь ринулся вперёд.
– Один... Два... Три... – он считал повороты, ведущие в складские залы. – Вот он... – упырь довольно хрюкнул, остановившись у нужной арки с деревянной табличной под номером восемь.
Огромный зал был почти пуст, и лишь у дальней стены валялось несколько длинных деревянных ящиков, в которых обычно доставляют трупы. Отодвинув их в сторону, Твиг начал спешно ощупывать кирпичную стену.
Наконец, костлявые пальцы зацепились за небольшое углубление с металлическими краями. Бережно, будто держит в руках хрупкую соломинку, уродец вставил ключ в скважину и медленно провернул его в замке. Из стены послышался десяток последовательных металлических щелчков. Зазвенела натянутая пружина, что-то громко пшикнуло и стена с громким скрежетом раскрылась перед мелким упырём, словно диковинная шкатулка, скрывающая в себе что-то белое и большое.
– Ээээ? – Твиг удивлённо поднёс поближе факел. – И как я это дотяну?
Ответом ему было узкое, белое лезвие, пронзившее грудь упыря насквозь, гнилостная кровь брызнула на землю. Уродец взвизгнул, задёргался, как попавшая в мухоловку мошка. Вырвавшаяся из проёма в стене белая лапа лёгким движением цепких пальцев раздавила его череп, как гнилую тыкву.
– Сколько же тел эти уроды притащили сюда и приспособили к сражению? – пробормотал Монк, с каменным выражением лица раздавив гнилой, смачно чавкнувший череп последнего из мертвецов. Глупо. Очень глупо. Он, как представитель высшего круга не должен был попасться на такую простую уловку.
Нерушимый сбросил с рук остатки энергетического усиления и посмотрел вверх. От вертикального тоннеля, соединявшего два уровня подземелий не осталось и следа. Каменные плиты сомкнулись, будто и не было на их местезамысловатой ловушки. А ведь он пролетел около тридцати метров вниз.
Даже паладина подобное падение прикончило бы наверняка, но не его. Отряхнувшись, Монк не спеша двинулся вперёд по пыльному, тёмному, без единого проблеска света коридору, что с каждой секундой всё больше напоминал длинную кишку.
Ему не нужны были глаза, чтобы видеть во мраке. Достаточно было исходившей от стен и потолка вибрации, чтобы по ней различать мельчайшие детали окружения. Где-то далеко, за толщей камня громыхали передвигающиеся стены, комнаты и коридоры. Ренегаты сумели создать чудо инженерной мысли – живой лабиринт, меняющий своё расположение каждые несколько минут. Даже Монк, уж сколь бы далёким он ни был от всего прекрасного, восхищался бы этим, не будь он занят раздумьями о том, как глупо отряд дал заманить себя в этот каменный капкан.
– Ренегаты поступили очень глупо. – мыслил в слух Громила. – Нарушение всех известных законов дипломатии, нападение на эмиссара мира. Они буквально объявили войну всему Иритиллу. А нас, опытных паладинов разделили, полагая, что смогут разобраться с каждым по одиночке... И каким же тузом в рукаве подкреплена эта вера? – а в том, что туз был, он ни на мгновение не сомневался.
Время от времени Монк останавливался, проверяя, есть ли сигнал на ксеновоксе, и каждый раз ударом кулака пробивал в стене небольшое отверстие, по которому можно было позже ориентироваться, одновременно пытаясь составить в голове подобие карты. Переключаясь на магическое зрение он до боли в глазах искал за стенами скрытые комнаты, проходы, ловушки... и других членов отряда. Вместе с Громилой в открывшийся в полу люк провалился и тот странный, вечно молчавший клирик, которого остальные называли «Праведником». Их тут же окружила свора нежити и в суматохе клирик исчез, бесследно, словно растворившись во мраке.
За свою судьбу Нерушимый совсем не переживал и дело даже не в том, что окруженный почвой и твёрдым, надёжным камнем, он был в своей стихии. Вместе с ним был рюкзак с парой сухих пайков и полная фляга воды. С такими запасами он сможет протянуть дня четыре, прежде чем начнёт потихоньку слабеть. Не важно, храбрость это, или глупость, Монк не может заставить себя бояться за свою шкуру. Но за безопасность подчинённых ему переживать куда легче.
– Я мог бы разнести этот лабиринт, как карточный домик... Обрушить верхние уровни, завалив ренегатов камнями, а самому прорыть тоннель на поверхность, как кротокрыс... – раздраженно ворчал он. – Но тогда я могу заживо похоронить своих... – он недовольно замычал, сжимая и разжимая зудящие кулаки.
Неожиданно он оказался на развилке. Два коридора уходили в разные стороны, образуя прямой угол. Громила вновь прислушался к своим ощущениям, к вибрациям в камне и возможным колебаниям энергий вдали, но кроме глухого гула подземелья он ничего не ощущал. Даже сквозняка тут не было.
Полагаясь лишь на интуицию, Монк повернул вправо. И не прогадал, спустя всего минуту и ещё один поворот, вдали замаячил тусклый свет. Громила ускорил шаг. Чем ближе он приближался, тем отчетливей становились чавканье и хруст.
Он почти вбежал в громадный зал с высоким, поддерживаемым шестью колоннами потолком, пол которого был усеян обгоревшими, искалеченными телами уже упокоенной нежити. И в самом его центре, сгорбившись сидело белое нечто, смачно вгрызаясь в сырое мясо и ломая кости мощными челюстями.
Существо услышало его приближение и замерло.
– Да что ты, черт побери, такое?.. – с отвращением бросил Монк, заметил лежавшую рядом с этим нечто, испачканную в крови маску с большой золотой звездой – символ паладинов Адросса.
Белое создание плавно поднялась на длинные, мощные ноги и повернуло испачканную в черной крови морду к паладину.
Несколько пар маленьких паучьих глазок извращенного, противоестественного создания не моргая пялились на Монка из напоминающей рогатый костяной шлем головы. Нижняя часть морды чудовища состояла из десятков шипастых желваков, усердно перемалывающих кусок плоти. Его грудь и конечности было укрыты своего рода доспехом, состоящим из десятков плотных костяных шипов и пластин, растущих из тела чудовища. Белый кожистый плащ, свисающий с его спины, на самом деле рос прямиком из шеи белой бестии и был изнутри покрыт паутиной пульсирующих кровью вен и сосудов, словно лишенные костей крылья нетопыря. В трёхпалой лапе он держал остатки того, что предположительно, некогда было адроссцем. Трудно было узнать в этом кровавом месиве Праведника, если бы не лежавшая рядом маска. Вся нижняя часть тела отсутствовала, впрочем как и внутренние органы, вместе с потрохами. Тазовая кость и остатки ступней валялись неподалёку. На руках были сжеваны все пальцы, глотка разодрана, безносое лицо нещадно обглодано до костей, а глаза высосаны из черепа. Нерушимый своими глазами видел останки паладинов, повстречавшихся с Кровавым Вороном. Но даже тот поступал со своими жертвами более гуманно.
– Боги, упокойте его душу... – тихо пробормотал Монк, сдерживая готовый было ринуться наружу завтрак. Он скинул с плеча свой вещмешок и смачно хрустнув шеей, приготовился отправить это безумное творение ренегатов обратно в землю.
Монстр отбросил в сторону свой обед и закутавшись в плащ из собственной кожи молвил:
– Назовись, воин.
Монка пробрала оторопь. Он удивился не столько тому, что это создание обладает разумом и умеет говорить, сколько тому, что говорило оно голосом съеденного им Праведника. Уж эту, полную безысходности и печали манеру речи Громила мог узнать из тысячи.
– Скажи мне своё имя, чтобы я мог запомнить его после твоей погибели. – повторила бестия глухим, полным печали голосом.
– После моей гибели? – Монк не спеша намотал покрытые паутиной рун кожаные ремешки на свои кулаки. – И зачем же сразу лезть в драку? – спокойно спросил он.
– Прости, воин... – с неприкрытым сожалением бросил белый. – Я сотню лет был заточен в каменном гробу. Голод по свежей крови и сражениям гложет меня... Таким я был создан, и не могу противостоять своей природе.
«Эту тварь выпустили на волю, лишь что бы избавится от нас?»
– И ты собирался съесть меня? – улыбнулся Громила. – Ну прямо кощей бессмертный.
– Раз не желаешь называть имя, то погибнешь забытым... – белый медленно склонился к земле, коснувшись каменных плит когтистыми пальцами рук, явно готовясь к рывку.
– Смотри, не подавись. – презрительно фыркнул Громила, плиты пола треснули под его ногами и он пушечным ядром сорвался с места первым.
Переполненный энергией каменный кулак со смачным треском впечатался в уродливую морду. Бестия отлетела на несколько метров. Оставшись на ногах, но застыв, вывернувшись в нелепой позе, с откинутой назад головой.
«Я сотру тебя в порошок!» – Монк не дал ему времени прийти в себя. Зачерпнув энергию из Искры, он, дотронувшись кончиками пальцев к полу, перенаправил её в землю. Каменные плиты вздулись пузырями и волна громадных каменных шипов с диким рокотом устремилась к белому. Тот, словно марионетка неумелого кукловода, крутанулся волчком и взмыл на несколько метров ввысь, пропуская под собой волну. Монк сделал вид, что удивился, но тварь оказалась именно там, где ему и нужно. Пасс руками, и каменные шипы бесчисленными стрелами полетели к цели. Грохот оглушающим эхом заполонил зал. Когда поднявшаяся пыль немного улеглась, в воздухе продолжала парить груда булыжников и щебёнки, в самом сердце которой был заточён монстр.
Громила выставил руку вперёд и начал медленно, наслаждаясь процессом, сжимать ладонь в кулак, наблюдая, как с каждым мгновением окутавшая гору камней паутина энергии начинала мерцать всё ярче, всё сильнее сжимая образовавшееся подобие кокона. Давление в самом его сердце должно быть достаточно высоким, чтобы стирать древесину и мягкие породы камня в пыль. От живого существа такое давление не оставит даже мокрого места.
Монк устало выдохнул, не опуская руки. Уж больно много подобная магия забирала сил. Он бросил удивлённый взгляд на застывшую в воздухе груду камней, услышав тихий скрежет. Поверхность кокона начала быстро покрываться паутиной мелких трещин. Он ощутил вырвавшуюся наружу, грязно белую, пятнистую ауру разъярённого монстра.
Стоило Громиле лишь на мгновение ослабить контроль, как груда камней взорвалась изнутри десятками костяных шипов. Монк закрылся от смертоносных лезвий щитом из мелких камушков и пыли, и чуть не пожалел об этом, когда острый наконечник костяного копья остановился в десятке сантиметров от его глаза.
Неуклюже дёргаясь, точно охваченное конвульсиями уродливое насекомое, монстр вылез из рухнувшего на землю кокона. Костяные пластины на его теле увеличились почти в три раза, но видимых повреждений на нём не было.
«Горная темница... Это было моё сильнейшее точечное заклинание...» – без каких либо эмоций подумал Монк, окидывая противника пристальным взглядом. – «Ни царапины...» – он устало вздохнул. – «Ну ладно. Он обладает невероятной прочностью и сопротивлением к физическому воздействию, умеет создавать из своих костей оружие и наполнять его энергией. Стихия земли против него бесполезна. Не повезло мне с противником. Придётся разбираться с ним, как говорят кобольды, «по старой моде».»
– Ты правда рассчитывал убить меня, забросав парой камушков? – издевательски прострекотало чудовище, вновь принимая боевую стойку. Длинный костяной меч с мерзким хрустом вырвался из его ладони.
– Была такая мысль. – пожал плечами Громила, уже сплетая на кончиках пальцев новое заклинание.
– Мои кости прочнее стали...
– Ты слишком много болтаешь, для того, кто только что, чуть не умер. – спокойно прервал его паладин, с силой топнув ногой по земле. Из пола рядом с ним вырвался громадный булыжник, взмах ладони и он летит навстречу белому.
Чудовище ударило клинком в самый центр камня разбив его на мелкие осколки, но не заметило летевшего вслед за снарядом паладина. Монстр дёрнулся, отшатнувшись от резкого удара в висок. Колющий удар должен был пронзить Громилу насквозь, но Монк легко поймал его клинок, будто назойливую муху. Одно мгновение, и меч разлетелся на осколки в каменных кулаках, точно был из тонкого фарфора. Затем последовала серия пулемётных ударов в грудь твари, но её костяной панцирь выдержал напор. Белый попытался ударить Монка вновь созданным лезвием в шею, но попался в захват. Подсечка и в одно мгновение лишившийся руки монстр тряпичной куклой был брошен о пол, чудом увернувшись от тут же последовавшего удара пяткой, оставившего глубокую прореху в камне.
Чудовище кузнечиком отпрыгнуло от паладина, швырнув в того веером костяных шипов из вновь отращенной руки. Но те лишь высекли искры о каменную кожу Монка. Рывок, и вот он вновь сблизился с противником, избивая того, словно боксёрскую грушу, с каждым молниеносным ударом кулака, передавая в тело бестии вспыхивающие в полумраке энергетические импульсы. Громила окончательно перешел в нападение, заставляя монстра бессильно пятиться, уклоняясь, и принимая тяжелые удары на покрывшиеся костяными пластинами конечности. Белая крошка летела с тела монстра во все стороны. Там где ступала нога Громилы, каменные плиты пола превращались в пыль и щебёнку. Внезапно белый перестал пятится, продолжая принимать удары на подобие щитов.
«Ждёт, пока я устану?» – тут же понял паладин, но лишь усилил напор, вкладывая максимальное количество энергии в каждый удар, как в свой последний. Пол и стены покрывались трещинами, воздух вокруг начал плавится, подземелье тряслось от вибрации и от потоков высвобождаемой энергии. Белый твёрдо держался под этим градом, пусть его ноги и начали погружаться под давлением в пол. Ещё никто не сумел продержаться в бою с Нерушимым так долго. Но со временем даже его костяные щиты стали давать слабину, из образовавшихся в них трещин начала медленно струиться багровая кровь. – «Сейчас!» – Монк ощутил, что начинает выдыхаться. Он резко пригнулся к земле, пропуская над головой удар щитом, и впечатал раскрытую ладонь в живот твари, выпуская из неё «большое магическое копьё». Яркая вспышка высвобождающейся энергии и белый пушечным ядром был отброшен к стене, оставив в ней приличных размеров воронку. Камни и щебёнка брызнули во все стороны, тяжелое облако пыли поднялось в воздух.
«Доигрался.» – бросил в душах Монк, тяжело дыша. – «Осталось только добить. Оторву голову, сломаю позвоночник, если он у него есть, а затем четвертую, уж чтобы наверняка.» – он сделал уверенный шаг вперёд и неожиданно для себя, бессильно припал на одно колено. – «Что такое!?» – паладин удивился собственной слабости.
– Уже выдохся, воин с каменными кулаками? – речь, от которой у Нерушимого внутри всё сжалось. Оно говорило его голосом, выходя из пыльной завесы. Живот твари не слабо разворотило финальной атакой паладина, и пусть белый был оглушен ударом такой силы, он всё ещё уверенно держался на ногах. Напоминающие шипастые кастеты, костяные баклеры* никуда не делись с его рук. А вот крови на них больше не было. Тело чудовища впитало её, точно сухая губка.
Монк мельком взглянул на свои ладони и оцепенел. Его руки, что с лёгкостью рвут металл, ломают прочнейшие клинки и дробят скалы, были разбиты в кровь. Каменная кожа была местами сорвана с пальцев, костяшки сбиты до костей, а из небольших, но глубоких порезов обильно хлестала кровь. Даже защитные цестусы из кожаных ремней, созданные самим Мастером, ему не помогли. – «Всё ясно. Это была моя кровь, на его руках. Обильное кровотечение привело к ослаблению. Прилив энергии в конечности расширяет сосуды и ускоряет кровообращение. Как нелепо... Благо энергии ещё достаточно. При разумном распределении, мне не придётся преступать черту.»
– Пустяк. – безразлично отмахнулся паладин. Лёгкий, еле заметный энергетический толчок в землю, и каменная пыль на полу живыми струйками начинает ползти в его сторону, словно металлическая стружка к магниту. – Но всё же... – он довольно ухмыльнулся, оттягивая время, вкладывая в уверенно звучащий голос проблеск уважения. – Я недооценил тебя, ты оказался достойным соперником. – струйки пыли покрывали его тело, маленькими змейками заползая в раны на руках, останавливая кровотечение и образуя по всему телу подобие гибкого каменного доспеха. Он поднялся на ноги, неспешно отряхиваясь. – Моё имя – Нерушимый Монк...
Он не успел закончить. Лесть вызвала совершенно противоположный эффект, нежели он рассчитывал. Волна заряженных магией, узких костяных шипов вырвалась из пола. Нерушимый застыл, не успев даже понять, что произошло. На языке появился мерзкий металлический вкус а засевший в горле ком не давал дышать. Паладин с усилием кашлянул, кровь брызгами вырвалась изо рта. Ошарашенным взглядом он окинул своё тело и тут же ощутил окатившую сознание волну жгучей боли. Костяные копья подняли его на полметра над землёй. Шесть, или семь вошли в живот и в ноги, три в грудь и плечо, благо все не глубоко. Если бы не созданная им броня и каменная шкура гемменталей, его буквально разорвало бы на части. Но один, последний шип попал ему прямо в сгиб локтя, раздробив сустав левой руки.
«Ух ты... Это же... Моё заклинание? Он использовал мою технику?» – только и успел подумать Монк, как что-то потянуло его за шиворот, снимая с шипов, а затем легко, будто тот весил не больше маленького камушка, бросило в сторону. Своим телом паладин проломил одну из колонн, державших потолок уже почти полностью разрушенного зала, тяжело упал на пол и разбрызгивая кровь кубарем покатился до стены.
«Вот холера...» – Монк только сейчас начал понимать суть произошедшего. Он поднял удивлённый взгляд на медленно приближавшегося противника. Их было двое. – «Нет, всё же один. У меня просто двоится в глазах... Сердце... не повреждено, всё остальное царапины... Эххх, если бы не левая рука...» – приложив все имеющиеся усилия, он всё же встал на ноги, опираяясь спиной о стену и тут же вновь закашляв кровью. – «Ахх, черт подери...» – его шансы выжить постепенно стремились к нулю. Единственной рукой он потянулся ко внутреннему карману его порванной в клочья куртки и достал оттуда чудом уцелевший бронзовый коробок с его личным гербом. Позеленевший от времени, пошарпаный и покрытый царапинами, он служил Нерушимому верой и правдой всю его долгую жизнь. Вцепившись зубами в толстую, сладко пахнущую сигару он бережно положил футлярчик обратно. Не смотря на то, что верная смерть с каждым мгновением была всё ближе, Громила не ощущал даже намёка на страх. В какой-то степени, Нерушимый Монк, задира, какого на всём белом свете поискать надо, всю жизнь веривший в собственную непобедимость, до сих пор сохранял уверенность в том, что сможет выбраться из этой передряги. Иллюзия предавала ему сил, он просто не верил в то, что способен погибнуть. Не верил, и всё тут. – «Мама была права... Две сотни лет... А я так и не поумнел...» – слишком уж привык он, без вреда для себя танцевать чечетку на лезвии ножа, вечно прикрываясь девизом – «просчитанный риск, это и не риск вовсе».
Монк касанием пальца поджег сигару и причмокивая затянулся тяжелым дымом, стараясь не кашлять. Он обильно вливал энергию в своё тело, даже не думая о том, что может взять слишком много, используя остатки каменной брони, что ещё каким-то чудом держались на его теле, дабы остановить хлеставшую из ран кровь. И в то же время, он наслаждался вкусом дорогого табака и своими последними мгновениями в этом удивительном мире.
Вновь открыв глаза, он увидел стоявшую прямо перед ним белую тварь.
– Скопировал мою технику? – из последних сил спросил паладин. – Как банально и как подло... – он вновь зашелся кровавым кашлем, держась за стену единственной рукой.
– Даже перед лицом верной гибели, ты сохраняешь змеиное хладнокровие. – прострекотала бестия его же голосом. – Ты не будешь забыл, воин по имени Нерушимый Монк, твои умения и память о тебе продолжат жить в моей оболочке. Я выражаю уважение твоей стойкости. В знак доброй воли, я убью тебя быстро, не став пировать на твоей плоти.
«Если он и правда заполучил мои заклинания и умения, лишь испив немного моей крови... Даже Атха с ним не справится, а остальные и подавно. На Флеаста полагаться не стоит, этот двуличный ублюдок исчез, как только мы вошли в катакомбы. Тварь... Из за него погибнут остальные.»
– Выродок, хватить языком молоть... – лениво огрызнулся Монк, вновь затягиваясь дымом.
– Как скажешь... – новый костяной меч вырос из руки чудовища, оно приняло стойку для колющего удара, целясь в сердце.
«Конечно, в сердце. Куда ещё он будет бить?»
Паладин застыл. Взгляд его был холоден, пульс ускорился. Удар был быстрым, как пуля. Костяной клинок вошел в дёрнувшееся тело гемменталя по самую ладонь белого, пришпилив того к стене. Сигара выпала изо рта, а ослабевший труп повис на мече.
– Прощай.
«Купился!»
– Получай!!! – Монк всадил острый, как бритва, осколок камня прямо в один их его черных, мерзких, паучьих глазок.
Тварь взвыла, отшатнувшись, обеими руками ухватившись за морду. костяной меч надломился, оставшись торчать в груди паладина. Он не теряя времени, сделал шаг вперёд, тут же упав на колени, затем зачерпнув из Искры всё, что у него было и сконцентрировав ринувшуюся в тело энергию на кончиках пальцев, всадил ладонь в камень, словно стальной гвоздь в дерево.
«Сожалею ли я?»
Ошеломляющий толчок потряс зал, паутина громадных трещин медленно поползла по полу, стенам и колоннам, что спустя мгновение лопнули, словно их строили из хрупкого стекла.
«Нет. Лишь о том сожалею, что сожалеть мне не о чем.»
Вокруг всё загремело, затрещало, зал раскололся пополам. Один из выходов завалило обрушившейся стеной.
«Я умру так же, как и жил. Громко... и бессмысленно.»
– Что ты творишь!? – запищала оклемавшаяся тварь, наблюдая как сыпятся с потолка плиты, пыль и камни.
– Я похороню тут нас обоих, ублюдок! – довольно смеясь прохрипел Монк. Он тут же ринулся к белому, рухнул на замлю, обеими руками обхватил ногу пытающегося сбежать чудовища, не давая ринуться к уже начавшему обваливаться второму проходу. – Ты отправишься в землю вместе со мной!!! – он перекрикивал грохот, железной хваткой удерживая тварь, стараясь не потерять сознание раньше времени, и белый в панике, костяным клинком перерубил собственную конечность чтобы вырваться. Даже держа в руках одну лишь отсеченную ногу, Нерушимый Монк не ослабил хватки. Даже когда тёмная глыба потолка, словно гнев потревоженной горы, обрушилась на его голову и сознание его поглотила тьма.
Вперёд, во тьму!
Отступники явно не спешили впускать делегацию паладинов в свою обитель, заставив тех почти полчаса мариноваться в прихожей. Сад во дворе разрушенной крепости хоть и был милым и приветливым местечком, но никак не сглаживал воцарившееся в сердцах паладинов напряжение.
Не тратя времени в пустую, отрядный навигатор в лице Клуса как следует настроил телепатическую сеть связи между членами отряда. Заклинание вышло надёжным, но не слишком сильным. Паладины смогут мгновенно отдавать друг другу короткие мысленные приказы, но только, если будут стоять достаточно близко друг к другу и самому навигатору, который в плетении данного заклинания выступает чем-то вроде медиума.
Но это было не всё. На протяжении всего пути отряда, Трёхпалый трудился над парой странных амулетов в виде небольших, гладко отполированных плоских камушков с выжженными на их поверхности рунами. Эти, с виду не особо приметные побрякушки он с гордостью вручил Атхе и Пауку.
– Это маячки. – коротко пояснил Клус. – Они связаны со мной и друг с другом. Их связь куда мощнее созданной мною сети, но передавать мысленные команды через них не получится. Это на случай, если отряду придётся разделится. Всё же, мало что может приключится с нами там, под землёй. Сигнал маячка погаснет, если носитель отойдёт слишком далеко, или погибнет...
– Клус, неужто ты полагаешь, что дипломатическая встреча пройдёт настолько плохо? – усмехнулся Яваис.
– Осторожность лишней не бывает. Хорошая работа, Клус. – похвалил навигатора командир.
Дверь с громким скрипом дрогнула, заставив Трёхпалого испуганно дёрнуться, и медленно уползла под землю. Из широкого прохода, нервно улыбаясь полной гнилых зубов пастью, на паладинов смотрел укутавшийся в старые тряпки, смердящий антисептиками и кислотой, низкорослый упырь. Его голова была обмотана грязными, старыми бинтами, с торчащими из под них клочьями засаленных волос и острыми ушами. Верхнюю часть испещрённого волдырями и язвами гниющего лица скрывала грубая кожаная маска с большими стеклянными линзами. Это мерзкое, вызывающее отвращение и жалость нечто, некогда было живым фавном.
Паладины резко оживились, виконт, смерив уродца высокомерным взглядом, прошел вперёд. Атха заметил, как ладони Праведника побелели от напряжения, сжимая рукояти булав. Но совершать глупости церковник пока не спешил.
– Господа, имею честь приветствовать вас в «Колыбели Отступников»... – растянув морду в улыбке до ушей, согнулся в раболепствующем поклоне упырь. Не смотря на свою внешность, уродец говорил и двигался, совсем как живой. – Я буду вашим провожатым, зовите меня Пугало. – он щёлкнул костлявыми пальцами и за его спиной тут же возникло несколько воинов в глухих, пыльных доспехах, вооруженные короткими мечами. Поднятые забрала оголяли белые, зубастые черепа. Стоявший рядом с Дариусом Фаррис парой быстрых движений ладони обрисовал защитный символ против нечисти. – Прошу, за мной, за мной, господа! И господин лекарь тоже! – не дожидаясь ответа, Пугало резво крутанулся на месте, и исчез во тьме прохода.
Как бы, случайно окружив виконта, паладины строем проследовали за упырём. Спустившись по винтовой лестнице в сопровождении неживой стражи, отряд оказался посреди небольшого подвального помещения, освещенного несколькими магическими светильниками. В центре комнаты находилась широкая платформа, высеченная из серого камня и украшенная множеством тончайших узоров, насквозь пропитанных магической силой.
Атха окинул странное сооружение магическим взором, пытаясь угадать его назначение и увидел сотни магических нитей, уходящих вниз, глубоко под землю. – «Лифт.» – тут же догадался он.
– Сюда, пожалуйста! – поторопил паладинов Пугало и подавая пример, первым взошел на платформу. – Прошу!
Старый лев оказался прав. Когда паладины плотным кругом встали на массивной каменной плите, та дрогнула. Узоры на ней налились странным, голубоватым светом и платформа с тихим скрежетом начала опускаться вниз.
Атха настороженным взглядом сверлил спину их провожатого, насвистывающего сгнившими губами какую-то мелодию. Несколько долгих минут плита лениво ползла вглубь горы, пока наконец не остановилась перед ограждённым железной решеткой выходом. По пути они миновали таких две – два верхних уровня подземелий. Ограждение с протяжным гулом отползло в сторону, открывая пасть залитого тьмой коридора, откуда так и веяло холодом и сыростью.
– Прошу, господа! – Пугало щёлкнул пальцами и проход осветили висевшие на стенах, редкие магические лампы. Он подобрался и спешно заковылял вперёд.
С каждым шагом Коготь всё сильнее ощущал давящее на разум неприятное чувство опасности. Низкий потолок подземелья так и норовил свалится паладинам на головы. Как не странно, но подземная цитадель казалась совершенно пустой. Паладины проходили множество поворотов, комнат и ответвлений, но никто не встречался им на пути. Лишь костяные стражники, гремя старинными доспехами, строевым шагом следовали за отрядом.
– Куда мы направляемся? – спустя минуту не выдержал виконт.
– Господа наверное устали с долгой дороги? – упырь попытался улыбнуться, но его изуродованная морда расплылась в оскале гниющих зубов. – Мы идём в зал для трапез, затем покажем вам ваши комнаты...
– Мы должны как можно скорее встретится с вашими лидерами. – спокойно отрезал Даллорис. – Это дело не терпит отлагательств.
– Да, да, конечно, господин! – закивал норовящей отвалится башкой Пугало. – Магистры присоединятся к вам за обедом. Они оповещены о вашей спешке, да, да!
– Что-то не так. – Атха ощутил переданную Монком мысль. – Флеаст исчез.
Командир, стараясь не привлекать внимания мельком оглянулся по сторонам. Шута и правда не было, но пока что этого никто не заметил.
«Когда этот шнырь только успел!? И что он задумал!?» – не успел старый лев удивится, как за спинами паладинов, приблизившихся к очередной развилке, что-то протяжно заскрипело. Коготь резко обернулся и увидел как пол и потолок позади отряда сомкнулись хищной пастью, закрывая проход. Шедший рядом скелет уже занёс для удара ржавую секиру.
– Засада!!! – что есть мочи взревел лев, мощным ударом кулака вминая череп неживого воина в стену. Из коридоров повалили неживые солдаты-скелеты и полусгнившие зомби. Среди них были и женщины и подростки, фавны, гемментали, зверолюди и даже регрины, вооруженные чем придётся, а иногда только зубами и длинными ногтями. Пугало вскинул неведомо откуда появившийся боевой жезл, целясь им в Атху, но удар булавы праведника разворотил его башку, точно переспевшую тыкву. Размахивающее руками безголовое тело повалилось на пол от мощного пинка в грудь. Раздался оглушающий грохот, эхом прокатившийся по подземелью – это Сяо пустил в ход своё диковинное оружие, чьи крошечные снаряды разрывали броню и тела ближайших мертвецов на части.
«Бездна вас всех раздери!!! Во что же нас угораздило влипнуть!?» – Атха тут же обнаружил, что замыкающие строй Дариус и Паук были отрезаны от остальной группы, оставшись по ту сторону стены. Но беспокоится сейчас следовало не о них.
Оставшиеся паладины, словно матёрые гончие псы, только и ожидавшие охотничьего рожка, с остервенением рванулись в бой. Из-за спин мертвецов полетел дождь простых боевых заклинаний, тёмными пятнами оплывших на мерцающих энергетических барьерах. Навалившаяся нежить, казалось, прижала отряд к стене, норовя снежной лавиной смести их ряды, но резкая атака захлебнулась, когда в течении всего пары секунд, два десятка упокоеных мертвецов повалились на пол.
Прятавшиеся за рядами бойцов колдуны начали спешно отступать, но уйти им было не суждено: словно огромный каменный таран, Монк пронёсся сквозь толпу нажити, впечатав одного из вражеских чародеев в стену. Спину ему прикрывал вертящийся волчком праведник, мастерски орудующий парными булавами. Остальные паладины последовали их примеру, начав контрнаступление. Вот ещё один колдун тряпичной куклой отлетел в сторону с переломленным надвое позвоночником. Атха заметил, как под уже занёсшим руку для удара Нерушимым провалились плиты пола и он, вместе с десятком окруживших его противников, свалился в бездну. Попытавшись найти взглядом мельтешащий белый плащ Праведника, лев лишь зря потратил несколько секунд. Адроссец бесследно испарился. Уже минус четверо.
– Держаться вместе! – что есть силы взревел коготь, ощущая как взвыло чувство опасности. – Они хотят нас разделить! – но было уже поздно.
Стены подземелья задрожали, словно потревоженный зверь. Раздался оглушающий гул, и скрежет. Атха чудом успел отпрыгнуть в сторону, схватив за руку Виконта, когда пол прямо под его ногами провалился вниз, оголяя бритвенно острые каменные шипы. Тут же, коридор разломился надвое и его дальняя часть с грохотом ушла под землю, забрав с собой ещё часть отряда и сражавшихся с ними мертвецов.
«Боги, как же нас угораздило...»
Твиг бежал вперёд, шлёпая голыми пятками по холодным каменным плитам. Пламя факела в его руках нервно дрожало, отбрасывая на стены танцующие тени. Не заметив ступеней во мраке, он оступился и со свинячьим визгом полетел вниз по крутой каменной лестнице.
Докатившись вниз, ахая и ухая он подобрал факел и проверив, на месте ли ключ, вновь ринулся вперёд.
– Один... Два... Три... – он считал повороты, ведущие в складские залы. – Вот он... – упырь довольно хрюкнул, остановившись у нужной арки с деревянной табличной под номером восемь.
Огромный зал был почти пуст, и лишь у дальней стены валялось несколько длинных деревянных ящиков, в которых обычно доставляют трупы. Отодвинув их в сторону, Твиг начал спешно ощупывать кирпичную стену.
Наконец, костлявые пальцы зацепились за небольшое углубление с металлическими краями. Бережно, будто держит в руках хрупкую соломинку, уродец вставил ключ в скважину и медленно провернул его в замке. Из стены послышался десяток последовательных металлических щелчков. Зазвенела натянутая пружина, что-то громко пшикнуло и стена с громким скрежетом раскрылась перед мелким упырём, словно диковинная шкатулка, скрывающая в себе что-то белое и большое.
– Ээээ? – Твиг удивлённо поднёс поближе факел. – И как я это дотяну?
Ответом ему было узкое, белое лезвие, пронзившее грудь упыря насквозь, гнилостная кровь брызнула на землю. Уродец взвизгнул, задёргался, как попавшая в мухоловку мошка. Вырвавшаяся из проёма в стене белая лапа лёгким движением цепких пальцев раздавила его череп, как гнилую тыкву.
– Сколько же тел эти уроды притащили сюда и приспособили к сражению? – пробормотал Монк, с каменным выражением лица раздавив гнилой, смачно чавкнувший череп последнего из мертвецов. Глупо. Очень глупо. Он, как представитель высшего круга не должен был попасться на такую простую уловку.
Нерушимый сбросил с рук остатки энергетического усиления и посмотрел вверх. От вертикального тоннеля, соединявшего два уровня подземелий не осталось и следа. Каменные плиты сомкнулись, будто и не было на их местезамысловатой ловушки. А ведь он пролетел около тридцати метров вниз.
Даже паладина подобное падение прикончило бы наверняка, но не его. Отряхнувшись, Монк не спеша двинулся вперёд по пыльному, тёмному, без единого проблеска света коридору, что с каждой секундой всё больше напоминал длинную кишку.
Ему не нужны были глаза, чтобы видеть во мраке. Достаточно было исходившей от стен и потолка вибрации, чтобы по ней различать мельчайшие детали окружения. Где-то далеко, за толщей камня громыхали передвигающиеся стены, комнаты и коридоры. Ренегаты сумели создать чудо инженерной мысли – живой лабиринт, меняющий своё расположение каждые несколько минут. Даже Монк, уж сколь бы далёким он ни был от всего прекрасного, восхищался бы этим, не будь он занят раздумьями о том, как глупо отряд дал заманить себя в этот каменный капкан.
– Ренегаты поступили очень глупо. – мыслил в слух Громила. – Нарушение всех известных законов дипломатии, нападение на эмиссара мира. Они буквально объявили войну всему Иритиллу. А нас, опытных паладинов разделили, полагая, что смогут разобраться с каждым по одиночке... И каким же тузом в рукаве подкреплена эта вера? – а в том, что туз был, он ни на мгновение не сомневался.
Время от времени Монк останавливался, проверяя, есть ли сигнал на ксеновоксе, и каждый раз ударом кулака пробивал в стене небольшое отверстие, по которому можно было позже ориентироваться, одновременно пытаясь составить в голове подобие карты. Переключаясь на магическое зрение он до боли в глазах искал за стенами скрытые комнаты, проходы, ловушки... и других членов отряда. Вместе с Громилой в открывшийся в полу люк провалился и тот странный, вечно молчавший клирик, которого остальные называли «Праведником». Их тут же окружила свора нежити и в суматохе клирик исчез, бесследно, словно растворившись во мраке.
За свою судьбу Нерушимый совсем не переживал и дело даже не в том, что окруженный почвой и твёрдым, надёжным камнем, он был в своей стихии. Вместе с ним был рюкзак с парой сухих пайков и полная фляга воды. С такими запасами он сможет протянуть дня четыре, прежде чем начнёт потихоньку слабеть. Не важно, храбрость это, или глупость, Монк не может заставить себя бояться за свою шкуру. Но за безопасность подчинённых ему переживать куда легче.
– Я мог бы разнести этот лабиринт, как карточный домик... Обрушить верхние уровни, завалив ренегатов камнями, а самому прорыть тоннель на поверхность, как кротокрыс... – раздраженно ворчал он. – Но тогда я могу заживо похоронить своих... – он недовольно замычал, сжимая и разжимая зудящие кулаки.
Неожиданно он оказался на развилке. Два коридора уходили в разные стороны, образуя прямой угол. Громила вновь прислушался к своим ощущениям, к вибрациям в камне и возможным колебаниям энергий вдали, но кроме глухого гула подземелья он ничего не ощущал. Даже сквозняка тут не было.
Полагаясь лишь на интуицию, Монк повернул вправо. И не прогадал, спустя всего минуту и ещё один поворот, вдали замаячил тусклый свет. Громила ускорил шаг. Чем ближе он приближался, тем отчетливей становились чавканье и хруст.
Он почти вбежал в громадный зал с высоким, поддерживаемым шестью колоннами потолком, пол которого был усеян обгоревшими, искалеченными телами уже упокоенной нежити. И в самом его центре, сгорбившись сидело белое нечто, смачно вгрызаясь в сырое мясо и ломая кости мощными челюстями.
Существо услышало его приближение и замерло.
– Да что ты, черт побери, такое?.. – с отвращением бросил Монк, заметил лежавшую рядом с этим нечто, испачканную в крови маску с большой золотой звездой – символ паладинов Адросса.
Белое создание плавно поднялась на длинные, мощные ноги и повернуло испачканную в черной крови морду к паладину.
Несколько пар маленьких паучьих глазок извращенного, противоестественного создания не моргая пялились на Монка из напоминающей рогатый костяной шлем головы. Нижняя часть морды чудовища состояла из десятков шипастых желваков, усердно перемалывающих кусок плоти. Его грудь и конечности было укрыты своего рода доспехом, состоящим из десятков плотных костяных шипов и пластин, растущих из тела чудовища. Белый кожистый плащ, свисающий с его спины, на самом деле рос прямиком из шеи белой бестии и был изнутри покрыт паутиной пульсирующих кровью вен и сосудов, словно лишенные костей крылья нетопыря. В трёхпалой лапе он держал остатки того, что предположительно, некогда было адроссцем. Трудно было узнать в этом кровавом месиве Праведника, если бы не лежавшая рядом маска. Вся нижняя часть тела отсутствовала, впрочем как и внутренние органы, вместе с потрохами. Тазовая кость и остатки ступней валялись неподалёку. На руках были сжеваны все пальцы, глотка разодрана, безносое лицо нещадно обглодано до костей, а глаза высосаны из черепа. Нерушимый своими глазами видел останки паладинов, повстречавшихся с Кровавым Вороном. Но даже тот поступал со своими жертвами более гуманно.
– Боги, упокойте его душу... – тихо пробормотал Монк, сдерживая готовый было ринуться наружу завтрак. Он скинул с плеча свой вещмешок и смачно хрустнув шеей, приготовился отправить это безумное творение ренегатов обратно в землю.
Монстр отбросил в сторону свой обед и закутавшись в плащ из собственной кожи молвил:
– Назовись, воин.
Монка пробрала оторопь. Он удивился не столько тому, что это создание обладает разумом и умеет говорить, сколько тому, что говорило оно голосом съеденного им Праведника. Уж эту, полную безысходности и печали манеру речи Громила мог узнать из тысячи.
– Скажи мне своё имя, чтобы я мог запомнить его после твоей погибели. – повторила бестия глухим, полным печали голосом.
– После моей гибели? – Монк не спеша намотал покрытые паутиной рун кожаные ремешки на свои кулаки. – И зачем же сразу лезть в драку? – спокойно спросил он.
– Прости, воин... – с неприкрытым сожалением бросил белый. – Я сотню лет был заточен в каменном гробу. Голод по свежей крови и сражениям гложет меня... Таким я был создан, и не могу противостоять своей природе.
«Эту тварь выпустили на волю, лишь что бы избавится от нас?»
– И ты собирался съесть меня? – улыбнулся Громила. – Ну прямо кощей бессмертный.
– Раз не желаешь называть имя, то погибнешь забытым... – белый медленно склонился к земле, коснувшись каменных плит когтистыми пальцами рук, явно готовясь к рывку.
– Смотри, не подавись. – презрительно фыркнул Громила, плиты пола треснули под его ногами и он пушечным ядром сорвался с места первым.
Переполненный энергией каменный кулак со смачным треском впечатался в уродливую морду. Бестия отлетела на несколько метров. Оставшись на ногах, но застыв, вывернувшись в нелепой позе, с откинутой назад головой.
«Я сотру тебя в порошок!» – Монк не дал ему времени прийти в себя. Зачерпнув энергию из Искры, он, дотронувшись кончиками пальцев к полу, перенаправил её в землю. Каменные плиты вздулись пузырями и волна громадных каменных шипов с диким рокотом устремилась к белому. Тот, словно марионетка неумелого кукловода, крутанулся волчком и взмыл на несколько метров ввысь, пропуская под собой волну. Монк сделал вид, что удивился, но тварь оказалась именно там, где ему и нужно. Пасс руками, и каменные шипы бесчисленными стрелами полетели к цели. Грохот оглушающим эхом заполонил зал. Когда поднявшаяся пыль немного улеглась, в воздухе продолжала парить груда булыжников и щебёнки, в самом сердце которой был заточён монстр.
Громила выставил руку вперёд и начал медленно, наслаждаясь процессом, сжимать ладонь в кулак, наблюдая, как с каждым мгновением окутавшая гору камней паутина энергии начинала мерцать всё ярче, всё сильнее сжимая образовавшееся подобие кокона. Давление в самом его сердце должно быть достаточно высоким, чтобы стирать древесину и мягкие породы камня в пыль. От живого существа такое давление не оставит даже мокрого места.
Монк устало выдохнул, не опуская руки. Уж больно много подобная магия забирала сил. Он бросил удивлённый взгляд на застывшую в воздухе груду камней, услышав тихий скрежет. Поверхность кокона начала быстро покрываться паутиной мелких трещин. Он ощутил вырвавшуюся наружу, грязно белую, пятнистую ауру разъярённого монстра.
Стоило Громиле лишь на мгновение ослабить контроль, как груда камней взорвалась изнутри десятками костяных шипов. Монк закрылся от смертоносных лезвий щитом из мелких камушков и пыли, и чуть не пожалел об этом, когда острый наконечник костяного копья остановился в десятке сантиметров от его глаза.
Неуклюже дёргаясь, точно охваченное конвульсиями уродливое насекомое, монстр вылез из рухнувшего на землю кокона. Костяные пластины на его теле увеличились почти в три раза, но видимых повреждений на нём не было.
«Горная темница... Это было моё сильнейшее точечное заклинание...» – без каких либо эмоций подумал Монк, окидывая противника пристальным взглядом. – «Ни царапины...» – он устало вздохнул. – «Ну ладно. Он обладает невероятной прочностью и сопротивлением к физическому воздействию, умеет создавать из своих костей оружие и наполнять его энергией. Стихия земли против него бесполезна. Не повезло мне с противником. Придётся разбираться с ним, как говорят кобольды, «по старой моде».»
– Ты правда рассчитывал убить меня, забросав парой камушков? – издевательски прострекотало чудовище, вновь принимая боевую стойку. Длинный костяной меч с мерзким хрустом вырвался из его ладони.
– Была такая мысль. – пожал плечами Громила, уже сплетая на кончиках пальцев новое заклинание.
– Мои кости прочнее стали...
– Ты слишком много болтаешь, для того, кто только что, чуть не умер. – спокойно прервал его паладин, с силой топнув ногой по земле. Из пола рядом с ним вырвался громадный булыжник, взмах ладони и он летит навстречу белому.
Чудовище ударило клинком в самый центр камня разбив его на мелкие осколки, но не заметило летевшего вслед за снарядом паладина. Монстр дёрнулся, отшатнувшись от резкого удара в висок. Колющий удар должен был пронзить Громилу насквозь, но Монк легко поймал его клинок, будто назойливую муху. Одно мгновение, и меч разлетелся на осколки в каменных кулаках, точно был из тонкого фарфора. Затем последовала серия пулемётных ударов в грудь твари, но её костяной панцирь выдержал напор. Белый попытался ударить Монка вновь созданным лезвием в шею, но попался в захват. Подсечка и в одно мгновение лишившийся руки монстр тряпичной куклой был брошен о пол, чудом увернувшись от тут же последовавшего удара пяткой, оставившего глубокую прореху в камне.
Чудовище кузнечиком отпрыгнуло от паладина, швырнув в того веером костяных шипов из вновь отращенной руки. Но те лишь высекли искры о каменную кожу Монка. Рывок, и вот он вновь сблизился с противником, избивая того, словно боксёрскую грушу, с каждым молниеносным ударом кулака, передавая в тело бестии вспыхивающие в полумраке энергетические импульсы. Громила окончательно перешел в нападение, заставляя монстра бессильно пятиться, уклоняясь, и принимая тяжелые удары на покрывшиеся костяными пластинами конечности. Белая крошка летела с тела монстра во все стороны. Там где ступала нога Громилы, каменные плиты пола превращались в пыль и щебёнку. Внезапно белый перестал пятится, продолжая принимать удары на подобие щитов.
«Ждёт, пока я устану?» – тут же понял паладин, но лишь усилил напор, вкладывая максимальное количество энергии в каждый удар, как в свой последний. Пол и стены покрывались трещинами, воздух вокруг начал плавится, подземелье тряслось от вибрации и от потоков высвобождаемой энергии. Белый твёрдо держался под этим градом, пусть его ноги и начали погружаться под давлением в пол. Ещё никто не сумел продержаться в бою с Нерушимым так долго. Но со временем даже его костяные щиты стали давать слабину, из образовавшихся в них трещин начала медленно струиться багровая кровь. – «Сейчас!» – Монк ощутил, что начинает выдыхаться. Он резко пригнулся к земле, пропуская над головой удар щитом, и впечатал раскрытую ладонь в живот твари, выпуская из неё «большое магическое копьё». Яркая вспышка высвобождающейся энергии и белый пушечным ядром был отброшен к стене, оставив в ней приличных размеров воронку. Камни и щебёнка брызнули во все стороны, тяжелое облако пыли поднялось в воздух.
«Доигрался.» – бросил в душах Монк, тяжело дыша. – «Осталось только добить. Оторву голову, сломаю позвоночник, если он у него есть, а затем четвертую, уж чтобы наверняка.» – он сделал уверенный шаг вперёд и неожиданно для себя, бессильно припал на одно колено. – «Что такое!?» – паладин удивился собственной слабости.
– Уже выдохся, воин с каменными кулаками? – речь, от которой у Нерушимого внутри всё сжалось. Оно говорило его голосом, выходя из пыльной завесы. Живот твари не слабо разворотило финальной атакой паладина, и пусть белый был оглушен ударом такой силы, он всё ещё уверенно держался на ногах. Напоминающие шипастые кастеты, костяные баклеры* никуда не делись с его рук. А вот крови на них больше не было. Тело чудовища впитало её, точно сухая губка.
Монк мельком взглянул на свои ладони и оцепенел. Его руки, что с лёгкостью рвут металл, ломают прочнейшие клинки и дробят скалы, были разбиты в кровь. Каменная кожа была местами сорвана с пальцев, костяшки сбиты до костей, а из небольших, но глубоких порезов обильно хлестала кровь. Даже защитные цестусы из кожаных ремней, созданные самим Мастером, ему не помогли. – «Всё ясно. Это была моя кровь, на его руках. Обильное кровотечение привело к ослаблению. Прилив энергии в конечности расширяет сосуды и ускоряет кровообращение. Как нелепо... Благо энергии ещё достаточно. При разумном распределении, мне не придётся преступать черту.»
– Пустяк. – безразлично отмахнулся паладин. Лёгкий, еле заметный энергетический толчок в землю, и каменная пыль на полу живыми струйками начинает ползти в его сторону, словно металлическая стружка к магниту. – Но всё же... – он довольно ухмыльнулся, оттягивая время, вкладывая в уверенно звучащий голос проблеск уважения. – Я недооценил тебя, ты оказался достойным соперником. – струйки пыли покрывали его тело, маленькими змейками заползая в раны на руках, останавливая кровотечение и образуя по всему телу подобие гибкого каменного доспеха. Он поднялся на ноги, неспешно отряхиваясь. – Моё имя – Нерушимый Монк...
Он не успел закончить. Лесть вызвала совершенно противоположный эффект, нежели он рассчитывал. Волна заряженных магией, узких костяных шипов вырвалась из пола. Нерушимый застыл, не успев даже понять, что произошло. На языке появился мерзкий металлический вкус а засевший в горле ком не давал дышать. Паладин с усилием кашлянул, кровь брызгами вырвалась изо рта. Ошарашенным взглядом он окинул своё тело и тут же ощутил окатившую сознание волну жгучей боли. Костяные копья подняли его на полметра над землёй. Шесть, или семь вошли в живот и в ноги, три в грудь и плечо, благо все не глубоко. Если бы не созданная им броня и каменная шкура гемменталей, его буквально разорвало бы на части. Но один, последний шип попал ему прямо в сгиб локтя, раздробив сустав левой руки.
«Ух ты... Это же... Моё заклинание? Он использовал мою технику?» – только и успел подумать Монк, как что-то потянуло его за шиворот, снимая с шипов, а затем легко, будто тот весил не больше маленького камушка, бросило в сторону. Своим телом паладин проломил одну из колонн, державших потолок уже почти полностью разрушенного зала, тяжело упал на пол и разбрызгивая кровь кубарем покатился до стены.
«Вот холера...» – Монк только сейчас начал понимать суть произошедшего. Он поднял удивлённый взгляд на медленно приближавшегося противника. Их было двое. – «Нет, всё же один. У меня просто двоится в глазах... Сердце... не повреждено, всё остальное царапины... Эххх, если бы не левая рука...» – приложив все имеющиеся усилия, он всё же встал на ноги, опираяясь спиной о стену и тут же вновь закашляв кровью. – «Ахх, черт подери...» – его шансы выжить постепенно стремились к нулю. Единственной рукой он потянулся ко внутреннему карману его порванной в клочья куртки и достал оттуда чудом уцелевший бронзовый коробок с его личным гербом. Позеленевший от времени, пошарпаный и покрытый царапинами, он служил Нерушимому верой и правдой всю его долгую жизнь. Вцепившись зубами в толстую, сладко пахнущую сигару он бережно положил футлярчик обратно. Не смотря на то, что верная смерть с каждым мгновением была всё ближе, Громила не ощущал даже намёка на страх. В какой-то степени, Нерушимый Монк, задира, какого на всём белом свете поискать надо, всю жизнь веривший в собственную непобедимость, до сих пор сохранял уверенность в том, что сможет выбраться из этой передряги. Иллюзия предавала ему сил, он просто не верил в то, что способен погибнуть. Не верил, и всё тут. – «Мама была права... Две сотни лет... А я так и не поумнел...» – слишком уж привык он, без вреда для себя танцевать чечетку на лезвии ножа, вечно прикрываясь девизом – «просчитанный риск, это и не риск вовсе».
Монк касанием пальца поджег сигару и причмокивая затянулся тяжелым дымом, стараясь не кашлять. Он обильно вливал энергию в своё тело, даже не думая о том, что может взять слишком много, используя остатки каменной брони, что ещё каким-то чудом держались на его теле, дабы остановить хлеставшую из ран кровь. И в то же время, он наслаждался вкусом дорогого табака и своими последними мгновениями в этом удивительном мире.
Вновь открыв глаза, он увидел стоявшую прямо перед ним белую тварь.
– Скопировал мою технику? – из последних сил спросил паладин. – Как банально и как подло... – он вновь зашелся кровавым кашлем, держась за стену единственной рукой.
– Даже перед лицом верной гибели, ты сохраняешь змеиное хладнокровие. – прострекотала бестия его же голосом. – Ты не будешь забыл, воин по имени Нерушимый Монк, твои умения и память о тебе продолжат жить в моей оболочке. Я выражаю уважение твоей стойкости. В знак доброй воли, я убью тебя быстро, не став пировать на твоей плоти.
«Если он и правда заполучил мои заклинания и умения, лишь испив немного моей крови... Даже Атха с ним не справится, а остальные и подавно. На Флеаста полагаться не стоит, этот двуличный ублюдок исчез, как только мы вошли в катакомбы. Тварь... Из за него погибнут остальные.»
– Выродок, хватить языком молоть... – лениво огрызнулся Монк, вновь затягиваясь дымом.
– Как скажешь... – новый костяной меч вырос из руки чудовища, оно приняло стойку для колющего удара, целясь в сердце.
«Конечно, в сердце. Куда ещё он будет бить?»
Паладин застыл. Взгляд его был холоден, пульс ускорился. Удар был быстрым, как пуля. Костяной клинок вошел в дёрнувшееся тело гемменталя по самую ладонь белого, пришпилив того к стене. Сигара выпала изо рта, а ослабевший труп повис на мече.
– Прощай.
«Купился!»
– Получай!!! – Монк всадил острый, как бритва, осколок камня прямо в один их его черных, мерзких, паучьих глазок.
Тварь взвыла, отшатнувшись, обеими руками ухватившись за морду. костяной меч надломился, оставшись торчать в груди паладина. Он не теряя времени, сделал шаг вперёд, тут же упав на колени, затем зачерпнув из Искры всё, что у него было и сконцентрировав ринувшуюся в тело энергию на кончиках пальцев, всадил ладонь в камень, словно стальной гвоздь в дерево.
«Сожалею ли я?»
Ошеломляющий толчок потряс зал, паутина громадных трещин медленно поползла по полу, стенам и колоннам, что спустя мгновение лопнули, словно их строили из хрупкого стекла.
«Нет. Лишь о том сожалею, что сожалеть мне не о чем.»
Вокруг всё загремело, затрещало, зал раскололся пополам. Один из выходов завалило обрушившейся стеной.
«Я умру так же, как и жил. Громко... и бессмысленно.»
– Что ты творишь!? – запищала оклемавшаяся тварь, наблюдая как сыпятся с потолка плиты, пыль и камни.
– Я похороню тут нас обоих, ублюдок! – довольно смеясь прохрипел Монк. Он тут же ринулся к белому, рухнул на замлю, обеими руками обхватил ногу пытающегося сбежать чудовища, не давая ринуться к уже начавшему обваливаться второму проходу. – Ты отправишься в землю вместе со мной!!! – он перекрикивал грохот, железной хваткой удерживая тварь, стараясь не потерять сознание раньше времени, и белый в панике, костяным клинком перерубил собственную конечность чтобы вырваться. Даже держа в руках одну лишь отсеченную ногу, Нерушимый Монк не ослабил хватки. Даже когда тёмная глыба потолка, словно гнев потревоженной горы, обрушилась на его голову и сознание его поглотила тьма.