Глава 24
Это эволюция!
«Кто бы мог подумать...» – промелькнула мысль, когда Вальдо рассёк надвое очередную тварь. Раздался истошный вопль, огласивший бесконечные коридоры пещер, кровь брызнула во все стороны. – «Что мне придётся отказаться от глаз, дабы видеть во тьме...» – очередной противник был повержен. Юноша не знал, кто это, чудовище, или человек, женщина, или мужчина? Он не видел нанесённой им раны, но отлично ощущал запах крови. Прекрасно слышал, как в предсмертной конвульсии содрогаются мышцы, как утихает разбушевавшееся сердце, а извивающееся ужом тело испускает последний вздох. Проклятие в его груди наслаждалось каждой секундой происходящего.
Долгие часы Вальдо провёл в медитации, вглядываясь в глубины бездонной пропасти собственного сознания, где обитало его проклятие. Он взывал к нему, поднимал на поверхность из глубин, пытаясь подобрать ключ не только к своим органам чувств, но и к самому естеству своего дикого «Я». Раз за разом ученик лорда просеивал ручейки проклятия сквозь сито собственного восприятия, прикасался к нему всеми чувствами, пытаясь понять, как лучше использовать эту, столь своенравную сущность. Юноша направлял его силу в тело, заставил ручейки смолисто черной силы устремляться к глазам, дабы сорвать те «оковы», что сдерживали его взор. От напряжения постоянно болела голова, бросало то в жар, то в холод, из ноздрей хлестала кровь, а в глазницах будто зажигались раскалённые угли. Раз за разом парню приходилось буквально вырываться из медитации, ощущая как его разум затягивает маслянистая пелена, как он норовит увязнуть в пучине, как она пленит его душу, медленно опутывая липкими сетями, в надежде запечатать его навсегда, в глубинах собственного разума. Проклятие не терпит, когда его силой принуждают к действиям.
То, что у проклятия есть подобие «личности», Вальдо понял ещё в заснеженном лесу, когда позволил ему взять своё тело под контроль. Сначала он посчитал эту идею до смешного абсурдной. «Проклятие – это всего лишь болезнь, инфекция! Как у болезни может быть личность? Да, возможно оно имеет олицетворение, но точно не обладает чувствами и мыслями...» – спустя некоторые наблюдения ученик понял, что ошибался. Да, внутри него таился зверь, обладающий тенью дикого, извращённого, но разума. Этот зверь был скован с ним незримыми нитями, что прочнее любой стали. Тёмная сущность внутри юноши становилось со временем всё сильнее, а вместе с тем крепла и её и связь с носителем. Именно понимание этого, дало Вальдо возможность продвинуться дальше. Он наконец-то понял, что ему следует делать.
Нащупав одну из таких нитей, Вальдо уцепился за связь с проклятием, и послал в глубины своего разума взывающий импульс, как телефонный вызов по медному проводу. И спустя секунду, по тем же нитям вернулся, отклик. В нём была злость и недовольство потревоженного в спячке медведя, но также интерес. Последнее придало парню сил и он уверенно послал приглашающий сигнал, давая проклятию возможность просочится в его глаза и прочие органы чувств. Ответом было лишь раздражение, но юноша не растерялся и направил вглубь сознания мысленное изображение, придуманную на ходу фантазию, смешанную с воспоминаниями. Вальдо показал своему внутреннему демону как он, ещё старый он, Эван Ричард, свернувшийся клубком, принимает на себя удары пятёрки смеющихся однокурсников из кадетского училища. Фантазия получилась столь реальной, что парень сам вздрогнул от нахлынувших на него воспоминаний. Проклятие не заставило себя ждать. Чужой голод и злоба захлестнули разум, Вальдо тут же ощутил, как по открытым им каналам сочится изменяющая тело мощь. На грани сознания, что-то мерзкое зашевелилось на лице, кожа натянулась, в ушах заклекотало, нос и челюсти неприятно хрустнули.
«Да, пусть у тебя и есть подобие разума, ты ничем не отличаешься от болезни, или паразита.» – торжествующе подумал Вальдо, без спешки пробуждаясь от медитации. – «Тупая, кровожадная тварь. Для тебя, на первом месте безопасность носителя. Погибну я, сдохнешь и ты!» – радость от его маленькой победы быстро угасла, когда парень заметил, что абсолютно ничего не изменилось. Тьма всё так же обступала его непроницаемым черным занавесом.
Уже набрав в лёгкие воздуха, что бы во всю глотку проорать витиеватое ругательство, ученик Мастера ощутил что-то странное. Он слышал. Отчётливо слышал чужое сердцебиение и хриплое дыхание вдали.
– Влад? – собственный голос набатом ударил по ушам, он показался столь невыносимо громким, что заставил Вальдо ухватится за голову и тут же одёрнуть пальцы. – Чёрт тебя раздери! – и вновь слова хлестанули плетью по чутким барабанным перепонкам.
Его уши значительно удлинились и увеличились в размерах, стали острыми, прямо как у нетопыря. Ощупав своё лицо, Вальдо понял, что сейчас и правда больше напоминает летучую мышь, чем человека. – «Летучие мыши ориентируются во тьме, используя эхолокацию... И слух у них невероятно чувствительный.» – всплыло воспоминание из учебника по биологии. Чужое воспоминание.
– Занятно... – послышалось единственное слово у него в голове.
Вальдо не ответил, молча поднявшись на ноги и решительно устремившись к противнику. Ему не нужно было видеть врага, звуки сами рисовали перед ним картину происходящего. И когда тварь вновь ринулась на него с занесённой для удара заточкой, парень не мешкал.
«И всё же, это была женщина...» – единственная мысль посетила юношу, когда он оставил разрубленное надвое тело позади.
Прыжок назад, прыжок в сторону, пирует. Короткий меч со свистом пролетает прямо перед лицом, вместе с тихим рокотом сокращающихся мышц. Вальдо пригнулся, словно готовящийся к прыжку кот, всем телом прижавшись к земле, а затем резко, как выпущенный из арбалета болт метнулся к врагу. Костяной клинок с хрустом проламывает твёрдые, не человеческие рёбра, вонзаясь в колотящееся сердце. Гнилостный запах больной крови ударил в ноздри. На мгновение всё тело неизвестного бойца охватывает судорога и он с жалобным бульканием оседает на холодный каменный пол.
«Ещё один пал.»
Было трудно привыкнуть к новому способу ведения боя. Радовало одно, он больше не испытывал страха, по крайней мере такого всепоглощающего и абсолютного, как в начале пути по пещерам. Сражаться, полагаясь лишь на слух, пусть и отточенный до абсолюта – весьма необычный опыт. Первые несколько противников не отличались особым мастерством, это были дикие, извращенные от вечного заточения под землёй подобия людей, вооруженные самодельным оружием из наточенных камней и костей. Сражайся Вальдо с ними при свете солнца, «подземники», как он их про себя называл, не выстояли бы против него и пары секунд. Но биться с ними в кромешной тьме – сравнимо со смертельным танцем вслепую, где любое неверное движение может оказаться последним. Каждый из них пытался ударить юношу исподтишка, чем тот и пользовался, подпуская тварей к себе и расправляясь с ними парой точных ударов костяными клинками.
Дальше всё пошло как по накатанной. Вновь десятки боёв с разного рода подземными тварями, что быстро забылись из-за своей посредственности. Цепкие щупальца, острые когти, мощные челюсти и ядовитые жала были их оружием. Он сражался с животными, да, сильными, ловкими, хитрыми, но животными. Разрубая, полосуя и убивая подземных тварей, он не чувствовал за то никакой вины, а потому мог даже наслаждаться победой над ними.
Когда тело очередной бестии повалилось на пол, Вальдо вновь ринулся вперёд по беспросветному тоннелю. Он привык бегать от одного противника, к следующему, это уже стало своего рода ритуалом. Так он пытался экономить время, чтобы быстрее пройти треклятое испытание до конца, но со временем понял, что даже лети он по тропе со скоростью пули, быстрее к следующему врагу не прибудет. Но приобретённую привычку было из себя выбить не так-то просто.
Размышляя об этом, Вальдо сам для себя подметил, что уже давным давно перестал вести подсчёт своих побед, ещё на залитой бесконечным ливнем лестнице. – «Наверное, прошел уже год...» – наугад бросил он. Воспоминания смазывались, внешность всех сраженных им противников смешалась в кровавую солянку мыслей и образов, из которой не получалось вычленить ничего конкретного.
Внезапно, далеко впереди вспыхнул совсем тусклый, белый огонёк. Парень уже и забыл о том, что у него есть глаза, а потому не предал появившемуся на краю зрения, крошечному светлому пятнышку особого значения.
Стоило ему приблизится, как огонёк начал увеличиваться и заливать всё вокруг светом. И лишь тогда Вальдо удивлённо замер, прислушиваясь к чувствам. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и бьющегося в груди сердца. Никаких звуков, даже уже ставший родным подземный гул исчез.
Лишь когда парень вновь вспомнил про свои глаза, то с удивлением осознал, что его путь по пещерам завершился. Это был выход, из которого лился блаженный солнечный свет.
Вальдо сжал челюсть до скрежета в зубах, зажмурился, ладонями протирая залитое слезами лицо. Свет накрыл глаза молочно белой пеленой, причиняя жгучую боль. Лишь как следует проморгавшись, он вновь сумел рассмотреть расплывчатый силуэт окружения.
Тоннель в горе вывел его на идеально гладкую площадку, отвесной скалой возвышающейся над громадным полотном утренней пустыни, простирающимся аж до самого горизонта. Солнце на тёмно аквамариновом небе только только осветило бесчисленные гребни желтых дюн, в воздухе всё ещё витала ночная прохлада, уже норовящая сменится полуденным жаром.
– Добро пожаловать в пески Великой Пустыни Хорун, Вальдо. – лорд уже ждал его, любуясь раскинувшимися вдали стенами неизвестного города. Прямо возле него смиренно стоял высокий мужчина в желтом тряпье заменяющим ему одежду. Его лицо было полностью скрыто тюрбаном, а глаза прикрывала полупрозрачная вуаль. Кочевник устало переминался с ноги на ногу, сжимая в загоревшей ладони потёртую рукоять короткой сабли. Стоявшего рядом с ним Мастера в тяжелых доспехах он просто не замечал.
– Здравствуй. – устало ответил ученик, с усилием возвращая себе привычную человеческую внешность, прогоняя упрямое проклятие обратно, в недра собственной души.
– Пока что, ты хорошо справляешься. – неожиданно похвалил юношу учитель, поворачиваясь к нему лицом. – Мне нравится то, как ты используешь проклятие, чтобы решать задачи, для которых паладины обычно используют магию. Даже немного опережаешь график.
– Ты ведь следишь за мной из реального мира. Сколько я уже здесь?
Мастер не ответил.
– Ты меня слышишь?..
– Семь лет. – оборвал его лорд.
Вальдо поперхнулся.
– Семь... лет... – тихо повторил он одними губами. – Ты говорил, от десяти, до пятнадцати. Значит, половина пути уже пройдена!? – с облегчением спросил Вальдо.
– Твоя радость преждевременна. У твоего пути было начало, и есть конец, но путь к нему может занять как пять лет, так и двадцать пять. Чтобы проснуться, тебе всего лишь нужно подчинить своё проклятие.
– Но... – в груди юноши тут же что-то оборвалось, а радость сменилась едкой болью и разочарованием. – Разве я не контролирую его? Ты сам только что сказал...
– Нет, Вальдо. Стигма контролирует проклятие, не ты. Ты принуждаешь его, как хозяин, что принуждает раба плетью. Но отбери я у тебя плеть, то есть стигму, и раб тут же сбросит оковы. – взгляд Мастера вновь устремился к горизонту.
Весь энтузиазм юноши смело ветром. На смену ему пришло уныние и премерзкое ощущение, что его обманули, что вся эта, проделанная потом и кровью работа прошла в пустую. Снова началась та же самая пытка. Сражение за сражением, сотни боёв под безумно палящим пустынным солнцем, ни один из которых парень не запомнил. Ноги то и дело проваливались в песок, кожу немилосердно жгло, перед глазами прыгали солнечные зайчики и плыли миражи. Вот белые барханы сменились древней, выложенной песчаником дорогой, над головой промелькнула арка городских ворот, а Вальдо всё шагал вперёд.
Время перестало для него что либо значить, окруживший его пустынный город был просто глупой декорацией, красивой, но неважной, как и противники, встававшие у него на пути. Но, не смотря на внешнее безразличие, юноша так и не научился быть жестоким, пускай теперь он и сражался с теми, чьим призванием в жизни было убийство других. Каждый раз вонзая костяной меч в сочленения доспехов, или глотку очередного врага, он выплёскивал на них свою злость и раздражение, ощущая, как образовавшаяся в груди пустота растёт с каждым взмахом клинков. Ощущение вины и смертной тоски. Вина, не столько за убийство и пролитую кровь, а за то, что проливалась она впустую. Слова Мастера о том, что проклятие контролирует не он, а стигма, ранили его прямо в сердце.
«Чего я достиг?» – спросил он себя, когда израненный враг пал перед ним ниц, больше не в состоянии продолжать бой. – «Зачем всё это?» – Парень не находил в себе сил добить его. И словно насмехаясь над его малодушным «милосердием», раны врага затягивались, и он вновь бросился в бой. – «Весь этот семилетний марафон насилия и убийств... Не имеет смысла... Я не продвинулся вперёд и на полшага, но погряз в крови по горло...»
Да, все эти головорезы, рыцари, наёмники и солдаты что вставали у него на пути, могли просто пропустить его, или хотя бы поговорить с ним, прежде чем хвататься за оружие. Но ощущение вины от этого нисколько не слабело.
«Я убиваю. Просто так. Чтобы идти дальше. Но продолжаю стоять на месте. Всю работу за меня делает стигма...»
В последнем бою Вальдо столкнулся с фавном-дуэлистом в дорогом, вышитом золотыми нитями платье придворного, вооруженного искусной работы мечом, напоминающим короткую бронебойную шпагу, и кинжалом с длинной, изогнутой гардой для парирования. Враг кружил вокруг него в смертоносном танце, выделывая своими клинками изящнейшие приёмы, пируэты и подлые удары, иногда бросая в парня висевшие у него на поясе метательные спицы. Простой глаз не мог даже уловить переполненное магией, раскалённое лезвие, столь быстро оно двигалось, то и дело норовя полоснуть юношу по незащищенным глазам и пронзить мягкие сочленения костяной брони. Парень пятился под таким диким шквалом ударов, не решаясь подступить к фехтовальщику. В один момент ему это просто надоело и он голой рукой поймал клинок противника, словно назойливую муху. Зачарованный металл обжег кожу, но это лишь подстегнуло парня. Дёрнув клинок на себя, он в тоже мгновение насадил опешившего фавна на костяное лезвие, как жука на булавку. Этот противник был мастером фехтования, наверняка выиграл не меньше сотни дуэлей за свою жизнь. Позорная смерть для такого виртуоза.
Вновь ринувшись вперёд по тропе, окруженной приземистыми глиняными лачугами и торговыми тележками, словно дикий пустынный ветер, Вальдо не ожидал встретить сопротивление. Врага он увидел ещё издалека. Средних лет желтокожий мужчина. Он стоял посреди улицы, гордо подняв вверх голову, сложив руки на груди в один из магических символов концентрации. От человека его отличало странное, неестественное телосложение: очень широкие плечи и шея, но совершенно узкая талия, словно стянутая корсетом. Костяные, напоминающие рога наросты на узком лице и большие, глубокие глаза давали ясно понять, это регрин. Вальдо редко с ними сражался, да и те, зачастую носили шлемы и маски, скрывая лица. Этот был исключением. Его длинные, каштановые волосы были собраны в тугой хвост красной шелковой лентой. На нём не было доспехов, лишь лёгкая, стянутая кожаными ремешками пурпурная ряса и сандалии. В руках он не держал никакого оружия. Но мчавшийся по тропе Вальдо встал на месте от неожиданности, будто ударенный молнией. Ощущение опасности, которым веяло от противника ошеломляло, заставляя даже потерявшего какой либо страх перед болью и смертью парня насторожиться. Аура монаха горела умеренным, желтым пламенем, но оно было способно в любой момент испепелить любого, кто осмелится приблизится.
Вальдо заметил тень Мастера рядом с собой.
– Кто это? – спросил он, ни к кому не обращаясь.
– Регрин... – в своей привычной манере ответил лорд, сложив руки на груди так же, как и этот монах.
– Давай на этот раз без загадок, ладно? – перебил его ученик.
– И опять ты не слушаешь. Это, регрин из прежних эпох. – спокойно продолжил лорд. – Раньше, они были расой могущественных магов, без сомнения сильнейших во всём Иритилле. Даже иллари уступали им в искуссности. Мы несколько раз ломали об них зубы, похоронив у берегов их страны целый флот отменных боевых кораблей. Их защитные укрепления, как и магия регринов в своей сути, черпали энергию из древа жизни, живого божества, которому поклонялись все и каждый из их расы... Древо жизни было отравлено, регрины потеряли большую часть своих магических сил и сдались. Это была настоящая катастрофа для их народа. Все те, с кем ты сталкивался на пути до этого момента, были регринами нового времени, родившимися после... инцидента с древом.
– Его уничтожение, твоих рук дело? – бесстрастно спросил Вальдо. Он не порицал действия лорда, сейчас ему было абсолютно наплевать на регринов и их народ, да и все остальные народы Иритилла тоже. Он лишь желал выудить из лорда хоть какую-то подсказку.
– Нет. – честно ответил лорд. – Никто из лордов не желал этого, и не отдавал таких приказов... Но именно мне приходится нести ответственность за эту ошибку... Что касается твоего соперника. Это монах из ордена магов Ansh-Talvar*, что в переводе означает «братство ломающих клинки», или же «мечеломы». Насколько мне известно, этот орден существует и по сей день... но занимается он отнюдь не миротворчеством, как можно подумать из названия.
Вальдо оценивающим взглядом всматривался в соперника. Кажись он уже знал, чего ожидать от этого «монаха».
– Ты многому научился, но посмотрим, как ты будешь справляться теперь. С этого момента начинается настоящее испытание. – тень лорда растворилась в тумане.
Парень не спеша направился к сопернику, на ходу взывая к проклятию, наполняя его силой каждую клетку своего тела. Монах отвесил ему высокомерную улыбку, напомнившую юноше лорда Овальда, но не сдвинулся с места и на миллиметр. Вальдо подходил всё ближе, шаг за шагом, расстояние сокращалось, а ощущение опасности кричало всё громче. И вот они стоят друг напротив друга в рискованной близости, сделай Вальдо ещё шаг, и смог бы когтями полоснуть регрина по горлу.
– Прости, но мне придётся тебя убить... – тихо пробормотал юноша. Глаза монаха сузились, он улыбнулся уголками губ.
Костяное лезвие метнулось вперёд, словно пуля. Регрин не двигался, время будто застыло в одном единственном кадре. Вальдо видел, он вот вот прошьёт противника насквозь, но костяной клинок остановился в сантиметре от груди монаха. Парень замер в недоумении, не веря, что подобное вообще возможно: регрин поймал его лезвие голой рукой. Монах злобно оскалился, по его ладони пробежали белые молнии, он сжал её в кулак и клинок Вальдо лопнул под давлением, разлетевшись на кровавые осколки. Руку охватила неописуемая боль, но парень не издал ни звука. На месте его кисти красовался рваный, обугленный обрубок. Последовал молниеносный удар в грудь, крушащий костяные доспехи, словно кувалда. Юноша отлетел от врага не несколько метров, кашляя кровью, ощущая как осколки сломанных рёбер всё глубже впиваются в его лёгкие. Регрин ринулся за ним, его ноги касались тропы лишь кончиками пальцев, он будто парил над землёй невесомым призраком.
«Есть ли смысл сражаться дальше?» – холодно спросил себя ученик Мастера. – «Я всё равно умру от внутреннего кровотечения...»
Кулак монаха должен был опуститься Вальдо на голову, проломив череп, как переспевший арбуз, но его тело само ушло от удара.
«Почему я продолжаю пытаться?..»
Он мощными прыжками разрывал расстояние с противником, не давая тому до себя дотянуться. Монах был быстрым, чертовски быстрым и ловким, его руки были опаснее любого оружия, с которым ранее сталкивался Вальдо. Неожиданно регрин взмыл вверх на несколько метров и сделав сальто, кометой упал на юношу, целясь пяткой ему в голову. Парень закрылся повреждённой конечностью, чувствуя как раскололась на ней броня и лопнули кости. Уцелевшей рукой он схватил регрина за ногу, и легко, словно тот был пёрышком, швырнул его в сторону. Тот крутанулся в полёте и мягко, как кошка, приземлился на ноги.
– Вау... – пробормотал парень, пораженный умениями противника, но одёрнув себя, ринулся ему навстречу с когтями наголо, одной единственной рукой полосуя противника потоком ударов.
Монах физически не мог уклонится от каждой атаки в этом смертоносном шквале. Как только Вальдо ощутил, что выдыхаться, тут же отпрыгнул от соперника, избегая удара ногой, который уже точно стал бы для него последним.
Он был ошеломлён. Мантия монаха была разорвана в клочья, оголяя жилистый, натренированный торс и мускулистые руки, с проступившими от напряжения венами. Но на его желтой коже не было и царапины. Парень ощущал несправедливость и обиду. Столько сил он потратил в пустую. Наверное, так же ощущали себя его предыдущие соперники, погибшие от точных ударов костяными клинками, не в состоянии пробить костяные доспехи.
Регрин выпрямился во весь свой немаленький рост, бросая на проклятого мальчишку полный презрения взгляд. Его тело начало покрываться сетью из белых молний.
– Ну же... Добей меня... – прохрипел Вальдо, готовясь отразить финальную атаку противника одной единственной рукой.
Монах сделал шаг вперёд, его ладони окутал бледный свет, мостовая под его ступнями взорвалась каменной крошкой, и он словно комета, рванулся с места. Вальдо не заметил удара, полоснув когтями наугад.
Он очнулся спустя всего мгновение, наблюдая, как его оторванная конечность летит куда-то в сторону. Парень опустил глаза, недоумевающе смотря на погрузившуюся в его грудь ладонь монаха. Боль только подступала, но Вальдо знал, пройдёт несколько жалких секунд и она заставит его потерять сознание.
Мерцающие искорками злобы, полные презрения глаза регрина были всего в десятке сантиметров. Он дёрнулся, и его рука погрузилась ещё глубже в торс юноши.
– Так... не честно... – прошептал одними губами парень, ощущая, что уже начал задыхаться от боли. Монах на это лишь довольно улыбнулся.
Боль в груди сменилась едкой, как дёготь обидой. – «Зачем меня так мучить... Ты же мог сразу ударить в голову, или хотя бы в сердце...» – спустя всего мгновение, обида вспыхнула обжигающим пламенем злобы и ненависти, будто в озеро керосина бросили горящую спичку. Пламя разгоралось с каждым хрипящим вздохом, остающегося на волоске от смерти парня, своим жаром перекрывая даже боль. – «И после этого я должен проявлять милосердие!?!»
Он сделал уверенный шаг вперёд, ладонь монаха вошла ещё глубже. Парень положил обугленную культю регрину на плечо, пододвигая ближе к себе, словно намереваясь шепнуть противнику на ухо свои последние слова. Но их не последовало. Вальдо направил оставшуюся мощь проклятия себе в голову и что есть силы вцепился заострившимися зубами в горло монаха. Тот дёрнулся, попытался высвободить застрявшую в груди противника руку, но рёбра проклятого юноши сомкнулись, словно пасть чудовищного монстра, не желая её отпускать. Парень ощутил, как вторая ладонь регрина вошла ему в бок, но он лишь крепче сжал челюсть, всё глубже вгрызаясь в горло противника, стараясь не терять сознание. Во рту хрустело и чавкало, он не задумываясь глотал куски плоти и кровь, что хлестала из шеи монаха, упиваясь нею, точно дешевым вином.
Вальдо очнулся уже на земле, непонимающим взглядом пялясь на лежащее рядом мёртвое тело, что уже начало расползаться на клочья тумана. Но он всё ещё прекрасно видел застывшую на лице регрина гримасу ужаса. Парень ничего не ощущал, будто уже умер. Больше не было ни злости, ни страха, ни ненависти, ни обиды, лишь глухая, тупая боль в груди. Раны затягивались быстро, ему даже особых усилий прилагать не пришлось, проклятие само использовало выпитую кровь, чтобы излечить тело носителя.
Юноша ощутил, что дрожит, наблюдая как туман поглощает тело убитого им монаха.
– Во что я превратился?.. – глаза намокли от слёз. Вальдо уставился на собственные руки, покрытые путиной шрамов. – грудь разрывало изнутри, к горлу подступил горький ком. Он сжал челюсть так сильно, что хрустнули зубы.
Из тумана, словно призрак выплыл силуэт лорда.
– Зачем всё это?.. – дрожащим голосом спросил ученик, пытаясь удержать себя в руках, не начать выть от тоски. – Никакого смысла!!! Во что ты меня превращаешь?
– Я превращаю? – спокойно спросил учитель. – Если ты и «превращаешься», во что-то, то только по своей воле. Твои действия – твой выбор. Не смей обвинять в этом кого-то, кроме себя.
– Это ты создал эту тропу, ты заставил меня идти по ней...
– И ты шел по ней, не сворачивая, по выбранному мной для тебя пути. – перебил его лорд. – Перед погружениям я предупреждал тебя обо всём, и то что ты потерял память, меня не волнует! Ты позволил другим выбирать за себя, так что считайся с последствиями своих опрометчивых действий. Всё это время, каждую секунду твоего пути, я следил за каждым твоим движением, за ходом твоих мыслей из настоящей реальности, я чувствовал твоё отвращение, твои сомнения, твои обиду, злость и даже боль я делил с тобой... Ты и представить не можешь, как мне трудно следить одновременно за вами обоими... – он мотнул головой. – Да, монах поступил жестоко, решил тебя помучить. Но ты, Вальдо, мог просто сдаться, и попытаться снова. Но нет, ты поддался злости и ненависти, и решительно сделал то, что сделал. Я не виню тебя за сам поступок, противник это заслужил... Но ты, как всегда, проявил слабость, дал собственному звериному нутру и своим жестоким эмоциям взять верх над хладнокровием, полностью потеряв контроль, не этому я тебя учил... – лорд не успел договорить.
– Я так больше не могу... Я не хочу больше в этом участвовать. – решительно взял себя в руки ученик, поднимаясь с колен. Его голос, как и руки, всё ещё дрожали. Всё это время, все последние несколько сотен боёв он был на моральном пределе. Струна его души натянулась, и готова была вот вот порваться. – К чёрту всё! Ты прав. Это я загрыз его, я! Как голодный... дикий зверь, которым меня считали люди, это моя вина... – он проглотил подступивший к горлу ком, всё ещё ощущая привкус крови во рту. – Я сделал это без капли сомнения и жалости. Именно поэтому я себе отвратителен. Я просто хочу чтобы всё это побыстрее закончилось, знаю, знаю, все они... не настоящие. Но убивая... я словно лишаюсь частички себя, с каждым побеждённым противником от меня остаётся всё меньше и меньше, я перестаю быть человеком... Я вообще перестаю быть... Понимаешь? – с надеждой спросил парень.
– Понимаю... – задумчиво ответил лорд, медленно прогуливаясь вокруг ученика. – Считаешь, что лишаешься человечности? Хотя, мне по определению чуждо всё человеческое, как и понятие человечности в целом... Я это знаю. Я знаю себя, я знаю, кто я. Я не сомневаюсь, когда мне приходится выбирать, или убивать. Я заведомо знаю, как поступлю, в любой ситуации... А знаешь ли это ты? – Влад остановился, смотря ученику в глаза. – Кто ты, Вальдо?
– Кто... Я? – озадаченно пробормотал ученик. – Я...
Вальдо тут же подумал о проклятии, и глаза лорда довольно блеснули, будто заметив эту мысль.
– Так и знал... Ты всё ещё считаешь, будто то, кем ты являешься, определяет твоё проклятие. Даже после всего пережитого на тропе и до неё, ты не рассматриваешь его как талант, даже не как инструмент, а как груз, как ненужную, вредящую обузу. – Мастер подошел к ученику.
– Меня уже достали твои загадки, учитель... – злобно рыкнул Вальдо. – Я даже его под контроль взять самостоятельно не могу. Это делает твоя печать.
Лорд сохранял хладнокровие, пропустив грубость мимо ушей.
– До конца тропы ещё далеко... Но я вижу, даже после двадцати тысяч боёв мы так ни к чему не придём... Это тупик... Возможно, мне стоит признать поражение? – спросил он сам себя. – Как учитель, я не справился со своей работой?
– Ты сдался?.. – довольно оскалился парень.
– Ты похоже забыл, что я тебе говорил в начале пути? – в голосе Мастера зазвучал металл. – Я не дам тебе проснуться, пока ты не найдёшь согласие со своими демонами. – юноша ощутил холод в груди, и проступивший на спине пот. – Единственный кто тут сдался, это ты, Вальдо. Но я понимаю твои муки, и не желаю продолжать глупую, бессмысленную пытку. Я считал, что боль, смерть и страдания заставят тебя породнится с собственным даром, преодолеть разделяющие вас барьеры, пройти всё это вместе с ним, но я ошибался... Если заставить тебя продолжить идти, ты потеряешь рассудок, ты и сейчас держишься на волоске, твой дух будет сломлен окончательно... Поэтому, мы поступим иначе. – в словах учителя Вальдо ощутил еле заметную тень тепла, и холод в его груди сменился надеждой.
– Как?
– Моя стигма не подчиняла проклятие, она лишь держала его в узде. Я ослаблю её, и проклятие обретёт свободу. – лорд медленно направился к Вальдо. – Оно набрало достаточно сил, чтобы сформировать извращённое подобие сознания. Ты сразишься с ним в одиночку... Если будешь достаточно силён, преуспеешь, то окажешься почти у самого конца тропы... А если оно возьмёт над тобой верх... ты знаешь, что случиться. – он остановился в полуметре от ученика.
– Это выбор между гильотиной и повешением! – обиженно прошипел парень.
– Это твой путь, Вальдо!!! – почти что проревел Мастер. – Ты хочешь подчинить себе проклятие, или нет!?! Ты не можешь всю жизнь бежать от самого себя! Так встань во весь свой рост, и гордо подняв голову покажи ему и самому себе, кто хозяин твоей судьбы!!! – лорд ударил его ладонью в грудь, выбивая из лёгких воздух.
Вокруг громко зашипело, парень ощутил, будто что-то важное исчезло из его сердца, дышать стало куда легче, лорд словно снял удавку с его шеи, которую парень до этого даже не замечал. На вески начало давить а в ушах гудел противный тромбон. Тропа покрылась странным мерцанием, она вздымалась бугристыми волнами, трещала и таяла, падая куда-то вниз как восковая свеча, брошенная в пламя костра, оголяя скрывавшуюся под ней бездну. Туман поглощала тьма, подступавшая с каждым мгновением всё ближе. Тело и лицо Влада распадались на части, как разбитая мозаика, его доспехи рассыпались в пепел, скрывавшаяся под ними гладкая, бледная кожа расслаивалась и осыпалась лёгкими, как снег, хлопьями.
– Не подведи нас обоих, Вальдо. – прошептали губы Мастера на тающем лице, и ученик ощутил, как падает вниз.
Это эволюция!
«Кто бы мог подумать...» – промелькнула мысль, когда Вальдо рассёк надвое очередную тварь. Раздался истошный вопль, огласивший бесконечные коридоры пещер, кровь брызнула во все стороны. – «Что мне придётся отказаться от глаз, дабы видеть во тьме...» – очередной противник был повержен. Юноша не знал, кто это, чудовище, или человек, женщина, или мужчина? Он не видел нанесённой им раны, но отлично ощущал запах крови. Прекрасно слышал, как в предсмертной конвульсии содрогаются мышцы, как утихает разбушевавшееся сердце, а извивающееся ужом тело испускает последний вздох. Проклятие в его груди наслаждалось каждой секундой происходящего.
Долгие часы Вальдо провёл в медитации, вглядываясь в глубины бездонной пропасти собственного сознания, где обитало его проклятие. Он взывал к нему, поднимал на поверхность из глубин, пытаясь подобрать ключ не только к своим органам чувств, но и к самому естеству своего дикого «Я». Раз за разом ученик лорда просеивал ручейки проклятия сквозь сито собственного восприятия, прикасался к нему всеми чувствами, пытаясь понять, как лучше использовать эту, столь своенравную сущность. Юноша направлял его силу в тело, заставил ручейки смолисто черной силы устремляться к глазам, дабы сорвать те «оковы», что сдерживали его взор. От напряжения постоянно болела голова, бросало то в жар, то в холод, из ноздрей хлестала кровь, а в глазницах будто зажигались раскалённые угли. Раз за разом парню приходилось буквально вырываться из медитации, ощущая как его разум затягивает маслянистая пелена, как он норовит увязнуть в пучине, как она пленит его душу, медленно опутывая липкими сетями, в надежде запечатать его навсегда, в глубинах собственного разума. Проклятие не терпит, когда его силой принуждают к действиям.
То, что у проклятия есть подобие «личности», Вальдо понял ещё в заснеженном лесу, когда позволил ему взять своё тело под контроль. Сначала он посчитал эту идею до смешного абсурдной. «Проклятие – это всего лишь болезнь, инфекция! Как у болезни может быть личность? Да, возможно оно имеет олицетворение, но точно не обладает чувствами и мыслями...» – спустя некоторые наблюдения ученик понял, что ошибался. Да, внутри него таился зверь, обладающий тенью дикого, извращённого, но разума. Этот зверь был скован с ним незримыми нитями, что прочнее любой стали. Тёмная сущность внутри юноши становилось со временем всё сильнее, а вместе с тем крепла и её и связь с носителем. Именно понимание этого, дало Вальдо возможность продвинуться дальше. Он наконец-то понял, что ему следует делать.
Нащупав одну из таких нитей, Вальдо уцепился за связь с проклятием, и послал в глубины своего разума взывающий импульс, как телефонный вызов по медному проводу. И спустя секунду, по тем же нитям вернулся, отклик. В нём была злость и недовольство потревоженного в спячке медведя, но также интерес. Последнее придало парню сил и он уверенно послал приглашающий сигнал, давая проклятию возможность просочится в его глаза и прочие органы чувств. Ответом было лишь раздражение, но юноша не растерялся и направил вглубь сознания мысленное изображение, придуманную на ходу фантазию, смешанную с воспоминаниями. Вальдо показал своему внутреннему демону как он, ещё старый он, Эван Ричард, свернувшийся клубком, принимает на себя удары пятёрки смеющихся однокурсников из кадетского училища. Фантазия получилась столь реальной, что парень сам вздрогнул от нахлынувших на него воспоминаний. Проклятие не заставило себя ждать. Чужой голод и злоба захлестнули разум, Вальдо тут же ощутил, как по открытым им каналам сочится изменяющая тело мощь. На грани сознания, что-то мерзкое зашевелилось на лице, кожа натянулась, в ушах заклекотало, нос и челюсти неприятно хрустнули.
«Да, пусть у тебя и есть подобие разума, ты ничем не отличаешься от болезни, или паразита.» – торжествующе подумал Вальдо, без спешки пробуждаясь от медитации. – «Тупая, кровожадная тварь. Для тебя, на первом месте безопасность носителя. Погибну я, сдохнешь и ты!» – радость от его маленькой победы быстро угасла, когда парень заметил, что абсолютно ничего не изменилось. Тьма всё так же обступала его непроницаемым черным занавесом.
Уже набрав в лёгкие воздуха, что бы во всю глотку проорать витиеватое ругательство, ученик Мастера ощутил что-то странное. Он слышал. Отчётливо слышал чужое сердцебиение и хриплое дыхание вдали.
– Влад? – собственный голос набатом ударил по ушам, он показался столь невыносимо громким, что заставил Вальдо ухватится за голову и тут же одёрнуть пальцы. – Чёрт тебя раздери! – и вновь слова хлестанули плетью по чутким барабанным перепонкам.
Его уши значительно удлинились и увеличились в размерах, стали острыми, прямо как у нетопыря. Ощупав своё лицо, Вальдо понял, что сейчас и правда больше напоминает летучую мышь, чем человека. – «Летучие мыши ориентируются во тьме, используя эхолокацию... И слух у них невероятно чувствительный.» – всплыло воспоминание из учебника по биологии. Чужое воспоминание.
– Занятно... – послышалось единственное слово у него в голове.
Вальдо не ответил, молча поднявшись на ноги и решительно устремившись к противнику. Ему не нужно было видеть врага, звуки сами рисовали перед ним картину происходящего. И когда тварь вновь ринулась на него с занесённой для удара заточкой, парень не мешкал.
«И всё же, это была женщина...» – единственная мысль посетила юношу, когда он оставил разрубленное надвое тело позади.
Прыжок назад, прыжок в сторону, пирует. Короткий меч со свистом пролетает прямо перед лицом, вместе с тихим рокотом сокращающихся мышц. Вальдо пригнулся, словно готовящийся к прыжку кот, всем телом прижавшись к земле, а затем резко, как выпущенный из арбалета болт метнулся к врагу. Костяной клинок с хрустом проламывает твёрдые, не человеческие рёбра, вонзаясь в колотящееся сердце. Гнилостный запах больной крови ударил в ноздри. На мгновение всё тело неизвестного бойца охватывает судорога и он с жалобным бульканием оседает на холодный каменный пол.
«Ещё один пал.»
Было трудно привыкнуть к новому способу ведения боя. Радовало одно, он больше не испытывал страха, по крайней мере такого всепоглощающего и абсолютного, как в начале пути по пещерам. Сражаться, полагаясь лишь на слух, пусть и отточенный до абсолюта – весьма необычный опыт. Первые несколько противников не отличались особым мастерством, это были дикие, извращенные от вечного заточения под землёй подобия людей, вооруженные самодельным оружием из наточенных камней и костей. Сражайся Вальдо с ними при свете солнца, «подземники», как он их про себя называл, не выстояли бы против него и пары секунд. Но биться с ними в кромешной тьме – сравнимо со смертельным танцем вслепую, где любое неверное движение может оказаться последним. Каждый из них пытался ударить юношу исподтишка, чем тот и пользовался, подпуская тварей к себе и расправляясь с ними парой точных ударов костяными клинками.
Дальше всё пошло как по накатанной. Вновь десятки боёв с разного рода подземными тварями, что быстро забылись из-за своей посредственности. Цепкие щупальца, острые когти, мощные челюсти и ядовитые жала были их оружием. Он сражался с животными, да, сильными, ловкими, хитрыми, но животными. Разрубая, полосуя и убивая подземных тварей, он не чувствовал за то никакой вины, а потому мог даже наслаждаться победой над ними.
Когда тело очередной бестии повалилось на пол, Вальдо вновь ринулся вперёд по беспросветному тоннелю. Он привык бегать от одного противника, к следующему, это уже стало своего рода ритуалом. Так он пытался экономить время, чтобы быстрее пройти треклятое испытание до конца, но со временем понял, что даже лети он по тропе со скоростью пули, быстрее к следующему врагу не прибудет. Но приобретённую привычку было из себя выбить не так-то просто.
Размышляя об этом, Вальдо сам для себя подметил, что уже давным давно перестал вести подсчёт своих побед, ещё на залитой бесконечным ливнем лестнице. – «Наверное, прошел уже год...» – наугад бросил он. Воспоминания смазывались, внешность всех сраженных им противников смешалась в кровавую солянку мыслей и образов, из которой не получалось вычленить ничего конкретного.
Внезапно, далеко впереди вспыхнул совсем тусклый, белый огонёк. Парень уже и забыл о том, что у него есть глаза, а потому не предал появившемуся на краю зрения, крошечному светлому пятнышку особого значения.
Стоило ему приблизится, как огонёк начал увеличиваться и заливать всё вокруг светом. И лишь тогда Вальдо удивлённо замер, прислушиваясь к чувствам. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и бьющегося в груди сердца. Никаких звуков, даже уже ставший родным подземный гул исчез.
Лишь когда парень вновь вспомнил про свои глаза, то с удивлением осознал, что его путь по пещерам завершился. Это был выход, из которого лился блаженный солнечный свет.
Вальдо сжал челюсть до скрежета в зубах, зажмурился, ладонями протирая залитое слезами лицо. Свет накрыл глаза молочно белой пеленой, причиняя жгучую боль. Лишь как следует проморгавшись, он вновь сумел рассмотреть расплывчатый силуэт окружения.
Тоннель в горе вывел его на идеально гладкую площадку, отвесной скалой возвышающейся над громадным полотном утренней пустыни, простирающимся аж до самого горизонта. Солнце на тёмно аквамариновом небе только только осветило бесчисленные гребни желтых дюн, в воздухе всё ещё витала ночная прохлада, уже норовящая сменится полуденным жаром.
– Добро пожаловать в пески Великой Пустыни Хорун, Вальдо. – лорд уже ждал его, любуясь раскинувшимися вдали стенами неизвестного города. Прямо возле него смиренно стоял высокий мужчина в желтом тряпье заменяющим ему одежду. Его лицо было полностью скрыто тюрбаном, а глаза прикрывала полупрозрачная вуаль. Кочевник устало переминался с ноги на ногу, сжимая в загоревшей ладони потёртую рукоять короткой сабли. Стоявшего рядом с ним Мастера в тяжелых доспехах он просто не замечал.
– Здравствуй. – устало ответил ученик, с усилием возвращая себе привычную человеческую внешность, прогоняя упрямое проклятие обратно, в недра собственной души.
– Пока что, ты хорошо справляешься. – неожиданно похвалил юношу учитель, поворачиваясь к нему лицом. – Мне нравится то, как ты используешь проклятие, чтобы решать задачи, для которых паладины обычно используют магию. Даже немного опережаешь график.
– Ты ведь следишь за мной из реального мира. Сколько я уже здесь?
Мастер не ответил.
– Ты меня слышишь?..
– Семь лет. – оборвал его лорд.
Вальдо поперхнулся.
– Семь... лет... – тихо повторил он одними губами. – Ты говорил, от десяти, до пятнадцати. Значит, половина пути уже пройдена!? – с облегчением спросил Вальдо.
– Твоя радость преждевременна. У твоего пути было начало, и есть конец, но путь к нему может занять как пять лет, так и двадцать пять. Чтобы проснуться, тебе всего лишь нужно подчинить своё проклятие.
– Но... – в груди юноши тут же что-то оборвалось, а радость сменилась едкой болью и разочарованием. – Разве я не контролирую его? Ты сам только что сказал...
– Нет, Вальдо. Стигма контролирует проклятие, не ты. Ты принуждаешь его, как хозяин, что принуждает раба плетью. Но отбери я у тебя плеть, то есть стигму, и раб тут же сбросит оковы. – взгляд Мастера вновь устремился к горизонту.
Весь энтузиазм юноши смело ветром. На смену ему пришло уныние и премерзкое ощущение, что его обманули, что вся эта, проделанная потом и кровью работа прошла в пустую. Снова началась та же самая пытка. Сражение за сражением, сотни боёв под безумно палящим пустынным солнцем, ни один из которых парень не запомнил. Ноги то и дело проваливались в песок, кожу немилосердно жгло, перед глазами прыгали солнечные зайчики и плыли миражи. Вот белые барханы сменились древней, выложенной песчаником дорогой, над головой промелькнула арка городских ворот, а Вальдо всё шагал вперёд.
Время перестало для него что либо значить, окруживший его пустынный город был просто глупой декорацией, красивой, но неважной, как и противники, встававшие у него на пути. Но, не смотря на внешнее безразличие, юноша так и не научился быть жестоким, пускай теперь он и сражался с теми, чьим призванием в жизни было убийство других. Каждый раз вонзая костяной меч в сочленения доспехов, или глотку очередного врага, он выплёскивал на них свою злость и раздражение, ощущая, как образовавшаяся в груди пустота растёт с каждым взмахом клинков. Ощущение вины и смертной тоски. Вина, не столько за убийство и пролитую кровь, а за то, что проливалась она впустую. Слова Мастера о том, что проклятие контролирует не он, а стигма, ранили его прямо в сердце.
«Чего я достиг?» – спросил он себя, когда израненный враг пал перед ним ниц, больше не в состоянии продолжать бой. – «Зачем всё это?» – Парень не находил в себе сил добить его. И словно насмехаясь над его малодушным «милосердием», раны врага затягивались, и он вновь бросился в бой. – «Весь этот семилетний марафон насилия и убийств... Не имеет смысла... Я не продвинулся вперёд и на полшага, но погряз в крови по горло...»
Да, все эти головорезы, рыцари, наёмники и солдаты что вставали у него на пути, могли просто пропустить его, или хотя бы поговорить с ним, прежде чем хвататься за оружие. Но ощущение вины от этого нисколько не слабело.
«Я убиваю. Просто так. Чтобы идти дальше. Но продолжаю стоять на месте. Всю работу за меня делает стигма...»
В последнем бою Вальдо столкнулся с фавном-дуэлистом в дорогом, вышитом золотыми нитями платье придворного, вооруженного искусной работы мечом, напоминающим короткую бронебойную шпагу, и кинжалом с длинной, изогнутой гардой для парирования. Враг кружил вокруг него в смертоносном танце, выделывая своими клинками изящнейшие приёмы, пируэты и подлые удары, иногда бросая в парня висевшие у него на поясе метательные спицы. Простой глаз не мог даже уловить переполненное магией, раскалённое лезвие, столь быстро оно двигалось, то и дело норовя полоснуть юношу по незащищенным глазам и пронзить мягкие сочленения костяной брони. Парень пятился под таким диким шквалом ударов, не решаясь подступить к фехтовальщику. В один момент ему это просто надоело и он голой рукой поймал клинок противника, словно назойливую муху. Зачарованный металл обжег кожу, но это лишь подстегнуло парня. Дёрнув клинок на себя, он в тоже мгновение насадил опешившего фавна на костяное лезвие, как жука на булавку. Этот противник был мастером фехтования, наверняка выиграл не меньше сотни дуэлей за свою жизнь. Позорная смерть для такого виртуоза.
Вновь ринувшись вперёд по тропе, окруженной приземистыми глиняными лачугами и торговыми тележками, словно дикий пустынный ветер, Вальдо не ожидал встретить сопротивление. Врага он увидел ещё издалека. Средних лет желтокожий мужчина. Он стоял посреди улицы, гордо подняв вверх голову, сложив руки на груди в один из магических символов концентрации. От человека его отличало странное, неестественное телосложение: очень широкие плечи и шея, но совершенно узкая талия, словно стянутая корсетом. Костяные, напоминающие рога наросты на узком лице и большие, глубокие глаза давали ясно понять, это регрин. Вальдо редко с ними сражался, да и те, зачастую носили шлемы и маски, скрывая лица. Этот был исключением. Его длинные, каштановые волосы были собраны в тугой хвост красной шелковой лентой. На нём не было доспехов, лишь лёгкая, стянутая кожаными ремешками пурпурная ряса и сандалии. В руках он не держал никакого оружия. Но мчавшийся по тропе Вальдо встал на месте от неожиданности, будто ударенный молнией. Ощущение опасности, которым веяло от противника ошеломляло, заставляя даже потерявшего какой либо страх перед болью и смертью парня насторожиться. Аура монаха горела умеренным, желтым пламенем, но оно было способно в любой момент испепелить любого, кто осмелится приблизится.
Вальдо заметил тень Мастера рядом с собой.
– Кто это? – спросил он, ни к кому не обращаясь.
– Регрин... – в своей привычной манере ответил лорд, сложив руки на груди так же, как и этот монах.
– Давай на этот раз без загадок, ладно? – перебил его ученик.
– И опять ты не слушаешь. Это, регрин из прежних эпох. – спокойно продолжил лорд. – Раньше, они были расой могущественных магов, без сомнения сильнейших во всём Иритилле. Даже иллари уступали им в искуссности. Мы несколько раз ломали об них зубы, похоронив у берегов их страны целый флот отменных боевых кораблей. Их защитные укрепления, как и магия регринов в своей сути, черпали энергию из древа жизни, живого божества, которому поклонялись все и каждый из их расы... Древо жизни было отравлено, регрины потеряли большую часть своих магических сил и сдались. Это была настоящая катастрофа для их народа. Все те, с кем ты сталкивался на пути до этого момента, были регринами нового времени, родившимися после... инцидента с древом.
– Его уничтожение, твоих рук дело? – бесстрастно спросил Вальдо. Он не порицал действия лорда, сейчас ему было абсолютно наплевать на регринов и их народ, да и все остальные народы Иритилла тоже. Он лишь желал выудить из лорда хоть какую-то подсказку.
– Нет. – честно ответил лорд. – Никто из лордов не желал этого, и не отдавал таких приказов... Но именно мне приходится нести ответственность за эту ошибку... Что касается твоего соперника. Это монах из ордена магов Ansh-Talvar*, что в переводе означает «братство ломающих клинки», или же «мечеломы». Насколько мне известно, этот орден существует и по сей день... но занимается он отнюдь не миротворчеством, как можно подумать из названия.
Вальдо оценивающим взглядом всматривался в соперника. Кажись он уже знал, чего ожидать от этого «монаха».
– Ты многому научился, но посмотрим, как ты будешь справляться теперь. С этого момента начинается настоящее испытание. – тень лорда растворилась в тумане.
Парень не спеша направился к сопернику, на ходу взывая к проклятию, наполняя его силой каждую клетку своего тела. Монах отвесил ему высокомерную улыбку, напомнившую юноше лорда Овальда, но не сдвинулся с места и на миллиметр. Вальдо подходил всё ближе, шаг за шагом, расстояние сокращалось, а ощущение опасности кричало всё громче. И вот они стоят друг напротив друга в рискованной близости, сделай Вальдо ещё шаг, и смог бы когтями полоснуть регрина по горлу.
– Прости, но мне придётся тебя убить... – тихо пробормотал юноша. Глаза монаха сузились, он улыбнулся уголками губ.
Костяное лезвие метнулось вперёд, словно пуля. Регрин не двигался, время будто застыло в одном единственном кадре. Вальдо видел, он вот вот прошьёт противника насквозь, но костяной клинок остановился в сантиметре от груди монаха. Парень замер в недоумении, не веря, что подобное вообще возможно: регрин поймал его лезвие голой рукой. Монах злобно оскалился, по его ладони пробежали белые молнии, он сжал её в кулак и клинок Вальдо лопнул под давлением, разлетевшись на кровавые осколки. Руку охватила неописуемая боль, но парень не издал ни звука. На месте его кисти красовался рваный, обугленный обрубок. Последовал молниеносный удар в грудь, крушащий костяные доспехи, словно кувалда. Юноша отлетел от врага не несколько метров, кашляя кровью, ощущая как осколки сломанных рёбер всё глубже впиваются в его лёгкие. Регрин ринулся за ним, его ноги касались тропы лишь кончиками пальцев, он будто парил над землёй невесомым призраком.
«Есть ли смысл сражаться дальше?» – холодно спросил себя ученик Мастера. – «Я всё равно умру от внутреннего кровотечения...»
Кулак монаха должен был опуститься Вальдо на голову, проломив череп, как переспевший арбуз, но его тело само ушло от удара.
«Почему я продолжаю пытаться?..»
Он мощными прыжками разрывал расстояние с противником, не давая тому до себя дотянуться. Монах был быстрым, чертовски быстрым и ловким, его руки были опаснее любого оружия, с которым ранее сталкивался Вальдо. Неожиданно регрин взмыл вверх на несколько метров и сделав сальто, кометой упал на юношу, целясь пяткой ему в голову. Парень закрылся повреждённой конечностью, чувствуя как раскололась на ней броня и лопнули кости. Уцелевшей рукой он схватил регрина за ногу, и легко, словно тот был пёрышком, швырнул его в сторону. Тот крутанулся в полёте и мягко, как кошка, приземлился на ноги.
– Вау... – пробормотал парень, пораженный умениями противника, но одёрнув себя, ринулся ему навстречу с когтями наголо, одной единственной рукой полосуя противника потоком ударов.
Монах физически не мог уклонится от каждой атаки в этом смертоносном шквале. Как только Вальдо ощутил, что выдыхаться, тут же отпрыгнул от соперника, избегая удара ногой, который уже точно стал бы для него последним.
Он был ошеломлён. Мантия монаха была разорвана в клочья, оголяя жилистый, натренированный торс и мускулистые руки, с проступившими от напряжения венами. Но на его желтой коже не было и царапины. Парень ощущал несправедливость и обиду. Столько сил он потратил в пустую. Наверное, так же ощущали себя его предыдущие соперники, погибшие от точных ударов костяными клинками, не в состоянии пробить костяные доспехи.
Регрин выпрямился во весь свой немаленький рост, бросая на проклятого мальчишку полный презрения взгляд. Его тело начало покрываться сетью из белых молний.
– Ну же... Добей меня... – прохрипел Вальдо, готовясь отразить финальную атаку противника одной единственной рукой.
Монах сделал шаг вперёд, его ладони окутал бледный свет, мостовая под его ступнями взорвалась каменной крошкой, и он словно комета, рванулся с места. Вальдо не заметил удара, полоснув когтями наугад.
Он очнулся спустя всего мгновение, наблюдая, как его оторванная конечность летит куда-то в сторону. Парень опустил глаза, недоумевающе смотря на погрузившуюся в его грудь ладонь монаха. Боль только подступала, но Вальдо знал, пройдёт несколько жалких секунд и она заставит его потерять сознание.
Мерцающие искорками злобы, полные презрения глаза регрина были всего в десятке сантиметров. Он дёрнулся, и его рука погрузилась ещё глубже в торс юноши.
– Так... не честно... – прошептал одними губами парень, ощущая, что уже начал задыхаться от боли. Монах на это лишь довольно улыбнулся.
Боль в груди сменилась едкой, как дёготь обидой. – «Зачем меня так мучить... Ты же мог сразу ударить в голову, или хотя бы в сердце...» – спустя всего мгновение, обида вспыхнула обжигающим пламенем злобы и ненависти, будто в озеро керосина бросили горящую спичку. Пламя разгоралось с каждым хрипящим вздохом, остающегося на волоске от смерти парня, своим жаром перекрывая даже боль. – «И после этого я должен проявлять милосердие!?!»
Он сделал уверенный шаг вперёд, ладонь монаха вошла ещё глубже. Парень положил обугленную культю регрину на плечо, пододвигая ближе к себе, словно намереваясь шепнуть противнику на ухо свои последние слова. Но их не последовало. Вальдо направил оставшуюся мощь проклятия себе в голову и что есть силы вцепился заострившимися зубами в горло монаха. Тот дёрнулся, попытался высвободить застрявшую в груди противника руку, но рёбра проклятого юноши сомкнулись, словно пасть чудовищного монстра, не желая её отпускать. Парень ощутил, как вторая ладонь регрина вошла ему в бок, но он лишь крепче сжал челюсть, всё глубже вгрызаясь в горло противника, стараясь не терять сознание. Во рту хрустело и чавкало, он не задумываясь глотал куски плоти и кровь, что хлестала из шеи монаха, упиваясь нею, точно дешевым вином.
Вальдо очнулся уже на земле, непонимающим взглядом пялясь на лежащее рядом мёртвое тело, что уже начало расползаться на клочья тумана. Но он всё ещё прекрасно видел застывшую на лице регрина гримасу ужаса. Парень ничего не ощущал, будто уже умер. Больше не было ни злости, ни страха, ни ненависти, ни обиды, лишь глухая, тупая боль в груди. Раны затягивались быстро, ему даже особых усилий прилагать не пришлось, проклятие само использовало выпитую кровь, чтобы излечить тело носителя.
Юноша ощутил, что дрожит, наблюдая как туман поглощает тело убитого им монаха.
– Во что я превратился?.. – глаза намокли от слёз. Вальдо уставился на собственные руки, покрытые путиной шрамов. – грудь разрывало изнутри, к горлу подступил горький ком. Он сжал челюсть так сильно, что хрустнули зубы.
Из тумана, словно призрак выплыл силуэт лорда.
– Зачем всё это?.. – дрожащим голосом спросил ученик, пытаясь удержать себя в руках, не начать выть от тоски. – Никакого смысла!!! Во что ты меня превращаешь?
– Я превращаю? – спокойно спросил учитель. – Если ты и «превращаешься», во что-то, то только по своей воле. Твои действия – твой выбор. Не смей обвинять в этом кого-то, кроме себя.
– Это ты создал эту тропу, ты заставил меня идти по ней...
– И ты шел по ней, не сворачивая, по выбранному мной для тебя пути. – перебил его лорд. – Перед погружениям я предупреждал тебя обо всём, и то что ты потерял память, меня не волнует! Ты позволил другим выбирать за себя, так что считайся с последствиями своих опрометчивых действий. Всё это время, каждую секунду твоего пути, я следил за каждым твоим движением, за ходом твоих мыслей из настоящей реальности, я чувствовал твоё отвращение, твои сомнения, твои обиду, злость и даже боль я делил с тобой... Ты и представить не можешь, как мне трудно следить одновременно за вами обоими... – он мотнул головой. – Да, монах поступил жестоко, решил тебя помучить. Но ты, Вальдо, мог просто сдаться, и попытаться снова. Но нет, ты поддался злости и ненависти, и решительно сделал то, что сделал. Я не виню тебя за сам поступок, противник это заслужил... Но ты, как всегда, проявил слабость, дал собственному звериному нутру и своим жестоким эмоциям взять верх над хладнокровием, полностью потеряв контроль, не этому я тебя учил... – лорд не успел договорить.
– Я так больше не могу... Я не хочу больше в этом участвовать. – решительно взял себя в руки ученик, поднимаясь с колен. Его голос, как и руки, всё ещё дрожали. Всё это время, все последние несколько сотен боёв он был на моральном пределе. Струна его души натянулась, и готова была вот вот порваться. – К чёрту всё! Ты прав. Это я загрыз его, я! Как голодный... дикий зверь, которым меня считали люди, это моя вина... – он проглотил подступивший к горлу ком, всё ещё ощущая привкус крови во рту. – Я сделал это без капли сомнения и жалости. Именно поэтому я себе отвратителен. Я просто хочу чтобы всё это побыстрее закончилось, знаю, знаю, все они... не настоящие. Но убивая... я словно лишаюсь частички себя, с каждым побеждённым противником от меня остаётся всё меньше и меньше, я перестаю быть человеком... Я вообще перестаю быть... Понимаешь? – с надеждой спросил парень.
– Понимаю... – задумчиво ответил лорд, медленно прогуливаясь вокруг ученика. – Считаешь, что лишаешься человечности? Хотя, мне по определению чуждо всё человеческое, как и понятие человечности в целом... Я это знаю. Я знаю себя, я знаю, кто я. Я не сомневаюсь, когда мне приходится выбирать, или убивать. Я заведомо знаю, как поступлю, в любой ситуации... А знаешь ли это ты? – Влад остановился, смотря ученику в глаза. – Кто ты, Вальдо?
– Кто... Я? – озадаченно пробормотал ученик. – Я...
Вальдо тут же подумал о проклятии, и глаза лорда довольно блеснули, будто заметив эту мысль.
– Так и знал... Ты всё ещё считаешь, будто то, кем ты являешься, определяет твоё проклятие. Даже после всего пережитого на тропе и до неё, ты не рассматриваешь его как талант, даже не как инструмент, а как груз, как ненужную, вредящую обузу. – Мастер подошел к ученику.
– Меня уже достали твои загадки, учитель... – злобно рыкнул Вальдо. – Я даже его под контроль взять самостоятельно не могу. Это делает твоя печать.
Лорд сохранял хладнокровие, пропустив грубость мимо ушей.
– До конца тропы ещё далеко... Но я вижу, даже после двадцати тысяч боёв мы так ни к чему не придём... Это тупик... Возможно, мне стоит признать поражение? – спросил он сам себя. – Как учитель, я не справился со своей работой?
– Ты сдался?.. – довольно оскалился парень.
– Ты похоже забыл, что я тебе говорил в начале пути? – в голосе Мастера зазвучал металл. – Я не дам тебе проснуться, пока ты не найдёшь согласие со своими демонами. – юноша ощутил холод в груди, и проступивший на спине пот. – Единственный кто тут сдался, это ты, Вальдо. Но я понимаю твои муки, и не желаю продолжать глупую, бессмысленную пытку. Я считал, что боль, смерть и страдания заставят тебя породнится с собственным даром, преодолеть разделяющие вас барьеры, пройти всё это вместе с ним, но я ошибался... Если заставить тебя продолжить идти, ты потеряешь рассудок, ты и сейчас держишься на волоске, твой дух будет сломлен окончательно... Поэтому, мы поступим иначе. – в словах учителя Вальдо ощутил еле заметную тень тепла, и холод в его груди сменился надеждой.
– Как?
– Моя стигма не подчиняла проклятие, она лишь держала его в узде. Я ослаблю её, и проклятие обретёт свободу. – лорд медленно направился к Вальдо. – Оно набрало достаточно сил, чтобы сформировать извращённое подобие сознания. Ты сразишься с ним в одиночку... Если будешь достаточно силён, преуспеешь, то окажешься почти у самого конца тропы... А если оно возьмёт над тобой верх... ты знаешь, что случиться. – он остановился в полуметре от ученика.
– Это выбор между гильотиной и повешением! – обиженно прошипел парень.
– Это твой путь, Вальдо!!! – почти что проревел Мастер. – Ты хочешь подчинить себе проклятие, или нет!?! Ты не можешь всю жизнь бежать от самого себя! Так встань во весь свой рост, и гордо подняв голову покажи ему и самому себе, кто хозяин твоей судьбы!!! – лорд ударил его ладонью в грудь, выбивая из лёгких воздух.
Вокруг громко зашипело, парень ощутил, будто что-то важное исчезло из его сердца, дышать стало куда легче, лорд словно снял удавку с его шеи, которую парень до этого даже не замечал. На вески начало давить а в ушах гудел противный тромбон. Тропа покрылась странным мерцанием, она вздымалась бугристыми волнами, трещала и таяла, падая куда-то вниз как восковая свеча, брошенная в пламя костра, оголяя скрывавшуюся под ней бездну. Туман поглощала тьма, подступавшая с каждым мгновением всё ближе. Тело и лицо Влада распадались на части, как разбитая мозаика, его доспехи рассыпались в пепел, скрывавшаяся под ними гладкая, бледная кожа расслаивалась и осыпалась лёгкими, как снег, хлопьями.
– Не подведи нас обоих, Вальдо. – прошептали губы Мастера на тающем лице, и ученик ощутил, как падает вниз.