Глава 26
Обратно, по собственным следам...
Небо — долгий коридор срывается в закат
Режут даль небесные клинки
День назад был начат спор в багровых облаках
Над залитым кровью зеркалом реки
Ты — это я
Отвернуть уже нельзя
Заплачет небо следом
Каплями дождя
Здесь, на краю
В этом яростном бою
Нет побежденных
Встретимся в раю
. . .
Отрезок из песни группы Ария: Ангелы Неба.
Он ощутил, что задыхается, мерзкая, тягучая вода попадает в лёгкие. Тут же открыв глаза, Вальдо вынырнул на поверхность, натужно кашляя. Черная, воняющая порохом и аммиаком липкая жижа заливала всё: нос, рот, уши, застревала в волосах и прорезях его костяной маски. Парень старательно стряхивал её с себя, протирая лицо, но чернота не уходила. Вокруг было темно и сыро, он стоял по пояс в этом мерзком, пузырящемся болоте, ощущая мягкое, мерзкое подобие тины меж пальцев ног. Тьма не отступала, но она нисколько не мешала видеть.
Он напряженно рассматривал свитые из затвердевшей, склизкой паутины своды громадной пещеры, уходящие далеко ввысь, где тьма была настолько густой, что даже свет тысяч солнц не смог бы её развеять. Затопленные черной трясиной зловещие тоннели и коридоры, вылепленные из той же слизи, уходили во все стороны нескончаемым лабиринтом. Вдалеке был слышен рокот гуляющего по залам ветра, вокруг постоянно что-то противно булькало и хлюпало.
«Я... В глубине своей души... В гнезде, свитом моим проклятием.» – почему-то парень знал это наверняка. – «Это... как болезнь. Да! Опухоль, мерзкий, нарывающий гнойник, заражающий моё тело порчей... Как же сильно и далеко он разросся. И это я позволил ему разрастись, своими мерзкими поступками... Странно, что я всё ещё сохраняю рассудок...»
Отдышавшись, он сделал нерешительный шаг вперёд, и ощутил как под водой что-то зашевелилось. По поверхности болота загуляла дрожь, затем всплыли большие, противно лопающиеся пузыри. Спустя всего мгновение трясина взорвалась столпами брызг, когда из её глубин вырвался десяток омерзительных, покрытых язвами щупалец с подобием костяных лезвий на концах.
Вальдо воззвал к проклятию, готовясь покрошить эту тварь на мелкие шайбочки, но не ощутил знакомой отдачи, толчка изнутри его сознания. Ничего не происходило, человеческие руки оставались руками, проклятие больше не подчинялось хозяину.
В самом центре пещеры, черная вода расступилась, выпуская на свободу огромное, покрытое слизью нечто. Парень уже видел его в своих кошмарах, запомнил его в мельчайших деталях и подробностях. Чудовище, разрушившее его жизнь, корень всех зол. И сейчас он встретил его лицом к лицу.
Возвышавшаяся на звериных лапах четырёхметровая громадина отдалённо напоминала человека с очень длинными, узловатыми конечностями и узкими когтистыми ладонями. Толстую чешуйчатую шкуру покрывала паутиной серых шрамов. Широченная грудь и плечи были защищены подобием костяной брони, которую использовал Вальдо, но эта была куда более плотной и изящной. Она переходила в массивные шипы на руках, загривке и шее монстра, скрываясь под клубами вьющейся шерсти. На громадной голове красовался деформированный рогатый череп с полной острых клыков пастью. Два мерцающих белым светом глаза, словно фонари в беспросветной тьме, съедали юношу полным ненависти, диким взглядом. Морда чудовища выглядела как большая копия маски Вальдо, очень злобная и кровожадная копия.
«Или... Моя маска, это копия его морды? Сейчас это не так важно...» – парень ещё никогда в жизни не ощущал себя таким беспомощным и беззащитным. Казалось, страх и ужас должны вот вот погрузить его сознание в панику, но Вальдо оставался хладнокровным. В глубине души он знал, эта тварь так просто с ним не справится.
Картину живого воплощения проклятия дополняли свисавшие со спины чудовища щупальца, костяные лезвия которых сейчас были направленны в сторону беззащитного юноши, готовые в любой момент пронзить его беспомощное человеческое тело.
– Ты подрос. – безразлично бросил Вальдо, держа себя расслабленным, но готовым в любой момент увернуться от внезапной атаки.
Чудовище открыло пасть, из которой тут же начала капать дурно пахнущая слюна. Проклятие сделало глубокий вдох, наслаждаясь смрадом болота. Его грудная клетка с противным треском расширилась.
– Наконец-то... – парень услышал гудящий, властный голос, эхом отражающийся от сводов пещеры. Чудовище не имело губ, буквально издавая звуки своим горлом. – Как долго мы ждали, запертые в этой оболочке... Она так близко, осталось лишь прикончить жалкого червя, возомнившего себя достойным помыкать нами...
– Вот так сразу, даже не познакомившись поближе!? – недовольно воскликнул парень. – Ты гость в моём теле, в моём сознании, прояви уважение!
– Да кем ты себя возомнил!? – прошипело чудовище, наклонившись к парню поближе, издавая недовольные, хрипящие звуки. Но Вальдо даже не поморщился.
– Твоим хозяином! – громко ответил парень. – Подчинись мне, или проваливай из моего тела!!!
Монстр издал что-то наподобие смешка и медленно сдвинулся с места, обходя парня кругом.
– Жалкий человек забыл своё место... – прошипела тварь, продолжая наматывать круги. – С чего бы нам тебе подчиняться?
– Я взростил тебя своими страданиями. Ты вечно портил мне жизнь, жируя на мне, как паразит, ничего не давая взамен! Пришло время отдать должок!
– Ошибаешься!!! – зашипела тварь. – Это мы защищали, спасали тебя сотни раз, не давая сдохнуть! Слабый, слабый, слабый! Пришло время тебе выплатить должок, в этой оболочке слишком мало места для нас обоих!!! – чудовище обрушилось на юношу мерзким водопадом черной смолы, щупальца обвили его тело, затягивая глубоко вниз, в беспросветную пучину безумия.
Он стоял на пороге столь знакомой ему квартиры с прибитой на двери деревянной табличкой «43. Ричард», осматривая бесчисленное количество царапин, покрывающих поверхность дерева. Эван был одет в промокший от дождя сюртук кадета, купленный ему на вырост, из-за того слишком большой. Узкий галстук на шее был связан так-сяк. В руках он сжимал свой старый, кожаный портфель с давно отвалившейся заклёпкой, из-за чего был постоянно приоткрыт.
Ему почему-то очень захотелось дотронуться до правого глаза, но моргнув он тут же прогнал эту глупую мысль и толкнул отпертую дверь своего жилища. Внутри громко играл джаз старый трещащий граммофон. В воздухе витал знакомый аромат свежих котлет. С кухни доносился звук шкварчащего на сковороде масла и закипающей в кастрюле воды.
– Эван, вернулся! – выглянула из кухни мама, вытирая руки о кухонный фартук, накинутый поверх дешевого летнего платья в синий горошек. Оно поразительно шло её голубым глазам и аккуратным серьгам из бирюзы. – Почему так долго, что-то случилось в училище? – заботливо спросила она, помогая снять промокшую одежду.
– Нет, мам... Всё в порядке... Вроде. – ответил сын, стягивая с себя мокрый сюртук. – Я сам.
– Что, до сих пор дождь идёт? Развесь униформу в ванной, пусть высохнет. – она спешно упорхнула к подгорающим на сковороде котлетам. – К нам пришли дедушка и бабушка! – прокричала она уже с кухни. – Пойди поздоровайся.
– О, Эван! – к парню подскочила его младшая сестрёнка Анжелина. Лицом она была вся в маму. В маленьких детских ручках она держала листок в клеточку, с нарисованным на ней то-ли пятнистым конём, то-ли жирафом. – Смотри, что я нарисовала!
– Красиво. – улыбнулся Эван. Его не покидало странное ощущение, что он видит сестру впервые. – Это пони?
– Да! – радостно ответила та.
– Пусть мама повесит его на кухне, рисуй ещё. – посоветовал Эван, сам любящий в свободное время почеркать что-то в своём альбоме. – С каждым разом у тебя получается всё лучше.
Анжелинка радостно улыбнулась и убежала обратно в гостинную.
Эван развесил мокрую одежду, бросил свой портфель в детской и направился к остальным членам их небольшой родни. Все уже были в сборе, сидя в зале, за накрытым снежно-белой скатертью столом, перенесённым из кухни.
Отец, как всегда, на на своём почетном месте, дочитывал ежедневную газету с трубкой в зубах. Его глаза скользнули по Эвану, уголки губ поползли вверх. Анжелина уселась на явно слишком низком для неё стуле, отставив фарфоровую тарелку из дорогого посудного набора в сторону, и рисуя что-то в старой школьной тетрадке. Дедушка с бабушкой сидели на лежанке, к которой был приставлен стол.
Парню почему-то захотелось достать из кармана сигарету и закурить... Но почему? Он никогда не курил, это вредно, а от сигарет гниют зубы!
– Внучек! – добродушно воскликнул дедушка Леон. – Как успехи в академии? Когда ты там уже получишь свой красный берет*?
– В следующем году, говорил же. – мягко ответил Эван, остановившись в проходе.
– Если не провалит экзамены. – пробурчал Артур, крепко сбитый отец юноши. Он постоянно носил на носу небольшое, серебряное пенсне. Его квадратное, жесткое лицо украшали пышные рыжие усы и бакенбарды.
– Не провалю. – уверенно ответил парень.
– Ты мне в прошлом году говорил, что военную теорию на пятёрку сдашь, и что? – он сложил газету пополам и отложил в сторону уже давно потухшую трубку. – Тройка с минусом. Позор!
– Учитель козёл... – удрученно бросил сын. – Завалил меня на последнем тесте...
– У тебя все учителя козлы, Эван. Один ты, мушкетер. Вместо того чтобы учиться, калякаешь днями всякую ересь. Доиграешься, вышвырнут из училища к чертовой матери...
– Так! А ну хватит дрязг за семейным столом! – подняла голос бабушка Лиза, хлопнув ладошкой по заплывшим коленям.
Она была очень низкорослой и полной, с седыми, короткими волосами, но своим басистым голосом могла дать фору любому армейскому офицеру. А если её разозлить, то и скалкой по затылку заехать может. Отец Эвана называл свою тещу «бой-баба», когда та его не слышала. Не потому что не любит, а потому что уважает.
– Всё готово! – рядом с парнем прошмыгнула мама, неся в одной руке тарелки с котлетами и голубцами, а во второй миску с макаронами.
– Ева, ты просто золотце. – улыбнулся сквозь усы Артур.
– На рынке сегодня свиной бок задёшево отдавали, так я его на фарш и перемолола... – ответила жена. – Эван, садись, чего стоишь?
– Ну... – дед Леон достал из-под стола пузатую бутылку дешевого виски и начал разливать его по рюмкам. – За хороший вечер! Эван, тебе налить? – он подморгнул внуку.
«Эван... Эван Ричард... Эван? Почему... Почему меня начинает тошнить от презрения, каждый раз когда я слышу это имя? Я никогда его не любил, оно мне словно чужое... Но... почему?»
– Папа! – возмутилась Ева. – Нельзя! Рано ему ещё!
– Какой, нельзя? Ему скоро семнадцать, пусть выпьет в кругу семьи. А, Эван, чего молчишь, как воды в рот набрал?
Парень кисло улыбнулся и хотел было с радостью занять своё место у стены, но одёрнул себя, не дав ноге сделать шаг внутрь комнаты. Мышцы свело судорогой, он тяжело облокотился о дверной косяк. Что-то удерживало его от этого простого действия, какой-то необъяснимый предрассудок, глупая мысль, которую он никак не мог прогнать. Его тело клинило изнутри, словно старый двигатель. – «Почему нет?» – спросил он себя, не понимая собственных действий. – «Я же хотел этого... всегда мечтал об этом...»
– Сынок, всё в порядке? – побледневшая Ева тут же подскочила к сыну, подхватывая его ослабевшее тело. – Тебе плохо, присядь?
– Принести воды? – спохватился Артур.
Парень ощущал холодное прикосновение матери, словно остужающее разгорающийся в груди жар. – «Мечтал?» – его лицо застыло в недоумении, он медленно окинул взглядом свою родню, ждущую его за обеденным столом. Их испуганные лица укололи его сердце виной. – «Мечтал о том, чем владел с рождения? Семья? Родственники? Я мог мечтать... лишь о том, чего у меня никогда не было... Я...» – Эван посмотрел на свои ладони, будто выискивая оставленные на коже подсказки, затем на побледневшее лицо матери.
– У тебя нет лица, я его не помню... Ты умерла... – спокойно сказал юноша. Его губы двигались сами по себе, опережаемые всплывающими в голове воспоминаниями. – Отец погиб на войне, самонадеянный, жаждущий денег и власти глупец, оставил нас одних. Ты умерла, вместе с сестрой, которой у меня никогда не было. Я остался сам. Я всегда был сам...
– Что... Что ты такое говоришь? – перепугано залепетала Ева. – Артур, у него горячка, вызови скорую!
– У меня никогда не было семьи. Я всегда был один. Это не моё имя... Я не Эван Ричард!
«Нет, я мечтал о простой жизни с семьёй...» – проскочила настойчивая мысль. Но она была не его, её словно подбрасывал ему кто-то чужой, раз за разом.
– Меня никто, никогда не любил, и даже у добродушного деда Леона я вызывал страх... Это то, кем я есть. – парень ощутил, ка его ладонь охватила дрожь и острая боль.
Лицо матери исказилось, превратилось в блеклую, фарфоровую маску. Она посмотрела ему в лицо и у неё изо рта потекла тонкая струйка крови. В её потухших, стеклянных глазах парень увидел собственное отражение: ужасающий костяной лик, за которым скрывалось бледное, усталое, человеческое лицо.
Юноша испуганно опустил взгляд и увидел отвратительную, уродливую лапу с подобными стилетам когтями, глубоко вошедшими в живот матери, запачкав её прекрасное летнее платье в черную кровь.
– Вы все уже давно мертвы!!!
Он вынырнул на поверхность, тяжело вдыхая смердящий болотом воздух, ногами и руками отбиваясь от пытающихся обвить его тело щупалец. Черная смола заливала глаза и уши, встав омерзительным комом поперёк горла. Воспоминания в мгновение ока вернулись в норму.
– Тварь!!! – что есть силы заорал Вальдо, затягиваемый в черную пучину, но изо рта вырвался лишь приглушенное мычание и воздушные пузыри.
Эван стоял посреди тесной классной комнаты, вызванный перед доску ненавистным им учителем. Он глазами прожигал пожелтевший портрет императора, вечно смотрящий на комнату угрюмым, корящим взглядом. У парт сидел десяток кадетов, все из разных курсов, кто-то старше, некоторые младше Эвана. Засохшие вазоны на подоконнике уже неделю никто не поливал.
– Ричард, по каким причинам вас оставили после занятий? – приторным голоском поинтересовался старый, пучеглазый преподаватель военной теории, возомнивший себя великим стратегом и тактиком, раз однажды сумел переиграть генерала в шахматы.
– Опоздал на занятия... – безразлично ответил юноша.
– И?..
– Оправдания тут не к месту.
– Почему вас оставили после уроков!? – громко повторил вопрос «надзиратель», как называл его про себя парень.
– Меня избил одноклассник... – нехотя добавил он. – Я не дал ему сдачи. Не ударил в ответ.
– И почему, почему же ты не проявил мужество, и не ударил наглеца в ответ?
«Не знаю... Я сожалею... Сожалею, что не сломал ему челюсть... Но почему? Что меня остановило? Жестокость поощряется в училище, так почему?» – он прокручивал в голове весь предыдущий день и не мог найти ответа на столь банальный вопрос. Эван не был трусом, он ни за что не дал бы кому либо безнаказанно себя унизить. – «Почему меня сейчас отчитывают за трусость и слабость? Я же никогда не был трусом!»
– Я не знаю.
– Почему ты не ударил в ответ!?! – учитель замахнулся на парня указкой, но тот с легкостью уклонился от хлёсткого удара, сделав полшага назад.
«Что?..» – Эван опешил. – «Как я сумел увернуться?»
– Вы... могли выбить мне глаз... указкой... – медленно проговорил парень, не понимая, с чего он вдруг сделал такие выводы, испытывая чувство дежавю. Об него уже однажды сломали указку. Но ни один учитель не целился ею ему в лицо.
– Может и мог! – слюни брызнули у надзирателя изо рта, он разочарованно бросил «орудие пыток» на стол. – Марш на место, Ричард! Позор!!!
«Это... Не правильно!» – Эван не мог сдвинуться с места, что-то было не так. Мышцы свело судорогой, он тяжело выдохнул сухой, воняющий пылью школьный воздух. Что-то удерживало его, не давало сделать и шагу. – «Жестокость... Должна быть наказана...» – глупая мысль, которую он никак не мог прогнать. Но он и не хотел этого делать. – «Почему я опустил руки? Почему я никогда не бил в ответ? Насилие ничего не принесёт, но если дашь вытереть об себя ноги раз, люди продолжат делать это всю твою оставшуюся жизнь! Я это знаю, они не понимают слов, только язык насилия... Так почему? Почему я так уверен, что делал это по собственному желанию?»
– Тебе нужно особое приглашение!? – вновь повысил голос преподаватель. – Вернулся за парту, живо!
«Здесь... не хватает детали... Мозаика не складывается... недостаёт... кусочка... Я... что-то упускаю...»
– Я словно... потерял что-то важное... потерял... себя...
– Что ты там бурчишь!? – учитель вновь потянулся за указкой, но Эван ухватил его за рукав пиджака и резко подтянул к себе.
– Ты ударил меня указкой, выбил мне глаз... – парень холодным взглядом зацепил красовавшуюся на поясе учителя кожаную кобуру с пистолетом. Ученикам запретили ношение холодного оружия, а также проводить дуэли между однокурсниками. Но эти запрети никоим образом не касались учителей.
– Что!?
– Пришло время ударить в ответ...
Эван со всей силы заехал надзирателю в нос. Удар получился крайне мощным. Смачным. Не идеальным, но впечатляющим. Парень ощутил как под кулаком что-то влажно хрустнуло, а учитель накренился на бок, норовя вот вот потерять сознание, но остался на ногах. Свободной рукой юноша ловко выхватил из кобуры отполированный «Бруклин-9». И когда преподаватель пришел в себя, держась руками за сломанный нос, ему в подбородок целилось дуло взведённого пистолета.
– Нашел... Себя... – оружие пропало. На его месте красовалась уродливая, когтистая лапа. – Проклятие... было со мной с рождения, всегда шло со мной нога в ногу, оно росло, развивалось вместе со мной... Оно определило то, кем я являюсь сейчас... Я... Вальдо... Пришло время написать чернилами из проклятой крови свою собственную судьбу!
Вырвавшиеся из рук костяные лезвия рассекли мерзкие, липкие щупальца, окутавшие парня. Он мощным толчком преобразившихся ног выпрыгнул на поверхность болотных вод. Адреналин бушевал в черной крови, его единственный глаз светился во тьме, как и у чудовища, с которым он сражался.
Парень игнорировал всплывавшие перед его взором видения, пытавшееся обмануть его, пленить ложными обещаниями. Он видел эпизоды своей жизни, сладкой, беззаботной, он видел себя. Но это был не Вальдо, лишь его блеклое отражение. Парень разбил его на тысячи осколков и развеял пеплом в бесконечной пустоте.
– Как!? – проклятие взвыло, и вынырнув из-под толщи тины, попыталось пронзить преобразившегося юношу когтями, чтобы вновь погрузить его во тьму. – Хватит сопротивляться!!! Мы подарили тебе то, о чём ты мечтал! Жизнь, которой у тебя никогда не было!
– Как благородно! – он легко увернулся, сделав пируэт, балансируя в воздухе с помощью появившегося из ниоткуда хвоста, оставаясь стоять на водной глади. – Ты хочешь избавится от меня, заставить запереться в глупых, ложных, иллюзорных мечтах! – Вальдо вновь и вновь с лёгкостью уклонялся от размашистых ударов чудовища, поднимающих столпы водяных брызг, легко отсекая одно щупальце за другим. – Но ты лишь показал мне правду! Да, я всегда ненавидел эту часть себя! Я презирал её, не желал её принимать!!! Но именно она делает меня, мной! – он взмыл высоко в воздух, его костяные клинки взорвались градом острых осколков, рассекая и полосуя фантомную плоть чудовища. Из рваных ран струился серый, маслянистый дым.
– Жалкий червь!!!
В зверином вое слышались страх и отчаяние. Как только Вальдо коснулся когтистыми ступнями поверхности воды, мощный удар хвостом отправил его в полёт к противоположной части пещеры. Теперь проклятие сражалось не за контроль над телом, оно сражалось за своё ничтожное существование.
– Ты всегда был бесхребетным слабаком и жалким трусом, Эван Ричард, обвиняя во всём остальных!!! – проклятие медленно направилось к парню. – Ты никогда и никому не был нужен! – его массивные когти постепенно удлинялись, превращаясь в длинные, собранные из плотных хрящей и сухожилий хлысты, усыпанные мелкими, но острыми как бритвы, костяными шипами. – Даже лорду. Ему нужен не ты, ему нужны мы!!! – хлыст метнулся к поднявшемуся на ноги юноше.
Вальдо не ощутил боли, хотя его кровь брызнула во все стороны, а на плече осталась глубокая полоса разорванной серой кожи. Тварь продолжала наносить удары, тяжелыми шагами приближаясь к юноше.
– С самого начала ты вызвал лишь жалость, никогда не бил в ответ, терпел удары, как послушный скот!!! И как послушный скот, ты должен сдохнуть, став пищей для сильного хищника!
Парень принимал удары, отчаянно блокируя их руками, но цепкие шипы на хлыстах срывали с его тела костяные пластины и отрывали клочья плоти. Кровь брызгала во все стороны.
– Пришло время ударить в ответ!!! – остатками ладоней он вцепился в хлыст, наматывая его на руку. Когда проклятие потянуло орудие на себя, пытаясь высвободить из цепкой хватки, парень оттолкнулся от поверхности воды и полетел вместе с ним навстречу противнику. – Да, я был слаб! Но я принимал удары не потому, что боялся ударить в ответ, а по тому что был вынужден скрывать тебя!!! Потому что я не человек, и никогда им не был!!! – он запрыгнул твари на голову, и что есть силы всадил ей костяным клинком в светящийся глаз.
Тварь взревела, пронзая его выпрыгивающими из тела шипами, пытаясь скинуть с себя, но Вальдо, лишь крепче стиснув зубы, буквально врастал рукой в голову чудовища, пуская в его гнилостную плоть корни, поглощая его, как растение, что вытягивает все соки из перегнившего трупа.
– Да, я не нужен лорду!!! Ему нужны мы! Ибо с рождения мы были едины! Ты! Это часть меня!!!
Вальдо ступил на идеально гладкую стеклянную поверхность. В уши ударил громкий отзвук. Его звериным глазам потребовалось всего доля секунды, чтобы привыкнуть к приятному, мягкому свету, льющемуся с несуществующих небес. В полу, словно под тонкой, еле заметной коркой льда клубился белый дым над безграничным, тёмным океаном черной смолы. Парень находился посреди бесконечного зала, где не видно ни стен, ни потолка, ни каких либо границ. Лишь свет. Свет его очищенного разума.
Всё было кончено. Вальдо мельком оглянул своё тело. Он совсем перестал быть человеком, уподобившись виду собственного проклятия. Длинные, покрытые жесткой, серой шерстью звериные ноги оканчивались, лишь издалека напоминающими человеческие, ступнями с острыми загнутыми когтями. Узкий жилистый торс оброс костяными наростами с торчащими из-под шерсти шипами на широких плечах и руках. Вальдо раскинул висевшие за плечами громадные, перепончатые крылья и удивлённо взмахнул мощным хвостом с острым шипом на конце. От предыдущего себя у него остались только порванные штаны, костяная маска на звериной морде, да остатки башмаков на лапах. Пусть Вальдо и перестал быть человеком, он ещё никогда прежде не чувствовал себя настолько человечным, как сейчас. Это было ощущение целостности, ощущение свободы и полного контроля над каждой клеткой своего тела, каждой каплей крови, пульсирующей в его венах, каждым нейроном в его мозгу. Раньше оно было тесной, хлипкой оболочкой, его слабым местом, не дающим развиваться дальше, но сейчас всё изменилось. Теперь его ноги были быстрее пуль, крылья за его спиной могли подчинить себе любой шторм и бурю, а силы в руках хватало, чтобы одними пальцами гнуть и ломать прочнейшие мечи и доспехи. Лишь одна вещь портила эту картину, одно незавершенное дело.
У его ног болезненно шипя извивалось черное, свитое из переплетающихся тканей и пенящейся смолы крошечное нечто, с множеством гадких, микроскопических щупалец и десятками выпирающих глазных яблок, с голодом и страхом пялящихся на юношу. Остатки его противника. То, что было разумом и своего рода «душой» проклятия.
– Прикончи... – прошипело гадкое создание. – Сожри... нас... Или добей... Ты же так этого желал...
– Если я тебя добью, то стану простым человеком. – спокойно ответил парень, не удивившись изменившемуся, взрослому голосу. – Этого желал бы человек по имени Эван Ричард. Но он погиб, его изувеченное тело осталось лежать под проливным дождём, в другом мире. Меня зовут Вальдо, черная Кровь.
Смолистая жижа болезненно захрипела, покрываясь черной пеной и вздуваясь пузырями.
– Тогда... сожри... – умоляюще прошипело чудовище.
– Ты открыл мне глаза. – ученик второго лорда встал на одно колено. – Пусть ты и пытался поработить моё тело, в тебе есть более чем капля доброты. Ты мог убить меня, но попытался подарить мне хотя бы иллюзию, воплощение моих мечт и желаний. Ты помог мне распознать истину. Обрести себя. Всё то, что пытался донести мне Мастер...
Чудовище вопросительно булькнуло, моргнув всеми своими глазами сразу.
– Съесть тебя, просто присвоить себе твои силы, было бы не честно. Ты, неотъемлемая часть меня, такой же одинокий и никем не любимый. Поэтому... – он протянул проклятию когтистую ладонь. – Присоединись ко мне... – он дружелюбно улыбнулся. – Мы не враги. И никогда ими не были. Вместе... Мы совершим великие дела.
Проклятие озадаченно заквакало.
– Не... не враги? Неотъемлемая... Часть... Вместе... – оно неуверенно протянуло к указательному пальцу Вальдо своё щупальце, и медленно, словно через сито начало всасываться сквозь кожу парня в его руку.
Через вены, сосуды и мышцы, тёмное создание робко просачивалось к плечу юноши. Он расслабился, очистив мысли, полностью открывшись перед чудовищем, которое ещё недавно пыталось овладеть его разумом. Сейчас он сам пригласил его, распахнув все ворота, и сняв всю защиту.
Липкое, смолистое нечто проскользнуло в его грудную клетку, и робко, стараясь не доставлять дискомфорта хозяину, расположилось около его сердца.
– Спасибо... – последнее что услышал от него парень, и чудовище уснуло. Уснуло, дабы набраться сил и проснуться, когда того пожелает его хозяин.
Парень улыбнулся, делая вдох полной грудью.
– Ты так и не научился быть жестоким...
Вальдо резко повернулся к говорящему. Мастер стоял чуть поодаль от ученика, сложив закованные в броню руки за спиной. Он улыбался. Но не обычной своей холодной, издевательской ухмылкой. Лорд был рад, впервые за долгое время. Он ничуть не изменился с их последнего разговора, но парню мерещилось, будто с того момента прошла целая вечность.
– Я буду милосерден даже к тем, кто того возможно не заслуживает... Учитель. – легонько поклонился юноша.
– Ха, значит, ты всё-таки сделал выбор... – довольно рассмеялся Влад. – Мне нравится... – он махнул рукой, указывая на всего парня. – Твоя новая суть.
– Если это мешает, я могу превратиться обратно в человека... – слегка смущенно предложил ученик.
– Ни капли. – серьёзно ответил лорд. – К тому же, этот облик тебе скоро понадобится.
– Я не вижу тропы... – юноша оглянулся по сторонам, своим острым взглядом выискивая путь или противников, но горизонт был чист. – Это значит... конец уже близок?
– Даже ближе, чем ты думаешь. Остался всего один противник... И ты наконец-то сможешь проснуться.
Вальдо нахмурился. Он слишком хорошо знал повадки своего учителя, и сразу понял в чем суть последнего поединка. Проклятие в его груди недовольно зашевелилось, ощутив волнение хозяина.
– Да. Я буду твоим экзаменатором. – Влад самодовольно ухмыльнулся.
Стоило парню моргнуть, как перед ним предстал его противник, величественным черным изваянием возвышавшийся над зеркальном полом бесконечного зала. Кажется, это был просто очень высокий человек... но от головы до пят он был закутан в рваные одежды, скрывающие пластинчатые доспехи из какого-то черного минерала, имитирующего чешую и мышцы. Голову и лицо воина полностью покрывала зеркально гладкая каска, напоминающая рыцарский салад*. Никаких прорезей для глаз или дыхания в ней не было. Человеческие конечности были заменены механическими протезами. В стальных ладонях он сжимал по лёгкому пистолету-пулемёту. Этот черный, как ворон, рыцарь напоминал парню охотника в широкополой шляпе, встреченного им в полуразрушенной лечебнице.
– Одно из моих бесчисленных отражений... Стальной сокол. Один из первых. – опередил его вопрос лорд. Его голос болезненно хрипел, как старое, побитое радио, накрытое алюминиевым тазиком. – Я не помню кем был этот человек, запечатанный внутри механических доспехов. Да и от человека тут осталось... жидкая тушенка из мозгов и нервов в консервной баночке. Не помню зачем он пошел на это, чего желал, чем жил... я давно похоронил эту часть себя, но вот, вновь достал её из пучины воспоминаний, ради нашего с тобой поединка.
– Это ты?.. – неуверенно спросил ученик.
– Не совсем корректно называть «это», мной. – проскрежетал Влад. – Но сражаться ты будешь именно со мной. – черный рыцарь обратился дымом и спустя всего мгновение, появился в тридцати метрах от парня. – Ты пропустил внушительную часть тропы, сотни сражений с чародеями, колдунами и боевыми магами. Поблажек не будет. Нападай по готовности. И помни... Ты должен хотеть убить меня, ибо и я не стану проявлять к тебе милосердия.
«Значит... Магия. И огнестрельное оружие...» – но парень нисколько не удивился подобным фокусам. – «Достойный соперник... Для нового меня.»
Выпустив когти, Вальдо сделал шаг навстречу Мастеру, взмах крыльями, и вот он, словно вестник смерти в костяных доспехах, летит навстречу своей последней жертве...
Обратно, по собственным следам...
Небо — долгий коридор срывается в закат
Режут даль небесные клинки
День назад был начат спор в багровых облаках
Над залитым кровью зеркалом реки
Ты — это я
Отвернуть уже нельзя
Заплачет небо следом
Каплями дождя
Здесь, на краю
В этом яростном бою
Нет побежденных
Встретимся в раю
. . .
Отрезок из песни группы Ария: Ангелы Неба.
Он ощутил, что задыхается, мерзкая, тягучая вода попадает в лёгкие. Тут же открыв глаза, Вальдо вынырнул на поверхность, натужно кашляя. Черная, воняющая порохом и аммиаком липкая жижа заливала всё: нос, рот, уши, застревала в волосах и прорезях его костяной маски. Парень старательно стряхивал её с себя, протирая лицо, но чернота не уходила. Вокруг было темно и сыро, он стоял по пояс в этом мерзком, пузырящемся болоте, ощущая мягкое, мерзкое подобие тины меж пальцев ног. Тьма не отступала, но она нисколько не мешала видеть.
Он напряженно рассматривал свитые из затвердевшей, склизкой паутины своды громадной пещеры, уходящие далеко ввысь, где тьма была настолько густой, что даже свет тысяч солнц не смог бы её развеять. Затопленные черной трясиной зловещие тоннели и коридоры, вылепленные из той же слизи, уходили во все стороны нескончаемым лабиринтом. Вдалеке был слышен рокот гуляющего по залам ветра, вокруг постоянно что-то противно булькало и хлюпало.
«Я... В глубине своей души... В гнезде, свитом моим проклятием.» – почему-то парень знал это наверняка. – «Это... как болезнь. Да! Опухоль, мерзкий, нарывающий гнойник, заражающий моё тело порчей... Как же сильно и далеко он разросся. И это я позволил ему разрастись, своими мерзкими поступками... Странно, что я всё ещё сохраняю рассудок...»
Отдышавшись, он сделал нерешительный шаг вперёд, и ощутил как под водой что-то зашевелилось. По поверхности болота загуляла дрожь, затем всплыли большие, противно лопающиеся пузыри. Спустя всего мгновение трясина взорвалась столпами брызг, когда из её глубин вырвался десяток омерзительных, покрытых язвами щупалец с подобием костяных лезвий на концах.
Вальдо воззвал к проклятию, готовясь покрошить эту тварь на мелкие шайбочки, но не ощутил знакомой отдачи, толчка изнутри его сознания. Ничего не происходило, человеческие руки оставались руками, проклятие больше не подчинялось хозяину.
В самом центре пещеры, черная вода расступилась, выпуская на свободу огромное, покрытое слизью нечто. Парень уже видел его в своих кошмарах, запомнил его в мельчайших деталях и подробностях. Чудовище, разрушившее его жизнь, корень всех зол. И сейчас он встретил его лицом к лицу.
Возвышавшаяся на звериных лапах четырёхметровая громадина отдалённо напоминала человека с очень длинными, узловатыми конечностями и узкими когтистыми ладонями. Толстую чешуйчатую шкуру покрывала паутиной серых шрамов. Широченная грудь и плечи были защищены подобием костяной брони, которую использовал Вальдо, но эта была куда более плотной и изящной. Она переходила в массивные шипы на руках, загривке и шее монстра, скрываясь под клубами вьющейся шерсти. На громадной голове красовался деформированный рогатый череп с полной острых клыков пастью. Два мерцающих белым светом глаза, словно фонари в беспросветной тьме, съедали юношу полным ненависти, диким взглядом. Морда чудовища выглядела как большая копия маски Вальдо, очень злобная и кровожадная копия.
«Или... Моя маска, это копия его морды? Сейчас это не так важно...» – парень ещё никогда в жизни не ощущал себя таким беспомощным и беззащитным. Казалось, страх и ужас должны вот вот погрузить его сознание в панику, но Вальдо оставался хладнокровным. В глубине души он знал, эта тварь так просто с ним не справится.
Картину живого воплощения проклятия дополняли свисавшие со спины чудовища щупальца, костяные лезвия которых сейчас были направленны в сторону беззащитного юноши, готовые в любой момент пронзить его беспомощное человеческое тело.
– Ты подрос. – безразлично бросил Вальдо, держа себя расслабленным, но готовым в любой момент увернуться от внезапной атаки.
Чудовище открыло пасть, из которой тут же начала капать дурно пахнущая слюна. Проклятие сделало глубокий вдох, наслаждаясь смрадом болота. Его грудная клетка с противным треском расширилась.
– Наконец-то... – парень услышал гудящий, властный голос, эхом отражающийся от сводов пещеры. Чудовище не имело губ, буквально издавая звуки своим горлом. – Как долго мы ждали, запертые в этой оболочке... Она так близко, осталось лишь прикончить жалкого червя, возомнившего себя достойным помыкать нами...
– Вот так сразу, даже не познакомившись поближе!? – недовольно воскликнул парень. – Ты гость в моём теле, в моём сознании, прояви уважение!
– Да кем ты себя возомнил!? – прошипело чудовище, наклонившись к парню поближе, издавая недовольные, хрипящие звуки. Но Вальдо даже не поморщился.
– Твоим хозяином! – громко ответил парень. – Подчинись мне, или проваливай из моего тела!!!
Монстр издал что-то наподобие смешка и медленно сдвинулся с места, обходя парня кругом.
– Жалкий человек забыл своё место... – прошипела тварь, продолжая наматывать круги. – С чего бы нам тебе подчиняться?
– Я взростил тебя своими страданиями. Ты вечно портил мне жизнь, жируя на мне, как паразит, ничего не давая взамен! Пришло время отдать должок!
– Ошибаешься!!! – зашипела тварь. – Это мы защищали, спасали тебя сотни раз, не давая сдохнуть! Слабый, слабый, слабый! Пришло время тебе выплатить должок, в этой оболочке слишком мало места для нас обоих!!! – чудовище обрушилось на юношу мерзким водопадом черной смолы, щупальца обвили его тело, затягивая глубоко вниз, в беспросветную пучину безумия.
Он стоял на пороге столь знакомой ему квартиры с прибитой на двери деревянной табличкой «43. Ричард», осматривая бесчисленное количество царапин, покрывающих поверхность дерева. Эван был одет в промокший от дождя сюртук кадета, купленный ему на вырост, из-за того слишком большой. Узкий галстук на шее был связан так-сяк. В руках он сжимал свой старый, кожаный портфель с давно отвалившейся заклёпкой, из-за чего был постоянно приоткрыт.
Ему почему-то очень захотелось дотронуться до правого глаза, но моргнув он тут же прогнал эту глупую мысль и толкнул отпертую дверь своего жилища. Внутри громко играл джаз старый трещащий граммофон. В воздухе витал знакомый аромат свежих котлет. С кухни доносился звук шкварчащего на сковороде масла и закипающей в кастрюле воды.
– Эван, вернулся! – выглянула из кухни мама, вытирая руки о кухонный фартук, накинутый поверх дешевого летнего платья в синий горошек. Оно поразительно шло её голубым глазам и аккуратным серьгам из бирюзы. – Почему так долго, что-то случилось в училище? – заботливо спросила она, помогая снять промокшую одежду.
– Нет, мам... Всё в порядке... Вроде. – ответил сын, стягивая с себя мокрый сюртук. – Я сам.
– Что, до сих пор дождь идёт? Развесь униформу в ванной, пусть высохнет. – она спешно упорхнула к подгорающим на сковороде котлетам. – К нам пришли дедушка и бабушка! – прокричала она уже с кухни. – Пойди поздоровайся.
– О, Эван! – к парню подскочила его младшая сестрёнка Анжелина. Лицом она была вся в маму. В маленьких детских ручках она держала листок в клеточку, с нарисованным на ней то-ли пятнистым конём, то-ли жирафом. – Смотри, что я нарисовала!
– Красиво. – улыбнулся Эван. Его не покидало странное ощущение, что он видит сестру впервые. – Это пони?
– Да! – радостно ответила та.
– Пусть мама повесит его на кухне, рисуй ещё. – посоветовал Эван, сам любящий в свободное время почеркать что-то в своём альбоме. – С каждым разом у тебя получается всё лучше.
Анжелинка радостно улыбнулась и убежала обратно в гостинную.
Эван развесил мокрую одежду, бросил свой портфель в детской и направился к остальным членам их небольшой родни. Все уже были в сборе, сидя в зале, за накрытым снежно-белой скатертью столом, перенесённым из кухни.
Отец, как всегда, на на своём почетном месте, дочитывал ежедневную газету с трубкой в зубах. Его глаза скользнули по Эвану, уголки губ поползли вверх. Анжелина уселась на явно слишком низком для неё стуле, отставив фарфоровую тарелку из дорогого посудного набора в сторону, и рисуя что-то в старой школьной тетрадке. Дедушка с бабушкой сидели на лежанке, к которой был приставлен стол.
Парню почему-то захотелось достать из кармана сигарету и закурить... Но почему? Он никогда не курил, это вредно, а от сигарет гниют зубы!
– Внучек! – добродушно воскликнул дедушка Леон. – Как успехи в академии? Когда ты там уже получишь свой красный берет*?
– В следующем году, говорил же. – мягко ответил Эван, остановившись в проходе.
– Если не провалит экзамены. – пробурчал Артур, крепко сбитый отец юноши. Он постоянно носил на носу небольшое, серебряное пенсне. Его квадратное, жесткое лицо украшали пышные рыжие усы и бакенбарды.
– Не провалю. – уверенно ответил парень.
– Ты мне в прошлом году говорил, что военную теорию на пятёрку сдашь, и что? – он сложил газету пополам и отложил в сторону уже давно потухшую трубку. – Тройка с минусом. Позор!
– Учитель козёл... – удрученно бросил сын. – Завалил меня на последнем тесте...
– У тебя все учителя козлы, Эван. Один ты, мушкетер. Вместо того чтобы учиться, калякаешь днями всякую ересь. Доиграешься, вышвырнут из училища к чертовой матери...
– Так! А ну хватит дрязг за семейным столом! – подняла голос бабушка Лиза, хлопнув ладошкой по заплывшим коленям.
Она была очень низкорослой и полной, с седыми, короткими волосами, но своим басистым голосом могла дать фору любому армейскому офицеру. А если её разозлить, то и скалкой по затылку заехать может. Отец Эвана называл свою тещу «бой-баба», когда та его не слышала. Не потому что не любит, а потому что уважает.
– Всё готово! – рядом с парнем прошмыгнула мама, неся в одной руке тарелки с котлетами и голубцами, а во второй миску с макаронами.
– Ева, ты просто золотце. – улыбнулся сквозь усы Артур.
– На рынке сегодня свиной бок задёшево отдавали, так я его на фарш и перемолола... – ответила жена. – Эван, садись, чего стоишь?
– Ну... – дед Леон достал из-под стола пузатую бутылку дешевого виски и начал разливать его по рюмкам. – За хороший вечер! Эван, тебе налить? – он подморгнул внуку.
«Эван... Эван Ричард... Эван? Почему... Почему меня начинает тошнить от презрения, каждый раз когда я слышу это имя? Я никогда его не любил, оно мне словно чужое... Но... почему?»
– Папа! – возмутилась Ева. – Нельзя! Рано ему ещё!
– Какой, нельзя? Ему скоро семнадцать, пусть выпьет в кругу семьи. А, Эван, чего молчишь, как воды в рот набрал?
Парень кисло улыбнулся и хотел было с радостью занять своё место у стены, но одёрнул себя, не дав ноге сделать шаг внутрь комнаты. Мышцы свело судорогой, он тяжело облокотился о дверной косяк. Что-то удерживало его от этого простого действия, какой-то необъяснимый предрассудок, глупая мысль, которую он никак не мог прогнать. Его тело клинило изнутри, словно старый двигатель. – «Почему нет?» – спросил он себя, не понимая собственных действий. – «Я же хотел этого... всегда мечтал об этом...»
– Сынок, всё в порядке? – побледневшая Ева тут же подскочила к сыну, подхватывая его ослабевшее тело. – Тебе плохо, присядь?
– Принести воды? – спохватился Артур.
Парень ощущал холодное прикосновение матери, словно остужающее разгорающийся в груди жар. – «Мечтал?» – его лицо застыло в недоумении, он медленно окинул взглядом свою родню, ждущую его за обеденным столом. Их испуганные лица укололи его сердце виной. – «Мечтал о том, чем владел с рождения? Семья? Родственники? Я мог мечтать... лишь о том, чего у меня никогда не было... Я...» – Эван посмотрел на свои ладони, будто выискивая оставленные на коже подсказки, затем на побледневшее лицо матери.
– У тебя нет лица, я его не помню... Ты умерла... – спокойно сказал юноша. Его губы двигались сами по себе, опережаемые всплывающими в голове воспоминаниями. – Отец погиб на войне, самонадеянный, жаждущий денег и власти глупец, оставил нас одних. Ты умерла, вместе с сестрой, которой у меня никогда не было. Я остался сам. Я всегда был сам...
– Что... Что ты такое говоришь? – перепугано залепетала Ева. – Артур, у него горячка, вызови скорую!
– У меня никогда не было семьи. Я всегда был один. Это не моё имя... Я не Эван Ричард!
«Нет, я мечтал о простой жизни с семьёй...» – проскочила настойчивая мысль. Но она была не его, её словно подбрасывал ему кто-то чужой, раз за разом.
– Меня никто, никогда не любил, и даже у добродушного деда Леона я вызывал страх... Это то, кем я есть. – парень ощутил, ка его ладонь охватила дрожь и острая боль.
Лицо матери исказилось, превратилось в блеклую, фарфоровую маску. Она посмотрела ему в лицо и у неё изо рта потекла тонкая струйка крови. В её потухших, стеклянных глазах парень увидел собственное отражение: ужасающий костяной лик, за которым скрывалось бледное, усталое, человеческое лицо.
Юноша испуганно опустил взгляд и увидел отвратительную, уродливую лапу с подобными стилетам когтями, глубоко вошедшими в живот матери, запачкав её прекрасное летнее платье в черную кровь.
– Вы все уже давно мертвы!!!
Он вынырнул на поверхность, тяжело вдыхая смердящий болотом воздух, ногами и руками отбиваясь от пытающихся обвить его тело щупалец. Черная смола заливала глаза и уши, встав омерзительным комом поперёк горла. Воспоминания в мгновение ока вернулись в норму.
– Тварь!!! – что есть силы заорал Вальдо, затягиваемый в черную пучину, но изо рта вырвался лишь приглушенное мычание и воздушные пузыри.
Эван стоял посреди тесной классной комнаты, вызванный перед доску ненавистным им учителем. Он глазами прожигал пожелтевший портрет императора, вечно смотрящий на комнату угрюмым, корящим взглядом. У парт сидел десяток кадетов, все из разных курсов, кто-то старше, некоторые младше Эвана. Засохшие вазоны на подоконнике уже неделю никто не поливал.
– Ричард, по каким причинам вас оставили после занятий? – приторным голоском поинтересовался старый, пучеглазый преподаватель военной теории, возомнивший себя великим стратегом и тактиком, раз однажды сумел переиграть генерала в шахматы.
– Опоздал на занятия... – безразлично ответил юноша.
– И?..
– Оправдания тут не к месту.
– Почему вас оставили после уроков!? – громко повторил вопрос «надзиратель», как называл его про себя парень.
– Меня избил одноклассник... – нехотя добавил он. – Я не дал ему сдачи. Не ударил в ответ.
– И почему, почему же ты не проявил мужество, и не ударил наглеца в ответ?
«Не знаю... Я сожалею... Сожалею, что не сломал ему челюсть... Но почему? Что меня остановило? Жестокость поощряется в училище, так почему?» – он прокручивал в голове весь предыдущий день и не мог найти ответа на столь банальный вопрос. Эван не был трусом, он ни за что не дал бы кому либо безнаказанно себя унизить. – «Почему меня сейчас отчитывают за трусость и слабость? Я же никогда не был трусом!»
– Я не знаю.
– Почему ты не ударил в ответ!?! – учитель замахнулся на парня указкой, но тот с легкостью уклонился от хлёсткого удара, сделав полшага назад.
«Что?..» – Эван опешил. – «Как я сумел увернуться?»
– Вы... могли выбить мне глаз... указкой... – медленно проговорил парень, не понимая, с чего он вдруг сделал такие выводы, испытывая чувство дежавю. Об него уже однажды сломали указку. Но ни один учитель не целился ею ему в лицо.
– Может и мог! – слюни брызнули у надзирателя изо рта, он разочарованно бросил «орудие пыток» на стол. – Марш на место, Ричард! Позор!!!
«Это... Не правильно!» – Эван не мог сдвинуться с места, что-то было не так. Мышцы свело судорогой, он тяжело выдохнул сухой, воняющий пылью школьный воздух. Что-то удерживало его, не давало сделать и шагу. – «Жестокость... Должна быть наказана...» – глупая мысль, которую он никак не мог прогнать. Но он и не хотел этого делать. – «Почему я опустил руки? Почему я никогда не бил в ответ? Насилие ничего не принесёт, но если дашь вытереть об себя ноги раз, люди продолжат делать это всю твою оставшуюся жизнь! Я это знаю, они не понимают слов, только язык насилия... Так почему? Почему я так уверен, что делал это по собственному желанию?»
– Тебе нужно особое приглашение!? – вновь повысил голос преподаватель. – Вернулся за парту, живо!
«Здесь... не хватает детали... Мозаика не складывается... недостаёт... кусочка... Я... что-то упускаю...»
– Я словно... потерял что-то важное... потерял... себя...
– Что ты там бурчишь!? – учитель вновь потянулся за указкой, но Эван ухватил его за рукав пиджака и резко подтянул к себе.
– Ты ударил меня указкой, выбил мне глаз... – парень холодным взглядом зацепил красовавшуюся на поясе учителя кожаную кобуру с пистолетом. Ученикам запретили ношение холодного оружия, а также проводить дуэли между однокурсниками. Но эти запрети никоим образом не касались учителей.
– Что!?
– Пришло время ударить в ответ...
Эван со всей силы заехал надзирателю в нос. Удар получился крайне мощным. Смачным. Не идеальным, но впечатляющим. Парень ощутил как под кулаком что-то влажно хрустнуло, а учитель накренился на бок, норовя вот вот потерять сознание, но остался на ногах. Свободной рукой юноша ловко выхватил из кобуры отполированный «Бруклин-9». И когда преподаватель пришел в себя, держась руками за сломанный нос, ему в подбородок целилось дуло взведённого пистолета.
– Нашел... Себя... – оружие пропало. На его месте красовалась уродливая, когтистая лапа. – Проклятие... было со мной с рождения, всегда шло со мной нога в ногу, оно росло, развивалось вместе со мной... Оно определило то, кем я являюсь сейчас... Я... Вальдо... Пришло время написать чернилами из проклятой крови свою собственную судьбу!
Вырвавшиеся из рук костяные лезвия рассекли мерзкие, липкие щупальца, окутавшие парня. Он мощным толчком преобразившихся ног выпрыгнул на поверхность болотных вод. Адреналин бушевал в черной крови, его единственный глаз светился во тьме, как и у чудовища, с которым он сражался.
Парень игнорировал всплывавшие перед его взором видения, пытавшееся обмануть его, пленить ложными обещаниями. Он видел эпизоды своей жизни, сладкой, беззаботной, он видел себя. Но это был не Вальдо, лишь его блеклое отражение. Парень разбил его на тысячи осколков и развеял пеплом в бесконечной пустоте.
– Как!? – проклятие взвыло, и вынырнув из-под толщи тины, попыталось пронзить преобразившегося юношу когтями, чтобы вновь погрузить его во тьму. – Хватит сопротивляться!!! Мы подарили тебе то, о чём ты мечтал! Жизнь, которой у тебя никогда не было!
– Как благородно! – он легко увернулся, сделав пируэт, балансируя в воздухе с помощью появившегося из ниоткуда хвоста, оставаясь стоять на водной глади. – Ты хочешь избавится от меня, заставить запереться в глупых, ложных, иллюзорных мечтах! – Вальдо вновь и вновь с лёгкостью уклонялся от размашистых ударов чудовища, поднимающих столпы водяных брызг, легко отсекая одно щупальце за другим. – Но ты лишь показал мне правду! Да, я всегда ненавидел эту часть себя! Я презирал её, не желал её принимать!!! Но именно она делает меня, мной! – он взмыл высоко в воздух, его костяные клинки взорвались градом острых осколков, рассекая и полосуя фантомную плоть чудовища. Из рваных ран струился серый, маслянистый дым.
– Жалкий червь!!!
В зверином вое слышались страх и отчаяние. Как только Вальдо коснулся когтистыми ступнями поверхности воды, мощный удар хвостом отправил его в полёт к противоположной части пещеры. Теперь проклятие сражалось не за контроль над телом, оно сражалось за своё ничтожное существование.
– Ты всегда был бесхребетным слабаком и жалким трусом, Эван Ричард, обвиняя во всём остальных!!! – проклятие медленно направилось к парню. – Ты никогда и никому не был нужен! – его массивные когти постепенно удлинялись, превращаясь в длинные, собранные из плотных хрящей и сухожилий хлысты, усыпанные мелкими, но острыми как бритвы, костяными шипами. – Даже лорду. Ему нужен не ты, ему нужны мы!!! – хлыст метнулся к поднявшемуся на ноги юноше.
Вальдо не ощутил боли, хотя его кровь брызнула во все стороны, а на плече осталась глубокая полоса разорванной серой кожи. Тварь продолжала наносить удары, тяжелыми шагами приближаясь к юноше.
– С самого начала ты вызвал лишь жалость, никогда не бил в ответ, терпел удары, как послушный скот!!! И как послушный скот, ты должен сдохнуть, став пищей для сильного хищника!
Парень принимал удары, отчаянно блокируя их руками, но цепкие шипы на хлыстах срывали с его тела костяные пластины и отрывали клочья плоти. Кровь брызгала во все стороны.
– Пришло время ударить в ответ!!! – остатками ладоней он вцепился в хлыст, наматывая его на руку. Когда проклятие потянуло орудие на себя, пытаясь высвободить из цепкой хватки, парень оттолкнулся от поверхности воды и полетел вместе с ним навстречу противнику. – Да, я был слаб! Но я принимал удары не потому, что боялся ударить в ответ, а по тому что был вынужден скрывать тебя!!! Потому что я не человек, и никогда им не был!!! – он запрыгнул твари на голову, и что есть силы всадил ей костяным клинком в светящийся глаз.
Тварь взревела, пронзая его выпрыгивающими из тела шипами, пытаясь скинуть с себя, но Вальдо, лишь крепче стиснув зубы, буквально врастал рукой в голову чудовища, пуская в его гнилостную плоть корни, поглощая его, как растение, что вытягивает все соки из перегнившего трупа.
– Да, я не нужен лорду!!! Ему нужны мы! Ибо с рождения мы были едины! Ты! Это часть меня!!!
Вальдо ступил на идеально гладкую стеклянную поверхность. В уши ударил громкий отзвук. Его звериным глазам потребовалось всего доля секунды, чтобы привыкнуть к приятному, мягкому свету, льющемуся с несуществующих небес. В полу, словно под тонкой, еле заметной коркой льда клубился белый дым над безграничным, тёмным океаном черной смолы. Парень находился посреди бесконечного зала, где не видно ни стен, ни потолка, ни каких либо границ. Лишь свет. Свет его очищенного разума.
Всё было кончено. Вальдо мельком оглянул своё тело. Он совсем перестал быть человеком, уподобившись виду собственного проклятия. Длинные, покрытые жесткой, серой шерстью звериные ноги оканчивались, лишь издалека напоминающими человеческие, ступнями с острыми загнутыми когтями. Узкий жилистый торс оброс костяными наростами с торчащими из-под шерсти шипами на широких плечах и руках. Вальдо раскинул висевшие за плечами громадные, перепончатые крылья и удивлённо взмахнул мощным хвостом с острым шипом на конце. От предыдущего себя у него остались только порванные штаны, костяная маска на звериной морде, да остатки башмаков на лапах. Пусть Вальдо и перестал быть человеком, он ещё никогда прежде не чувствовал себя настолько человечным, как сейчас. Это было ощущение целостности, ощущение свободы и полного контроля над каждой клеткой своего тела, каждой каплей крови, пульсирующей в его венах, каждым нейроном в его мозгу. Раньше оно было тесной, хлипкой оболочкой, его слабым местом, не дающим развиваться дальше, но сейчас всё изменилось. Теперь его ноги были быстрее пуль, крылья за его спиной могли подчинить себе любой шторм и бурю, а силы в руках хватало, чтобы одними пальцами гнуть и ломать прочнейшие мечи и доспехи. Лишь одна вещь портила эту картину, одно незавершенное дело.
У его ног болезненно шипя извивалось черное, свитое из переплетающихся тканей и пенящейся смолы крошечное нечто, с множеством гадких, микроскопических щупалец и десятками выпирающих глазных яблок, с голодом и страхом пялящихся на юношу. Остатки его противника. То, что было разумом и своего рода «душой» проклятия.
– Прикончи... – прошипело гадкое создание. – Сожри... нас... Или добей... Ты же так этого желал...
– Если я тебя добью, то стану простым человеком. – спокойно ответил парень, не удивившись изменившемуся, взрослому голосу. – Этого желал бы человек по имени Эван Ричард. Но он погиб, его изувеченное тело осталось лежать под проливным дождём, в другом мире. Меня зовут Вальдо, черная Кровь.
Смолистая жижа болезненно захрипела, покрываясь черной пеной и вздуваясь пузырями.
– Тогда... сожри... – умоляюще прошипело чудовище.
– Ты открыл мне глаза. – ученик второго лорда встал на одно колено. – Пусть ты и пытался поработить моё тело, в тебе есть более чем капля доброты. Ты мог убить меня, но попытался подарить мне хотя бы иллюзию, воплощение моих мечт и желаний. Ты помог мне распознать истину. Обрести себя. Всё то, что пытался донести мне Мастер...
Чудовище вопросительно булькнуло, моргнув всеми своими глазами сразу.
– Съесть тебя, просто присвоить себе твои силы, было бы не честно. Ты, неотъемлемая часть меня, такой же одинокий и никем не любимый. Поэтому... – он протянул проклятию когтистую ладонь. – Присоединись ко мне... – он дружелюбно улыбнулся. – Мы не враги. И никогда ими не были. Вместе... Мы совершим великие дела.
Проклятие озадаченно заквакало.
– Не... не враги? Неотъемлемая... Часть... Вместе... – оно неуверенно протянуло к указательному пальцу Вальдо своё щупальце, и медленно, словно через сито начало всасываться сквозь кожу парня в его руку.
Через вены, сосуды и мышцы, тёмное создание робко просачивалось к плечу юноши. Он расслабился, очистив мысли, полностью открывшись перед чудовищем, которое ещё недавно пыталось овладеть его разумом. Сейчас он сам пригласил его, распахнув все ворота, и сняв всю защиту.
Липкое, смолистое нечто проскользнуло в его грудную клетку, и робко, стараясь не доставлять дискомфорта хозяину, расположилось около его сердца.
– Спасибо... – последнее что услышал от него парень, и чудовище уснуло. Уснуло, дабы набраться сил и проснуться, когда того пожелает его хозяин.
Парень улыбнулся, делая вдох полной грудью.
– Ты так и не научился быть жестоким...
Вальдо резко повернулся к говорящему. Мастер стоял чуть поодаль от ученика, сложив закованные в броню руки за спиной. Он улыбался. Но не обычной своей холодной, издевательской ухмылкой. Лорд был рад, впервые за долгое время. Он ничуть не изменился с их последнего разговора, но парню мерещилось, будто с того момента прошла целая вечность.
– Я буду милосерден даже к тем, кто того возможно не заслуживает... Учитель. – легонько поклонился юноша.
– Ха, значит, ты всё-таки сделал выбор... – довольно рассмеялся Влад. – Мне нравится... – он махнул рукой, указывая на всего парня. – Твоя новая суть.
– Если это мешает, я могу превратиться обратно в человека... – слегка смущенно предложил ученик.
– Ни капли. – серьёзно ответил лорд. – К тому же, этот облик тебе скоро понадобится.
– Я не вижу тропы... – юноша оглянулся по сторонам, своим острым взглядом выискивая путь или противников, но горизонт был чист. – Это значит... конец уже близок?
– Даже ближе, чем ты думаешь. Остался всего один противник... И ты наконец-то сможешь проснуться.
Вальдо нахмурился. Он слишком хорошо знал повадки своего учителя, и сразу понял в чем суть последнего поединка. Проклятие в его груди недовольно зашевелилось, ощутив волнение хозяина.
– Да. Я буду твоим экзаменатором. – Влад самодовольно ухмыльнулся.
Стоило парню моргнуть, как перед ним предстал его противник, величественным черным изваянием возвышавшийся над зеркальном полом бесконечного зала. Кажется, это был просто очень высокий человек... но от головы до пят он был закутан в рваные одежды, скрывающие пластинчатые доспехи из какого-то черного минерала, имитирующего чешую и мышцы. Голову и лицо воина полностью покрывала зеркально гладкая каска, напоминающая рыцарский салад*. Никаких прорезей для глаз или дыхания в ней не было. Человеческие конечности были заменены механическими протезами. В стальных ладонях он сжимал по лёгкому пистолету-пулемёту. Этот черный, как ворон, рыцарь напоминал парню охотника в широкополой шляпе, встреченного им в полуразрушенной лечебнице.
– Одно из моих бесчисленных отражений... Стальной сокол. Один из первых. – опередил его вопрос лорд. Его голос болезненно хрипел, как старое, побитое радио, накрытое алюминиевым тазиком. – Я не помню кем был этот человек, запечатанный внутри механических доспехов. Да и от человека тут осталось... жидкая тушенка из мозгов и нервов в консервной баночке. Не помню зачем он пошел на это, чего желал, чем жил... я давно похоронил эту часть себя, но вот, вновь достал её из пучины воспоминаний, ради нашего с тобой поединка.
– Это ты?.. – неуверенно спросил ученик.
– Не совсем корректно называть «это», мной. – проскрежетал Влад. – Но сражаться ты будешь именно со мной. – черный рыцарь обратился дымом и спустя всего мгновение, появился в тридцати метрах от парня. – Ты пропустил внушительную часть тропы, сотни сражений с чародеями, колдунами и боевыми магами. Поблажек не будет. Нападай по готовности. И помни... Ты должен хотеть убить меня, ибо и я не стану проявлять к тебе милосердия.
«Значит... Магия. И огнестрельное оружие...» – но парень нисколько не удивился подобным фокусам. – «Достойный соперник... Для нового меня.»
Выпустив когти, Вальдо сделал шаг навстречу Мастеру, взмах крыльями, и вот он, словно вестник смерти в костяных доспехах, летит навстречу своей последней жертве...