Танец сломанных отражений
Лилит проснулась от ощущения, будто кто-то выскребал её внутренности раскалённой ложкой. Глаза открывались с трудом - веки будто приросли за ночь, склеенные сладковатой смолой кошмаров. Когда зрение наконец сфокусировалось, потолок общежития предстал перед ней в странной перспективе: трещина в штукатурке, которую она видела каждый день, сегодня извивалась как живая змея, образуя причудливые руны. Она провела ладонью по животу - кожа горела, хотя в комнате стоял привычный утренний холод, а изо рта доносился металлический привкус, будто она всю ночь сосала медные монеты.
"Опять этот сон..." - мысль пронеслась, оставляя после себя странное эхо в голове.
Она приподнялась на локтях, и простыня соскользнула, обнажая бледную кожу. На запястье, там, где вчера не было ничего, теперь красовался тонкий шрам. Идеально ровный, будто оставленный хирургическим скальпелем. Девушка провела пальцем по отметине, и странное электричество пробежало по венам, заставив сердце бешено забиться. Шрам ответил слабым свечением - голубоватым, как болотные огоньки.
Внезапно в дверь постучали. Три чётких удара - слишком громких для этого утра.
- Вейн? Ты жива? - голос был одновременно незнакомым и до боли знакомым, будто она слышала его во сне тысячу раз.
Она натянула растянутый чёрный свитер, пахнущий лавандой и чем-то ещё - чем-то тёплым, животным. Дверь скрипнула, открывая...
Марка. Одногруппника. По крайней мере, так говорила память. Но сегодня он выглядел... иначе. Его обычно румяные щёки были мертвенно-бледными, а под глазами лежали тёмные круги, будто он не спал неделями. Но больше всего пугали глаза - зрачки неестественно расширены, поглотившие радужку, и в них плавали золотистые искорки.
- Ты пропустила три лекции, - сказал он, и его голос звучал странно, будто исходил одновременно изо рта и из глубины комнаты за его спиной. - Он недоволен.
Лилит почувствовала, как волосы на затылке медленно поднимаются. В горле пересохло.
- Кто... - начала она, но Марк перебил, резко схватив её за запястье именно там, где был шрам.
- Тот, кто оставил это, - его пальцы были ледяными, но шрам под ними горел. - Он близко. Ты чувствуешь?
Боль пронзила руку, распространяясь по венам, как раскалённая проволока. Девушка вскрикнула, вырвалась, но когда подняла глаза - коридор был пуст. Лишь запах витал в воздухе - медный, как кровь, и сладкий, как разлагающиеся розы. На полу лежал лепесток. Чёрный. Шёлковый на ощупь. Она подняла его, и лепесток растворился в пальцах, оставив после себя лишь тёмное пятно, похожее на кровь.
***
Балетный зал дышал пустотой. Солнечные лучи, пробивающиеся через грязные окна, рисовали на полу геометрические узоры, будто кто-то расчертил магический круг. И в центре этого круга стоял он.
Юнги.
Спиной к двери, его чёрная футболка прилипла к лопаткам, обрисовывая каждую мышцу. Он не обернулся, когда она вошла, но его плечи напряглись - он знал, что она здесь. Чувствовал. Как хищник чувствует дрожь жертвы в воздухе.
- Ты опаздываешь... снова, - его голос был грубее обычного, с новыми, незнакомыми нотами. В нём слышался скрежет стали по камню.
Лилит сглотнула. Ком в горле не исчез.
- Мне... было нехорошо, - она провела языком по сухим губам. - Со мной что-то происходит.
Теперь он повернулся. И она увидела его глаза. Обычно холодные, как зимнее озеро, сейчас они горели. Буквально. В полумраке зала зрачки светились жёлтым, как у волка, пойманного в свет фар. В них не было ничего человеческого.
- Покажи, - приказал он, и это не было просьбой.
Она не понимала, о чём он, пока Юнги не схватил её руку. Там, где утром был лишь шрам, теперь зияла открытая рана. Но вместо крови - что-то тёмное и густое сочилось из неё, как чернила, как нефть, как...
- Они уже здесь, - прошептал он, и впервые за всё время Лилит услышала в его голосе... страх? Нет, что-то более сложное. Голод? Предвкушение?
Его большой палец провёл по ране, и боль сменилась странным теплом, разливающимся по всему телу. Лилит ахнула, когда их взгляды встретились - в этот момент зеркала по стенам зала дрогнули.
Не отражая. Наблюдая.
Юнги притянул её ближе, его дыхание обожгло губы. Пахло грозой и медью.
- Они смотрят, - его губы едва шевелились, касаясь её кожи. - Им нравится, когда мы...
Его рот накрыл её, жесткий, требовательный. Она хотела сопротивляться, но тело предало - руки сами обвились вокруг его шеи, бедра прижались к напряжённым мышцам. В зеркалах их отражения вели себя иначе - где-то она билась в его объятиях, где-то он прижимал её к полу, где-то... где-то они уже были сплетены в странном симбиозе, её ноги обвивали его талию, его пальцы впивались в её бёдра, оставляя синяки, которые светились в темноте.
Лилит оторвалась, задыхаясь. Губы горели.
- Что происходит? - её голос звучал хрипло, чужим.
Юнги улыбнулся - не по-человечески. Слишком много зубов. Слишком острых.
- Мы играем. И проигрываем.
В этот момент все зеркала в зале разом треснули, но осколки не упали - они зависли в воздухе, вращаясь, как снежинки в буре. И в каждом - их отражения. Тысячи. Все разные.
***
Зеркальный коридор дышал.
Стены пульсировали, как живая плоть, а пол под ногами Лилит то становился твёрдым, то проваливался, как болото. Она бежала, но пространство растягивалось, отражая её панику в тысячах искажённых версий.
В одном зеркале она была королевой в короне из костей, восседающей на троне из скрюченных тел. В другом - трупом с пустыми глазницами, из которых росли чёрные розы. В третьем... в третьем она целовала Юнги, а его руки разрывали ей спину, обнажая рёбра, под которыми вместо сердца пульсировал тёмный кристалл.
- Это не я! - крикнула она, но эхо вернуло:
"Я! Я! Я!"
Внезапно перед ней возник он. Настоящий? Ложный?
Юнги стоял, опираясь на стену, из его рта капала кровь. Чёрная, как её рана.
- Они... питаются нами, - хрипло сказал он, и капли крови на его губах складывались в странные руны. - Каждой нашей эмоцией. Каждым... прикосновением.
Лилит шагнула к нему, но в этот момент из зеркала вышел... он.
Третий.
Двойник.
Смесь их обоих - глаза Лилит, губы Юнги, улыбка, полная обещаний и угроз. Его кожа переливалась, как ртуть, то принимая её черты, то его. Когда он заговорил, голос звучал то её, то его, то чем-то совершенно иным:
- Мы просто хотим играть...
Юнги рывком притянул Лилит к себе. Его сердце билось так сильно, что она чувствовала его через одежду.
- Только не смотри в глаза, - прошептал он. - Не давай ему...
Но было поздно.
Двойник улыбнулся - и зеркала взорвались.
Вейн почувствовала его дыхание на своей шее еще до того, как его руки коснулись ее тела. Губы Мина скользнули по чувствительной коже, оставляя за собой горячий след, а пальцы впились в ее бедра, прижимая к холодной зеркальной стене.
- Ты дрожишь, - прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, обжег ее сильнее, чем любое прикосновение.
Она хотела ответить, но его рот накрыл ее губы в поцелуе, который был больше похож на укус. Грубый, требовательный, лишенный нежности - только голод, только ярость желания. Лилит впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как мышцы напрягаются под ее пальцами.
Юнги оторвался, его глаза - теперь полностью золотые, без единого намека на человеческое — пылали в полумраке.
- Смотри, - приказал он, поворачивая ее лицо к зеркалу.
И Лилит увидела их отражение - но не совсем. В зеркале она была прикована к стене цепями из теней, а Юнги стоял за ее спиной, его пальцы впивались в ее бедра, оставляя синяки, которые светились голубоватым светом.
- Это... - начала она, но он перебил, прикусив ее мочку уха.
- Правда.
Его руки скользнули под ее одежду, грубо порвав ткань. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, но ей было не до холода - пальцы Юнги уже скользили по ее животу, ниже, ниже...
- Ты хочешь этого, - прошептал он. Это не было вопросом.
Лилит не ответила. Она откинула голову, и ее отражение в зеркале засмеялось.
Юнги не заставил себя ждать.
Один резкий толчок - и она вскрикнула, ее тело выгнулось, ногти впились в его спину. Боль? Удовольствие? Она уже не могла отличить.
- Смотри, - снова приказал он, и девушка послушалась.
В зеркале их тела двигались в жестоком ритме, но все было иначе - ее кожа покрывалась черными трещинами, как разбитый фарфор, а из ран сочилась не кровь, а тьма. Юнги в отражении был больше, страшнее - его пальцы превращались в когти, впиваясь в ее бедра, а из спины росли тени, как крылья.
- Ты видишь? - его голос звучал уже не только из его рта. - Это то, что мы есть.
Лилит застонала, чувствуя, как огонь растекается по всему телу. Она была близко, так близко...
Учитель замедлился, заставляя ее сходить с ума.
- Проси, - прошептал он.
- Черт тебя... - начала она, но он вошел глубже, и слова превратились в стон.
- Проси.
- Доведи меня до конца! - вырвалось у нее, и в тот же миг Юнги отпустил контроль...
Оргазм накрыл ее, как удар волны - болезненный, невыносимо яркий. Тело Вейн содрогнулось, а в зеркале ее отражение кричало без звука.
Юнги не останавливался, продлевая ее наслаждение, пока она не начала вырываться, слишком чувствительная, почти обезумевшая от переизбытка ощущений.
Только тогда он отпустил ее, но не прежде, чем оставить последний укус на ее плече - метку, которая задымилась на коже.
***
Боль и наслаждение переплелись в один клубок, который Лилит не могла распутать.
Она лежала на чём-то холодном - то ли пол, то ли алтарь, а Юнги покрывал её тело своим, его зубы впивались в шею, оставляя отметины, которые светились в темноте. Вокруг них стояли зеркала, и в каждом - они же, но другие.
В одном отражении она была сверху, её ногти оставляли кровавые дорожки на его груди, а волосы росли на глазах, обвивая его, как змеи.
В другом - он держал её за горло, а её ноги обвивались вокруг его бёдер в последних судорогах наслаждения, и из её рта вырывались не крики, а стаи чёрных бабочек.
В третьем... в третьем их тела были слиты так плотно, что невозможно было понять, где заканчивается он и начинается она - единое существо с четырьмя руками и горящими глазами.
- Кто... мы... - пыталась спросить Лилит, но его губы накрыли её.
Его пальцы вошли в неё резко, без подготовки, и она закричала - от боли? от удовольствия? В зеркалах её крик множился, превращаясь в хор. Двойник наблюдал со стороны, его рука медленно двигалась вдоль собственного тела в такт их движениям.
- Так красиво, - прошептал он, и его голос был как шёпот сотни людей. - Так... вкусно.
Юнги внезапно поднял голову, его глаза встретились с глазами Лилит. В них не осталось ничего человеческого - только золотой огонь и бесконечность.
- Помни, кто ты, - прохрипел он. - И помни... я...
Его слова утонули в волне наслаждения, когда их тела наконец соединились. Лилит зажмурилась, но даже в темноте видела:
Зеркала. Их отражения. Двойника, который теперь стоял вплотную, его руки тянулись к ним, чтобы слиться, поглотить, стать.
***
Лилит очнулась в своей комнате.
Солнце било в глаза, пылинки танцевали в лучах, а за окном смеялись студенты - обычный день, обычная жизнь. Но простыни под ней были мокрыми от пота, а на запястье...
Шрам. Тот самый. Он пульсировал слабым голубоватым светом, как глубоководная медуза.
"Было ли это сном?"
Она прикоснулась к отметине - и комната вздрогнула. Стены на миг стали прозрачными, как тонкий лёд, и за ними показались...
- Зеркала.
Бесконечные коридоры из разбитого стекла, где двигались тени. Одна из них повернулась - её собственное лицо, но с глазами, полными чернильной тьмы, улыбнулось ей.
- Ты думала, это конец? - прошептало отражение.
Стены снова стали плотными. В ушах звенело.
***
Лекция по мифологии была в самом разгаре, когда Лилит заметила Марка.
Он сидел через три ряда, совершенно обычный - никаких расширенных зрачков, никакой мертвенной бледности. Но когда он повернулся и посмотрел на неё, Вейн почувствовала, как шрам на запястье загорается.
Марк улыбнулся.
- Он ждёт тебя после пар, - его губы не шевелились, но голос звучал у неё в голове, как скрежет иглы по стеклу.
- Кто? - прошептала она.
- Тот, кто начал игру.
Марк поднялся и направился к выходу, но на его месте осталось... отражение. Прозрачное, как дым, оно продолжало сидеть, улыбаясь.
***
Юнги ждал свою ученицу в старом корпусе, где никто не ходил.
Пол был усыпан битым стеклом, а стены покрыты странными символами - они шевелились, как черви, когда Лилит подошла ближе.
- Ты видел Марка? - спросила она.
Учитель повернулся. Его глаза горели в полумраке.
- Марка больше нет.
- Что?
- Ты думала, он человек? - Юнги рассмеялся, и его смех был как звук бьющегося стекла. - Он был приманкой. Чтобы ты... "проснулась".
Он сделал шаг вперёд, и Лилит увидела - его тень не двигалась за ним. Она осталась на стене, *кривая*, с слишком длинными пальцами.
- Что со мной происходит? - её голос дрожал.
Юнги протянул руку и коснулся её шрама.
- Ты становишься собой.
Боль пронзила руку, как электрический разряд.
***
Зеркальный город.
Он раскинулся вокруг них - бесконечный, сломанный, где здания были сложены из осколков, а по улицам текли реки жидкой тьмы.
- Где мы? - прошептала Лилит.
- Между, - ответил Юнги. Его голос звучал иначе - глубже, старше. - Это место питается нами. Нашими страхами. Нашими... желаниями.
Он обернулся к ней, и девушка увидела - его глаза теперь полностью золотые, без зрачков, как у древнего бога.
- Почему я здесь?
- Потому что ты особенная.
За его спиной что-то шевельнулось.
Тени собирались, принимая форму - её форму.
- Они хотят тебя, - прошептал Юнги. - Но сначала... они хотят, чтобы ты испугалась.
Лилит бежала по "стеклянным улицам", а за ней гнались её собственные отражения - искажённые, с слишком длинными конечностями, с ртами до ушей.
Юнги был где-то рядом - она слышала его голос, но не видела его.
- Они показывают тебе страхи! - кричал он. - Не смотри!
Но она посмотрела.
В одном из зеркал стояла её мать - точная копия, но с пустыми глазницами.
- Ты забыла меня, - сказала мать. - Ты позволила мне умереть.
Лилит закричала и наступила темнота.
Юнги поймал её, когда она падала.
Его руки обжигали кожу.
- Это не она, - прошептал он. - Это просто твоя боль.
Лилит задыхалась.
- Я не могу...
- Можешь.
Он притянул её ближе, и его губы коснулись её шрама.
- Позволь мне помочь.
Боль сменилась теплом, которое разлилось по всему телу. Лилит вскрикнула, и зеркальный город вздрогнул.
***
Они лежали среди осколков, и границы между ними таяли.
Юнги целовал её шею, его зубы оставляли следы, которые светились в темноте.
- Ты чувствуешь? - прошептал он.
Лилит чувствовала, как каждое прикосновение, каждый взгляд заставлял стекла дрожать...
- Мы делаем их сильнее, - сказал Юнги.
- Тогда... почему мы это делаем?
Он улыбнулся - слишком широко.
- Потому что это... прекрасно.