Глава 2. Разговоры между станциями
Поезд мягко покачивался, и ритм колёс напоминал спокойное, но упрямое сердце. За окном дождь стекал длинными дорожками, стирая очертания деревьев и домов. В вагоне стоял тёплый воздух с лёгким запахом кофе и старой ткани.
Ален украдкой наблюдал за Анель. Она читала неторопливо, будто каждое слово нужно было прочувствовать, а не просто проглотить. Иногда она делала паузы, чтобы взглянуть в окно или чуть улыбнуться своим мыслям.
— Вы сами писали когда-нибудь такие письма? — спросил он, кивнув на её книгу.
Анель подняла голову и чуть прищурилась.
— Да. Но ни одно не отправила.
— Почему?
— Иногда любовь существует только для того, чтобы мы её чувствовали, — она произнесла это почти шёпотом. — А не для того, чтобы она дошла до другого человека.
Ален молчал. Он не привык к таким ответам. В его жизни всё было проще: сказал — сделал, пообещал — выполнил. Но в её словах была какая-то иная логика, почти поэтическая.
— А вы? — вдруг спросила она. — Вы когда-нибудь писали кому-то, кого любите?
Ален отвёл взгляд в окно.
— Нет. Я больше говорю, чем пишу.
— Но говорённое исчезает, — мягко возразила Анель. — Письма остаются. Даже если человек их не прочитает, они всё равно будут жить.
Он хотел возразить, но заметил, как она бережно переворачивает страницу, словно боялась повредить тонкую бумагу. В этом движении было столько уважения к словам, что Ален вдруг почувствовал себя грубым и неуклюжим.
Молчание между ними было не неловким, а наполненным. Поезд шёл всё дальше, пересекая мелкие станции, где на перроне стояли редкие пассажиры в дождевиках.
— Куда вы едете? — спросил он, чтобы нарушить тишину.
— В город, где у меня никто не ждёт, — сказала она, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. — Иногда полезно приехать туда, где ты для всех — просто прохожий.
— А я еду к сестре, — сказал Ален. — Она считает, что я работаю слишком много и живу слишком мало.
— Она права?
— Возможно, — он усмехнулся. — Но я не привык думать об этом.
Анель посмотрела на него чуть внимательнее, чем обычно смотрят на попутчика.
— Может быть, это и есть проблема.
Его задело, но не обидело. Её слова звучали не как упрёк, а как забота, хотя они едва знакомы.
Вагон слегка качнуло, и он машинально протянул руку, чтобы поддержать её. Она поблагодарила взглядом, но ничего не сказала.
— Вы верите, что любовь может длиться всю жизнь? — спросил он, не зная, зачем вообще это произнёс.
Анель подняла взгляд от книги.
— Любовь — это не вещь, чтобы её можно было измерять во времени. Она или живёт в нас, или мы её теряем. И тогда всё остальное уже неважно.
Ален почувствовал, что её слова задевают в нём что-то, чего он сам боялся касаться.
Поезд замедлил ход — впереди была крупная станция. Анель аккуратно сложила книгу, перевязала её лентой и положила в сумку.
— Похоже, моя остановка, — сказала она.
— Жаль, — тихо произнёс он.
— Возможно, мы ещё встретимся, Ален, — сказала она, вставая. — А возможно, нет. Но вы уже знаете, что любовь — это то, что остаётся. Запомните это.
Она ушла, растворившись в толпе на перроне, а он долго смотрел в окно, пока её силуэт не исчез окончательно.
И именно в этот момент Ален понял, что впервые за долгое время ему стало по-настоящему пусто.