Глава 3. Город, в котором пахнет хлебом
Поезд исчез за горизонтом, оставив Алена на перроне в большом шумном городе. Толпа людей расходилась в разные стороны: кто-то спешил к такси, кто-то к автобусам, кто-то встречал родных. Ален стоял в стороне, словно потерянный.
Он не хотел признавать, что ищет взглядом Анель, хотя понимал: она уже ушла. Её силуэт растворился среди сотен других, и всё же внутри была странная надежда, что он успеет её догнать.
Но надежда — самый быстрый пассажир: садится в поезд и уезжает первой.
⸻
Сестра встретила его у дома с улыбкой и объятием. Она всегда была его противоположностью — лёгкая, открытая, говорила то, что думает, и редко держала обиду.
— Ты похудел, — сразу заметила она. — Работа опять забирает всё?
— Всё как обычно, — отмахнулся Ален.
Они сидели на кухне. В воздухе пахло свежим хлебом: сестра любила печь по вечерам. Она говорила о знакомых, о соседях, о том, как растёт племянница, а он кивал, но половину слов не слышал. В голове всё ещё звучал голос Анель: «Любовь — это то, что остаётся».
— Знаешь, — сестра посмотрела прямо в глаза, — ты устал не от работы. Ты устал от того, что всё делаешь без любви.
Эти слова вонзились в него почти больнее, чем её проницательный взгляд. Он хотел возразить, но понял: возразить нечего.
⸻
Вечером Ален вышел пройтись по городу. Осень здесь пахла мокрым асфальтом, свежим хлебом из булочных и чем-то ещё — может быть, грустью, которая сидела в каждом углу старых улиц.
Он шёл медленно, без цели, пока не оказался на площади. Здесь стояли уличные музыканты: мужчина с аккордеоном и девочка лет десяти, которая пела негромко, но чисто. Вокруг собрались прохожие.
Ален остановился, прислушался. Музыка была простой, но в ней было больше искренности, чем во всех его последних месяцах.
И вдруг он увидел её.
Анель стояла чуть поодаль, в сером пальто, с книгой в руках. Она слушала музыку, улыбаясь девочке-певице. Лицо её казалось другим, чем в поезде: спокойным, свободным, словно именно здесь, среди незнакомцев и дождливого города, она чувствовала себя дома.
Ален замер. Сначала не верил глазам, потом — сердцу, которое забилось быстрее. Он боялся подойти: казалось, что это иллюзия, сон, который растает, если сделать шаг.
Но она сама заметила его. Их взгляды встретились, и на губах Анель появилась тихая, узнающая улыбка.
Он подошёл ближе.
— Не думал, что увижу вас снова.
— Я тоже, — сказала она. — Но, видимо, у этого города свои планы.
Музыка смолкла, и люди начали расходиться. Анель осталась на месте, будто ждала, что он что-то предложит.
— Может... пройдёмся? — спросил Ален.
Она кивнула.
⸻
Они шли по узким улочкам, освещённым жёлтыми фонарями. Витрины маленьких магазинов отражали их силуэты. Иногда мимо проезжали редкие машины, оставляя блеск фар на мокром асфальте.
— А вы часто ездите вот так — без цели? — спросил он.
— Иногда, — ответила Анель. — Когда нужно напомнить себе, что жизнь больше, чем привычные стены.
— И вы ищете письма, книги... смыслы?
Она улыбнулась.
— Возможно. А вы что ищете, Ален?
Он замолчал. Никогда не думал об этом прямо. Всю жизнь работал, выполнял обещания, строил карьеру. Но что он искал для себя? Ответа не было.
— Не знаю, — наконец сказал он. — Но сегодня, кажется, я что-то нашёл.
Анель посмотрела на него, и в её глазах отразился свет фонаря. В этом взгляде не было ни удивления, ни иронии — только тихое внимание.
⸻
Они вышли к маленькой булочной. Изнутри тянуло запахом свежего хлеба и кофе.
— Зайдём? — предложила она.
Ален кивнул.
За деревянным столиком, под мягкий свет лампы, они сидели и говорили уже не как случайные попутчики, а как люди, которым вдруг стало важно услышать друг друга. Он рассказывал о работе, о сестре, о том, как будто живёт «по расписанию». Она — о своих поездках, о письмах, которые хранит, как осколки чужой любви.
И чем больше они говорили, тем сильнее Ален понимал: эта встреча изменила его жизнь.
Он не знал, надолго ли она рядом, но чувствовал — Анель уже оставила в нём что-то, что останется навсегда