6/ ЛОГИКА
WHAT I LIKE — CHARLI XCX
Дверь квартиры Эверли захлопнулась с оглушительным стуком, от которого сжалось её собственное сердце. Прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности, она прикрыла глаза, и под веками тут же всплыл его образ. Но не тот, что всегда холодный и отстранённый, а иной: с непривычной тенью беспокойства в чертах, таким, каким он был, когда она упала, когда на её коже проступила алая царапина, когда Минхо позволил себе лишнее. От одного этого воспоминания по её коже рассыпались трепетные мурашки, а в сознании чётко вставали его глаза: то тёплые, как спелый каштан, то бездонные, как ночное небо, поглощающие весь свет.
«Стоп. Дыши».
Джунг заставила себя оторваться от двери. Каждое движение было выверенным ритуалом: пальто, повешенное на вешалку с неестественной аккуратностью, ботинки, поставленные в идеальную линию. Маленький пластырь на колене предательски отклеился, обнажая багровую полоску. Прижав его ладонью, она провела пальцами по щеке, где ещё жило призрачное тепло его взгляда. Она пыталась вернуть себе контроль через привычную рутину, но контроль ускользал. Пальцы сами потянулись к ноутбуку. Перед глазами плыли его волосы: тёмные, как крыло ворона на снегу, бледная кожа, напоминающая опалесцирующий фарфор. В ноздри ударил призрачный шлейф его запаха: густого, как лесное варенье, с терпкими нотами старого дерева и чернильной свежести.
«Ли Хисын Университет Сонхва» — вывела она в поисковой строке, и клавиша Enter прозвучала оглушительно громко в тишине спальни.
Результаты поиска оказались унылыми. Факультет компьютерных наук, старший курс. Ни намёка на социальные сети, ни единой лишней цифры в аккаунте. Лишь стандартное студенческое фото на пропуск, где он смотрел в камеру с таким видом, будто она лично задолжала ему крупную сумму. Ни клубов, ни спортивных секций. Сухая выжимка: около двадцати трёх лет, никогда не был женат. В графе «Семейное положение» пустота, будто сама жизнь обошла его стороной. Эверли лишь покачала головой, смахнув с губ полуулыбку. Что ж, иного она и не ожидала. У него никого нет.
Он был призраком и в цифровом пространстве.
Откинувшись на спинку стула, Эверли сжала виски, пытаясь упорядочить хаос в голове. Каждая деталь складывалась в мозаику. Бесшумный. Неестественно быстрый. Бледный, будто лишённый солнечного тепла. Глаза... чёрные, как бездонный колодец. Реагирует на кровь с пугающим интересом. Говорит о смерти с... восхищением? Её взгляд упал на мысленный образ его рук. Его ногти. Неужели он просто не стрижёт их, или они... неестественной формы? Мысли путались, накладываясь друг на друга. Она вспомнила, как его голос иногда давал сбой. Порой он вставлял в речь устаревшие слова, а на лекциях отвечал фразами, будто сошедшими со страниц вековых фолиантов. И его почерк... он выводил в конспектах странные символы, отличающиеся от общепринятых. Всё это не укладывалось в логическую картину. Это было безумно, сюрреалистично... и необъяснимо притягательно.
«Наркотики», — вдруг пронеслось в голове. — «Это должно быть что-то из серии новых наркотиков для молодых придурков. Галлюциноген. Вызывает бред, агрессию, светобоязнь... Да! Он просто наркоман!».
Все ссылки, что удалось найти в Интернете, вели в тупик: форумы для параноиков и псевдонаучные статьи о вампирах. Бесполезный мусор. Пришлось сузить поле поиска, добавив «Южная Корея» и «наркотики среди учащихся». И вот она наткнулась на то, что искала. Статья на малоизвестном медицинском портале, где врачи обсуждали виды и симптомы токсикомании. Заголовок был сухим, но от этого ещё более зловещим: «α-ПВП («Соль для ванн»/«Flakka»): клинические случаи и новая волна распространения». Эверли принялась читать, и с каждым абзацем в её сознании всплывали черты Ли Хисына.
«...вызывает мощнейший выброс дофамина и норадреналина, приводя к состояниям, граничащим с психозом... зависимые демонстрируют силу и выносливость, обусловленные полным игнорированием болевых порогов и истощения...»
Нечеловеческая сила. Вот оно.
«...выраженный вазоспазм — сужение кровеносных сосудов — приводит к резкой бледности и похолоданию кожных покровов, что вводит в заблуждение медиков при первичном осмотре...»
Холодная кожа. Бледность.
«...симптомокомплекс включает в себя параноидальный бред, немотивированную агрессию, гипербдительность... Нередки случаи непереносимости яркого света (светобоязнь) и громких звуков (гиперакузия)...»
Агрессия. Светобоязнь. Чуткий слух. Её собственное дыхание перехватило. Это было... идеально. Слишком идеально. Она прокрутила ниже, к описанию внешних признаков. И замерла.
«...в состоянии острой интоксикации наблюдается мидриаз — стойкое расширение зрачков, вплоть до полного поглощения ими радужной оболочки. Взгляд становится «стеклянным», «не-человеческим». Словно эхо, в памяти всплыли его глаза, те чёрные, почти бездонные дыры. Не метафора. Медицинский факт.
Это был не вампир. Не призрак. Это был наркоман. Сидящий на одном из самых опасных и непредсказуемых синтетических наркотиков. «Соль». Flakka. Вещество, которое могло заставить человека голым бросаться под машины или выпрыгивать из окон, уверенного, что он умеет летать. Всё встало на свои места с железной логикой. Его бесшумность? Гипер-сосредоточенность. Его вспышки ярости? Параноидальный психоз. Его ночные вылазки? Дилерам проще работать под покровом темноты. Даже его слова о том, что её крик режет уши — банальная гиперакузия, побочный эффект!
Эверли откинулась на спинку стула, охваченная странной смесью облегчения и леденящего ужаса. Облегчения, потому что он был понятен. Он вписывался в рамки её мира. Пусть и в самую тёмную его часть. А ужас... ужас был от осознания, с какой бездной она имеет дело. Flakka не просто убивал. Он стирал личность, превращая человека в животное, а потом и в овощ. Она посмотрела на желтеющий синяк на своей щеке. Теперь это был не след мифического монстра, а доказательство реальной химической опасности.
Эверли выключила компьютер и легла в кровать, только сон всё не шел. Перед глазами стояло его лицо. Не холодное и высокомерное, а... изможденное. Искаженное зависимостью. И впервые за всё время её сердце сжалось не от страха, а от чего-то другого. От жалости. И от решимости. Она не позволит ему сгореть. Она выследит его завтра. Встанет на пути и скажет ему в лицо то, что знает. «Я знаю, что ты на α-ПВП». Она заставит его признать это. И тогда... тогда она решит, что делать с ним дальше.