Эгоист

В этот раз пробуждение далось мне нелегко. За всю прошедшую ночь Кирилл подарил мне столько любви, сколько я не видела, наверно, за всю свою жизнь. Если бы сегодня не нужно было бы вставать на учёбу, мы бы так и не легли спать, хотя тех несчастных двух часов ни мне, ни ему явно не хватило.
Не знаю, куда он там уходил вчера вечером, но сбитые костяшки пальцев наталкивали на мысль о том, что он всё же встретился со своим братом. Хотя наверняка утверждать я не могла, а лезть ему в душу не хотелось. В конце концов, он мог их и об стену расквасить. Да и он сам расскажет, если захочет.
В универ поехали вместе, на «семейной» машине Кирилла, как я её назвала. За рулём этого автомобиля даже сам парень смотрелся по-другому, серьёзнее, что ли. Я мягко перебирала его волосы, пока он уверенно рулил по городу, и не могла поверить, что живу с ним под одной крышей и скоро стану его женой.

По дороге в универ, несмотря на моё слабое сопротивление, мой любимый Демон затащил меня в ювелирный магазин, чтобы выбрать помолвочное, а заодно и обручальное кольца. И, если с обручальным было всё довольно просто — тонкий золотой ободок для меня и такой же, но чуть шире для Кирилла — то помолвочное мы выбирали часа полтора, не меньше. Вернее, выбирал любимый, причём довольно придирчиво. Что бы ни предлагали ему консультантки, которые, кстати, не пытались скрыть свои плотоядные взгляды, откровенно пуская слюни на МОЕГО жениха, парень отвергал абсолютно всё. Я уже даже предложила ему обойтись без дурацкого кольца, но взгляд, которым Кирилл наградил меня в ответ, заставил меня весело хмыкнуть и заткнуться, предоставляя моему будущему мужу возможность развлечься.

Я мало наблюдала за процессом, предпочтя лениво рассматривать натёртые до блеска витрины, и вдруг неожиданно замерла на месте: на бархатной чёрной подушечке было выставлено серебряное колечко с россыпью сапфиров, изумрудов, рубинов и ещё каких-то разноцветных драгоценных камней по всему кругу кольца. У меня даже дыхание перехватило от вида такой красоты.
Словно почувствовав мой интерес, Кирилл материализовался рядом и без слов понял, какое именно кольцо я хочу видеть на своём пальце. Мне было немного неудобно, когда продавец озвучила стоимость, но Кирилл на мои застенчивые протесты только махнул рукой.

Уже сидя в машине он надел кольцо на безымянный палец моей правой руки, и я готова была поспорить, что он чуть не лопнул от удовольствия. За этим последовал жаркий страстный поцелуй, и мы чуть было окончательно не опоздали на пары.
Наше появление на университетской парковке произвело, мягко говоря, фурор, если не среди всех студентов, то среди друзей Кирилла — точно. Один только их взгляд на новое средство передвижения моего будущего мужа чего стоил! Я почти покатывалась со смеху, глядя на выражения их лиц и дёргающийся глаз Лёши.
А вот когда Кирилл продемонстрировал им мою руку с кольцом, они ничуть не удивились; наоборот упрекнули его, что он так долго с этим тянул. И когда тонна юмора и подколок в сторону моего жениха от его друзей иссякла, они вдруг ринулись ко мне и, не успела я среагировать, как они по очереди расцеловали меня в щёки. От удивления вытянулось не только моё лицо, но и лицо любимого Демона, которого парни принялись обнимать.

Дружной компанией мы двинули на пары, и в этот момент я кое-что осознала. Оказывается раньше, когда мой мир был сосредоточен исключительно на Кирилле, я в упор не видела ничего вокруг себя; теперь же, по привычке озираясь по сторонам в поисках лица Никиты я стала замечать удивлённые, раздражённые, а местами и завистливые взгляды студентов. Оказывается, нашу пару уже почти два месяца обсуждает весь универ, а я даже не в курсе происходящего!
Перед тем, как разойтись в разные стороны, Кирилл притягивает меня к себе и совсем не невинно целует, заставляя забыть обо всём, кроме него. И я в общем-то не сопротивляюсь, привыкшая к таким внезапным действиям своего почти что мужа.

Учебный день проходит спокойно и не утомительно. Единственный всплеск негативных эмоций я получила на третьей паре: бездумно любуясь и покручивая на пальце кольцо, подаренное Кириллом, слышу за своей спиной перешёптывания одногруппниц, которые уверены в том, что «Романов помешался на благотворительности». Внутри разливается противная горечь, и моё настроение, ещё утром взлетевшее до отметки «нереально здорово», сейчас опустилось до «умопомрачительно отстойно».
После звонка я подождала, пока моя группа покинет аудиторию, и осталась, чтобы побыть немного в тишине. В голову тут же полезли невесёлые мысли: неужели я настолько непривлекательная, что ни капельки не подхожу Кириллу?

Примерно через полчаса в помещение, подобно тайфуну, врывается объект моих «страданий» и, внимательно посмотрев в мои глаза, опускается на стул напротив.
— Что ты здесь делаешь? — задаёт он резонный вопрос.
Я тяжко вздыхаю.
— Ты уверен, что я подхожу тебе? — нервно выдаю в ответ и замираю в ожидании.
Он недоумённо испепеляет меня взглядом примерно минуту, а после громко и искренне хохочет, словно я рассказала ему анекдот.
— Дай угадаю, — выдаёт парень, когда вновь обретает способность дышать. — Какая-то курица сказала тебе о том, что ты мне не пара, и ты поверила, что это действительно так?
— Что-то вроде того... — скривилась в ответ.
Он недоверчиво качает головой.
— А как насчёт доверия мне?
— О чём ты?
Кирилл медленно понимается на ноги, обходит стол и тянет меня к себе, крепко прижимая к груди.
— Я говорил, что люблю тебя? Отвечай.
— Говорил, — непонимающе выполняю просьбу.
— Ты переехала жить ко мне?
— Переехала.
Он склоняет ко мне своё лицо, почти касаясь губами моих губ.
— Я сделал тебе предложение?
— Сделал, — еле слышно шепчу, потому что теперь настала моя очередь утрачивать способность дышать.
— Так каких ещё доказательств того, что ты мне нужна, тебе не хватает?
Несмотря на его опьяняющую близость я понимаю, что он абсолютно прав, а я остаюсь глупой девчонкой, которая обращает внимание на завистливую болтовню однокурсниц.
Поцелуй, которого я ожидала, не случился. Вместо этого Кирилл вдруг отстранился, и в его глазах я увидела пляшущих чертей.
— Хотя одну важную задачу мы всё же не выполнили, — с улыбкой произносит он и уверенно тянет меня к выходу.
Уже на улице, стоило нам выйти из университета, Кирилл вдруг останавливается и подхватывает меня на руки; от неожиданности взвизгиваю и обхватываю его руками за шею, но стоит мне осмотреться по сторонам и наткнуться на ошалелые лица студентов, как меня пробирает смех. Демон усаживает меня в машину и выруливает со стоянки.
На мои вопросы о конечной цели маршрута парень отвечал гробовым молчанием; лишь озорной огонёк в его глазах выдавал его предвкушение моей реакции. В скором времени поездка подошла к концу, и автомобиль замер около элегантного здания нежно-персикового цвета. Золотая табличка возле тяжёлой двойной деревянной двери цвета белого шоколада гласила, что мы приехали во дворец бракосочетания.
— Готова? — спросил меня Кирилл, и в его голосе не было ни намёка на смех.
Я уверенно встречаю его взгляд.
— Готова!
Парень помог мне выйти из машины, галантно предложив руку, и я просто таяла от его внимания.
В ЗАГСе оказалось на удивление многолюдно, словно сегодня был последний рабочий день, так что нам пришлось около сорока минут просидеть в очереди. Если бы я была здесь одна, то давно бы плюнула на всё и сбежала, ну или просто сошла с ума от скуки, но Кирилл не дал мне такой возможности. В этой толчее на нас никто не обращал никакого внимания, занятые своими вторыми половинками, так что этот хитрец решил дать волю своим рукам: они скользили по бёдрам, сжимались на ягодицах, нагло проникали под свитер. И если сначала я пыталась его образумить тем, что в общественных местах неприлично так обжиматься, то после послала всё подальше и просто отдалась во власть приятных ощущений.

— Ты сейчас доиграешься, что я утащу тебя отсюда домой, заставив повторить все действия в двойном объёме, и ты останешься без жены, — смеясь, выдыхаю ему в ухо.
Его голодные глаза уже, наверно, по десятому кругу пытаются меня раздеть.
— Мы обязательно так и сделаем — после того, как подадим заявление, — хрипло отвечает парень, посылая по телу волну мурашек.
Наконец подходит наша очередь, и я на дрожащих ногах плетусь вслед за Кириллом.
— Здравствуй, Кирюш, — с улыбкой поднимается нам на встречу ухоженная женщина лет пятидесяти на вид.
Парень тепло улыбается ей.
— Добрый вечер, тётя Оля. — Он обнимает меня за талию. — Это моя невеста, Ксения. Ксюша, это двоюродная сестра моего отца, Ольга Олеговна.

— Зови меня просто Ольга, детка, — весело отмахивается женщина.
Её доброта и непосредственность располагают к себе, и я мгновенно проникаюсь симпатией. Что это за семья богачей, в которой нет ни одного человека, который бы задирал передо мной нос от своего превосходства? Может, я чего-то в этой жизни не понимаю? Или семья Кирилла — исключение из правил?
— Приятно познакомиться, Ольга, — искренне отвечаю я и пожимаю протянутую руку с идеальным розовым маникюром.
— Вот уж не думала дожить до того дня, когда мой любимый племянник решит остепениться!

Кирилл усмехнулся, и его рука сжала мою талию ещё крепче.
— Я и сам не думал дожить до такого, — выдал он и тут же состроил серьёзное лицо. — Зато теперь мне приходится сутками не спать, чтобы невеста не дай Бог не сбежала.
Я расхохоталась — вот же выдумщик! — и прижалась к нему сильнее.
— Ну раз так, давай сведём её шансы на побег к минимуму, — подыграла ему Ольга. — Могу записать вас на любое число, хоть на завтра.
Вот как! Какие привилегии получает человек, и для этого всего лишь и нужно иметь связи.

Кирилл не спешит отвечать; вместо этого внимательно смотри в мои глаза.
— Какую свадьбу ты хочешь?
От неожиданности теряю дар речи. Я всю жизнь была романтичной девушкой и мечтала о выкупе, пышном белом платье, куче гостей и шикарном ресторане. Да и сопровождение шикарных машин было бы обеспечено, учитывая автопарк любимого. Вот только сейчас, когда я смотрела в эти глаза, сводящие меня с ума даже тогда, когда их не вижу, я поняла, что мне всего этого не нужно. Только бы он был всегда рядом.
— А может ну её, эту свадьбу? — робко спрашиваю. — Давай просто распишемся?
Парень нежно гладит меня по щеке.
— Всё будет так, как ты хочешь, малышка. — Он посмотрел на женщину. — Запиши нас через две недели. Всё же должно быть хотя бы семейное торжество. Мы не вправе лишать родителей возможности развести сырость в твоём кабинете.

Мы посмеялись, написали заявление и покинули кабинет Ольги, которая в скором времени станет и моей тётей. Голова шла кругом о того количества новых родственников, которыми я собираюсь обзавестись.
К тому моменту, как мы вышли из здания, на улице уже изрядно стемнело. Внимание приковывали фонарные столбы, обвитые разноцветными гирляндами для создания предновогоднего настроения. Я смотрела на переливающиеся огоньками кроны деревьев, и меня посетило какое-то нереально ощущение сказки.
Подошедший Кирилл обнял меня со спины.

— Поехали домой, малышка. — Горячий шёпот обжёг мою шею, ознобом проникнув под кожу. — Ты кое-что мне задолжала.
От недвусмысленного намёка у меня запылали кончики ушей, а в затылке зародилась вибрация, посылающая волну мурашек по всему телу.
— Это ещё кто кому должен, — усмехаюсь в ответ.
Всю дорогу я ловила на себе озорной взгляд Кирилла, который он каждый раз с неохотой возвращал на дорогу. Его правая рука периодически сжимала мою ногу, а я всё никак не могла привыкнуть к тому, что от меня он настолько теряет голову, что даже многолюдные очереди не останавливают его от поползновений в мою сторону.

То, что атмосфера в салоне меняется на резко негативную, я заметила уже по мере приближения к дому. Насколько я помнила, вчера Кирилл непроизвольно поставил родителям условие, и с тех пор мы с ними не сталкивались. На интуитивном уровне я чувствовала, что сейчас мы думаем об одном и том же: застанем ли мы в доме Никиту, или всё буде как прежде?
Стоит ли говорить о том, что, когда машина замерла на привычном месте подземной парковки, и я от волнения начала слегка покусывать края ногтей, от игривости парня не осталось и следа? Мне не хотелось, чтобы в семье любимого случился раскол, но вряд ли смогу чем-то помочь. Да и не хочется встревать в их семейные дела, которые меня не касаются. В любом случае я просто приму сторону человека, которого люблю всей душой, даже если он будет неправ. В конце концов, даже жёны декабристов уезжали за ними вслед, когда тех отправляли в ссылки.
В доме как всегда царила тишина, но сегодня она казалась какой-то гнетущей; хотелось залезть с головой под одеяло и сказать «я в домике». Я взяла Кирилла за руку, чтобы он чувствовал мою поддержку, ну и заодно иметь возможность сдержать его гнев, если для него будет повод. Он молча ухватился за мои пальцы с прыткостью, с которой утопающие обычно цепляются за спасательный круг.
Свет привычно горел во всём доме, исключая крыло Кирилла: туда кроме него и меня с недавних пор больше никто не имел доступ. Но его родители ожидаемо обнаружились в гостиной за привычными занятиями: отец читал свежую газету, а мать стучала пальцами по клавиатуре ноутбука. Но Кирилла интересовали вовсе не они; его глаза скользили по комнате, упрямо отыскивая лицо, которого там не было.
— Где он? — вместо приветствия спросил он.
На его обвинительный тон каждый отреагировал по-разному: мы с Кирой вздрогнули — она от испуга, а я от неожиданности — а Андрей Николаевич лишь опустил газету и вопросительно приподнял бровь.
— Уехал, — спокойно ответил сыну. — Ещё вчера вечером.
— Неужели? — не поверил парень. — Вот так просто взял и уехал?
— Ну, зачем ты так, Кирилл? — устало спросила Кира. — Он же всё-таки твой брат...
— А он вспомнил об этом, когда пытался меня подставить? — Кажется, кто-то начал терять терпение. — Что-то я не припомню, что ему данный факт как-то помешал.
Мать парня грустно усмехнулась.
— Я всё помню; возможно, даже лучше, чем ты. Но ведь он тоже мой сын. И я — не он. Я никогда не смогу отмахнуться от этого.
Мне стало жаль эту стойкую деловую женщину, которая сейчас готова была разреветься как пятилетняя девочка. Бросив выразительный взгляд на Кирилла, я выпустила его руку, сбросила с плеч пальто и направилась к своей будущей свекрови, которая ещё даже не догадывалась о том, что скоро ею станет. Сейчас мне просто хотелось по-женски её пожалеть, потому что, хоть я и не была матерью, могла понять её боль. Я мягко приобняла её за плечи. Она замерла на пару секунд, а потом просто вцепилась в меня, разразившись горькими слезами и тихими всхлипываниями. Мы простояли так несколько минут, и я терпеливо ждала, пока Кира избавится от той горечи, которая душила её. Хотя бы немного.
Мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я вошла в дом, и вместе с тем время замерло на месте. А потом всё изменилось, когда я почувствовала, как нас обеих стискивают чьи-то сильные руки, и, скосив глаза вправо, натыкаюсь на мягкий взгляд Романова-старшего. От неловкости и удивления практически роняю челюсть на пол, но вместо этого, вслед за Кирой, опускаю голову на его плечо.
— Пожалуй, надо спасать ситуацию, пока вы весь дом не затопили, — ворчит Кирилл.
Вот он оттаскивает меня от родителей и прижимает к себе, словно даже к ним меня ревнует, за что я целую его в щёку, чтобы немного успокоить.
— Мы с Ксенией сегодня подали заявление в ЗАГС, — торжественно произносит он, и я улавливаю нотки гордости в его голосе.
Смущённо смотрю в шокированные лица его родителей, глаза которых теперь полностью сосредоточились на безымянном пальце моей правой руки.
— А как же твоё «Я не создан для семейной жизни!» и «Не родилась ещё та девчонка, которая смогла бы меня окольцевать!», — со смехом выдаёт Андрей Николаевич. — Ты же буквально два месяца назад говорил нам всё это!

Не удержавшись, я прыснула, вспоминая, с чего именно начались наши отношения.
— Ну, вообще-то изначально в мои планы не входила свадьба, — начинает оправдываться этот плейбой. — Я собирался всего лишь соблазнить её. Ну и родилась она, как оказалось, просто тогда я об этом не знал.
— По-моему, уже поздно спасать свою репутацию, Казанова хренов, — ворчу я в ответ, за что получаю совсем недетский поцелуй в губы.
На мгновение я потеряла нить разговора и вообще забыла, где нахожусь. Ровно до тех пор, пока к нам не кинулась Кира, сдавливая в крепких объятиях нас обоих.
— Наконец-то! — воскликнула она. — Я уж думала поседею, пока у него мозги начнут работать в правильном направлении! Когда свадьба?
— Через две недели, — отвечает парень.

И вот зря он это сказал, честное слово. Потому что о тихом торжестве можно было сразу же забыть: я только успела пикнуть про тихую роспись в кругу родных и была бесцеремонно перебита. А ещё через пару минут меня уже вообще не слышали, так как мать Кирилла начала сокрушаться, что за две недели она не сумеет устроить достойное мероприятие в честь свадьбы любимого сына. Переглянувшись, мы с Демоном дружно закатили глаза и дали отмашку этому тайфуну. В конце концов, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
В связи с таким важным мероприятием пришлось поделиться с Кирой телефоном моей матери, и буквально на следующий день эти две совершенно не похожие друг на друга женщины уже спелись таким дуэтом, словно были знакомы всю жизнь.

Невозможно описать никакими словами тот бедлам, который воцарился в особняке Романовых, пока с обеих сторон шла подготовка к свадьбе, которую я бы с лёгкостью променяла на обычную роспись. Дошло вплоть до того, что моя мама практически переехала сюда, чтобы неотрывно принимать участие в устроении мероприятия. Мне показалось, что она даже немного помолодела, пока от души развлекалась, поддерживая идеи Киры и предлагая собственные. Кирилл относился к этому со снисхождением, а я лишь кривилась, стоило только представить весь этот ужас, через который мне предстоит пройти. Наивные девушки, мечтающие о грандиозной свадьбе, понятия не имеют, о чём говорят. Одна лишь мысль о том, что мне придётся проходить целый день на каблуках, нагоняла на меня такой панический ужас, что я готова была сиюминутно сбежать. Вот только Романов-младший словно читал мои мысли, потому что, стоило мне только кинуть взгляд на входную дверь, как он был тут как тут. И каждый раз выражение его лица говорило о том, что сбежать мне не удастся.

Днём мне ещё удавалось держать лицо, потому что большую часть времени я проводила в универе и старалась не думать о том, что твориться дома. Но как только переступала порог особняка, волосы вставали дыбом.
И вот однажды вечером я не выдержала; до дня свадьбы оставалась неделя. К Кириллу как раз приехали парни, и они впятером отдыхали мужской компанией в бильярдной. До этого я ни разу не нарушала их уединения, понимая, что иногда даже Демону нужно развлекаться в чисто мужском коллективе. А в этот раз я решила поступиться своими правилами, потому что чувствовала, что ещё чуть-чуть — я просто взорвусь от того, как сильно натянуты нервы.
Парни уже успели погонять шары и теперь отдыхали, потягивая какую-то дрянь тёмно-коричневого цвета. На моё появление все отреагировали одинаково: приподнятые брови и немой вопрос на лицах. Не проронив ни слова, я сокращаю расстояние между собой и Кириллом, выхватываю из его рук стакан и опрокидываю в себя содержимое, залпом выпив всё, что в нём было. Самым странным было то, что я даже не поморщилась, но вот руки тряслись мелкой дрожью. Наверняка от волнения, которое отравляло меня с той самой секунды, как мы сказали родителям Кирилла о свадьбе. По телу разлилось приятное тепло, но внутренняя дрожь и метания никуда не делись.

— Чёрт, эта хрень вроде должна помогать расслабиться, или я чего-то не понимаю? — нахмурившись, спросила я у бутылки, которую стянула со стола.
Не долго думая, отпиваю ещё немного прямо из горла, и вдруг бутылка из моих рук испаряется, и я замечаю ошалелые лица друзей Кирилла. И его самого, вот только он был чем-то недоволен.
— Ты что творишь? — мрачно спрашивает он.
Складываю руки на груди.
— А на что это похоже? Я не могу, как ты, спокойно воспринимать то, что грядёт. — Я уткнулась лицом в ладони. — Надо было расписаться сразу же. Не выдержу весь этот ад...

Ласковые пальцы Кирилла мягко прикоснулись к подбородку, приподнимая моё лицо, и я почувствовала, что окружающая обстановка начала слегка покачиваться.
— Ты будешь не одна, любимая, — тихо шепчет парень, поглаживая мою ладонь.
Но мне уже не нужны его успокаивающие речи, потому что ощущение лёгкого опьянения заставляют разум затуманиться и не воспринимать реальность. А вот на мою счастливую улыбку Кирилл только хмурится. Мир начинает медленно вращаться, и я мотаю головой из стороны в сторону, наивно полагая, что это сможет остановить вращение земли.

— Не тряси головой, будет только хуже. — Кирилл крепко держит меня за плечи. — Господи, ну что мне с тобой делать?..
Извинившись перед парнями, парень берёт меня на руки и куда-то тащит.
— Ты был прав, когда говорил, что после алкоголя желание заняться сексом повышается, — смеясь пробормотала я, глядя в любимое лицо. — Но я не могу отбирать у тебя личное время, которое ты собрался провести в кругу друзей. К тому же, ты скоро будешь принадлежать только мне.
— Я и так уже твой, — хрипло отвечает парень. — Так же, как и ты — моя.
Его слова эхом отдавали в голове, словно мячик отскакивая от стенок черепной коробки.
— Почему ты не разрешил мне напиться? — наигранно недовольно ворчу я, перебирая пальцами его мягкие волосы.
Парень вздохнул.
— Потому что тебе это ни к чему.
— Но ведь ты же пьёшь!
— Я — другое дело. Бухло уже давно часть меня, а ты слишком чиста для такой дряни.
— Ещё скажи, что я невинна!
От его горящего взгляда меня пробрала дрожь.
— Это уж точно нет. Помнится, я лично это исправил.
Толкнув дверь в теперь уже нашу комнату, Кирилл не спешил меня отпускать. Даже когда я выгнулась дугой, чтобы вырваться из его объятий, ему каким-то чудом удалось удержать меня.
— Нет, моя дорогая, — покачал он головой. — Ты уже очень давно меня провоцируешь.
Я попыталась не рассмеяться.
— А как же твои друзья? Они будут плакать, если ты не придёшь!
Не помню, чтобы я когда-то так неприкрыто над ним издевалась, но доза алкоголя сделала своё дело, сорвав ограничители в моей голове и развязав язык.
Кирилл швырнул меня на кровать. Это могло бы выглядеть грубо, но я подпрыгнула на мягком матрасе, и это заставило меня рассмеяться. Парень тоже усмехнулся, вот только усмешка его была чересчур плотоядной, а глаза горели таким азартом, словно он на охоте, и сейчас загнал жертву в угол. Правда, жертва была совсем не против того, что бы её скомпрометировали.
Пока парень думал, что именно он собирается сделать, я воспользовалась моментом и подползла ближе затем, чтобы рвануть на нём рубашку. Вырванные с мясом пуговицы звонко застучали по полу, и это был самый громкий звук во всей комнате.
— Тебе потом придётся пришивать их обратно, — прищурившись, произнёс Кирилл.
Я лишь хмыкнула.
— Непременно.
Я потянула парня за шею, и он улёгся прямо на меня, придавив к постели. Его жалящие поцелуи нещадно заставляли меня гореть и желать большего, неистово царапать его спину и, не умолкая, произносить его имя.
В этот вечер к друзьям Кирилл так и не спустился.
Не знаю, была ли в этом моя вина, но за всю следующую неделю Кирилл виделся с друзьями исключительно в стенах универа. Как только заканчивались пары, он тут же всецело переключал своё внимание на меня, не отвлекаясь даже на помощь родителям в их семейном бизнесе. Мне было дико стыдно за то, что он в который раз менял ради меня свои привычки, однако на все мои попытки переубедить его он лишь категорично качал головой и просил меня «не брать в голову подобные мелочи».

Единственным поводом для приятного волнения за последние две недели стала для меня примерка свадебного платья. Мы с мамой и моей почти что свекровью пересмотрели, наверно, миллион вариантов, но все они то не нравились мне, то приходились не по вкусу моим родственницам. Я мерила и пышные в пол; короткие по колено; прямые с длинным шлейфом; одновременно укороченные спереди и удлинённые сзади, но всё казалось мне каким-то неподходящим. В памяти всплыло воспоминание о бале, на который меня пригласил Кирилл, когда мы ещё официально не встречались. Его реакция в тот вечер показала мне больше, чем парень готов был признаться, и я сразу же поняла, в чём именно хочу видеть себя на свадьбе. Как только образ сформировался в моей голове, я тут же начала отметать все варианты, которые предлагали мне консультанты дорогих бутиков и мои любимые мамы.

Мы пересмотрели уже с десяток свадебных салонов, и мои спутницы удивлённо переглядывались, не понимая, что я ищу. Наконец я увидела его, — смесь белого шёлка, атласа и кружев, настолько лёгкое и невесомое, что тут же без оглядки влюбилась. Платье село как влитое, словно было создано именно для меня, как бы банально это ни звучало; я едва ощущала его на себе и вместе с тем не испытывала дискомфорта и не чувствовала себя голой. Девушка-консультант любезно одолжила мне туфли на высокой шпильке, и я тут же почувствовала себя на вершине мира — в буквальном смысле слова.

Когда я осторожно выплыла из примерочной, мама и Кира восторженно ахнули, а я скромно потупилась и невольно покраснела, но всё же ощутила невообразимый восторг. Поддавшись порыву, я достала из сумочки телефон и сделала пару снимков на память. Был соблазн отправить их Кириллу, но по традиции жених не должен видеть платье невесты до свадьбы; к тому же, ожидание всегда приятнее, чем сам сюрприз, а я была уверена, что парень оценит мой внешний вид по достоинству.
С выбором туфель проблем не возникло, потому что я сделала выбор сразу же, как только увидела их в витрине магазина: белые лодочки на золотой шпильке, которая по виду напоминала дерево, листья которого крепились непосредственно к подошве и плавно обвивали заднюю часть. Выглядело очень красиво и необычно.

От перчаток и фаты я категорически отказалась: одевать фату имели право исключительно невинные девушки, а я под эту категорию больше не подходила, ну а перчатки просто не хотела. Слишком громоздким получится образ, на мой взгляд.
Кира настояла так же на покупке украшений. Я была полна решимости отказаться, потому что кроме свадьбы мне больше некуда было их одевать, а покупать вещи на один раз не имела привычки, Уж очень это было непрактично. Но Кира в свойственной ей манере пригрозила мне расправой, если буду и дальше вести себя «как неродная». Но её слова о том, что я могу считать это подарком на свадьбу от неё и Андрея Николаевича, произвели на меня больший эффект, и я покорно согласилась.
С выбором украшений мама и свекровь провозились, пожалуй, даже больше чем с платьем, с той лишь разницей, что в этот раз права выбора мне не дали, раз уж это подарок. Попросив довериться её безупречному вкусу — «скромностью» Кирилл явно пошёл в свою мать — Кира спровадила меня в небольшое кафе на втором этаже торгового центра «Фортуна», в котором мы сегодня, кажется, застряли. Если честно, уже к трём часам дня я потеряла всякую надежду выбраться из этой суматохи и попасть домой.

Сгрузив пакеты с покупками на соседний стул, я уселась за столик и заказала себе греческий салат и чашку кофе — нормально поужинать решила дома. И уже допивала кофе, когда получила сообщение от любимого.
«Я тебя сегодня увижу, или ты ушла от меня?»
Фыркнув, я застучала пальцами по экрану.
«Вообще-то, это ты предложил подождать две недели и рассказать обо всём родителям, так что не имеешь права возмущаться».
«Да, но ты ведь согласилась, так что твоя вина тут тоже есть».

Я нахмурилась.
«Вот как? Если я правильно помню, я предлагала расписаться завтра же. Идея «дать возможность развести сырость» принадлежала тебе».
Телефон молчал минут пять — очевидно, кое-кто пытался придумать отговорку.
«Я же не виноват, что люблю тебя, — пришёл наконец ответ. — И не хочу, чтобы ты пропустила самый важный день в своей жизни».
До этого момента мне казалось, что любить Кирилла сильнее просто нереально. Оказывается, ещё как реально. Меня буквально разрывало изнутри от любви к человеку, которого ещё до недавнего времени я не воспринимала всерьёз. Мечтала о нём, конечно, но как о чём-то далёком и несбыточном: наверно, точно так же женщины, лишённые возможности производить на свет новую жизнь, мечтают иметь детей. И вот через четыре дня я стану его законной женой, и вовсе не потому, что так надо или кому-то выгодно. Всё до смешного просто: я искренне люблю и так же искренне любима.

Доношу до него весь спектр своих чувств в сообщении, насколько это позволяют сделать сухие безликие буквы. Ответ приходит незамедлительно:
«Я тоже безумно люблю тебя, малышка. Не было ни одного дня, чтобы я пожалел о том, что предложил тебе встречаться. И, если когда-нибудь в будущем я буду отрицать тот факт, что схожу по тебе с ума, — не верь. Это будет неправда. Не забывай об этом, пожалуйста».
Пару минут я просто перечитываю его последнее смс и пытаюсь не распасться на части от переизбытка эмоций, а после телефон вновь издаёт звук оповещения.
«И возвращайся быстрее. Я скучаю по тебе, словно не видел десять тысяч лет. — В этот момент я представляю как он улыбается, и думаю, что первое, что я сделаю, когда мы с мамой и Кирой вернёмся домой — кинусь к Кириллу, чтобы поцеловать. — А если мать не привезёт тебя через час — я сам приеду за тобой!»
Наша переписка заставляет меня улыбаться, как пятнадцатилетнюю девочку, которая впервые влюбилась. Впрочем, «впервые влюбилась» — это как раз про меня, да.
Через двадцать минут ко мне присоединяются мои любимые мамы с признаками наивысшей степени удовольствия на лицах. Это заставляет меня загореться любопытством, однако удовлетворить его мне не дают: открывать деревянную резную шкатулку с украшениями мне категорически запретили вплоть до дня свадьбы. Я недовольно нахмурилась, но спорить не стала. До свадьбы так до свадьбы. В конце концов, кроме меня их всё равно никто не наденет.
Угрозу Кирилла приехать за мной я озвучила Кире с каким-то совершенно безбашенным счастьем: было приятно осознавать, что меня ему не хватает так же сильно, как и мне — его.
До особняка мы добирались минут сорок, которые на самом деле казались мне вечностью. Мама с Кирой щебетали канарейками на все лады и не замолкали ни на секунду, правда, мне не удавалось уловить суть их разговора, потому что от нетерпения я уже подпрыгивала на месте. Когда машина наконец-то въехала на подземную парковку, мне уже хотелось что-нибудь разбить или сломать, но, к счастью или сожалению, под рукой не было ничего подходящего.
Я подхватила пакеты и выползла наружу.
— А ещё дальше машину слабо было поставить? — пробурчала себе под нос.
Правда, не успела я сделать и пары шагов, как замерла на месте: из двери, ведущей в дом, которая находилась на другом конце парковки, вышел Кирилл и застыл как раз напротив меня. Друг от друга нас отделяло метров сто, не больше, но мне это расстояние показалось пропастью. И появилось жгучее желание сократить его до нуля.
Забыв о стоимости содержимого пакетов, которые выскользнули из моих пальцев, я сломя голову бросилась к парню, едва уловив за спиной смех Киры и недовольное ворчание мамы. Кажется, ей не очень понравилось, что я швырнула покупки прямо на бетонный пол.
Кирилл на ходу подхватил меня на руки, позволив обвить себя руками и ногами, прижал спиной к стене и впился в мои губы неистовым, жарким и ненасытным поцелуем. Или это я набросилась на него? Трудно было сказать, кто из нас сделал это первым, потому что, если судить по ощущениям, скучали и хотели друг друга мы одинаково сильно.

— Как же я люблю тебя, малышка, — услышала я его прерывистый шёпот.
Он смотрел в мои глаза так пристально, что у меня закружилась голова.
— Что бы ты ни говорил, я люблю тебя сильнее, — прохрипела я из-за нехватки кислорода.
Парень криво усмехнулся.
— Готов поспорить, что ночью я докажу тебе обратное.
— Посмотрим, — улыбнулась я в ответ и растворилась в его очередном обжигающем душу поцелуе.
За спиной раздалось насмешливое покашливание, и я вспомнила, что на парковке мы не одни. Я повернула голову назад, думая о том, что видок у меня, наверно, далёк от совершенства, потому что выражение лица матери можно было запечатлеть на память. Полагаю, ей лучше не знать о том, что я уже не девочка, чтобы у неё инфаркт не случился. Вот Кира относилась к этому по-другому; сразу было видно, кто из этих двух мадам был вымершим видом динозавров. Я вновь посмотрела на Кирилла, которого возникшая ситуация явно забавляла, потому что он улыбался во все тридцать два.

Меня, наконец, опустили на пол, а недовольная мама вручила пакеты с обновками, которые я без зазрения совести бросила на пол. Но ведь платье — не хрустальная ваза; оно не должно было разбиться от соприкосновения с твёрдой поверхностью, поэтому совесть меня не мучила.
Дружной компанией мы направились в дом, и всё это время Кирилл крепко держал мою руку, словно боялся, что я растаю. Наши мамы завернули в гостиную, а Кирилл потянул меня дальше, в наше крыло, и мне осталось только закатить глаза.

— Ты ведь в курсе, что ещё не ночь? — усмехаюсь я.
На лице парня расцветает ответная усмешка.
— А я думал, что я — самый озабоченный. Я тебя не для этого веду в спальню.
Громко фыркаю и пытаюсь представить, что такого секретного он хочет сказать, показать или сделать, что обязательно было скрыться от свидетелей.
Дверь спальни за спиной хлопнула очень тихо — после целого дня в торговом центре голова гудела, и я практически оглохла. Только сейчас, в тишине, я поняла, насколько в действительности устала, и плевать, что оно того стоило.

Кирилл развернулся ко мне лицом.
— Я хочу увидеть платье, которое ты купила, — сразу переходит к делу.
Пришлось от греха подальше спрятать пакеты за спиной.
— Вот в день свадьбы и увидишь.
Его глаза подозрительно блеснули.
— А вдруг ты вместо него в пижаме припрёшься?
— Думаешь, под присмотром твоей мамы такой вариант прокатит? — Я решила слегка приподнять завесу тайны, намекнуть на свой образ: — На балу же я тебя не подставила.
Кирилл довольно улыбнулся.
— Вот оно что...
Я запрятала пакеты поглубже в шкаф и попыталась представить свой свадебный образ целиком, но он постоянно менялся, потому что, во-первых, я не видела украшений, а во-вторых, не знала, какая будет причёска. Хотелось что-то лёгкое и в то же время элегантное, но в голову не приходило ничего путного.

— Такое ощущение, что ты снова не со мной, — пробурчал парень, вырывая меня из мыслей, и развернул к себе. — Забудь обо всём хотя бы сейчас.
Ну, его губы на моей шее определённо способствовали тому, чтобы из моей головы повылетали все мало-мальски адекватные мысли.
— Тебе не кажется, что наши родители заслужили хотя бы один вечер в нашем обществе? Они из кожи вон лезут, чтобы устроить нам красивый праздник...
Ну вот как можно было говорить что-либо умное, когда его руки так нежно прикасаются к коже?

— Конечно, заслужили, — ответил Кирилл, пытаясь сорвать с меня свитер. — Только не сегодня.
Собрав всю свою силу воли, я отодвинулась от Демона.
— Именно сегодня.
Пару минут он сверлил меня взглядом, а после вздохнул.
— Ладно. Но сначала закрой глаза и повернись.
Я нахмурилась и уже собиралась возразить, но он не дал мне и рта раскрыть.
— Ты мне доверяешь?
Нечестный вопрос. Конечно, доверяю! Поэтому делаю, как он сказал. Кирилл шуршит ящиками комода за спиной, и вот моей шеи касается холод металла.

— Может посмотреть.
Подхожу к зеркалу и, как загипнотизированная, разглядываю очередной подарок, который стоит, наверно, целое состояние: серебряная цепочка, на которой переливается рубиновое сердце, обвитое по бокам серебряными листочками.
— Какое красивое...
Вопреки внутренней борьбе чувствую, как по щекам медленно ползут слёзы. Кирилл обнимает меня со спины и зарывается лицом в мои волосы.
— Это моё сердце. И я хочу, чтобы оно всегда было с тобой.
После этих слов я почувствовала, что сейчас моё собственное сердце пробьёт рёбра и выскочит из груди.
Мы вместе дожидаемся, пока пройдёт мой порыв сентиментальности, и спускаемся вниз к остальным. За то время, что нас не было, в гостиной появились неожиданные гости в лице моего папы и друзей Кирилла. Они до такой степени что-то бурно обсуждали, что даже не заметили нашего появления.
— Что за консилиум? — озвучил Кирилл свои, а заодно и мои мысли.
Максим, до этого момента стоявший у окна, плюхнулся в кресло.
— В этом доме может быть только одна тема для разговора, — хмыкнул он. — И не могу сказать, что я от неё в восторге.
— Зришь в корень, брат, — поддакнул Лёша. — У меня уже сахар в крови повысился от этих разговоров.
Егор уставился в область моей груди.
— О, гляньте-ка, он ей уже и сердце своё отдал! — прокомментировал подарок Кирилла. — Ей Богу, дружище, ты меня своей сентиментальностью в гроб вгоняешь!
Не выдержав, я всё-таки рассмеялась.
— Завидуйте молча, — не удержался от усмешки будущий муж.
— У меня к тебе деловое предложение! — встрял Костя. Его серьёзный голос не вязался с откровенно смеющимися глазами. — Твоя будущая жена готовит охрененные блинчики по утрам, да и не только их. Так вот, мы согласны даже на палатку на парковке...
Договорить Костя не успел, потому как диванная подушка, запущенная в его лицо Кириллом, достигла своей цели и прервала монолог.
— Моя будущая жена будет готовить эти охрененные блинчики только мне, понял? — насмешливо ответил он.
Присутствующие засмеялись, а мне до боли захотелось подразнить благоверного.
— Вообще-то мне не жалко и на всех приготовить, — скромно предлагаю, старательно пытаясь не рассмеяться.
Лёша аж на ноги подорвался.
— Ну слава Богу, хоть кто-то из вас двоих — человек!
Я всё же фыркнула и на всякий случай отошла от Кирилла подальше — уж больно многообещающим был у него взгляд. А потом мне на помощь пришёл Андрей Николаевич. Ну как на помощь... Тоже решил немного подколоть любимого сына.
— Что-то не помню за своим сыном приступов ревности, — задумчиво произнёс он. И лицо сделал такое серьёзное, что не подкопаешься. — Раньше-то таким независимым был, ходил с гордо поднятой головой, а теперь от девчонки оторваться не может...
Если бы он и в самом деле говорил это на полном серьёзе, я бы, может, и сдержалась. А так не было у меня шансов, поэтому я разошлась таким хохотом, что чуть не треснули щёки. Ещё и знакомые черти в глазах Романова-старшего подстёгивали.
А вот Кирилл только сильнее нахмурился. Отсмеявшись, я рискнула подойти к нему.
— Не обижайте моего жениха, он и так сегодня нервный, — произнесла, тихо поглаживая его по голове.
Парень усмехнулся и поднял на меня свои шоколадные глаза.
— Ты сделала из меня подкаблучника, малышка, — обвиняющим тоном произнёс он.
И я снова не сдержалась от улыбки.
— Я же не виновата, что люблю тебя, — вернула ему его же слова.
Хмуриться Кирилл тут же перестал и стиснул меня в объятиях, прижавшись лицом к моему животу. Я гладила его по волосам, пытаясь абстрагироваться от недовольно ворчавших парней и умилённых взглядов родителей с обеих сторон, но щёки всё равно горели огнём. Всё же прилюдное проявления чувств было явно не для меня. К тому же, я искренне считала, что поцелуи, объятия и всё тому подобное касается лишь двоих и является чем-то интимным; чем-то, что должно быть скрыто от остальных.
Вечер в кругу родных и друзей прекрасно расслаблял психологически и помогал отвлечься, но вот от физического дискомфорта не спасал, потому что, стоило забыть о проблемах, как я тут же почувствовала, как гудят ноги, непривыкшие к долгому хождению. Извинившись, я направилась обратно в нашу спальню — водные процедуры должны были помочь напряжённым мышцам — и толкнула обратно на диван Кирилла, который с невообразимым энтузиазмом намеревался пойти следом. Знаю я, что он задумал, и если сейчас мы уйдём вместе, назад не вернётся ни один из нас. Да и к тому же, иногда хочется побыть в абсолютном одиночестве, чтобы рядом не было ни одной живой души. Загонов никаких у меня на этой почве не было, но хотя бы изредка надо давать нервам и психике отдохнуть от людей, которые в последнее время окружают меня двадцать четыре часа в сутки.

Благодатная тишина была подобна тёплому одеялу, окутавшему с ног до головы. Надо признать, что звукоизоляция здесь была покруче, чем у меня дома, потому что я всего лишь вышла в коридор, но меня словно отрезало от остальных. На мгновение даже стало слегка не по себе, но я не стала культивировать в себе это чувство оторванности от мира.
В спальне тускло горел торшер, стоящий в самом углу возле кровати, отчего создавалась какая-то особая атмосфера таинственности. Я невольно улыбнулась и порадовалась тому, что пришла сюда одна; с Кириллом бы точно застряли здесь до утра.
Прихватив из комода пижамные шорты и футболку — после расслабляющей процедуры я вряд ли найду в себе силы спуститься к остальным — плетусь в ванную, уже начав морщиться от глухой боли в лодыжках. Всё-таки, походы по магазинам — это не моё. Если бы не азарт, с которым я искала платье, чтобы воссоздать атмосферу, подобную той, что была на балу, я бы вообще не продержалась там эти по-адски долгие семь часов.

Я включила на небольшую громкость свой любимый плейлист, — просто чтобы разогнать детский страх оставаться одной в огромном доме — и принялась зажигать маленькие свечи, расставленные по всей ванной комнате. Их мягкий свет вкупе с запахом миндального масла не просто расслабляли. Через пару мгновений нахождения в тёплой воде я почувствовала, как меня одолевает сон, и даже не подумала бороться с этим состоянием.
Мне снился наш центральный парк, который раньше я любила посещать исключительно по вечерам — в это время суток там царила какая-то совершенно особенная атмосфера. Плюс был ещё и в том, что по вечерам в парке хоть и были люди, их присутствие не ощущалось так явно, как это бывало при свете дня. Мягкий вечерний полумрак словно отделял нас всех друг от друга, даря мнимое ощущение уединения.

Была осень, и листья всех оттенков жёлтого, оранжевого и красного покрывали землю густым ковром, в который я так любила зарываться в детстве.
Но этот вечер не был волнительно-прекрасным; вместо обычного трепета и лёгкости я чувствовала какой-то первобытный безотчётный страх, который противной ледяной коркой расползался вдоль всего позвоночника. Причиной тому были трое явно нетрезвых парней, которые плелись вслед за мной уже минут десять. Я старательно делала вид, что ничего не замечаю, и пыталась подавить неприятные ощущения: может, парни просто идут в ту же сторону, а я тут паникую раньше времени.

О том, как сильно ошибалась, я поняла позже, свернув на покрытую брусчаткой дорожку, которая заканчивалась небольшим тупиком. Дойдя до самого конца, я развернулась в обратную сторону и от ужаса застыла на месте. Они стояли напротив, с противными пьяными улыбками на лицах, которые выражали необычайную степень удовольствия. Словно охотники, которые наконец-то загнали свою жертву в угол.
Я инстинктивно пятилась, пока не упёрлась спиной в кованую ограду под три метра высотой. Если бы я была спортивной девушкой, могла бы запросто перемахнуть на другую сторону и скрыться от этих похотливых глаз, которые не оставляли вариантов для догадки, чего именно они от меня хотят. Но я никогда не интересовалась спортом, даже банальной гимнастикой, так что о побеге через ограду можно было забыть. Продираться сквозь заросли можжевельника и дикой ежевики тоже было бесполезно, потому что это не даст ничего, кроме порванной одежды и израненной кожи. Поэтому я стояла на месте, не в силах даже закричать от ужаса.

Вскоре парням надоело играть в гляделки, и они неспешно двинулись в мою сторону, заставляя моё сердце буквально выпрыгивать из груди. Во рту пересохло так, что даже язык намертво прилип к нёбу, лишая возможности позвать на помощь.
Наверно, я до конца жизни буду помнить эти противные ощущения их рук на моём теле. Я билась и хрипела, безрезультатно пытаясь вернуть голос и позвать на помощь, пока они рвали на мне одежду и мерзко ржали, подзадоривая друг друга. Когда я почувствовала прикосновения к груди, которую скрывала от их взоров только неплотная ткать белья, внутри что-то щёлкнуло, голова прояснилась, и я наконец-то почувствовала свои голосовые связки.

Не знаю, что именно меня разбудило. Быть может, это был шелест одежды, который в тишине небольшой комнаты казался оглушительно громким, или ласковые руки, которые пытались вытащить сонную меня из воды.
А, может, мой собственный душераздирающий крик.
— Ксюша! — испуганно звал откуда-то до боли родной голос Кирилла.
Я распахнула глаза.
Надо мной, всё ещё мокнувшей в уже застывшей воде, нависал парень и с неподдельным страхом вглядывался в моё лицо. Ещё пару секунд он изучал меня, а потом подхватил на руки и посадил к себе на колени, наплевав на то, что его одежда тут же промокла до основания.

Поняв, что всё увиденное было всего лишь сном, я почувствовала облегчение и громко вздохнула, прижавшись к любимому. Прежде, когда я просыпалась, в очередной раз пережив своё несостоявшееся изнасилование, было много тяжелее. Наладить душевное равновесие не помогали ни таблетки, ни поддержка родителей, ни длительные посещения психиатра. Только сейчас, в надёжных руках Кирилла я чувствовала себя в безопасности.
— В чём дело? — спросил он, поднимая к себе моё лицо.
— Кошмар приснился, — прохрипела в ответ.
Парень завернул меня в полотенце и отнёс в комнату.
— Я чуть не поседел, когда услышал твой крик. — Я верила безоговорочно. Потому что рука, которой он взъерошивал сейчас волосы, тряслась крупной дрожью. Его взгляд был настолько пронзительным, словно проникал под кожу. — Что было в кошмаре? Никогда не видел тебя такой бледной.
Раньше, всякий раз, как мама задавала мне утром этот вопрос, я тут же начинала истерически рыдать; сейчас же у меня то ли закончились слёзы, то ли присутствие Кирилла было для меня лекарством. К тому же, он рассказал мне о том, через что пришлось пройти ему, его друзьям и родным, так почему бы мне не ответить на взаимность взаимностью?
— Три года назад, когда я ещё училась в одиннадцатом классе, меня вечером в парке чуть не изнасиловали трое пьяных парней, — тихо призналась я.
Меня трясло, потому что страх того, что Кирилл после таких новостей отвернётся от меня, был слишком велик. Его ладони, лежащие на покрывале, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Я вся съёжилась, словно действительно верила, что он может поднять на меня руку, и непроизвольно отползла чуть дальше, не смея поднять на него глаза.
— Я четыре месяца просидела на успокоительных и практически ежедневно посещала психолога. Всё это, по идее, должно было помочь мне справиться с полученным стрессом, — продолжила, так и не дождавшись от него никакого комментария. — Но проблема в том, что мне было настолько противно, что не хотелось жить.
Его рваный вдох напугал меня, заставив вынырнуть из воспоминаний, о которых я всеми силами пыталась забыть. Я всё ещё живо помнила, как пыталась смыть с тела невидимые следы нежеланных прикосновений, с остервенением натирая кожу чуть ли не до крови.
Когда Кирилл дёрнулся в мою сторону, я испуганно отпрянула, не зная, что он собирается сделать.
— Ты не хочешь, что бы я к тебе прикасался? — нахмурился он.
На секунду мне показалось, что я задохнусь от облегчения. Я бросилась ему на шею, стиснув, что было сил, и всё-таки разревелась. Его ответные объятия были намного сильнее моих, и, хотя у меня практически трещали рёбра, я бы ни за что не попросила его ослабить хватку.
— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Так мы и просидели около получаса. Два человека, души которых были покрыты трещинами.
Я совершенно не заметила, как с меня сползло полотенце. Поняла это только тогда, когда почувствовала учащённое дыхание Кирилла и его руки, которые проворно шарили по всему телу. По идее, после такого кошмарного сна и неприятных воспоминаний я должна была ощущать отвращение, но только не с Кириллом. Он странным образом проник под кожу, стерев все негативные эмоции, которое я питала ко всем особям противоположного пола после того вечера, забрался в самое сердце и пустил там корни. И в данный момент я не чувствовала ничего, кроме желания стать с ним одним целым.

Издав тихий стон, я заползла к нему на колени и с жаром приникла к его губам, забирая его дыхание и отдавая собственное. Нетерпеливо содрала с него футболку, зашвырнув её подальше, и прижалась к горячей коже. Это было словно в первый раз: волнительное предвкушение, нетерпение и огненная страсть, которая никак не желала поутихнуть или хотя бы сбавить температуру. В этот раз я взяла инициативу в свои руки и повалила Кирилла на спину, легонько толкнув в плечи. Не спеша проложила дорожку из поцелуев от шеи до живота, как обычно делал он, и с удовольствием заметила мурашки на его коже. Было до смешного приятно осознавать, что именно я вызывала у него такие ощущения. Когда я добралась до пуговицы на его джинсах, с губ Кирилла сорвался судорожный вздох. И, видимо потеряв терпение, парень перекатил меня на спину, подмяв под себя, и принялся мстить, покрывая всё тело поцелуями, заставляя дрожать и изнывать от нетерпения. Правда, я была совсем не против такой мести.

Пока Кирилл избавлялся от одежды, мой затуманенный разум слегка прояснился, напоминая, что внизу куча друзей и наши родители, которые потихоньку становились общими...
С тихим стоном я попыталась оползти на другую половину кровати, — всё-таки некрасиво уходить, не попрощавшись со всеми. Только сбежать я не успела.
— Нет, малышка, — прохрипел Кирилл в моё ухо, опаляя своим дыханием. — Тебе не удастся сбежать от меня сегодня. И завтра. И во все последующие дни я тебе ни одного шанса не предоставлю.
Он пригвоздил меня к постели тяжестью своего тела, и моя решимость спуститься к родным с каждой секундой растворялась подобно дыму. С губ сорвался очередной стон, стоило мне только почувствовать степень возбуждения моего будущего мужа. Словно помня о моей исповеди, парень был осторожен, нежен и настолько нетороплив, что я буквально плавилась от желания.
Удовольствие яркой вспышкой рассыпалось перед глазами, вновь разбивая реальность на мелкие осколки. В голову самовольно закралась мысль: а смогла бы я подпустить Кирилла настолько близко и так беззаветно отдаваться любимому, если бы у тех отморозков получилось довести дело до конца?
— Я тебе правда не противна? — Слова сорвались раньше, чем я успела их обдумать.
Его удивлённый взгляд был бальзамом на мою израненную душу.
— С ума сошла?

Давно уже, — с плохо скрываемой издёвкой ответила я. — С тех пор, как тебя встретила.
Парень мягко улыбнулся и закатил глаза.
— Должен заметить, что это взаимно. Но почему я должен чувствовать к тебе отвращение?
Я попыталась продумать этичный, цензурный и политкорректный ответ, но Кирилл решил не давать мне возможности открыть рот.
— Не хочу об этом думать, но... даже если бы эти подонки сделали то, что собирались, я не стал бы любить тебя меньше. В том, что случилось, нет твоей вины.
Я спряталась в его надёжных объятиях от всего мира и поблагодарила Бога за то, что Он за непонятно какие заслуги свёл меня с Кириллом, подарив абсолютно сумасшедшее счастье.
— Кстати, у тебя почти получилось, — произнесла тихо, с улыбкой.

Парень вновь навис надо мной и недоумённо нахмурился.
— Ты о чём?
— Ну, ты вроде собирался доказать, что любишь меня сильнее, чем я тебя...
Кирилл усмехнулся, и я только сейчас поймала себя на мысли, что в последнее время всё реже называю его Демоном. Должно быть, потому, что он внезапно стал моим Ангелом-хранителем.
— И почему же почти?
Я мягко обхватила его лицо ладонями и принялась покрывать его поцелуями.
— Потому что моя любовь не уступает твоей. — Ответ был тихим, словно шелест листьев. — Давай сойдёмся на том, что мы любим друг друга одинаково сильно?

Его глаза потемнели.
— И всё же я не оставлю попыток побороться за первенство.
Мои возражения он предотвратил собственническим поцелуем, который лишил меня желания вообще что-либо говорить.