BLADE

                                   ATHENA

Я едва перевела дыхание, когда забежала в здание. Прижала ладонь к груди, и постаралась усмирить хаос, бушевавший в моей груди ровно с того момента, как я узнала кто был моей тенью все эти годы. Не верю. Это не может быть он. Это не может быть сын моего тренера. Зачем? Для чего? Я вжалась в стену, не замечая прохожих. Чувствовала лишь страх и панику, которая сковывала движения. Он следил за мной пятнадцать лет. Это ведь больше половины жизни! Господи! В глазах потемнело, я почти скатилась по стене, качала головой, стараясь осознать произошедшее. Мне срочно нужно оказаться в своей комнате, чтобы поразмышлять над тем, что сейчас случилось.

Быстрым шагом я добралась до комнаты, и войдя в нее, сразу же рванула к Данае. Она сидела на краю кровати с книгой в руках, и ошеломленно наблюдала за тем, как я с испугом забиралась на ее постель.

—Ты не представляешь, что сейчас было, — сглотнув, пробормотала я.

Джулианы не было в комнате, и это радовало. Я думаю, ей не стоит знать о том, что её родственник сталкер.

—Удиви меня, — Даная отложила книгу, и пробежалась взглядом по моему лицу.

Я явно покраснела, ну или же побледнела. После того, как Винсент прижал меня к себе и поцеловал, можно было ожидать чего угодно.

—Может быть, ты скажешь, что я сошла с ума, а может, это так и есть, но он объявился, — я схватилась за кончики волос, свисающих около моего лица.

—Сталкер? — произнесла Даная.

Я кивнула, сглотнув. Это все было похоже на глупый розыгрыш, но никто кроме нас с Данаей не знал о тени. Никогда.

—Как ты узнала?

—Он сам... он сам подошёл и признался. Знаю, странно, но когда я находилась с ним, я почувствовала то, что чувствовала все эти годы. Его присутствие, — я тараторила так быстро, как только могла.

Эмоции бурлили во мне. Я не могла поверить, что все это время рядом со мной был сын Беатрис. Что, черт возьми, им движет?

—Кто? Ты знаешь его? — Даная была заинтересована не меньше моего, хотя раньше относилась к нему скептически.

Я быстро достала телефон, открыла профиль Винса, и кинула его между нами. Ткнула пальцем на ник, и посмотрела на Данаю. Ее глаза округлились, и она непонимающе приподняла бровь.

—Крионе?

Я молча кивнула.

—Кто? Сын директрисы?

—Сын моего тренера, — сорвалось с моих губ, и я сама тяжело переваривала эти слова.

—Ох, черт, — Даная улыбнулась, и с огоньком в глазах осмотрела меня. —Ну? Ты спросила у него, зачем он следил за тобой столько лет?

—Н-нет, — запнулась я, накручивая пряди волос на пальцы. — Не то чтобы у нас было время на разговоры... он... ну...

Даная ткнула пальцем мне в здоровое бедро. Я шикнула.

—Он поцеловал меня, — стоило мне только сказать это, как Даная буквально подпрыгнула, и накинулась на меня с объятиями, завалив на кровать.

—О, моя Афина наконец не поцелуйная девственница! — завизжала она на всю комнату, а я еле сдержала смех.

Она так ждала, пока появится парень, который украдёт мой первый поцелуй и первый секс, что даже искала мне партнёра в нашем выпускном классе. Но я была так занята тренировками и попыткой наладить свою жизнь, что почти не замечала парней вокруг себя.

—То есть тебя не смущает, что я потеряла эту девственность со сталкером, которого почти не знаю?

—Ты знаешь его пятнадцать лет, Фина, — Даная прижала меня к себе, и посмотрела в потолок. — Неужели ты никогда не воображала себе, что эта тень схватит тебя в переулке, притащит в свое логово, и скажет, что любит? А потом страстно трахнет тебя где-нибудь в углу своей комнаты?

Я прижала ладонь ко рту, и ощутила горячие щеки.

—Нет конечно, Даная! — как же я врала.

Пересмотрев кучу сериалов я только и надеялась, что моя тень окажется каким-нибудь богатым парнем, который заберёт меня в жены, и мне никогда не придется жить с Саймоном.

—Если этот Винсент и есть твоя тень, то бери его, детка, — она ущипнула меня за плечо. —Конечно, странно, что ты все ещё не знаешь причин его сталкерства...

—Эй, вообще-то ты осуждала его. Тебе не нравилось, что за мной кто-то следит.

—Тогда я не знала что он из богатой семьи, и такой смелый! Он поцеловал тебя, Афина! Чувак явно мечтал об этом долгие годы, — подруга посмотрела на меня сверху вниз, так как я сползла ближе к ее груди.

—Он не выглядит супер старым. Думаю, ему около двадцати одного, — парировала я. — Поэтому и ждал он не так уж и долго.

—И все же, я считаю все это очень странным, но тебе стоит переключиться, — вдруг сказала Даная, и я посмотрела на нее исподлобья.

Она вздохнула.

—Я знаю, как ты переживаешь из-за того падения до сих пор, Афина. Я не касалась этой темы долгое время, чтобы не причинять тебе боль, но нужно двигаться дальше. Зациклись на этом парне, узнай, чего он хочет от тебя, а потом подумай, что ты хочешь от него. Он столько лет ходил за тобой по пятам, что тебе стоит как минимум просто поговорить с ним. Сделай это, детка, я буду на твоей стороне.

Я закусила нижнюю губу, и коротко кивнула. Даная была права, мне нужно было отвлечься.

Я быстро приняла душ, и легла в постель, все еще смотря на пустой профиль Винсента. Он был странным. Его выражения были заумными, мысли тяжелыми, и что-то в нем заставляло меня сомневаться том, что он действительно тень. Возможно это связано с тем, что он просто не такой, каким я себе его представляла в своей голове. Он не виноват, что не оправдал моих ожиданий, хотя и был очень красив. Не просто красив, а особенно красив. Его лицо выражали острые черты, и то, каким высоким он был, когда притянул меня к себе... Черт, я вспомнила о поцелуе, и коснулась кончиками пальцев своих губ. Это было неожиданно, и одновременно приятно. Даже в состоянии напряжения и тревоги я умудрилась почувствовать себя хорошо в этом моменте.

Я мотнула головой, стараясь избавиться от этих мыслей, но они навязчиво оставались. Я смотрела на строчку с подписками и не понимала, почему среди всех Крионе была я. Зачем?

Резкое уведомление, вышедшее сверху слегка напугало меня. Я сглотнула, когда увидела, что мне написал Винсент. Отодвинула шторку и увидела вложение. Лёгким движением пальцев открыла диалог, и мои глаза округлились. Он прислал мне фото, на котором была я несколько лет назад около магазина. Теплый вечер, я в жёлтой футболке, растянутых штанах с бутылкой молока в руках. Смотрю куда-то в сторону, в левую от места, откуда сделано фото. Следом пришло ещё одно сообщение.

Винсент: Это было четвертого июля сорокового года. Тогда ты редко выходила на улицу, мне приходилось караулить тебя у дома.

Я почувствовала, как пальцы дрогнули, когда я дочитала сообщение. Стало трудно понять, чего во мне больше — страха или странного тепла, что пробежало где-то внутри, будто кто-то дотронулся до самой глубокой, забытой части. Фото казалось слишком личным, слишком случайным, чтобы кто-то вообще мог его хранить. А он хранил. Все эти годы.

Я не могла отвести взгляд от своего изображения. От этой девочки в жёлтой футболке, с запутавшимися волосами, которая стояла, не подозревая, что за ней кто-то наблюдает. Меня должно было передёрнуть, наверное. Любого человека да, но я не чувствовала отвращения. Я чувствовала... присутствие.

Страх и облегчение боролись во мне, и чем дольше я сидела с телефоном в руках, тем отчётливее понимала, что страх не побеждает. Мне стало почти спокойно. Наверное, потому что впервые за много лет я знала, кто был тем взглядом за спиной, тем шелестом шагов, который я всегда списывала на ветер. Я откинулась на подушку, чуть улыбнулась, хотя не понимала, чему. Было что-то странно правильное в том, что моя тень оказалась не выдуманной.

Пальцы сами набрали ответ.

Афина: Ты хранишь мои снимки? Зачем?

Пауза. Я смотрела на экран, ожидая, как будто от того, что он напишет, зависело что-то большее, чем просто разговор. Я боялась узнать его ближе, но ещё сильнее — не узнать вовсе.

Винсент: А зачем я их делал, если не могу хранить?

Я всматривалась в каждую букву, написанную им, пытаясь понять его логику. Он был не таким, как другие, мне хватило двух встреч с ним, но я не понимала, что именно в нем не так.

Афина: Все эти годы я знала о твоём существовании, но сейчас сложно поверить, что я знаю тебя в лицо.

Я не знала, зачем говорила ему это. Просто хотелось, чтобы он был в курсе.

Винсент: Чтобы сделать следующий шаг мне нужно было предстать перед тобой.

Я напряглась. Какой следующий шаг? О чем он говорит? Я погасила экран, и спрятала телефон под подушку, чтобы больше не видеть уведомлений. Мне нужно было переспать со всеми мыслями, чтобы понять себя. Я закрыла глаза, и попыталась уснуть. Но в голове крутился образ Винсента. Образ мужчины, что был моей тенью пятнадцать лет...

***
Звонок будильника бил по ушам. Я едва нашла в себе силы, чтобы открыть глаза и отключить его. Вокруг звенел шум, я ощущала, как кожа под одеялом липла к постели, и нехотя раскрылась, сонными глазами всматриваясь в силуэт неподалеку. Джулиана примеряла юбку, стоя у своей кровати.

—Доброе утро, — шепотом проговорила Джули, и я поняла, что Даная все ещё спит.

Моя голова раскалывалась так сильно, будто в ней несколько кузнецов ковали железо. Виски давило, и боль мигрировала по всему затылку и лбу. Я нахмурилась, стараясь совладать с этими ощущениями, но ничего не получалось. У меня с собой даже не было таблеток от головы, потому что не было денег, черт возьми. Я упала лицом в подушку, и была готова закричать.

—Ты в порядке? — Джули коснулась моей спины.

—Моя голова вот вот рассыпется от боли. Я не в порядке, Джули, — прошептала я, и повернулась к ней.

Она приоткрыла рот от удивления.

—Кажется, у тебя и правда серьезные боли. Твои глаза сильно покраснели. Сходи к нашему доктору, он в центральном корпусе, — предложила Джулиана, и я кивнула.

Я нехотя глянула на часы.

—Можешь разбудить Данаю через двадцать минут, пожалуйста?

Джули согласилась, а я быстро умылась, почистила зубы и отправилась к доктору. И надеюсь он сможет мне помочь.

Я чувствовала, как на меня смотрели, пока я шла по коридорам в домашних тапочках и старой футболке, но желания переодеваться просто не было. Боль была жгучей, и настолько сильной, что я едва добралась до кабинета.

Женщина с мягкими глазами и чашкой кофе на столе, взглянула на меня поверх очков и вздохнула.

—Ты в таком состоянии собралась на пары? — спросила она, и я только кивнула, не в силах что-то объяснить.

—Нет уж, — сказала она, печатая что-то на планшете. — Я отправлю уведомление декану. Сегодня ты освобождена. Отдохни.

После этого доктор измерила мне давление, температуру, дала таблетку и попросила посидеть десять минут. Потом она достала из ящика блистер таблеток, положила мне в ладонь.

—Это на весь день. Пей каждые шесть часов, если боль не утихнет. И не вздумай делать вид, что тебе лучше, ясно?

Я поблагодарила и вышла. Коридор тянулся слишком долго. Я мечтала только о постели, но судьба, как всегда, решила иначе.

На повороте я столкнулась взглядом с Деметрой. Её невозможно было не заметить, высокий каблук, холодный прищур, губы сжаты в привычную усмешку.

—Афина, — её голос разрезал воздух.

Я замерла. Не из уважения, из нежелания продолжать путь.

—Да? — коротко, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Деметра подошла ближе, запах её духов был резким, почти металлическим.

—Скажи спасибо Крионе, — произнесла она с оскалом. — За уничтоженный штраф.

Я моргнула, не сразу поняв смысл сказанного.

—Простите... — выдохнула я, но Деметра уже уходила, постукивая каблуками по кафелю.

Пустота за её уходом ощущалась почти физически. Я стояла секунду, пытаясь собрать мысли, потом пошла дальше. В смысле за уничтоженный штраф? Боль глушила всё, и удивление, и раздражение. Хотелось просто дойти.

Когда я открыла дверь в комнату, было тихо. Ни Джули, ни Данаи, они были на парах. Постель аккуратно застелена, окно приоткрыто, тюль колышется от сквозняка. Я шагнула внутрь, и в тот момент сердце пропустило удар.

У моей кровати стоял он. Винсент.

Он не шевелился, просто стоял, как будто ждал, глядя куда-то в сторону. Не на меня, но через меня. На секунду я подумала, что это галлюцинация от боли, от таблеток, от усталости. Но нет. Реальный. Его присутствие заполнило комнату, как холодный воздух.

Страх поднялся мгновенно — тот самый, животный, когда не понимаешь, что человек перед тобой собирается сделать. Но вместе с ним было и другое. Непонятное спокойствие, как будто где-то глубоко внутри я уже привыкла к нему. Он был опасностью, от которой не хотелось бежать.

Я смотрела на него, не дыша. В комнате стало тише, чем обычно бывает даже ночью.

—Что ты... — голос мой сорвался, и я сглотнула. — Что ты здесь делаешь?

Ответа не последовало сразу. И в этой тишине, в его неподвижности, было что-то пугающе правильное, будто он всегда должен был быть здесь. И я, несмотря на боль, не смогла отвести взгляд.

—Ты не пошла на пары. Я пришел узнать, по какой причине, — его голос звучал ровно, без капли волнения.

—Как ты входишь в нашу комнату? — это первое, о чем я вспомнила.

Он ведь и ночью здесь появлялся!

—У меня есть ключ, — ответил Винсент без капли стыда.

Я была не в силах выяснять отношения, мне хотелось сесть, и я сделала это. Мой страх был слабее боли и интереса. Оказавшись на своей кровати, я наблюдала за тем, как Винсент нашел место около моей кровати, и сел на пол в позе лотоса.

—Итак, откуда у тебя ключ?

Я говорила медленно, чтобы слова не отдавали в висках.

—Я сделал дубликат, — он смотрел куда-то за меня, пока я изучала его лицо.

Слишком чёткие линии лица, острые, будто выточенные, губы, на которые невозможно не смотреть. И воспоминание о том, как они касались моих, ударило внезапно. Тот странный, холодный и неуместный поцелуй, и всё же... я вспоминала его чаще, чем хотелось бы признать.

—Зачем ты за мной следил? — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается.

Он сидел, не двигаясь. Только слегка наклонил голову вбок, будто оценивая расстояние между нами.

—Наблюдал, — коротко ответил он.

—Зачем? — я не унималась.

Любому человеку хотелось бы знать, зачем за ним следят столько лет.

— Хотел убедиться, что ты в порядке.

Он произнёс это без эмоций. Я напряглась.

—И как? — спросила я, чувствуя, как воздух между нами становится плотнее.

—Ты не всегда бываешь, — спокойно сказал он, и его взгляд наконец скользнул по моему лицу. Холодный, точный, нечеловеческий.

Я сглотнула.

—Ты всегда говоришь так... — я осеклась, потому что он вдруг перебил меня.

—Почему ты не на парах?

—Голова болит, — выдохнула я, стараясь посмотреть ему в глаза.

Но он активно избегал зрительного контакта. Он врёт? Что-то скрывает?

Он встал и подошёл ближе. Его рука коснулась моего запястья, и я вздрогнула. Касание было холодным, точным, будто механическим. Он слегка повернул моё запястье, как будто измерял пульс, не глядя на меня, а наблюдая движение кожи, напряжение мышц. Потом ладонь скользнула к моей шее. Большой палец лег на сонную артерию, остальные пальцы вдоль линии ключицы. Я не могла пошевелиться. В какой-то момент я ощутила, как моя кожа пылает от этих касаний.

—Сердцебиение повышено, — сказал он спокойно, убирая руку. — Скорее всего, обезвоживание. Или боль сильнее, чем ты думаешь.

На секунду в его взгляде будто промелькнуло беспокойство. А я сидела, чувствуя, как дыхание сбилось. Он должен был пугать, и пугал. Но где-то глубоко, под этим страхом, была странная, непрошеная тяга, желание понять его, заглянуть туда, где, казалось, что-то прячется.

Он шагнул в сторону, будто закончил работу. А я ещё сидела, чувствуя, как кожа на запястье горит от его пальцев, и не могла понять, что сильнее — страх или то, что я не хотела, чтобы он уходил.

—Почему ты такой странный? — слова вырвались раньше, чем я подумала.

Винсент наклонил голову в сторону. Это движение... оно напоминало мне котов или собак, с которыми говоришь, и они вроде бы понимают тебя, а вроде и нет.

—Что конкретно тебе кажется странным? — его голос звучал бархатно, монотонно.

Я облизнула нижнюю губу, и захватила маленькую микротрещину на них зубами. Я нервничала.

—Ты говоришь заумными фразами, и ведёшь себя как какой-то доктор наук.

—Но я не доктор наук, — его брови на дюйм сдвинулись к переносице. —И разве правильная и наполненная информацией речь является заумной?

Я не знала, что на это ответить. Усмехнулась, опуская взгляд. Что-то в нем определенно не так.

—Давай вернёмся к тому, зачем ты следил за мной, — произнесла я едва слышно.

Краем глаза я видела, как он двинулся в мою сторону, и неожиданно матрас рядом со мной просел. Винсент сел рядом, и мое сердце забилось быстрее. Я не знала от чего это. От страха, волнения или боли в висках.

—Тебе важно знать почему я следил за тобой, или почему именно я следил за тобой?

Его вопрос застал меня врасплох. Я моргнула, не сразу поняв, в чём разница. А потом поняла, и от этого стало хуже. Он будто намекал, что мог бы следить за кем угодно. Что это мог быть кто-то другой. Любая. Но выбрал меня.

—Разница есть? — спросила я тихо, чувствуя, как внутри всё сжимается.

—Есть, — он ответил так спокойно, будто констатировал факт.

Я посмотрела на него, и чем дольше молчала, тем сильнее путалась в себе. Мне хотелось знать причину. Хотелось понять, что именно он видел, когда наблюдал за мной, человека или просто объект наблюдения. Но вместе с тем я боялась услышать ответ. Я не знала, чего именно хочу услышать. И, наверное, именно поэтому не ответила.

Вдруг, Винсент неожиданно коснулся моего колена, Я вздрогнула, и послышался удар и треск. Я в панике обернулась, и увидела как мой телефон лежит на полу. Я быстро подняла его, и черт, он был разбит. Я попыталась включить его, но все тщетно.

—Ты разбила телефон? — спросил Винсент так, будто не был причиной этой ситуации.

Я сжала челюсти.

—Это твоя вина, — бросила я не подумав, но в секунду осознала.

Испуганно подняла на него глаза, но не заметила ни капли стыда на его лице.

—Ты его уронила.

Я приоткрыла рот от шока.

—Но ты дотронулся до меня!

—Около семи минут назад я тоже дотронулся до тебя, и ты ничего не разбивала. Это значит, что не я причина в остановке работы твоего смартфона, — проговорил он, и мне захотелось кричать.

Боже, почему он такой?

—Винсент, тебе стоит уйти, — взяв себя в руки, пробормотала я, и с разочарованием посмотрела на свой телефон.

Что я буду делать без него? Черт.

—Дело в том, что я дотронулся до тебя, или в причинно следственной связи с твоим телефоном? — я подняла глаза, когда он говорил.

—Дело в том, что не хорошо приходить в нашу комнату, Винсент. Это женское крыло, ты что, не понимаешь? — уже громче стала говорить я.

Он сделал шаг назад, и свёл руки за спиной. Его взгляд был буквально прикован к моим губам. Я сглотнула, ощущая жар, плывущий по коже. Это из-за таблеток. Это из-за головной боли. Я пыталась убедить себя в этом.

—Ты не ответила на вопрос, — продолжил Винсент.

—Дело в телефоне, хорошо? — выдохнула я, и сжала смартфон в руке. —У меня нет денег на новый.

—Хорошо, — ответил Винсент, и с холодным выражением лица двинулся к двери.

—И все? Ты не извинишься? — крикнула я ему вслед.

—Но я не сделал ничего, за что бы стоило извиняться, — бросил он через плечо, и дверь за ним хлопнула.

Комната словно опустела. Эта тишина была не пустотой, а продолжением его присутствия. Она звенела где-то в ушах, в груди, в тех местах, где обычно прячутся мысли, от которых хочется сбежать.

Я сидела на кровати, не двигаясь. Не знала, злиться ли мне, или благодарить судьбу за то, что он наконец перестал прятаться. Винсент оставил за собой что-то странное, как будто после разговора с ним внутри появляется привкус металла. Нечто острое, но не неприятное.

Он говорил мало, но каждое его слово будто вживалось в память. Его фразы были странные, будто лишённые интонации, и всё же в них чувствовалось какое-то намерение. Он будто не умел быть нормальным, и даже не пытался. И всё же, когда он стоял рядом, я не чувствовала страха. Только это мучительное, противоречивое чувство, будто меня тянет к огню, и я слишком устала, чтобы отойти.

Я машинально взяла свой телефон, сломанный после его прихода, открыла тумбочку и со злостью задвинула его туда.

Я легла, чувствуя, как в теле постепенно тает напряжение, а в голове остаётся только он. Его лицо, его глаза, этот холодный голос, в котором нет ни сожаления, ни нежности. Я вспомнила, как он проверял мой пульс, как его пальцы касались кожи так, будто я для него не человек, а подопытный кролик. И всё равно мне хотелось снова, чтобы он был рядом.

Я стояла на льду, вокруг было темно, только под ногами мерцала прозрачная гладь, будто изнутри светилась. Он был там, впереди. Без тени, без лица, только силуэт. Я шла за ним, хотя ноги дрожали. С каждым шагом лед трещал, и под этой тонкой коркой виднелась чернота воды. Я звала его шёпотом, потом громче, но голос будто застревал в горле.
Он остановился, повернул голову, и я увидела себя с его глазами.
Тот же холод, та же пустота. Он протянул руку, и я потянулась к нему, хотя знала, что стоит коснуться и лед подо мной рухнет.
Но я всё равно сделала шаг и провалилась.

Холод врезался в тело как лезвие, и я вскрикнула, распахивая глаза.

—Афина! Эй, очнись! — голос Данаи казался далёким, приглушённым.

Она сидела рядом, придерживая меня за плечи. Я чувствовала, как по спине катятся капли пота, а сердце стучит так, будто пыталось вырваться.

—Сколько я спала? — прохрипела я, вытирая лоб ладонью.

—Ты уже спала, когда я вернулась три часа назад, — ответила она. — Даже не шелохнулась. Я думала, тебе плохо.

Я медленно повернула голову. Комната была в полутьме, и всё казалось каким-то чужим, будто я всё ещё внутри сна. Мой взгляд упал на тумбу. Там стояла коробка, явно не принадлежащая мне. Сверху аккуратная упаковка, и на ней лежал брелок. Фигурки коньков. Точных, металлических, как будто выточенных с маниакальной тщательностью.

—Это что? — Даная удивлённо нахмурилась. —Клянусь, перед тем как я уходила в ванную, этого не было.

Я не ответила. Просто дрожащими пальцами потянулась к коробке, сняла крышку. Внутри был новый телефон. Модель, которой у меня никогда не было. Экран мигнул, и без всяких паролей сам включился. Одно сообщение от уже подписанного контакта.

Винсент: Это единственный телефон, который могли доставить так быстро.

Я замерла. Кожа покрылась мурашками, дыхание стало неровным.

—Последняя модель? — воскликнула Даная.

—Последняя, — выдохнула я, даже не зная, как реагировать.