BLADE

                                     ATHENA

Мой сон был нарушен шепотом вокруг. Я медленно открыла глаза, и уже была готова узреть комнату отдыха, в которой я заснула у Винсента на коленях. Но, на удивление, я оказалась в своей светлой комнате, окружённая соседками. Даная сидела на своей кровати, смотря на меня довольно взволнованно, а Джули стояла почти надо мной, держа в руках одноразовую тарелку.

—Эм... — я приподнялась, пытаясь разлепить глаза после сна. —Девочки?

—Когда ты вернулась домой прошлой ночью? — поступил вопрос от Данаи, что явно была очень взвинчена.

Я все ещё была сонной, и не до конца понимала, что происходит, поэтому попросив девочек дать мне десять минут, встала и направилась в ванную. Мне потребовалось тщательно почистить зубы и умыться, чтобы хотя бы попытаться стать бодрее. Я правда не помнила, когда вернулась домой, и возможно, Винсент меня принес. Только вот как об этом сообщить Джулиане? Я все еще не хотела раскрывать перед ней всех карт. Мы слишком мало знакомы, чтобы я могла поделиться с ней чем-то настолько личным, да ещё и про ее кузена, с которым у меня очень напряженные взаимоотношения.

Прежде чем выйти, я посмотрела на себя в зеркало. Вчера был чертовски сложный день после нашей встречи с Винсентом. И меня не покидало яркое ощущение того, что я была там, потому что так нужно. Я смотрела на свое отражение, будто искаженное. Да, я видела свои каштановые волосы, свои серые глаза, свои мешки под ними, и маленькие губы, но я не видела самого главного. Саму себя.

Он сказал, что у меня нет семьи, и заставил вспомнить все те годы, когда я не могла понять, почему другие дети приходят на праздники с мамами, со школы их забирают отцы, а после тренировок девочки идут есть мороженое в компании родителей. Я не понимала, почему не заслуживала семьи. Почему не заслуживала быть любимой.

—Афина, ты в норме? — послышался голос Данаи.

—Да! — крикнула я, но это была неправда.

Я ощущала себя чертовски ненормальной после того, что со мной сделал Винсент. И дело не в том, что он трахнул меня пальцами без какой-либо подготовки и предупреждений, а в том, что мне это понравилось. И теперь мне стыдно.

—Давай же, Афина, возьми себя в руки, не переживай, — сказала я сама себе, и наигранно улыбнувшись в зеркало, вышла из ванной.

Я не хочу делиться с девочками подробностями вчерашних событий, потому что это наше с ним дело.

Джули все ещё стояла у моей кровати с тарелкой в руках, и выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Ее итак невероятная внешность была подчеркнута легким макияжем, и даже в выходной день, она одета не хуже, чем любая модель. Даная же была слегка заспанной, но явно очень волнующейся обо мне.

—Итак, — я приподняла плечи, разводя руками. —Что вы там спрашивали?

Я пыталась вести себя непринужденно, но выходило объективно хреново.

—Я ушла в ванную на пять гребаных минут, — начала Даная.

—А меня не было не больше семи минут, я звонила отцу, отходила чуть дальше нашей комнаты, — продолжила Джулиана. —Но когда вернулась, ты мирно спала на своем месте, будто и до этого была здесь.

Я натянуто улыбнулась, и кинула взгляд на Данаю. Она, кажется, понимала, почему их временное отсутствие в комнате стало причиной моего появления, но не смогла объяснить это Джулиане.

—Буду честной, меня принес парень, — я опустила глаза в пол, — и я была спящей, да.

Я не особо горела желанием видеть лица девочек в этот момент, поэтому быстро дошла до кровати, и залезла под одеяло. Джулиана сразу же оказалась у моих ног, а Даная двинулась ближе. Я слегка напряглась.

—На, это твой завтрак, — Джули сунула мне тарелку с яичницей и салатом. —И будь добра, расскажи о парне.

Я посмотрела на нее исподлобья, и заметила, как она подмигнула Данае. Сговорились.

Возможно, если бы Винсент не был... не был психопатом, я бы рассказала Джулиане о нем. Дело не только в том, что она являлась его кузиной, но и в том, что я не была готова к правде о нем, ибо я знала, она может ее раскрыть.

—Ничего особенного, это второкурсник с экономического, — соврала я, и криво улыбнулась. — И спасибо за завтрак, Джули.

Она лучезарно улыбнулась, и не стала допрашивать меня дальше. Когда она встала и повернулась к нам спиной, Даная ткнула пальцем мне в плечо. Она безмолвно шевелила губами, и я смогла прочесть имя. Винсент. Я молча кивнула, и заметила, как Даная была готова завизжать. Кажется, эта красотка была рада за меня, но она не понимала, в каком болоте оказалась я, связавшись с ним. Его одержимость тем, что я должна перестать общаться с Эштоном, странные выражения, жестокость и расчетливость не то, чего я хотела, но то, что получила. И даже рассуждая об этом, где-то глубоко внутри, я пытаюсь найти ему оправдание. Он психопат с настоящим диагнозом, и, почему-то мне кажется, что на это должна быть причина. Разве расстройства не являются приобретенными заболеваниями? Да, я не доктор, но мне очень хотелось верить в то, что Винсент не всегда был таким.

—Черт, — вдруг выругалась Джули, и повернулась к нам.

Ее лицо выражало разочарование.

—Ты в порядке, Джули? — поинтересовалась Даная.

Джули закусила нижнюю губу, и ее веки опустились.

—Деметра влепила мне грёбаный штраф.

Мы с Данаей искренне удивились. Я не знала, как реагировать. Джулиана была дочерью директрисы, неужели и ей достаются штрафы?

—Почему? Разве твоя мама... — я не закончила, Джулиана перебила меня, когда начала ходить по комнате.

—Моя мама по отношению ко мне всего лишь родитель в этом университете. Ее слово никак не может повлиять на мои оценки или поведение, — сказала она, и оглядела нас.

Она выглядела очень расстроенной, мы с Данаей поднялись с места, и подойдя ближе, обняли ее.

—Это все Райан. Мой знакомый. Вчера Деметра застукала нас за курением электронной сигареты. Я не курила, клянусь, но стояла очень близко, — Джулиана прижала ладони к лицу. — Если папе скажут, что я курила, я умру со стыда.

Я прижала ее ближе к себе, и погладила по спине. Ее очень тревожила эта ситуация, и мы должны были ее поддержать. Но слыша ее слова, я вдруг вспомнила о своем штрафе, который благополучно испарился из моей истории. По словам Деметры, мне нужно благодарить Крионе, но я думала, что это Джулиана как-то узнала, и с помощью мамы помогла мне, но теперь я была уверена — это дело рук Винсента.

—Может с ней можно договориться? — спросила я, и мы прошли к ее кровати, чтобы сесть.

Джули замотала головой.

—Деметра работает здесь уже семь лет, и все, — она подняла голову, — все говорят, что к ней очень тяжело найти подход. Придется просить маму не рассказывать папе об этом инциденте, или же Деметра сразу же позвонит отцу сама.

—Ты боишься отца? — спросила Даная напрямую, но мне казалось, дело совершенно не в страхе.

—Я не хочу подрывать его доверие. Мой папа самый святой человек, которого я когда-либо знала, и мне просто стыдно перед ним, что я не оправдываю его ожиданий в первый месяц обучения.

Мы с Данаей вряд-ли могли знать что-то об ожиданиях родителей. Я своих вообще не помню, а Даная едва вспоминает, как выглядел ее отец до гибели. Мы с ней переглянулись.

—Не переживай, папа поймет, и поверит тебе, а не Деметре, — мы снова обняли Джулиану с двух сторон, и вздохнули.

У каждой из нас были свои проблемы. Каждая из нас переживала по разным поводам, но это не меняло того, что поддержка нужна была всем.

—К обеду в комнате отдыха будет просмотр фильма. Пойдете со мной? — тихо спросила Джулиана, и мы обе кивнули.

Мне уж точно требовалось отдохнуть после всего, что со мной вчера сделал Винс.

Даная включила музыку, ту, что обычно слушают перед вечеринками. Комната наполнилась светом от гирлянды, запахом парфюма и каким-то показным весельем, которое я больше не могла чувствовать. Джулиана сидела на кровати, вытянув перед собой ноги, и сосредоточенно красила Данаю по её просьбе. Они смеялись. Время от времени Даная поворачивала голову к зеркалу и строила рожицы, а Джулиана ругалась, что та двигается. А я стояла у шкафа, пытаясь выбрать одежду, и чувствовала, как будто внутри меня всё горело. Не от стыда, не от боли, а от какого-то дикого, необъяснимого жара, который не утихал со вчерашнего дня.

Каждое воспоминание обжигало кожу, будто кто-то дотронулся раскаленным железом. Его руки, тяжелые, уверенные, холодные. Его дыхание где-то рядом с шеей. Низкий, спокойный голос, и этот взгляд, который никогда не поднимался до моих глаз. Никогда.

Я сжимала в пальцах футболку, не в силах надеть её, потому что ткани казались слишком плотными, а воздух слишком горячим.
Музыка гремела, Даная смеялась, Джулиана что-то рассказывала про своего брата, и каждая их реплика будто била меня током. Всё казалось фальшивым, неправдоподобным. Я заставила себя натянуть джинсы, на автомате заправила край футболки, подошла к зеркалу и попробовала улыбнуться. Лицо не слушалось. Они не заметили, и это было даже легче.

Я пыталась двигаться как обычно, но каждое моё движение отдавалось эхом внутри. Вчерашний день как шрам, который невозможно не трогать. Я ненавидела себя за то, что не могу выбросить это. За то, что когда вспоминаю его, не хочу, чтобы он исчез. Я закрыла глаза на секунду. Перед внутренним взглядом — он. Стоит в полумраке, как будто впитывает тьму, а потом делает шаг ко мне. Я ощущаю тот же страх, что и тогда, но вместе с ним странное, почти болезненное желание остаться.

—Ты больная, — прошептала я себе, губами, чтобы никто не услышал. —Ты просто сходишь с ума.

В груди тесно. Сердце колотилось так, будто пыталось пробить себе путь наружу. Даная вдруг включила следующую песню, громче прежней. Комната наполнилась ритмом, она смеялась, подпевала, и на миг показалось, что всё вокруг живое, настоящее. Но я чувствовала себя изолированной, будто наблюдала за всем через стекло. Я села рядом, взяла телефон, делая вид, что листаю ленту. Джулиана что-то спросила, я кивнула. Всё автоматически. В голове одна картина: его руки, его голос, то, как он смотрел сквозь меня, будто видел то, чего я сама о себе не знала. И чем сильнее я старалась забыть, тем яснее понимала, он поселился где-то глубоко, под кожей. И теперь, как бы я ни пряталась за музыкой, разговорами, светом, — он всё равно был здесь. Во мне.

—Данте постоянно задирает меня, но трясется над Катериной. Вот, то самое разделение сестер, — я обернулась, услышав обсуждение девочек.

Даная на секунду поникла, когда Джули наносила ей блеск для губ.

—А у тебя есть братья или сестры? — поинтересовалась Джули.

—Брат, — хрипло ответила Даная, — Старший.

Джулиана сложила губы в букву "о", а затем улыбнулась.

—Я всегда мечтала о старшем брате.

—Не лучшее, что может быть в этой жизни, — Даная отстранилась от кистей, и вскочив с кровати, скрылась в ванной.

Соседка сразу же посмотрела на меня с непониманием в глазах. Мы не доходили до темы семьи, и она явно знала, что мы сироты, но то, что у нас тяжёлые отношения с братьями — нет.

—Я сказала что-то обидное?

Я покачала головой.

—Не вини себя, Джулиана. У нас с Данаей не лучшие старшие братья. Своего рода рана, которую не стоит ковырять, — я слабо улыбнулась. — Дай ей пару минут, она придет в себя.

Джулиана не виновата в нашем несостоявшемся прошлом с братьями, и она имела полное право желать иметь его. Возможно, где-то в параллельных вселенных я счастлива жить с Саймоном, а Даная рада проводить время с Сэмом.

Когда Даная успокоилась, мы вышли из комнаты, коридоры уже заполнялись людьми, направляющимися к комнате отдыха. Даная болтала без остановки, что-то обсуждала с Джулианой про актёра из фильма, который должны были показать. Я шла за ними, не слушая.

Когда мы вошли, воздух был густым, смесь парфюма и лёгкого возбуждения толпы. На стене уже висел белый экран, проектор мерцал светом. Людей было много, кто-то сидел на пуфах, кто-то прямо на полу, несколько преподавателей стояли у стены, наблюдая за всеми. Один из них, мужчина лет сорока с жёстким взглядом, следил за порядком. Удивительно, что здесь не было Деметры.

Мы сели почти в середине зала. Даная сразу закинула ноги на соседний стул, Джулиана устроилась поудобнее, и что-то шептала ей на ухо, а я... я просто смотрела в темноту. И искала его. Винсента.

Я знала, что он где-то здесь. Он всегда был где-то рядом, даже если я не могла его увидеть. Но взгляд блуждал по лицам, по теням, и ни одно из них не принадлежало ему. Как будто он специально растворился, чтобы я искала.

Фильм начался. Тяжелые ноты зазвучали из колонок, изображение дернулось, вспыхнуло и всё вокруг будто потемнело. Это был триллер. С первой минуты тревожный, давящий. Главный герой терял рассудок, а зритель — вместе с ним. Я сидела, сжимая колени, чувствуя, как в груди растёт неприятное чувство — не страх даже, а какое-то внутреннее дежавю. Музыка, мрак, дыхание героев всё возвращало меня в прошлую ночь. К его рукам. К его голосу. К этому странному ощущению, будто я стояла на краю пропасти, и он просто наблюдал, не собираясь спасать. В какой-то момент экран перед глазами расфокусировался, я моргнула и заметила, как у Джулианы мигнул телефон. Она приподняла его, и я успела увидеть короткое сообщение на экране:

«Вечером тренировка на цоколе. Не пропусти.»

Я ничего не сказала, это не моё дело. Но что-то в этих словах зацепило. Тренировка на цоколе. Странно.

Я отвернулась, снова глядя в экран, и постаралась сосредоточиться на фильме. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его странной холодности. К этой грани, на которой он живёт.

И прежде чем успела себя остановить, я уже открыла браузер. Пальцы сами набрали: «социопатия особенности поведения. Миндалевидное тело мозга». Я скользила взглядом по словам, и чем больше читала, тем спокойнее становилось. Неспособность к эмпатии, пониженная реакция на страх, отсутствие эмоционального отклика при насилии. Всё это не зло. Просто... механизм, биология. Он не выбирал это.

Мне вдруг стало легче. Не потому что я оправдывала его, а потому что наконец могла объяснить. Могла разложить по полочкам то, что раньше казалось хаосом.

Фильм продолжался, кто-то рядом вскрикнул на страшной сцене, Даная сжала мое запястье, смеясь, а я смотрела на экран и думала, что, может, всё это не так уж ужасно. Что, может, его холод — не угроза, а просто способ выжить. И почему-то от этой мысли по спине пробежал тихий, почти нежный холодок.
Как будто он снова где-то рядом. И я снова чувствую его взгляд.

Когда фильм закончился, зал загудел, кто-то хлопал, кто-то шумно вздыхал, обсуждая финал. Я всё ещё чувствовала в груди остаток тревоги, как будто этот фильм не закончился на экране, а продолжал идти у меня внутри.

—Жесть, вот это триллер. Мне кажется, я теперь свет не выключу даже в туалете, — Даная выдохнула.

Джули, напротив, выглядела почти довольной.

—Психологически грамотно построено. Мне понравилось, как они показали внутренний раздрай героя.

Я только кивнула, мне нечего было добавить. Мы вышли из комнаты отдыха в длинный коридор, и воздух там казался чище. Даная болтала, Джули смеялась, а я просто шла рядом, слушая их голоса. И только когда мы дошли до комнаты, я ощутила усталость.

Девочки тут же принялись за свои привычные ритуалы, Даная достала маску для лица и надела наушники, Джули включила музыку на телефоне и раскладывала одежду на кровати.
Я села за стол, открыла учебник. Казалось, что учеба — единственное, что могло отвлечь. Если я потеряю стипендию, мне просто не на что будет жить.

Глаза скользили по строкам учебника, но буквы уплывали. Всё возвращалось к нему. Я сжала пальцы и заставила себя сосредоточиться.

—Девочки, я ненадолго, — сказала вдруг Джули. — Мама в городе, встретиться хочет. Вернусь к отбою.

—Конечно, — я отвлеклась от тетради.

Джули накинула толстовку, поправила волосы и вышла, захлопнув дверь.

Даная подняла на меня глаза.

—Она часто к маме бегает?

—Нет, — пожала я плечами.

Я хотела вернуться к учебе, но что-то внутри не давало покоя. Это сообщение. «Вечером тренировка на цоколе. Не пропусти.»
Я всё же рассказала. Быстро, сбивчиво, как будто сама не понимала, зачем.

—Даная, я видела у Джули сообщение. Про тренировку на цоколе. Только я не знаю, что это.

Даная нахмурилась.

—Цоколь? У нас же его нет.

—Вот именно. — Я прикусила губу. — Может, это что-то вроде.. скрытой зоны?

—Или бойцовский клуб, — хмыкнула она. — Пошли посмотрим.

Я замерла, но Даная уже встала.

—Ты же не сможешь спокойно спать, пока не узнаешь, — сказала она, подмигнув.

Она была права. Мы вышли в коридор, где всё уже стихло. Свет дежурных ламп отражался от кафеля, шаги отдавались гулко. Дошли до центрального здания, куда шла Джулиана. Ее силуэт уже пропадал, когда она свернула, и мы тихо поторопились за ней. Около входа в актовый зал, и правда, за панелью, которая раньше казалась просто частью декора, была едва заметная дверь. Металлическая, с цифровым замком. Никаких обозначений.

—Ну нихрена себе, — прошептала Даная. — Я думала, это бутафория.

Я шагнула ближе, присмотрелась. На краю виднелась тонкая щель, из которой тянуло прохладным воздухом. Внизу следы обуви. Джулиана только что вошла сюда.

Но прежде чем я успела что-то сказать, сзади послышался шаг. Медленный, уверенный.

—Девушки, — голос был низким, властным.

Мы обернулись — тот самый преподаватель, что следил за порядком во время фильма, стоял в тени. Высокий, с руками, сложенными за спиной. Его лицо было спокойным.

—Вам пора в свои комнаты, — сказал он негромко, но в тоне не было ни капли сомнения, что это — приказ.

Даная выпрямилась.

—Мы просто... заблудились.

—Конечно, — усмехнулся он, глядя прямо на неё. — Университет не самый большой, но, бывает.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Что-то в его взгляде было не так. Он будто знал, зачем мы здесь. Мы послушно развернулись и пошли обратно. Молчали до самого кампуса.

—Думаешь, там что-то интересное? — спросила Даная, когда мы дошли до нашей двери.

—Не знаю, — ответила я честно. — Но эта дверь настоящая.

—Я тоже это видела.

Мы замолчали. Каждая погрузилась в свои мысли, но я точно знала, что завтра снова туда вернусь. Потому что всё, что скрыто под университетом, слишком связано с теми, кто в нём живёт. И, может быть, даже с ним. С Винсентом.

Когда мы снова оказались в своих постелях, я попыталась уснуть, но Даная не дала мне такой возможности.

—Расскажешь, почему вчера днём вернулась поникшая, а вечером и вовсе ушла? — спросила она едва слышно.

Я не повернулась к ней, зажмурила глаза и хотела притвориться спящей.

—Я знаю, что ты не спишь, Афина.

—У меня был не самый лучший день, прости. Я не хочу об этом говорить, — я накрылась с головой, и уже выстраивала в голове фантастические сценарии своей жизни, как телефон завибрировал.

Я моментально открыла диалог. Было несложно догадаться, кто пишет.

Винсент: Больше не ходи туда.

Я даже не удивилась, что он знал.

Афина: Куда?

Винсент: Ты поняла меня.

Я вздохнула. Его контроль слишком давит. Я оставила его сообщение неотвеченным. Завтра пары, я хотела выспаться.

Сон не шёл. Сколько бы я ни ворочалась, ни закрывала глаза, ни пыталась заставить себя провалиться в небытие, ничего не выходило. Всё внутри горело, давило, сжимало грудь.
Даная давно спала, я слышала, как она тихо дышит, иногда переворачивается. А вот Джулианы всё ещё не было. Я проверила время на телефоне — почти час ночи. Сердце неприятно кольнуло. Где она могла быть так поздно? И почему я не спросила её раньше о том сообщении?

Я не выдержала. Ноги сами нашли пол, холодный, почти ледяной, и я моментально проснулась окончательно. Накинула худи, стараясь не шуметь, и вышла в коридор.

Там стояла вязкая тишина. Светильники горели через один, оставляя между собой полосы темноты, и я шла по ним как по узкой тропе. Звуки шагов отдавались эхом.

Окно в конце коридора манило. Я подошла и, не раздумывая, села прямо на подоконник, подтянув ноги к груди. Стекло было холодным, и я прислонилась к нему щекой, глядя на улицу. Там, за фонарями, тонул в тумане кампус — всё казалось будто в туманных пятнах, размытых, как мои мысли. Мне просто нужно было подышать. Немного тишины. Немного покоя. Хотя бы иллюзии покоя.

Но одиночество длилось недолго. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Шаги — слишком тихие, слишком выверенные. Тень появилась из конца коридора, и сердце сжалось. Я знала, кто это, ещё до того, как он вышел из темноты. Винсент.

Я не испугалась потому, что сил уже не осталось. Всё, что было во мне, выгорело за последние дни. Я просто посмотрела на него. На этот спокойный, темный силуэт, иронично чужой и до странности знакомый.

Он остановился в нескольких шагах, не произнеся ни слова. Только смотрел. Его взгляд был таким же холодным, пронизывающим, но без злости.

—Ты не спишь, — сказал он, и в его голосе не было вопроса.

Просто констатация. Я отвела глаза к окну.

— Не могу.

Он приблизился. Я даже не услышала, когда подошёл вплотную. В отражении стекла мелькнул его силуэт. Я знала, что если он пришёл, значит, у него есть причина. У Винсента всегда была причина.

—Ты чувствуешь, когда нужно приходить? — скорее, это был вопрос для самой себя.

—Нет, — моментально ответил Винсент, и я истерично усмехнулась.

Он был другим. Я снова стала всматриваться в его лицо, и каждая его черта давала мне чувство тревоги и спокойствия одновременно. Мог ли быть такой баланс? Сомневаюсь.

—Что в том подвале? Ты сказал, не ходить туда больше, — шепотом вымолвила я.

Винсент сел напротив меня, и вытянул одну ногу так, что его колено касалось моей щиколотки. Мурашки побежали по коже.

—Тебе не нужно знать, — отчеканил он, сверля подоконник взглядом.

—Ты вчера сделал плохие вещи со мной. Сказал очень много обидных слов. Тебе не стыдно? — я закусила губу, продолжая смотреть на него.

Винсент нахмурился, снова наклонив голову. Черт, Афина, ты ведь читала, он не эмпат, он не понимает, о чем ты.

—Забей, — пробормотала я, и опустила голову.

Почему я? Почему это все происходит со мной?

—Тебе осталось спать меньше пяти часов. Тебе стоит идти, — вдруг произнес Винсент.

Я не знала, забота это или холодный расчет, но слышать это было приятно. В стенах этого университета уже случилось многое, и мне, наверное, не хотелось наступления нового дня, чтобы на меня не рушились новые проблемы.

Я снова бросила взгляд на Винсента. Оглядела его руки, которые были обвиты выпуклыми венами. Черт, эти длинные пальцы трахали меня вчера против моей воли, а я сижу напротив этого человека, и чувствую себя спокойно.

—Ты первый, кому я позволяю вести себя так с собой, — сорвалось с моих губ.

Он не медлил.

—Я знаю.

—Конечно, — я усмехнулась. —Ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

—Это не точно, — исправил меня Винсент, и теперь я засмеялась громче.

Эхо разнеслось по коридору, и Винс неожиданно поцеловал меня. Опять. Я не отталкивала его, позволила его губам поглотить мои, позволила его языку связаться с моим. Просто расслабилась, чувствуя импульсы по всему телу. Он отпрянул, когда я уже ощущала узел внизу живота.

Я отчаянно выдохнула, и покачала головой, сжав свои колени плотнее. Бедро предательски заныло. Черт.

—Ты можешь мне объяснить, что ты со мной делаешь? — мой голос едва был слышен даже мне.

—В какие временные рамки? Сейчас или за все четырнадцать лет?

Я закатила глаза. Забыла, он все ещё зануда в теле качка.

—Забудь.

Винсент промолчал. Все это напоминало мне настоящий психологический триллер, но это моя жизнь, и от этого не легче.

—Знаешь, мне сложно контролировать свои чувства рядом с тобой. Я не понимаю, что испытываю, — я закусила губу, и взглянула на него исподлобья.

Винсент аккуратно протянул ко мне свою руку, и смахнул прядь волос с моего лба.

—Твоим контролем займусь я, — выдал он ужасающе тихо.

И меня пугало то, что мне не было страшно.

—Можно снова заснуть с тобой? — выдала я отчаянно, и не дожидаясь ответа, придвинулась к нему ближе, и улеглась на широкую грудь, будто котенок.

—Можешь, — проговорил Винсент, и его дыхание коснулось моей головы.

Я не знала, что делала рядом с ним, но это определенно правильное решение. Так говорило мое сердце, пока мозг отчаянно кричал — беги.