BLADE

VINCENT

Проснувшись утром, я почувствовал легкое, почти незаметное нарушение привычного порядка. Вчерашний разговор с Афиной, или, точнее, её односторонний крик в трубку, оставил после себя неприятный осадок, не эмоциональный, конечно, но информационный. Отсутствие данных о её текущем состоянии было проблемой, а отключенные камеры и прерванная связь лишь усугубляли её. Я провел стандартные утренние процедуры, но даже механические движения ощущались немного иначе. Моя система требовала стабилизации.

Я был в своей комнате, утренний свет проникал сквозь шторы, когда раздался стук. Один, четкий, неторопливый. Я знал, что это Флавио. Он никогда не торопился, всегда подходил к делу с тщательностью, которая граничила с педантичностью.

—Войди, — произнес я, не отрываясь от экрана планшета, на котором анализировал последние отчёты бизнеса семьи.

Дверь открылась, и на пороге появился Флавио. Его обычное спокойное выражение лица было чуть более напряженным, чем обычно. Глаза, всегда пристально изучали меня с неприкрытой настойчивостью. В руках он держал кружку с кофе, но не делал из неё ни глотка.

—Нам нужно поговорить, — начал он, закрывая за собой дверь.

Его голос был ровным, но в нем проскальзывала нотка, которую я идентифицировал как решительность. Я отложил планшет, повернувшись к нему. Его присутствие в моей комнате в столь ранний час, без предварительной договорённости, само по себе было отклонением.

—Я слушаю, — ответил я, скрестив руки на груди.

Поза, предназначенная для демонстрации моего полного контроля над ситуацией. Флавио подошел к креслу напротив моего стола и опустился в него, поставив кружку на пол. Он посмотрел мне прямо в глаза.

—Винсент, с Афиной нужно закончить, — произнес он без энтузиазма.

Его слова были прямыми, без обычных для него витиеватых формулировок. Я слегка наклонил голову.

—Закончить? Уточни.

—Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Отпусти ее. Оставь ее в покое. Она боится тебя, страдает. Ты делаешь ей больно.

Я обработал полученную информацию. Боится, страдает, делаешь больно. Это были эмоциональные категории, к которым я испытывал определенное безразличие. Они не входили в область моих задач.

—Это неэффективно, Флавио, — ответил я. — Её реакции предсказуемы. Её страдания это её выбор. Я предоставил ей все необходимые условия.

Флавио покачал головой, его взгляд стал жестче.

—Это не выбор, Винсент. Это реакция на твои действия. Ты загнал её в угол. Ты уничтожаешь её изнутри. Ты видел, что вчера произошло с отцом и матерью? Ты видел, в каком состоянии Афина?

Я вспомнил крики Афины. Да, видел. Точнее, слышал. Я видел эмоциональный срыв отца, его нелогичное поведение. Это были отвлекающие факторы.

—Эти реакции не влияют на основную цель, — заявил я. — Отец нестабилен, это известно. Мать эмоциональна. Афина... она сопротивляется. Это лишь усложняет процесс, но не отменяет его.

—Это не процесс, Винсент! Это человек! — Флавио почти крикнул, затем взял себя в руки. — И я больше не буду тебе в этом помогать с Афиной. Ни в чём.

Моя внутренняя система впервые за долгое время дала сбой. Потеря Флавио как партнера в этом конкретном проекте была критическим фактором. Он был тем, кто обеспечивал доступ, нейтрализовывал препятствия, обрабатывал определённые данные. Без него... это усложнило задачу в геометрической прогрессии. Моя рука, лежащая на столе, слегка сжалась. Это была та самая нервозность, о которой говорили люди. Ощущение нарушения контроля. Неприятное, нежелательное.

—Это была моя ошибка с самого начала, — продолжил Флавио, видя мою реакцию. — Что я вообще ввязался в это. Что я когда-либо помогал тебе в твоих... экспериментах с ней.

Я ощутил легкое раздражение. Его уход из проекта был не только неэффективным, но и безответственным. Он не должен был так поступать.

—Ты был нужен, — сказал я, стараясь сохранить голос ровным, хотя внутренняя злость была ощутима. — Ты был полезен. Твои навыки...

—Мои навыки, — прервал меня Флавио, его губы изогнулись в горькой усмешке. —Мои навыки всегда были к твоим услугам, не так ли, Винсент? Я всегда был твоим прикрытием, твоей тенью, твоим щитом.

Он поднялся, подошел к окну и посмотрел на улицу. Его голос стал тише, почти задумчивым.

—Я сам... я хотел бы быть счастлив. Знаешь, с женщиной. Построить что-то. Но сколько раз я пытался завести отношения, я не мог. Я просто не мог уделять ей достаточно времени потому что был занят. Занят помощью тебе. Контролем над тобой. Налаживанием твоих последствий.

Я молчал. Его личные неудачи меня не касались. Они были результатом его собственных решений. Его выбор.

—Ты вообще хоть раз думал о Бенедетто? — спросил Флавио, не оборачиваясь.

Я кивнул. Он редко появлялся в поле моего зрения, занимаясь своими, как мне казалось, бессмысленными делами.

—Он всегда был тем, на кого выливался гнев отца. С самого детства. Потому что мы втроем: я, мама и Бенедетто – решили так. Чтобы папа не цеплялся с тобой. Чтобы его ярость находила другой выход. Бенедетто отвлекал его.

Я ощутил легкое замешательство. Эта информация была новой. Она не вписывалась в мои ранее сформированные модели поведения семьи. Зачем? Какова была логика в такой жертве?

—Для чего это? — спросил я, пытаясь найти рациональное объяснение.

Какая выгода была в том, чтобы Бенедетто становился объектом агрессии? Почему они приняли такое решение? Это было нелогично. Флавио медленно обернулся. В его глазах читалась глубокая усталость, смешанная с чем-то, что я не мог определить. Разочарование, возможно.

—Ты не понимаешь, Винсент, — сказал он, его голос был почти шепотом. — Ты никогда не понимал. И, кажется, никогда не поймёшь. Сколько раз я пытался... сколько раз пыталась мама... объяснить тебе простые человеческие вещи. Чувства, привязанность, заботу. Ты видишь только схемы. Только инструменты.

Я не счел нужным комментировать. Его слова были пронизаны иррациональностью. Чувства были лишь данными, которые нужно было обработать. Схемы и инструменты были эффективны. Флавио подошел к двери, остановился, положив руку на ручку. Он повернул голову, его взгляд вновь встретился с моим.

—Я люблю тебя, брат, — произнес он. — Кем бы ты ни был. Что бы ты ни делал. Но я не могу больше в этом участвовать. Мы встретимся через час по работе.

Он вышел, закрыв дверь, оставив меня одного в тишине комнаты. Его слова звенели в воздухе, как последние отголоски разрушенной системы.

Потеря Флавио как активного элемента в моём плане относительно Афины была серьёзным вызовом. Он был необходимым звеном. Но его отказ не означал провал. Это означало лишь необходимость корректировки стратегии. Потребность в новых методах.

Я вновь взял в руки планшет, но уже не смотрел на отчеты. Моё внимание было полностью поглощено Афиной. Я не собирался её оставлять. То, что она кричала, что страдала, что отец и Флавио пытались убедить меня, было лишь шумом. Отвлекающими факторами. Я просто давал ей немного тишины. Ей было необходимо переварить информацию, осознать своё положение. А мне нужно было перестроить систему. В конце концов, контроль был превыше всего. А она была лишь частью моей жизни. Частью моего мира. И она останется там.

Я вышел из комнаты, оставив за собой тишину, которая теперь ощущалась не как покой, а как временная пауза перед новой фазой. Слова Флавио о его любви и жертвах Бенедетто продолжали фоном обрабатываться моим разумом, но не вызывали никакого эмоционального отклика, лишь аналитический запрос на переоценку семейных динамик.

Спустившись на кухню, я обнаружил маму. Она сидела за столом, держала в руках чашку с чаем и смотрела в окно. Её лицо было бледным, глаза слегка припухшими, что указывало на недавний эмоциональный стресс – вероятно, связанный с Афиной и вчерашним срывом отца. Она подняла взгляд, когда я вошёл, и едва заметно кивнула.

—Доброе утро, Винсент, — произнесла она тихим голосом.

—Доброе утро, — ответил я, направляясь к кофемашине.

Разговор не состоялся, и я был этому рад. В данный момент я не видел смысла в бесполезных эмоциональных обменах. Моей задачей было восстановление контроля, а не участие в семейной драме.

Я налил себе кофе, чёрный, без сахара. Вкус горького напитка был привычен и приятен. Пока я пил, в доме раздался стук в парадную дверь, а затем послышались шаги в прихожей. Затем на кухню вошёл дедушка.

Он был высоким, даже несмотря на то, что годы немного согнули его спину. Волосы поседели, но глаза сохраняли ту же проницательность, что и раньше. Увидев меня, он улыбнулся. Это была не та наигранная улыбка, которую часто можно было встретить у других, а что-то искреннее, почти тёплое.

—Винсент, мой мальчик, — его голос был хрипловатым, но в нём звучала знакомая доброта.

Он подошёл ко мне, обнял, слегка похлопав по плечу. Я позволил ему это, не отвечая на физический контакт. Это был привычный ритуал, который не требовал от меня эмоционального участия. Затем он отстранился, кивнул маме и двинулся в сторону кабинета отца. Вероятно, для какого-то разговора, направленного на стабилизацию ситуации.

Пока дедушка был рядом, в моей памяти всплыли обрывки воспоминаний из детства. Я часто оставался у бабушки и дедушки, и надо признать, мне там нравилось. Их дом был островком спокойствия в хаосе, который царил в моей собственной семье. Там было меньше правил, меньше ожиданий, меньше эмоционального давления. Бабушка рассказывала мне истории, дедушка учил меня шахматам и всегда слушал меня, каким бы странным ни казались мои детские вопросы.

Я иногда сравнивал себя с дедушкой. Он был заикой. Это было его отличительной чертой, которая иногда вызывала снисходительность или непонимание у других. И мне казалось, что и я, и дедушка были в чём-то похожи. Мы оба были другими, отличались от большинства людей. Его заикание было внешним проявлением его отличия, моё — внутренним. Моя неспособность к эмпатии, моё холодное, логическое восприятие мира – это было моё «заикание». Оно не мешало мне мыслить, но мешало общаться, понимать и быть понятым. Дедушка принимал это, не осуждал, не пытался исправить. Это было редким явлением в моей жизни.

Допив кофе, я поставил чашку в раковину. Пришло время выдвигаться. Работа ждала. Независимо от семейных драм, бизнес не терпит промедлений. Я вышел из дома, направляясь к гаражу. Моя машина, чёрный спортивный додж, ждала меня там.

Я уже почти дошел до двери водителя, когда услышал голос Флавио. Он стоял у своей машины, прислонившись к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд был невозмутимым, но я уловил в нем тень решимости.

—Винсент, — произнес он. — Тебе теперь запрещено водить.

Моя система дала второй за это утро ощутимый сбой. Запрещено водить? Это было прямое ограничение моей автономии. Моего контроля. Я остановился, повернувшись к нему.

—Что значит запрещено? — мой голос был низким, в нём прозвучала нотка, которую я редко позволял себе. Раздражение.

—Это значит, что ты больше не будешь садиться за руль, — спокойно ответил Флавио. — По крайней мере, пока ситуация не стабилизируется. Отец считает, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы управлять транспортным средством. Я согласен.

Отец считает. Это было оправданием, которое всегда вызывало во мне внутреннее отторжение. Мнение отца, его эмоциональные всплески, его нелогичные решения – все это было для меня не более чем шумом. Но в данный момент, учитывая его статус главы семьи и мой текущий, слегка ослабленный контроль над ситуацией, противостоять ему напрямую было бы контрпродуктивно.

Я напрягся, мои челюсти сжались. Это было ущемление моих прав, моего личного пространства, моей свободы. Моё желание самостоятельно управлять своей жизнью, своим движением было фундаментальным. Но я понимал, что спорить сейчас было бессмысленно. Флавио был непоколебим, и за ним стоял отец.

Я сделал глубокий вдох.

—Хорошо, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

Я подошел к машине Флавио, открыл пассажирскую дверь и сел. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Флавио обошел машину, сел за руль и запустил двигатель. Мы выехали из территории дома. Поездка началась в полном молчании. Я смотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо зданиями и деревьями. Мой разум был занят пересмотром планов. Мой контроль над Афиной был временно ослаблен. Моя автономия была ограничена. Но я не собирался смиряться с этим.

Поездка с Флавио была безмолвной, и я использовал это время для переосмысления. К моему удивлению, мы не ехали в привычный офисный комплекс, по мере того как мы удалялись от центра города, пейзаж становился всё более индустриальным. Бетонные коробки складов, обшарпанные заборы, грузовики, припаркованные вдоль обочин. Я узнал этот район. Это был западный Техас, где наш клан держал свои логистические центры.

Когда мы свернули на неприметную дорогу и подъехали к одному из таких складов, я ощутил легкое недоумение. Это место было хорошо мне знакомо, но оно не вписывалось в моё расписание. Здесь хранилось оружие и наркотики, предназначенные для торговли в казино Остина и не только. Я бывал здесь много раз, часто сопровождая отца. Присутствовал на беседах с теми, кто оказался недостаточно лоялен или честен, наблюдал за выбором оружия для операций, контролировал людей, которые занимались разгрузкой и упаковкой. Это было не то место, куда я обычно направлялся утром в будний день.

Мы вошли внутрь. Воздух здесь всегда был пропитан запахом мазута, пороха и чем-то неуловимо металлическим, тяжёлым. Тусклый свет проникал сквозь окна и едва освещал ряды стеллажей, на которых громоздились ящики. Здесь было тихо, не было обычного гула активности. На полу стояли несколько деревянных поддонов с плотно обтянутыми тюками – судя по размеру и форме, скорее всего, наркотики.

В глубине склада я увидел всего пару парней из наших, которые, казалось, ждали нас. И среди них, высокий и статный, стоял Неро. Он был нашим кузеном, и хотя мы не часто пересекались, я всегда воспринимал его как восходящую звезду. В моих расчётах он был не более чем будущим капо. Он обладал необходимой комбинацией хладнокровия, стратегического мышления и, что важнее всего, беспощадности, которая требовалась для этой роли. Каким бы рациональным я ни был, уважение к иерархии, к капо, к клану — это было незыблемо. Это было частью системы, частью моей принадлежности. Это было необходимо для поддержания порядка и стабильности.

Мы с Флавио подошли к нему.

—Неро, — произнес я, слегка кивнув.

—Винсент, Флавио, — ответил он, его голос был ровным и глубоким.

В его глазах не было никаких эмоций, лишь сосредоточенность. Он указал на стоящий рядом стол, на котором лежала карта и несколько распечаток.

—Картина такая, — начал Неро, его взгляд скользнул по карте. —В последнее время картели ослабли. Серьезно ослабли. И это напрямую сказывается на наших поставках. Наркотиков поступает меньше.

—Причина? — спросил я, хотя уже предвидел ответ.

—Ублюдки, — Неро произнес это слово с отчетливым пренебрежением. — На границах. Они задерживают фуры, грабят. Наши водители сообщают о вооруженных нападениях. Это мексиканцы. Они почувствовали слабину и теперь пытаются откусить кусок.

Я понимал. Появление такого рода хищников всегда было индикатором нарушения баланса. Если система начинала давать сбои, появлялись те, кто пытался этим воспользоваться. Моя задача, как и задача всего клана, состояла в том, чтобы восстановить этот баланс.

—И что будем делать? — спросил Флавио, его голос был спокойным, как всегда, но я чувствовал в нем внутреннее напряжение, схожее с моим.

Неро развернул карту, указывая на несколько точек вдоль границы штата.

—Они действуют хаотично, но есть определенные структуры. Перехватывают грузовики в этих секторах. Мы теряем товар, теряем деньги. Это нужно прекратить. Сегодня же.

Он обрисовал план.

—Винсент, ты пойдёшь с парнями. Тебе нужно будет сопровождать их. Я знаю, ты не привык к полевой работе, но твоя способность к анализу и принятию решений в стрессовых ситуациях здесь будет критична. Тебе потребуется взять одного из этих... мексиканцев живым. Остальные пойдут за его подельниками. Нам нужна информация: кто они, откуда, сколько их, где их база.

Мой анализ подтвердил его слова. Мои навыки были эффективны, и в данном случае прямое оперативное участие было бы более результативным, чем удалённое управление. Я был готов.

—Флавио, ты будешь руководить операцией удаленно. Твои хакерские знания бесценны. Тебе нужно будет отслеживать их перемещения, взламывать все доступные каналы связи, обеспечивать нас информацией в режиме реального времени. Нам нужны спутниковые снимки, данные с камер, перехват их переговоров, если таковые будут. Ты — наши глаза и уши.

Флавио кивнул, его взгляд стал сосредоточенным. В его глазах я видел принятие своей роли, даже после нашего утреннего разговора. Бизнес оставался бизнесом.

—Я сам, — продолжил Неро, — вернусь в Нью-Йорк. Там тоже есть некоторые вопросы, которые я должен решить. Мой отец сейчас в отъезде с моей матерью. Я не могу допустить, чтобы что-то пошло не так, пока его нет.

Я принял свою задачу без колебаний. План был логичным, цель ясной. Моя роль была чётко определена. Я подошёл к столу, склонился над картой, изучая маршруты, потенциальные укрытия, точки засад. Мой разум уже начал прорабатывать различные сценарии, просчитывать риски и возможности. Я был готов к операции.

***

Январь в Техасе. Это не был снежный холод Нью-Йорка, но ночи здесь были пронзительно морозными, с резким, пронизывающим ветром. Дневная температура едва поднималась выше нуля, и воздух был сухим, колючим. Мы выехали на двух черных внедорожниках вскоре после того, как Неро отправился в аэропорт. Со мной были четверо парней — крепкие, молчаливые, с глазами, полными готовности. Они знали свое дело. Я сидел на переднем сиденье первого внедорожника, рядом с водителем, моим взглядом скользя по меняющемуся пейзажу. Прямые, безлюдные трассы, степи, редкие кустарники, иногда одинокие фермерские домики. Под голубым, бездонным небом земля казалась бесконечной.

Мы добрались до обозначенного сектора ближе к вечеру. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Флавио уже скинул нам первые данные. Он отследил несколько подозрительных перемещений грузовиков, которые не имели легальных логистических маршрутов, а также активность нескольких мобильных устройств в приграничной зоне, не зарегистрированных в официальных базах данных. Эти горячие точки были нанесены на нашу цифровую карту.

Нашей целью был небольшой, заброшенный склад, который, по данным Флавио, стал временной стоянкой для одной из групп мексиканцев. Он находился в нескольких милях от официального контрольно-пропускного пункта, среди зарослей сухого кустарника. Идеальное место для тех, кто не хотел быть замеченным.

Мы остановились за несколько миль от цели, оставив внедорожники в укрытии, среди деревьев. Дальше мы двигались пешком, бесшумно, как тени. Люди были профессионалами, каждый шаг был выверен, каждое движение рассчитано. Я двигался в центре группы, наблюдая за окружающей местностью, мой взгляд был острым, выискивающим любые аномалии. Холод проникал сквозь одежду, но я не чувствовал его, мой разум был полностью сосредоточен на задаче.

Мы заняли позиции на возвышенности, откуда открывался вид на склад. Через бинокль я видел, что ворота склада были слегка приоткрыты, а внутри горел тусклый свет. Изнутри доносились голоса, обрывки испанской речи. Мой слух, усиленный тренировками, улавливал характерные интонации, указывающие на их принадлежность к определённому картелю. Это было полезно.

Флавио передал нам обновлённые данные. Внутри находилось не менее пяти человек. И, судя по тепловым следам, еще двое были снаружи, патрулировали периметр, скрываясь в кустах. Это усложнило задачу, но не делало ее невыполнимой.

—Двое снаружи. Нам нужен один, живым. Остальные... — я дал четкие инструкции. — Цель — обезвредить, но не привлекать лишнего внимания. Выходим на двоих патрульных быстро и бесшумно. Остальные ждут моего сигнала.

Парни понимающе кивнули. Два бойца двинулись вперёд, огибая склад с разных сторон. Через несколько минут я получил короткий сигнал по рации: "Чисто". Они убрали двоих снаружи, не подняв тревоги.

Теперь оставалось пять внутри. Я проработал план штурма. У нас было преимущество внезапности. Мы должны были действовать быстро, чтобы избежать сопротивления. Я выбрал одного из парней, самого крупного и сильного, и дал ему конкретное задание.

—Твоя цель — тот, что стоит у дальней стены. Он будет нашим языком. Свяжи его, заткни рот. Быстро. Остальные — нейтрализуют остальных. Минимум шума.

Я подал сигнал к началу. Мы стремительно двинулись к воротам. Я шёл первым, держа в руке пистолет с глушителем, хотя понимал, что использовать его буду только в крайнем случае.

Мы ворвались внутрь склада. Вспышка света от наших тактических фонарей ослепила пятерых мексиканцев, которые сидели за импровизированным столом, играя в карты и попивая пиво. Они не успели даже понять, что произошло.

Всё произошло за считанные секунды. Парни действовали как хорошо отлаженный механизм. Двое бросились на ближайших, прижимая их к полу, другие занялись оставшимися. Боец, которому я поручил захват, был невероятно быстр. Он схватил свою цель, прижал к земле, заткнул рот кляпом и связал руки за спиной до того, как тот успел издать хоть звук.

Остальные четверо были обездвижены, но не слишком сильно. Мы не нуждались в мертвецах, но и их язык был ценен.

Я подошел к связанному мексиканцу. Он был молод, глаза расширены от страха, на лице пот. Я присел на корточки перед ним, моим голосом максимально спокойным, даже в этой ситуации.

—Говоришь по-английски? — спросил я.

Он кивнул, его дыхание было прерывистым.

—Хорошо. Тогда давай не будем усложнять. Где ваши остальные? Где основная группа, которая грабит фуры?

Он дрожал, но пока молчал. Мой взгляд был холодным, проникающим. Я знал, как заставить людей говорить.

—У тебя есть выбор, — продолжил я, моим голосом не было ни угрозы, ни обещания, только факт. — Либо ты даешь нам информацию, и ты останешься жить. Либо... — я кивнул одному из своих парней, который достал нож, демонстративно проверяя остроту лезвия. — Либо мы найдем информацию другим способом. И поверь мне, тебе это не понравится.

Страх в его глазах достиг пика. Он начал быстро говорить, его слова были сбивчивыми, но я улавливал суть. Названы имена, местоположения, количество людей. Он выдал всё, что знал, пытаясь спасти свою жизнь. Я записал информацию, сверил с данными Флавио. Всё сходилось. Это было достаточно, чтобы продолжить.

—Отлично, — сказал я, поднимаясь. — Выдвигаемся.

Я дал указание двум людям.

—С этим, — я указал на пленника, — возвращаетесь на точку сбора и ждете Флавио. Он позаботится о нём.

Затем я повернулся к двум другим.

—Вы двигаетесь по этому маршруту, — я показал на карте. — Основная группа должна быть там. Ваша цель — отследить их, узнать точное местоположение, количество людей. Не вступать в контакт. Только разведка. Возвращаетесь с данными.

Они кивнули.

Я наблюдал, как мои люди уводят пленника и отправляются на разведку. На складе стало заметно тише. Четверо оставшихся мексиканцев лежали на полу, связанных, с кляпами во рту.

Я прошёлся между ними, склонившись над каждым, чтобы убедиться в надежности фиксации. Мои действия были механическими, лишенными какого-либо личного отношения.  Один из них, самый агрессивный, попытался что-то пробормотать через кляп, его взгляд горел вызовом. Я спокойно посмотрел на него.

—У тебя был шанс сотрудничать, — произнес я. — Теперь твои подельники сделают это за тебя.

Я знал, что мои слова бессмысленны для него, но это был способ подтвердить собственное внутреннее убеждение в правильности моих действий. Вся эта операция была направлена на восстановление порядка, на устранение помех в системе.

Вскоре по рации поступил сигнал от Флавио.

—Винсент, информация подтверждена. Ваши люди вышли на след основной группы. Их база, старая ферма в полутора милях к западу от вас. Десять человек, возможно, больше. Вооружены.

—Понял, Флавио. Держи нас в курсе. Готовимся к выдвижению.

Мой анализ ситуации был следующим: десять человек – это серьезная сила. Прямой штурм в тёмное время суток, без полного понимания расположения противника, был бы рискованным. Но у нас было преимущество. Мы знали, что они там. И, что важнее, они не знали о нас.

Я повернулся к оставшимся троим бойцам. Они были готовы.

—Флавио подтвердил локацию. Старая ферма, полторы мили к западу. Десять человек, возможно, больше. Мы выдвигаемся.

Я распределил роли. Двое пойдут по флангам, обеспечивая прикрытие и отсекая пути отхода. Я с третьим бойцом пойду прямо, создавая отвлекающий маневр и проникая внутрь. Наша задача была не в лобовой атаке, а в быстрой нейтрализации их ключевых позиций.

—Помните, — сказал я. — Нам нужен результат. Минимум потерь с нашей стороны, максимум урона с их. Никаких лишних шумов. Работаем тихо и быстро.

Они молча кивнули. Я взглянул на связанных мексиканцев. Они были для нас обузой. Я принял решение, быстро и без сожаления.

— Эти, — я указал на них. — Устраните, не оставляйте следов.

Один из бойцов подошел к ним. Я наблюдал за тем, как пули входили в их головы. Два коротких, приглушенных щелчка. Это было эффективно и бесшумно. Никаких свидетелей. Никаких лишних проблем. Просто устранение проблем, которые могли бы помешать операции.

Мы вышли из склада. Холодный январский ветер обдувал лицо, но я почти не чувствовал его. Мой разум был полностью занят предстоящей задачей. Мы двигались по пересечённой местности, используя кустарники и неровности рельефа как укрытие. Ночная тьма была нашим союзником.

Флавио продолжал передавать нам информацию. Он обнаружил несколько старых камер наблюдения, которые были включены, но работали с перебоями. Тем не менее, он смог получить частичную картинку внутренней территории фермы.

—Винсент, на восточной стороне фермы есть небольшая пристройка. Там, кажется, их наблюдатель. И основной вход с западной стороны.

Это было ценно. Мы скорректировали наш подход. Двое бойцов направились к пристройке на востоке, чтобы снять наблюдателя, а мы с моим третьим спутником двинулись к основному входу.

Мы достигли периметра фермы. Запах земли, пыли и чего-то животного висел в воздухе. Старые, покосившиеся деревянные постройки, грязный двор и тишина. Слишком тихая. Я почувствовал лёгкое напряжение, это был сигнал, что что-то не так. По рации прозвучал короткий, почти неразличимый шум. Это был сигнал от  ребят. "Чисто". Наблюдатель был устранён.

Мы с бойцом двинулись к основному зданию фермы, большому, двухэтажному дому. Внутри царил полумрак. Из одной комнаты доносились голоса, смех, музыка.  Мы вошли. Я двигался первым, мой пистолет был готов. В первой комнате, которая оказалась кухней, никого не было. Но голоса доносились из соседней, вероятно, гостиной. Мы бесшумно подошли к дверному проему. Я высунулся, чтобы оценить обстановку. Четверо мужчин сидели за столом, играли в карты, выпивали. Еще двое были на диване, смотрели телевизор. Все были вооружены, но оружие лежало на столе или рядом. Они не ожидали визита.

Я поднял руку, давая сигнал моему спутнику. Мы должны были действовать одновременно.

—Сейчас, — прошептал я.

Мы ворвались в комнату. Вспышка тактического фонаря ослепила их, как и в первый раз. Но на этот раз реакция была мгновенной. Один из них, тот, что сидел ближе к двери, схватил пистолет, но я был быстрее. Пуля попала ему в голову, и он упал на стол, забрызгав карты кровью.

В комнате поднялся хаос. Крики, звуки падающих стульев, звон бутылок. Мой напарник действовал не менее эффективно. Он прыгнул на двоих, которые пытались схватить оружие, прижимая их к полу. Я сделал ещё два выстрела, целясь точно. Один упал, другой схватился за грудь и рухнул на диван.

Остались двое. Они пытались дотянуться до своих пистолетов. Парень уже справился со своими, прижимая их к полу. Он выхватил нож и быстро перерезал горло одному из них, другому разбил голову рукояткой пистолета.

Всего несколько секунд, и комната погрузилась в зловещую тишину. Запах пороха смешался с запахом алкоголя и крови. Я осмотрел комнату. Четверо были мертвы. Двое лежали без сознания. Ещё четверо должны были быть где-то ещё.

—Сверху, — прошептал мой напарник, указывая на лестницу.

Он услышал шаги. Мы двинулись наверх. На втором этаже находилось несколько спален. Из одной доносились приглушенные стоны. Я распахнул дверь. Внутри на кровати сидела женщина, обнаженная, её рот был заклеен скотчем, глаза полны ужаса. Рядом с ней стоял мужчина, её, по всей видимости, насильник, который застыл, увидев нас. Он был шокирован.

Не теряя времени, я выстрелил. Пуля пробила ему голову. Он упал, не успев даже понять, что произошло. Женщина закричала, как только я сорвал скотч с её рта. Её крик был полон истерики.

—Успокойся, — сказал я, моим голосом не было ни сочувствия, ни упрёка. — Ты в безопасности.

Боец осмотрел остальные комнаты. Ещё трое мужчин. Одного он нашёл в ванной, другого в спальне, спящего. Третий попытался оказать сопротивление, но был быстро нейтрализован. Два выстрела.

Вся операция заняла не больше пятнадцати минут. Быстро, эффективно, без лишнего шума. Всего десять человек. Теперь, когда я знал об их количестве, я мог сказать, что мои расчёты были точны. Мы вернулись вниз. На месте уже были двое других моих бойцов. Они собрали всё оружие, проверили все углы.

—Чисто, Винсент, — доложил один из них.

Я кивнул. Операция была завершена.

—Свяжитесь с Флавио. Пусть отправит команду зачистки. Тела, улики, всё. Женщину... — я задумался. — Она тоже проблема Флавио.

Я чувствовал, как напряжение, которое я неосознанно удерживал, начинает спадать. Моя система возвращалась к равновесию. Цель была достигнута. Контроль был восстановлен. Каждое звено в цепи работало так, как и должно. Мексиканцы были устранены. Наша сила была подтверждена, территория защищена. Моя задача выполнена.