III
Паника в груди Вани росла с каждой секундой. Протяжные гудки по ту сторону телефона были его мукой. Нервно теребя пальцами по столу, он хлопнул ладонью по твердой деревянной поверхности. На звук пришла жена. Ее заспанные глаза действовали на Ваню успокоительно. Она положила мягкую руку ему на плечо.
— Съезди к ней. Вдруг, спит ещё просто. Суббота же, да и ещё только одиннадцать… Она же была вчера где-то, ты говорил… — сказала она, мило зевая.
— А телефон у нее почему отключен? — с вызовом бросил он, смотря в ясные глаза жены. Она была предельно спокойно. Естественно, не ее же сестра сейчас хрен пойми где.
— Вот когда приедешь — спросишь, — безапелляционно произнесла она, улыбаясь, хлопая его по плечу, мол, езжай.
Ваня устало встал со стула на кухне, желая глоток плохого кофе. Мотнув головой, прогоняя сонность, он надел поверх рубахи надевая любимую кожаную куртку. Верховенский, чмокнув Алёну в щеку и помахав трехлетней дочке спустился к парковке.
Из-за вчерашнего первого снега, около бордюров были лужи. Мягкое солнце доблестно пробивалось сквозь плотные стены туч. Птицы не пели, а людей было мало.
Мужчина провернул ключ и надавив на газ помчался к квартире сестры, попутно набирая номер её подруги — Марины. Опять долгие гудки. Через несколько секунд, девушка взяла трубку, заспанныым голосом произнося:
— Але… Вань, ты?
— Ало, да, — строго ответил он, не отвлекаясь от дороги. — Вы вчера были где-то с Лизой, верно?
— Эм… Да, а что-то случилось? — голос девушки уже был не такой сонный. Слегка обеспокоенный, но ещё пока не нервный.
— Случилось, она с вечера трубки не берет, я к ней поехал. Может, вчера что-то было? Она была пьяна? Кто ее довёз до дома? — с каждым вопросом голос мужчины становился громче. Страх за сестру нарастал с каждой секундой. По рукам тек жар. Кажется, что даже вены сжались в страхе.
— Ну… — она задумалась, пытаясь напрячь память, — Она была пьяна, но не прям сильно. Но шаталась… Мы посадили ее в такси… А потом… — она неловко замялась, явно понимая, что Иван будет в ярости. Собственно, его шея даже покрывалась багровыми пятнами. — А потом все. Она не писала, по крайней мере мне…
— Какого хера, Марина? — повысил голос он, — Какого хера, вы посадили в одиннадцать мою сестру в такси одну, к какому-то… Человеку!
— Не кричи на меня… — проговорила она, будто бы извиняясь за себя, — Я…Мне вчера было… Не до этого… Сейчас я позвоню Мише… — быстро протараторила она, замолкая.
— Кто такой Миша? — недоуменно спросил Ваня, на секунду успокаиваясь.
— Одногрупник. Я думаю, они близки с Лизой, может, она что-то сказала ему…
— Звони. Не медли, — твердо сказал, даже нет, приказал Ваня, отключаясь. Ехать было в принципе не далеко, но это же Москва. Пробки нагрянули, как гром…
Спустя полчаса
Позвонила Марина. У этого нового Мишы тоже не было никакой информации. Оставалось только надеяться, что Лиза сейчас тихо мирно отсыпается в своей теплой кровати. Вот бы это было так
Ваня был уже близко. Заворачивая в красивый двор дома девушки, его глаза бросились к окну ее квартиры. Свет выключен. Вот бы она просто спала. Ваня нашел свободное место и без замедления пошел к подъезду. Набрав нужную комбинацию, он дожидался, когда родной голос спросит «Кто?». Тишина. Только мучительные гудки домофона. Ваня был на пределе. Он ударил кулаком по «пластиковой» железяке, выпуская рвущейся на ружу гнев.
Это ощущение сложно передать. Когда кусочек твоего сердце что-то безжалостно отрывает, но последняя надежда, словно огонек на догорающей свече ещё спасает. Ваня услышал шум позади. Обернулся, он столкнулся взглядом с двумя хищными фарами большой машины. За стеклом виднелся силуэт Лизы и какого-то мужчины. Ваню это и раслабило, и напрягло. Чтобы Лиза, была с кем-то в какой-то машине, да ещё и после того…Не похоже на нее. Совсем нет.
Дверца со стороны водителя открылась. Показалас почему-то знакомая фигура… Кого-то с телевидения. Он обошел машину и открыл дверцу пассажирского сидения, глатантно подавая руку Верховенской. И все же, Иван не мог понять где он его видел. Лиза вложила свою хрупкую ладонь в его. Она слегка смущённо улыбнулась, что-то говоря. Скорее всего, она попрощалась. Он как-то резко притянул ее к себе за предплечье, разворачивая, но сохраняя приличную дистанцию. Он что-то сказал. Но вот что, Верховенский понять не мог.
***
Олег вызвался подвезти меня, ссылаясь на то, что ему все равно нужно ехать в ту сторону по неким делам. Не долго думая, я согласилась.
В машине еле слышно играло радио. Довольно знакомый мотив какой-то популярной песни. Олег выглядел более менее расслаблено, он изредка поглядывал в зеркало заднего вида, сталкиваясь глазами со мной. Дорога оказалась быстрой. И тихой. От этой тишины не было неловко, было спокойно…
Припарковавшись около моего подъезда, Олег, нарушив молчание, спросил:
— Ты хорошо себя чувствуешь? — в его голосе не было беспокойства и заботы. Простая тактичность, что расслабляло. Никаких лишних, ненужных мыслей сейчас.
— Да, все в порядке, — ответила я, слегка улыбаясь, что делала тоже из вежливости. И из-за какого-то стесниения, — Спасибо.
Он моргнул глазами, мол, хорошо. и вышел из салона. Девушка опять уловила нотку его аромата. Прикрыва глаза, она уловила себя на мысли, что ей нравился этот аромат.
Через несколько секунд он открыл дверь, подавая мне крепкую и широкую ладонь. Я в секунду посмотрела на его спокойные глаза. Коснулась его, от чего по моей спине снова пробежались мурашки. Ладонь Олега была теплой. Только ледяной металл его кольца играл на контрасте… У него определенно была какая-то энергетика. И далеко не светлая. Нет. Он манил, но я не подавалась. И делал он это не специально. Бывают такие люди…
Я произнесла короткое «Спасибо и… Получается до свидания?..», уже разворачиваясь и собираясь шагатьк дому, он уверенно взял меня за предплечье, как тогда в метро и развернул. Я была благодарна тому, что никакие мои личные границы были не нарушены. Он оставался на расстоянии.
— Дай мен свой номер, — твердо произнес он, но тут же исправился, шутя, — вдруг ты опять напьешься и придется тебя забирать из первой попавшейся Пятерочки, — он улыбнулся, но как-то необычно. Тепло.
Мои губы растянулись. На щеках образовались ямочки. Скорее, из-за своей стеснительности. Он как-то необычно мотнул глазами, мол, давай-ка побыстрее. Я произнесла набор цифр, тараторя. Кажется, он успел.
Что я чувствовала в этот момент? Ха. Много чего. Интерес, неловкость, страх, радость. Все смешалось в один из тех коктейлей, которые я вчера пила один за другим. Я как-то резко развернулась, смущённо кинув «П-пока» и торопливо подошла к двери. На своей спине я все еще чувствовала его ледяной взгляд.
Подходя к подъездной двери, я обернуласЯ обернулась улыбаясь ему. Тоже из вежливости. Кто-то грубо схватил меня чуть выше запястья, резко дёрнув меня к себе. Мои распущенные волосы упали на глаза, от чего силуэт страшного человека смылся. Переыерицнвм зрением я увидила близко Олега, который отпихнул от меня мужчину. От чего послышался тихий болезненный стон того мужчины.
— Кто Вы такой? — поставленным голосом спросил Олег, а я в шоке смотрела на своего брата. Почему-то я ничего не могла сказать. Мои щеки налились пунцовым румянцем. И уже далеко не смущения. Стыд. Перед братом, перед Олегом, перед собой.
— Я?! Я ее брат! — Олег удивлённо бросил взгляд на меня, а я только сейчас почувствовала его руку на другом своем запястье. Опять эти чёртовы мурашки. — А вот ты кто такой?! — грозно поднял на Олега взгляд мой брат.
— Я… — видимо и моему новому знакомому не было что сказать. Абсурдность ситуации зашкаливала. В их диалог вступила я.
— Э…Это Олег… Он вчера помог мне после той вечеринки. Я тебе говорила о ней два дня наза-ад… — промямлила я, но услышали меня все. Первым мое запястье отпустил брат. А за ним и Олег не заставил себя ждать. Почему-то без его ладони стало слишком легко.
— Олег значит… — пробубнил Ваня, явно что-то вспомнив, — Хорошо… Все? Вы попрощались, да? — Олег сделал сдержанный кивок, поворачиваясь ко мне:
— Я напишу тебе, до свидания, — он кивнул мне и Ване, спокойно шагая к машине.
А вот меня ждал очень интересный разговор. И явно не самый спокойный…
***
Рассказав на кухне вчерашние события и сегодняшнее утро, Лиза чувствовала это напряжение исходящее от брата. Он просто горел от негодования. Его губа слегка поддрагивала, что можно было понять. Спустя минуту молчания, он произнёс:
— Объясни мне: какого хера, ты просто взяла и полезла к нему в машину? А?! — он повысил тон, от чего Верховенская вжалась в мягкую спинку стула. — А если бы он изнасиловал тебя?! Что бы было?!
— он смотрел на сестру, пытаясь найти в ее глазах ответы. Она пыталась выдержать его взгляд, но сдалась.
— Но ничего же не случилось, верно? — мягким голоском проговорила она, надеясь на милость брата. Она подняла взгляд, понимая, что он подуспокоился.
— Лиз… Я переживаю за тебя. Думаешь, я не помню как тебя Маринка твоя из позы эмбриона летом вытягивала? Я боюсь, что тебе будет больно, понимаешь? Во всех смыслах этого слова. Пожалуйста, звони мне с таких мероприятий. Я тебя хоть в пять часов заберу, только чтобы ты была в безопасности, договор? — он протянул ей руку, смотря в ее глаза. Она смешно проятнула ладонь, дружно пожимая.
— Я взяла академический отпуск. Дали только на пять дней, поэтому я могу уехать, а ты можешь остаться… Нормально?.. — она подняла брови, вопрошая. Он бросил на нее задумчивый взгляд, слегка закусывая губу. Видимо, думал над чем-то.
— Нам надо купить маме квартиру здесь, — через несколько десятков секунд вынес вердикт он, слегка причмокнув губой. Лиза рассмеялась. Из ее глаз брызнули слезы смеха. Она резко замолкла.
— На какие деньги, Вань? — спросила она, поднимаясь. В душе эмоции перемешались опять. Вроде, она и была согласна с братом, но перевозить женщину, которой за пятьдесят пять в большой город… Не очень хорошая идея, но что-то делать надо было.
— Не знаю… Ей со всем там одиноко, она буквально одна в этой Тюмени, с котом твоим живёт, и то ему уже тринадцать лет… — проворчал он, ставя чайник греться.
— Согласна, но ты же знаешь, у меня учеба платная, а ипотеку брать не охота… — произнесла она, кладя в кружку две ложки сахара. — Тебе чай или кофе?
— Чай, — коротко ответил брат.
— Давай приедем к ней, поговорим и решим, что делать с переездом, хорошо? — Лиза верно нащупала ниточку компромисса. Ваня кивнул, отпивая уже готовый кофе.
***
Приятный женский голос аэропорта Шереметьево, объявил о посадке на рейс Москва-Тюмень. Много людей сразу же ринулись к стойке регистрации уже на сам самолёт. Яркие чемоданы, разная одежда и иногда веселые улыбки людей.
На плече Лизы весела небольшая сумка с телефоном, наушниками, книгой и жвачкой. Сдав небольшой чемодан в багаж, она недолго походила по магазинам, смотря духи, а Ваня засел в какой-то кафешке. А теперь они оба сидят на металлических стульях в накопителе…
— А помнишь, когда мы летели в Сочи? — заговорщически произнесла Лизавета, сверкнув медовыми глазами. Предвещая, что щеки брата сейчас превратятся в помидоры, она усмехалась.
— Не-ет… Не начинай… — протянул он, краснея. На это и надеялась Лиза.
— Крик. Слезы. «Мама! Мама! Я не полечу! Нет!» — передразнила брата Лиза, от чего Ваня ещё больше засмущался.
— Ну все, все. Да, помню! — засмеялся он хриплым голосом. — Помню лицо папы в тот момент… — вспомнил он, грустнея. В их сердцах появилась светлая тоска. Та тоска, которая приятна. Когда ты вспоминаешь прошлое и становится легко на душе.
— А он тебе тогда сказал: — «Ты, Ваня, будь мужчиной. И Лиза первый раз летит. Не нагнетай. А все мысли, которые пробегают в твоей голове — вредные. Будешь думать, исполнится…»
Лизавета и Ваня улыбнулись друг другу. В их глазах было что-то от майского рассвета. Долгожданное тепло и свет…
— Идём, — сказала Лиза, беря брата под руку.
Вскоре, они уже сидели на своих местах в самолёте. Лиза заняла место около иллюминатора, наивными глазами смотря на аэропорт.
По груди разлилось возбуждение. Хоть было уже очень поздно, уже больше двух часов ночи, все равно бодрости было, хоть ведрами вычерпывать… Самолёт сдвинулся с места. Он плавно лавировал по поворотам взлетной полосы, плавно набирая скорость. Повернув уже на окончательную прямую, зашумели трубины. Сердце приятно и слегка щекотно билось в груди. С каждой секундой было все громче и быстрее. Он оторвался от земли. Сердце сделало кульбит. Лизе всегда нравились взлеты, это ощущалось как на американских горках.
Вскоре, убрались шосси, выключился свет, разрешили расстегнуть ремни. Слушая приятную музыку Лиза уснула на плече брата…
*** День спустя. Москва.
Ещё не встало солнце, а вот Олег уже бодрствовал. Выпив чашку крепкого кофе, сваренного в турке, которую привез брат с Мэрилин два года назад из той самой Турции. Шепс стоял на балконе в темно-сером халате. Да, было прохладно, но горечь напитка согревала. Воскресенье — день свободный, он решил ничего не делать днём, но ближе к вечеру съездить погулять на Патриарши. Уж больно любил он это место. А полюбил года четыре назад, когда прочитал Булгакова.
Где-то далеко на дереве кричала ворона. Крапал мелкий дождик. Запах Лизы уже почти растворился. Почему-то было даже жалко. Груши и мед. В детстве, мама варила грушевое варенье. Необычное решение, но очень вкусное. Ее аромат ассоциировался с беззаботным детством в Самаре, когда Олег с Сашей ездили на великах до речки…
Тяжело выдохнув, Шепс достал вишневую сигарету, поджигая ее. Табак успокаивал. Дым проникал в лёгкие, приятно обжигая их. Мысли были забиты всем. И опять это ощущение, мыслей много, но все равно пусто.
В голове мелькнула русоволосая макушка, а потом ее улыбка. Такая простая и милая. Улыбка. От нее становилось тепло, а по телу пробегали мурашки. Олегу хотелось ей написать, пригласить посидеть в кафе или погулять по набережной… А может сходить в Третьяковку… Или ещё что-то, что могло бы вызвать эту улыбку.
«Интересно, что она любит больше? Кино или театр?» — промелькнуло в его голове. «Наверное, театр…»
Он помотал головой, отгоняя лезущие мысли. На горизонте мелькнул первый луч солнца. Стало спокойно…
***
Тюмень приветствовала солнечной погодой. Родные улицы вызывали чувство ностальгии по тем беззаботным временам. Опять эта светлая боль. Ваня держал Лизу за руку, подбадривая. В прошлую встречу семьи, Лизавета с матерью рассталась мягко говоря, не очень дружелюбно…
Нервно теребила шнурок от капюшона кофты, слегка кусая губу. Она была очень уставшая. Синяки под глазами сильно выделялись на фоне ее кожи. Проехав Цветной бульвар, который сильно поменялся за пять лет, девушка уже наметила план по исследованию новых аттракционов, переводя хитрый взгляд на брата, который итак понял замысел сестры, считывая по прищуру.
Путь до дома на такси оказался довольно долог, проехав мост над Турой, Ваня заметил, что она заметно обмельчала. Вспомнив, как он с друзьями проводил время купаясь в речке, он невольно улыбнулся. Лиза видимо, тоже что-то вспоминала.
Тарманы. Район, который стал родным домом. Район, который они никогда не забудут. Он был как один большой дом, где все соседи знали друг друга. Те самые бабушки у подъезда и главари района, которые держали слабаков в своей узде. Своя иерархия.
Завернув в маленький, но уютный дворик, девушка обратила внимание на опавшие листья старых тополей, за которыми ухаживала соседка с первого этажа. Каждую весну она самостоятельно выкрашивала их известью, а осенью сгребала листья и уносила их на помойку, которая была прямо за домом. Сердце приятно укололо. Так тепло…
Дальше все происходило в ускоренном режиме. Верховенская даже не заметила, как оказалась около двери мамы. Они переглянулись, ищя в глазах друг друга поддержку. И находили. В зрачках обоих была любовь. Выдохнув, Лиза постучала. Три стука. Не тихих, но и не громких. Создавалось впечатление, будто она где-то нашкодила и пришла домой признаваться и извиняться.
Раздался противный скрежет и скрип замка. Женщина через порог смотрела на своих детей со смертельным холодом, который сразу же ударил в солнечное сплетение обоим. Она заметно постарела. Они заметно повзрослели. Они стояли на расстоянии вытянутой руки. Лизе хотелось кинуться ей на шею. До того они были сейчас близки, но так далеко были их души друг от друга...
Женщина перевела взгляд с Лизы на Ваню. От этих ледяных глаз становилось не по себе. Мужчина, не выдержав тяжести ее взгляда отвел взгляд. Женщина закрыла дверь перед их носами. Лиза в панике посмотрела на брата. На ее глазах скопились горькие слезы. Все происходило космически быстро. И с каждой секундой становилось все больнее. Будто сквозные раны обрабатывают медом, сверху посыпая солью. За пять дней им нужно все решить. Пять. Гребанных дней.