Яд жизни

Только стоило мне выдохнуть после выходок Пакости, как во дворе материализовался Никита в охапку с Грозой. Он сообщил, что прошло уже часов десять и пора выдвигаться решать дела. Да, на его месте я бы тоже действовала со спешкой. Чёрная аура всё сильнее облепляет его, а значит, часы на исходе. И теперь мы идём по дороге в неизвестное мне направление. Но когда проходим мимо тропинки, ведущей через поле в лес, останавливаюсь.

– Я могу зайти к маме? – всматриваясь в тень деревьев отстранённо спрашиваю. Сейчас только рассвет, видимо, поэтому кругом нет людей. – Она всё-таки открытку прислала.

– Если из-за того, что ты проигнорируешь это требование, она сделает это ещё раз – необходимо. Второго такого впечатления я просто не переживу.

– Конечно, сомневаюсь, что ты до него доживёшь. – ядовито усмехается Гроза, за что получает по голове.

– Не смешно шутишь. – замечаю, двигаюсь по направлению к Проклятому лесу.

– Да кто шутит то? Я серьёзна как никогда!

Молча закатываю глаза. Спорить сил нет. Создаётся впечатление, что чем меньше времени у Никиты, тем меньше сил у меня. Интересно, можно ли умереть во второй раз? Возможно, с ним меня отпустит земля. В Чистилище даже попасть не страшно, хотя вряд ли до него доберусь – свой срок точно отходила среди живых.

Это какая-то злая ирония! Именно когда думаю о неизбежном, мы дошли до моей могилы. Настоящей. На кладбище тело никто не закапывал – трупы ведьм вечно расчленяют и носят на удачу кости или с их помощью наводят порчи. В общем, измываются. Поэтому оно тут. В двухстах метрах от места, где издала свой последний вздох.

– Почему остановились? – спрашивает парень.

– Давно не навещала кое-кого. Здесь закопан близкий мне человек.

– Здесь? Не на кладбище?

– Таким, как она, даже после смерти нет места среди людей.

Пожимаю плечами и опускаюсь на колени. Стягиваю перчатки и чувствую взгляд на руках. Никита старается делать вид, что цветы его не смущают, но получается плоховато.

Отгородившись от всего окружающего, концентрируюсь на небольшом пространстве перед собой. Напротив стоит дерево, но его ствола на уровне моих глазах не видно – скрывается за плотно разросшимся кустом. У него нет определённого вида, он намешан из всего, что я когда-либо видела. В остывших телах магов всегда остается магия, бесконтрольно выливающаяся наружу. У целителей это растения – самый настоящий символ жизни и процветания.

Прикрыв глаза, зарываю руку в рыхлую землю и пытаюсь ощутить энергию. Хоть намёк, что там осталось немножечко интересного. Лишь бы не пустота.

"Ну, привет. Давно не виделись. Как ты? Всё ещё гниёшь? Знаешь, а я нашла сына моего убийцы. И он умирает. Из-за меня. Мы его прокляли. Мы совсем скоро отомстим и обретёт свободу. Честное Пионерское. Осталось погреться совсем чуть-чуть."

И останки отзываются. По пальцам проходит поток энергии. Слабая волна. Лишь отголосок, от былого могущества. Ничтожно мало. Удивительно, но ничего не чувствую. Обычно это дарит мне грусть, злость, хотя бы обиду. А сейчас ощущаю лишь сочувствие к той мёртвой себе, которая обречена лежать под землёй, пока не попаду в Чистилище и связь с костями станет практически не ощутима для обоих.

На плечо опускается рука, от чего вздрагиваю. Слишком резко обернувшись, спешно отряхиваюсь от земли, и натягивают перчатки.

– Соболезную. Здесь лежит мама? – присев на корточки, скорбно спрашивает Анисимов.

– Нет, конечно. Она под другим деревом. Не суть, потом объясню. – ободряюще сжимаю его ладонь, после чего встаю и растерянно оглядываюсь. – Но сегодня до мамы не дойду. Пожалуйста, давай пойдём в другое место. Куда там тебе надо было?

– Ладно-ладно. Не паникуй только.

– М-да, а крыша то у нас уже со свистом едет. Но, если честно, удивлена, что она до сих пор была. – недовольно качает головой Гроза.

Кто ж знал, что о сказанных словах придётся так скоро пожалеть. Конечно, Никита не знает, что я случайно прокляла его в детстве, поэтому нельзя винить парня в том, что мы идём к его дому. От зрелища по коже пробегают мурашки. Удивительно, но он не изменился почти ничем, только газон стал более ухоженный и цветы на клумбах другие. Даже низкий забор, несущий больше декоративную функцию, чем оборонную, всё тот же.

– Родителей нет, не переживай. Зато там есть необходимые бумаги. – он солнечно улыбается, чем придаёт слабую уверенность.

– Сам не справишься? Зачем я там? – пытаюсь отвертеться.

– Да там кладезь макулатуры. Даже больше, чем у меня. Поиски в одиночку займут слишком много времени.

– Мне не нравится гордость в твоём голосе.

Морщусь, но сдаюсь. Доводы звучат убедительно. Наклоняюсь и поднимаю Грозу на руки. Она не проявляет чудес сговорчивость и пытается выкрутиться из рук. В прошлые разы такого точно не было, а значит, её что-то беспокоит. Ловлю себя на том, что непроизвольно напряглась и ожидаю худшего. Перешагнуть через порог оказывается настолько сложным, что парню приходится взять меня под руку. Если Алексей вернётся... Убить меня не сможет, но действия не принесут ничего хорошего.

Что-то говоря, его сын проводит в знакомую комнату. С его младенчества многое изменилось. По крайней мере ясно видно, что здесь он давно не живёт – всё заставленной старыми вещами, книгами, даже оружием. В общем, помещение превратилось в музей охотников на нечисть. Опустив кошку на стул, листаю книги в поисках... Уже не помню чего. Пару раз натыкаюсь на детские рисунки. Благо, не на страницах, а просто вложенные. С другой стороны листов размашистым почерком написаны замечания к тексту.

– Смотри, нам нужно всё, что касается, скажем, века девятнадцатого–двадцатого. Более раннее время искать бессмысленно. Сомневаюсь, что он так долго орудует.

– Я не удивлюсь, если он существует ещё с десятого. – откладывая книгу в сторону, замечаю.

– Как знаешь, но, даже если так, то с самых истоков искать необязательно.

– Тебе просто лень.

– Я оскорбился.

Скептически поднимаю на него глаза и вздрагиваю. Не ожидала, что он уже на меня смотрит. Неловко улыбнувшись, утыкаюсь в толстую энциклопедию, чем вызываю беззлобный смех. Пересекаться взглядами с тем, кого, казалось, буквально пару лет назад могла удержать одной рукой, а теперь ниже его на голову как-то странно.

– Куда делась только твоя детская искренность? – недовольно качаю головой. – В детстве был таким хорошим мальчиком.

– Катя, там нет моих фотографий. Откуда ты знаешь?

Чёрт. Надо было догадаться, что к таким вещам они относятся настороженно и не разбрасываются фотографиями. От ответа спасает шум за закрытой дверью.

– Никита, сколько раз просила, выключать свет. Сам потом лампочки менять будешь! Хоть дверь в этот раз запер. – слова превращаются в бормотание, а внутри что-то обрывается. Узнаю голос.

– Странно, мне казалось она умерла уже. – замечает Гроза, когда звуки из коридора затихают. Мать Никиты чем-то увлеклась.

– Ты ведь не пропадёшь? – со странной надеждой в голосе, шёпотом спрашивает парень.

– Теперь нет. – тяжело вздохнув, отвечаю.

Вот же зараза. Знает же, что не могу отказать, пока он так грустно смотрит. Виновато кошусь на фамильяра, пока опять поднимаюсь на верхние уровни. В последнее время прям зачастила ходить на ровне со всеми.

– Спасибо. – одними губами произносит тот и засунув в рюкзак какую-то книгу, тихо подходит к выходу из комнаты, но выйти не успевает – дверь резко распахивается.

За ней оказывается невысокая женщина, волосы которой выкрашены в чёрный, оттеняя зелёные глаза, а ведь раньше казалась блондинкой. Она набирает воздух глубоко в лёгкие и уже открывает рот, чтобы начать возмущаться, но тут её взгляд скользит по комнате и находит незваных гостей. Растерявшись, робко машу рукой.

– Привет. Никита, почему ты не сказал, что у нас гости? Я тут хожу, возмущаюсь. – она легко бьёт его по плечу, а я выдыхаю. Не узнала.

– Само как-то вышло. Да и не успел, ты очень быстро приобрела недовольное настроение. – начинает оправдываться тот, подзывая меня рукой. Его взгляд всё ещё прикован к маме, чтобы не упустить ни одного движения.

Всё-таки решаю спасти парня и подходу, позволяя приобнять за плечи. От этого жеста женщина улыбается.

– Мам, это Катя. Катя, это мама. – быстро представляет он. – А это Гроза.

– Очень приятно познакомится с тобой наконец. – она улыбается так же лучезарно и заразительно, как и сын. – Ой, здесь кошка. Боюсь, наша собака её обидит. Может, закрыть где-нибудь? Ну, на том расстоянии, где тебе будет комфортно.

– Я тебе умоляю, она сама кого хочешь обидит.

Никитина мама предлагает чай и заходит в какую-то из комнат. Сомневаюсь, что она сильно погружена в охоту, но ведьму во мне точно распознала.

– Она меня отравит, да? – тихо спрашиваю.

– Нет, против ведьм она ничего не имеет. Спасибо по гадалкам вечно ходит.

Он выпускает меня и выходит, ожидая, что я последую за ним, но этого сделать не успеваю. Входная дверь распахивается. Из неё появляется глава семейства, между ног которого проскальзывает серое существо. Такое же бойкое, как и его хозяйка. "Собака" замечает чужих на своей территории и с громким лаем подбегает, но узнав меня, резко тормозит и переворачивается на спину, робко виляя хвостом. Удивившись поведению питомца, Алексей восклицает:

– Рекс, а ну переставай меня позорить.

Слова повисают в воздухе, когда мы пересекаемся взглядами. Он выглядит неприятно ошарашенным и сильно постаревшим. Брезгливо кривлюсь, хоть и стараюсь это скрыть. Оторвав от него взгляд в страхе того, что меня вот-вот стошнит, опускаюсь к волку. Удивительно, что он даже не постарел.

– Привет, пап. Вы почему так рано вернулись? – нервно спрашивает Никита, но отец его не слышит. Он стоит, словно громом ошарашенный.

Подчёркнуто игнорируя их, глажу жёсткую шерсть. Хоть он уже совсем не волчонок, но помнит меня. Приятно.

– Ты? – хрипло спрашивает тот.

– Здравствуйте. Давно не виделись, я пришла Никите помочь. Извините за беспокойство. – бодро выдавливаю из себя, удивляюсь способности врать. Это ещё сильнее ударяет по мужчине.

– О, вы уже познакомились! – весело восклицает вернувшаяся женщина. – Пойдём те чай попьём, за знакомство?

Нам ничего не остаётся, кроме как молча подчиниться.

– Нам всем пи...– грязно ругается Гроза. Хоть её слова звучат как никак кстати, она быстро исправляется. – Конец. Я хотела сказать конец.