Яд жизни

Всё вышеперечисленное пришлось скомкано объяснить собравшимся, опуская детали, которые могли бы изменить ход событий. Из-за этого воспоминание не производит должного эффекта, и Алиса выглядит весьма враждебной.

- Она всё это время была жива. Жива, и ничего мне не сказала. Не встретилась, ла даже сообщение не отправила. - ошарашенно сообщает она Киру. Её прекрасное лицо исказила гримаса боли и разочарования. - Ты понимаешь? При первой же возможности я ей лично сердце вырву, если оно у неё всё ещё есть.

Он приобнимает девушку и говорит что-то успокаивающее. Решительно не зная куда себя деть, натягиваю перчатки и, когда отведённое им время выходит, вкрадчиво сообщаю:

- Если вернуться к твоей изначальной проблеме, то извини, я ничего сделать не смогу. Остаётся только придерживаться своих интересов и верить в лучшее.

- Как хладнокровно, Катя. - осаживает меня Никита.

- Не будь придурком, она права. По погибшим реветь бессмысленно. - огрызается девушка. Вероятно, для этого ей пришлось собрать всю волю в кулак.

- Кто здесь придурок?

- Ты. - с поразительной искренностью и непосредственностью отвечает та. Удивительно, в моё время её давно бы сдали в психушку.

- Алиса! - возмущается Кир.

- Что? Вру - плохо, не вру - ещё хуже. Вы когда-нибудь определитесь? - она обречённо прикрывает глаза рукой, но вспомнив что-то, снова выпрямляется:- Что Вы...ты имела в виду, когда говорила, что не поможешь?

- Если ты упустила момент, то магия, благодаря которой ты и сидишь передо мной сделала нас близкими родственниками. Всё сверхъестественное исходит из Беломорья или Бермудского Треугольника. Мои корни тоже оттуда, и, к сожалению, оставаться в дали от того места с каждым днём тяжелее. Ещё целители бессмертные, - вздыхаю, заламывая пальцы.

- Ничего Бессмертного нет. Как и вечного. Это просто невозможно.

- Да, но есть почти абсолютная неуязвимость. Например, бессмертного может убить только другой бессмертный с соответствующими намерениями.

- Извини, но если я не ошибаюсь, то именно ты умерла в двадцать. - встревает Никита. - От рук простого человека.

- Конечно! Как думаешь, как мы лечим? Мы забираем болезни других ценой собственных лет жизни. Да чтоб мне открытый сложный перелом вылечить, мне нужно отдать пять лет жизни. А подобных случаев на дню по десять раз.

- Понял. Извини.

Резко отвернувшись от него, пытаюсь сконцентрироваться на девушке. Не знаю, почему меня это так вывело из себя, но всю жизнь мечтала это сказать. Всё время приходилось молчать.

- С проснувшимся генами я могу лишь посочувствовать. - чувство вины окутывает с неведомой силой. Хочется сделать для неё хоть что-то. - Обращайся, когда тебе понадобится помощь с продлением жизни.

Она явно ничего не понимает, поэтому взглядом указываю на ещё более недоумевающего Кира. Лицо Алисы сереет, видимо, в её светлую голову до этого момента не пришла мысль о том, что Кирилл тоже умрёт.

Мы все вздрагиваем, когда из другой комнаты раздаются шаги по осколкам. Точно, остатки фарфоровой куклы остались лежать на месте. Но прежде чем все по-настоящему успевают напугаться, в дверном проёме появляется недовольная Пакость.

- Это кто? - с порога спрашивает девочка, не потрудившись понизить тон.

- Алиса и Кирилл. Они пришли за помощью. - спокойно объясняю.

- Ммм. А те кто?

- Их друзья.

- Чудесно, мне из-за них пришлось через окно лезть. Такого ужасного неуважения я давненько не испытывала.

- Что-то случилось? - интересуется Никита.

- Да, я выполняю свою работу и принесла информацию. Вау! - она имитирует руками салют. - Вы копать умеете?

- Нет, Пакость. Они уходят, им и так проблем хватает. - успокаивающе улыбаюсь молодым людям. Нет, позволять гостям копать это уже верх бесчинства.

- Чудно. Значит, копать будете вы. Лопата есть?

Смерть научила не задавать лишних вопросов, ведь не уверена, что хочу знать на что подписалась. В ускоренном темпе попрощавшись с ребятами, выдвигаемся. Анисимов где-то нашёл необходимое орудие труда, но из головы не выходит другое. То, как Лиса неловко и спешно обняла на прощанье, шепнув, что обязательно напишет. Появление юной мерзости определённо что-то кардинально меняет. Никогда до этого момента так быстро не привязывалась к кому-то и не переживала за него. Возможно, мне просто хотелось наконец ощутить какого-то это, иметь кого-то под опекой, а может её магия.

- Девятнадцать. - неожиданно даже для себя самой произношу. - Мне было девятнадцать. Умерла за два дня до дня рождения, поэтому обычно округляю.

- Хорошо. А зачем?

- Не знаю. Просто захотелось, Никит. И так в последнее время много вру. Но, если учесть, что осознанно существовала чуть больше трёх лет, то мне двадцать два.

- Как хорошо, что я не знаю свой возраст. - отстранённо делится Пакость.

- Почему?

- У нас нет "дней рождений". Я могу уснуть в каменный век, а пробудиться в Викторианскую эпоху. Поэтому, сложный вопрос.

- Тебе не больше четырнадцати. - качает головой парень.

- Я возрастом почти как Земля, если не старше! В Пустоте время идёт быстрее, за счёт энергии душ. О, дошли.

Сморгнув, смотрю на ворота. Давно не входила на кладбище через главные ворота. Здесь могилы моложе и поухоженней. По телу пробегают мурашки, когда понимаю, зачем нам лопата. Чтобы не передумать, сжимаю ладонь Никиты. Он выглядит довольно спокойным.

- Вот! - восторженно указывает пальцем девочка, после долгого блуждания.

Эта могила выглядит очень заброшенной, чтобы прочитать надпись, приходиться места на корточки.

- Белтон?! - ошарашенно переспрашиваю и брезгливо морщусь. Срам какой. - Стивен Белтон?

- Американец? На юге России? - разделяет мои эмоции Анисимов.

- Англичанин. - самодовольно поправляет Пакость, качнув своим "нимбом".

- Да в каком тысячелетии он похоронен?

- Недавно. Тебя это не касается. Копай.

Он недовольно на неё смотрит, но подчиняется. На надгробии получается угадать тысяча восемьсот какой-то. Сомневаюсь, что об этом захоронении вообще кто-то помнит. Он явно старше меня и его воронку я не вижу. От раздумий отвлекает девочка, которой не сидится. Она дождалась, когда яма станет достаточно глубокой и отель на пару шагов, достаёт из кармана большой осколок зеркала и... Фотографируется на него? Да, он выглядит опрятно: неровные края обнесены чем-то чёрным, не давая порезаться, да и отражающую функцию не спешит выполнять - изображения на нём меняются от прикосновений, а не от реальности.

- Это что? - спрашиваю, на что она реагирует даже более озадаченным взглядом, чем у меня.

- Осколок. Типа телефон ваш, но лучше. Вместо Интернета - Зазеркалье. Быстрее работается да и больше возможностей. Там, телепортироваться можно почти в любое место...

- Интересная штука. Но, что такое Интернет?

- Никита, как ты с ней живёшь?

- С удовольствием и верой в лучшее. Если это просочиться в сеть - пеняй на себя. Меня посадят за незаконную эксгумацию. Повезло, что нам до сих пор не нашли.

- Расслабься, к вам не попадёт.

- Знаешь, как призрак могу сказать, что как-то не очень хорошо фотографироваться с улыбкой до ушей на фоне чужой могилы.

- Прикольно же. Зануды.

Она фыркает и закатывает глаза.

Мы с ней сидим оставшееся время в приятной тишине. Пакость достала свою, как там она называлась? Точно, приставку и спокойно играет. Гроза рассерженно мотыляет хвостом. Она что-то предчувствует и сохраняет молчание, чем только нагнетает обстановку. Звуки выбрасывания земли прерываются, когда лопата чего-то касается. Быстро раскидав оставшиеся комки, Никита заявляет, что закончил и разваливается на траве около меня, обняв кошку.

Девочка молча подрывается и аккуратно спускается вниз, наступая только на боковые стороны открывшегося гроба. Тоже поднимаюсь, но зажмуриваюсь. Почему-то есть стойкое ощущение, что там будут не кости, а раздувшийся труп, в котором копошатся всевозможные личинки. Из выеденных глазниц вывалятся опарыши. Толстые и белые. Но рот не откроется в немом крике - его заботливо зашил патологоанатом, как мне когда-то. Возможно, жуки будут чувствовать себя там более, чем уютно, поедая язык. Густой запах гниения заполнит лёгкие, заставляя едва не задохнуться. Из открывшейся дыры вылетит пара омерзительных мясных мух.

Отогнав чересчур яркую картинку, вздрагиваю от грохота. Пакость ломает сгнившие доски ногой. Удивительно, что сама ещё туда не провалилась. Любопытство пересиливает, и нерешительно открываю один глаз. Ничего. Совершенно буквально ничего. Сквозь открывшиеся дыры видно лишь зияющую пустоту.

- Так и думала! - восклицает она, выкарабкиваясь на белый свет. - Закапывай!

- Что? - отчаянно переспрашивает Анисимов.

Сжалившись, заставляю землю пройтись узкой волной и небрежно стряхнуть кучу на место. Почему-то, её не хватает. Словно кто-то украл несколько больших влажных кусков, и из-за этого образовалась впадина.

- Можно и так. - кивает Пакость. - В общем, я - гений. Это наш нулевой пациент, поэтому и гроб сохранился. Его просто заменили. Каждые сто пятьдесят лет нужен новый дух для испепеления людей и этот - последняя жертва.

- Как ты поняла? - озадаченно интересуюсь.

- Проследила закономерность, с которой появлялась новость об исчезнувшем трупе. Потревожила пару душ и поняла, что они из одного рода, и каждый раз случайно умирают в России. Осталось всего ничего: найти обладателя этого духа и стереть его в пыль. У бедного Стивена не было потомков, даже дальних, поэтому единственный способ продолжить убийства - использовать кости владельца.