Перелёт
Глава:4
Я проснулась в шесть утра — слишком рано для выходного, слишком поздно, чтобы ещё надеяться, будто это был всего лишь сон. Внутри всё будто скручивалось. Ком в горле, тяжесть в груди. День, которого я так долго избегала, всё же настал.
Я встала, пошарила ногой в поисках тапок и, нащупав, направилась в ванную. В зеркале на меня смотрела не я — чужая, с потухшими глазами, тенью на лице. Я молча почистила зубы, умылась холодной водой, надеясь хоть немного смыть с себя это ощущение пустоты. Оделась быстро: обычная красная футболка, чёрные шорты — ничего лишнего. Волосы оставила распущенными — прятаться за ними проще.
Когда я спустилась на кухню, там уже пахло жареными яйцами. Мама стояла у плиты в своём старом фартуке с лимонами, а папа сидел за столом, спрятавшись за газетой. На секунду стало тепло, почти уютно — будто ничего не меняется. Но это длилось лишь до того момента, как они подняли глаза на меня.
— Доброе утро, милая, — сказала мама, улыбаясь. В её голосе что-то дрогнуло, слишком натянутое.
— Доброе, — выдавила я, изо всех сил пытаясь ответить так же тепло.
— Кать, мы будем скучать по тебе, — подал голос отец, аккуратно складывая газету.
— Да... наша Катюша выросла. Улетает учиться за границу, — продолжила мама, и, не сдержавшись, потянулась к моим щекам. — Всё ещё моя девочка.
— Ай, мама, ну хватит, — я чуть отстранилась, слабо морщась, и сжала губы, чтобы не сказать вслух: если бы вы правда скучали, не отправляли бы меня туда с ним.
Я молчала. Потому что знала — ничего не изменится. Их решение давно принято. Мы ели в тишине, напряжённой и неуютной. Лишь звяканье вилки об тарелку да шум масла на сковороде. Я старалась не поднимать глаз.
— Всё ли ты взяла? — спросил отец после долгой паузы.
— Да, пап. Не волнуйся, — ответила я механически, и он, кажется, остался доволен.
Через десять минут мы уже сидели в машине. Мама с папой что-то обсуждали тихим голосом спереди. А я... я сидела на заднем сиденье, сжав колени и вцепившись в ручку двери, будто от этого зависело моё равновесие.
За окном мелькали дома, лица, вывески. Всё теряло форму, будто кто-то стер границы реальности. В голове — только он.
Дима. Его имя всё ещё жгло. Почему он? Почему так? Мы ведь... были. Он клялся, говорил, что любит. А потом просто исчез. Вернулся к бывшей, будто я была временной остановкой. Боль подступила к горлу, но я заставила себя сглотнуть. Слабости не время.
И Максим. Эта фамильярная заноза в моей жизни. Мой сосед. Мой "приятель". Мой кошмар.
Смогу ли я выдержать это?
Машина остановилась. Резко. Меня чуть не качнуло.
— Мы приехали, — произнёс отец.
Я вышла первой. Вздохнула. Воздух был свежий, резкий. Сердце билось быстро.
И тут я его увидела.
Максим.
Он стоял у входа в аэропорт, хмурый, уткнувшись в телефон. Даже не поднял головы. Даже не посмотрел.
Когда он всё-таки заметил нас, то приветливо поздоровался с родителями. Со мной — нет. Проигнорировал. Точно так же, как игнорирует последние несколько лет.
— Катя, — вдруг сказала мама, наигранно ласково.
— Что? — я даже не пыталась скрыть раздражение.
— Поздоровайся с Максимом. Это невежливо, — добавила она с упрёком, как будто я снова пятилетняя.
Я стиснула зубы. Фыркнула. С трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Внутри всё кипело. Но я заставила себя:
— Привет, Максим, — буркнула сквозь зубы.
— Ага. Привет, — бросил он. Даже не взглянул. Ноль эмоций. Как будто я пустое место.
Но я заметила. Он ухмыльнулся. Чуть-чуть. Эта мерзкая самодовольная полуулыбка, от которой у меня внутри всё перевернулось. Он наслаждался этим. Моей неловкостью. Моей болью. Вот чёртов ублюдок!
Ненавижу его. Честно. Всем сердцем.
— Катюша, — мама подошла ближе, — как долетите — сразу нам сообщи, ладно?
Я кивнула.
— Не волнуйтесь, — сказала я, сдерживая дыхание, чтобы голос не дрогнул.
Они обняли меня напоследок. Быстро. Торопливо. И ушли, оставив меня... с ним.
Наедине. Тет-а-тет.
Максим посмотрел на меня, наконец оторвавшись от экрана. Его взгляд был безразличным, холодным. Он как будто смотрел сквозь меня.
— Ну что, принцесса, готова? — бросил он с легкой насмешкой.
Моя спина выпрямилась. Сердце стучало, как бешеное. Я не могла позволить себе показать слабость. Я слишком долго училась быть сильной.
— Готова, — ответила я твёрдо, хотя внутри всё кричало: нет. Я не готова. Ни к тебе. Ни к новой жизни. Ни к этому одиночеству, в которое вы меня толкаете.
У тебя чемодан тяжёлый? — вдруг спросил он, смотря вперёд.
— Я сама справлюсь, — отрезала я.
Но он вырвал чемодан из моих рук, будто не услышал, и пошёл вперёд.
А я осталась стоять на месте, как вкопанная. Глядя в спину, которая всегда уходит. Всегда.
Мы вошли в аэропорт. Прошли регистрацию, подали документы. Меня будто выжимали. Всё внутри ныло от усталости, будто я несла на себе не только обычный рюкзак, но и весь груз последних лет.
А он — свежий, будто после сна.
— Хочешь кофе? — неожиданно спросил.
— Нет.
— Значит, будем пить чай.
— Я не хочу, — отрезала я.
Но он схватил меня за запястье и мягко, но уверенно потянул к кафе.
— Отпусти, я не хочу! — возмутилась я.
— Захочешь — усмехнулся он.
Кафе оказалось полупустым. Мы сели за столик под номером 17. Я даже не поняла, почему именно этот.
— Есть хочешь? — спросил он просто.
— Нет, не хочу.
— Чёрный чай или зелёный?
— Чёрный. — Ответ был почти шёпотом.
Он сделал заказ: два чая и круассан в шоколаде. Я подумала, что круассан — для него. Но нет. Он пододвинул его ко мне.
— Ешь, Катя. У нас впереди долгий перелёт. А я не хочу, чтобы ты ныла, что хочешь есть. Ты у нас маленькая, капризная, — он усмехнулся и сделал глоток чая.
Я открыла рот, чтобы возразить. Но вдруг всё опустело. Я ничего ответить не смогла.
И я поняла, что мы летим не просто в другую страну. Мы летим туда вместе. И назад дороги нет. Мы вышли из кафе, и каждый шаг по длинным глянцевым коридорам аэропорта отдавался странным эхом внутри меня — словно мир замедлился, оставив нас вдвоём в бесконечном туннеле ожиданий. Макс шёл чуть впереди, и я то и дело ловила себя на том, как смотрю на его спину. Широкая, уверенная, как будто он несёт на ней всё, включая мою неуверенность.
У трапа он неожиданно обернулся и, глядя прямо в мои глаза, спросил:
— Ты хочешь сидеть у окна или с другой стороны?
Я пожала плечами — выбор казался таким банальным, но почему-то в его голосе было что-то, от чего щёлкнуло внутри. Макс кивнул и, как будто прочитав мой выбор, уступил мне место у окна. Мы устроились в креслах, и пока я пристёгивала ремень, он сказал:
— Держись крепче, принцесса. Мы взлетаем в небо.
Сердце сорвалось с места. Я отвернулась, уставившись в иллюминатор, чтобы скрыть свою растерянность.
Когда самолёт вырвался с земли, подняв нас к облакам, я почувствовала, как будто мир остался внизу, а здесь, среди неба, всё обострилось: дыхание, мысли, ощущение близости.
Стюардессы разносили еду, а я пыталась привести себя в порядок. Макс протянул мне бутерброд, не дождавшись ответа на вопрос, голодна ли я. Через несколько минут он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха:
— Хочешь сок?
Я покачала головой, но он всё равно ушёл и вернулся с двумя стаканами.
— На, — сказал он и, не глядя на меня, поставил стакан рядом.
Меня прошиб холодок. Почему-то это было… слишком заботливо. Слишком непохоже на него. Я пробормотала «спасибо», но он лишь едва заметно ухмыльнулся. Эта ухмылка — как удар током. Холодный, но сладкий.
Я смотрела на него украдкой — на его профиль, чёткую линию скул, на подбородок, на его руку, лежащую на подлокотнике. Через ткань рубашки я видела, как играют мышцы. Я не заметила, как моё сознание начало растворяться — в нём, в его запахе, в тепле его тела рядом.
Я погрузилась в сон — тёплый, обволакивающий...
— Эй. — Голос. Тихий, хриплый. Мужской. Он был слишком близко.
Я открыла глаза, и первое, что увидела — это его лицо. Его глаза прямо у моей щеки. Его дыхание — тёплое, почти обжигающее. Его рука — сжимала моё плечо.
— Мы долетели, — сказал он. — Вставай.
Я приподнялась, чуть опешив.
— Я… я на твоём плече спала?
— Ага, — коротко бросил он, глядя вперёд. — Ты упала прям туда. И храпела как котёнок.
— Не храпела! — выпалила я, покраснев до ушей.
Он лишь усмехнулся, и мне вдруг захотелось провалиться сквозь пол. Мы вышли из самолёта, сели в такси. Макс сказал адрес, и всё время дороги молчал, глядя в окно. Иногда я украдкой смотрела на него. У него были красивые пальцы. Такие, будто бы умели быть и грубыми, и нежными.
Когда мы прибыли, я не ожидала… такой квартиры. Это был настоящий пентхаус. С панорамными окнами, с видом на город, который казался бесконечным. Свет пробивался сквозь шторы, ложился на мраморный пол мягким отблеском.
— Это… это всё твоё?
— Да, — ответил он просто, и прошёл вперёд, оставив меня в изумлении.
— Вот твоя комната, — сказал он через минуту. — Можешь устраиваться.
И ушёл. Просто. Я стояла в тишине, прислушиваясь к звуку его шагов в другой комнате. Затем достала телефон, чтобы написать родителям, что мы долетели.
Я набрала родителям: «Мы прилетели. Всё хорошо. Не волнуйтесь.
Я бросила телефон на кровать, подошла к окну. Внизу блестели огни. Я прижалась лбом к стеклу.
Почему его голос звучит в голове, даже когда его нет рядом?
Почему мне не хватает его взгляда, хотя мы только раз поговорили нормально?
И почему в груди ноет так, как будто я упала не на его плечо, а в него целиком. Я не успела додумать — дверь моей комнаты внезапно приоткрылась.
— Эй, — его голос прозвучал неожиданно мягко.
Я обернулась.
Он стоял босиком, в тёмной футболке, волосы были чуть растрепаны. И в его взгляде было что-то… неуловимо новое. Он подошёл ближе.
— Просто чтоб ты знала… — он на секунду замолчал, — не засыпай больше рядом со мной.
— Почему? — прошептала я, напрягшись.
Он опустил голову ближе к моему уху, и его дыхание обожгло кожу.
— Потому что я слишком хорошо представляю, как это может закончиться. И тебе, малышка, это не нужно. Пока.
Он выпрямился и ушёл, а я сидела в полной тишине, с бешено колотящимся сердцем.
И впервые — испугалась того, с какой силой начинало биться моё сердце рядом с Максимом....