Achromatic

С того дня Лилиан избегал Джима. Они больше не ходили вместе в художественную школу, не выбирали друг друга в напарники на физкультуре, не делали совместные проекты и даже не разговаривали на уроках. Пусть они сидели рядом в обеих школах, они больше ни слова друг другу не говорили. Вокруг них распространялась угнетающая атмосфера, из-за которой остальные юные художники боялись подойти к ним и выяснить в чем дело. Миссис Джексон также не спешила вмешиваться и только наблюдала.

Прошло две недели молчания.

И вот на очередном уроке живописи Джиму поступил звонок.

- Да, я слушаю.

- Что?! – парень вскочил со стула и чуть не уронил деревянный мольберт. – Подожди-подожди. Как так получилось? На улице уже темно! Она не могла! Я сейчас! Только вещи соберу и возьму такси. Где мама?...понятно.

- Что-то случилось, Джим? – поинтересовалась преподавательница.

- Простите, я вынужден уйти по семейным обстоятельствам, - громко протараторил парень, пытаясь убрать рабочее место, но из-за поспешности уронил акварельные краски.

- Иди, - услышал он отчетливое слово и посмотрел на приближающегося Лилиана. – Иди, я здесь приберусь, - не глядя на него, сказал друг и присел на корточки, чтобы собрать акварель.

Джим беспомощно посмотрел на Лили, потом на дверь, затем снова на него и на дверь, переминаясь на месте. Наконец-то решив, Сазерленд быстро присел перед парнем и крепко обнял его за плечи.

- Спасибо, - порывисто и с глубоким чувством поблагодарил Джим, убрал руки, резко встал, схватил сумку и убежал, случайно хлопнув за собой дверью.

Лилиан застыл с зажатой в руке зеленой краской. «Нет. Нельзя. Вокруг много людей. Надо сделать равнодушный вид, надо взять себя в руки, надо...», - краска выпала из рук, потому что он схватился за сердце и попытался подавить рвущиеся наружу нечленораздельные звуки. Сердце билось так громко и быстро, щеки горели и глаза странно щипало.

Лилиан совершенно не подозревал, как соскучился по Джиму за две недели.

Они виделись каждый день и проводили рядом много времени, сидели друг за другом в классе, сидели рядом в художественной школе, единственное различие – они не общались. Ни слова друг другу, ни касания.

Как много, оказывается, они для него стояли!

«Это всё чёртов Джим! Постоянно крутился возле меня, заботился обо мне, беспокоился, радовал своей глупой болтовней и всегда поддерживал меня. Он просто взял и привязал меня к себе! Кто ещё чей щенок? Ненавижу! Правда, ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! В самом деле какого чёрта? Почему я так сильно теперь в нем нуждаюсь?!», - бился в мыслях Джим, замерев в скрученной позе на полу художественного класса.

Видя его состояние, миссис Джексон подошла к нему и демонстративно спросила:

- Снова живот прихватило, Лили?

Он не ответил.

- Не переживай. Думаю, с Джимом всё будет хорошо. У тебя от волнения всегда живот прихватывает. Пойдем, я свожу тебя в медпункт, - она помогла ему подняться и вывела из класса.

Тем временем Лилиан понял, что волнуется только о себе, в его мыслях со «спасибо» Джима не промелькнуло ни разу тревога о нем.

«Я – отвратительный друг», - сделал вывод парень.

Джим вызвал такси, которое, к счастью, быстро приехало. Он почти залетел в кабину и попросил водителя поторопиться. Ему повезло, мужчина не стал вдаваться в подробности или ворчать, только помчался на предельно возможной скорости к дому Сазерленд.

Подъезжая к дому, он увидел на детской площадке ребенка и внезапно попросил затормозить. Водитель остановился, парень заплатил за поездку, забыл поблагодарить, вылетел из машины и выбежал прямо на детскую площадку, перемахнув через небольшую узорчатую ограду. Только что он видел ребенка, однако, оказавшись здесь, нашел пустую площадку.

Вокруг горят редкие фонари, на площадке никого нет. Люди проходят где-то за оградой и весело болтают, но они как будто за высокой стеной. В другом мире. На детской площадке же мертвая тишина.

«Показалось? Нет, не может быть, хотя очертания были смутными», - Джим медленно обошел всё вокруг, потом вспомнил поведение Эмилии, когда она оказывалась в темноте: иногда девочка находила какое-нибудь укромное местечко, куда могла бы втиснуться и где бы её никто не нашел. Поэтому он достал телефон и подумал включить фонарь.

«Если она боится темноты, тогда почему не стоит под фонарем или не добежала до какого-нибудь светлого места? Почему пытается спрятаться в ещё более темном месте? Как будто боится...боится, что её кто-то найдет!» - догадался Джим: «Если стоять на свету, то тебя быстро найдут, да и вокруг будет плохо видно. Лучше стоять в темноте, ведь в нем обостряется сумеречное зрение. Эмилия очень умна для ребенка.

Джим последовал за ней и убрал телефон в карман. Медленно парень проверил каждую лестницу, каждую горку, карусель и прочее.

В конце концов, он нашел кого-то, кто прятался в темном углу игрового тоннеля на втором этаже веревочного городка.

- Эмилия, это ты? – спросил Джим.

Услышав его голос, тень шелохнулась и внезапно набросилась на парня. Кто-то крепко обхватил шею и прижался крохотным тельцем к груди. Этот кто-то дрожал всем телом, а еще вблизи Сазерленд услышал страшный стук зубов. Видимо, она закрыла рот, чтобы не издавать ни звука.

- Господи, ты нас так напугала! – признался парень и крепко обнял сестренку. – Эмилия?

Девочка не отвечала.

Джим слез по веревочной лестнице и поспешил к дому, боясь, что девочка могла где-нибудь пораниться.

- Ты закрыла глаза?

Она не ответила.

Джим бежал изо всех сил с ребенком на руках и портфелем на спине, страх неизвестности гнал его вперед. Молчание сестры злило, смущало, но больше всего пугало, она не кивнула на его вопросы, не покачала головой, молча вцепилась маленькими ручками и дрожала.

«Надеюсь, она не пострадала», - молил Джим.

Карлайл Сазерленд ходил с лампой и фонарем в руках вокруг дома и звал дочь. Несколько неравнодушных людей помогали ему в поисках. Когда он увидел сына с дочерью на руках, то бросил всё из рук (в том числе телефон с включенным фонариком), подбежал к ним и крепко обнял.

- Эмилия? Как ты?

Девочка не отвечала, мертвой хваткой вцепившись в брата.

- Эмили, Эмили, пойдем ко мне на руки, - мягко позвал Карлайл и попытался пересадить дочку к себе.

Девочка лишь крепче прижалась к Джиму. Вдруг парень почувствовал, как рука, держащая под колени Эмилию, намокла, а хватка ослабла.

- Эмили! – испугался Карлайл, подхватив падающую дочь. – О нет! Она потеряла сознание! Откуда на ней кровь?

Джим стоял, как истукан, не в силах ответить. Последняя сцена шокировала его. От рукава пахло чем-то резким, а на пальто появилось пятно крови.

- Кто-нибудь вызовете скорую! Кажется, Эмили прикусила язык! – стараясь изо всех сил сохранять спокойствие, попросил Карлайл и уложил дочь на скамейку на бок. – Боже, а если она захлебнется кровью! Как же правильно придать положение, чтобы кровь не попала в гортань! – его руки тряслись так сильно.

Джим просто стоял и смотрел. В его голове совсем опустело.

«А вдруг она умрет?» - вспыхнула яркой вспышкой мысль: «Что мне делать?»

Кто-то из прохожих вызвал скорую, другой нашел в интернете, как правильно укладывать детей. Карлайл вместе с другим человеком переложили Эмили, к тому времени приехала скорая. Они уложили девочку на носилки, что-то странное запихнули ей в рот и занесли в машину.

Карлайл подошел к Джиму.

- Ты – молодец. Огромное спасибо. Возвращайся домой, - он совершенно не заметил, в каком состоянии старший сын. - Мы приедем позже.

- А мама? – только спросил Сазерленд одеревеневшим языком.

- Сегодня она не вернется домой.

Джим кивнул. Он не смог сказать, что не хочет оставаться дома один после случившегося. Не хочет! Пусть он поедет вместе с папой и Эмилией в больницу.

- Давай, иди, скорее, - подтолкнул его Карлайл и попросил соседей отвести Джима в квартиру, а сам сел в машину скорой помощи. Все документы дочери у него в последнее время всегда при себе, поэтому ему не нужно было возвращаться домой.

Милая женщина обняла Джима, и он как в тумане побрел домой. Та пригласила его к себе и хотела даже угостить ужином, однако парень покачал головой, открыл ключом квартиру, поблагодарил неравнодушную соседку и зашел в темную и пустую квартиру.

«Почему в квартире темно? Пробки выбило? Или папа снова забыл не выключить свет перед выходом?» - машинально крутились мысли, пока перед глазами стояла картина падающей Эмили с кровью на губах.

Джим не стал включать свет, осел на пол в коридоре и разрыдался.

«В тот момент...я всего на пару секунд, всего на мгновение, но захотел, чтобы Эмилия умерла. Почему? Почему?! Почему?! Я этого на самом деле не хочу! Не хочу! Я люблю Эмилию! Я люблю ее!» - Джим вспомнил, как они играли вместе до всего случившегося, как сестренка редко и очень ярко улыбалась, смеялась или плакала, пускай такое случалось редко, но в ней, как и во всех, светилась и переливалась оттенками жизнь.

Сейчас она походила на фарфоровую куклу. Лицо застыло в одной равнодушной маске: «Просто...почему? Почему она забрала родителей? Почему они пекутся только о ней? Почему носятся только с ней? Я ведь тоже есть! Я всё ещё здесь!»

Я всё ещё существую!

Джим сидел несколько минут, а может несколько часов и незаметно уснул, а когда проснулся вокруг всё также стояла тьма. Он медленно поднялся, наконец, включил свет, заметил брошенные пакеты с продуктами возле комода, снял замаранную одежду и поставил на стирку в стиральную машинку, затем протер коридор, разобрал продукты на кухне и принял душ.

Выйдя из ванной, парень прошелся по комнатам и открыл окно на кухне и балкон у себя в комнате. Вытащив из холодильника первую попавшуюся еду, разогрел ее и не глядя запихнул в рот под холодный апельсиновый сок.

«Яблочный пирог. Эмилия раньше его любила», - машинально подумал Джим и помрачнел. Он уже не помнил, когда в последний раз кто-то готовил ему то, что он любит. Даже бабушка Софи и дедушка Гилберт всё своё внимание уделяют младшей внучке, всегда интересуясь её делами и здоровьем.

Он положил голову на кухонный стол. Слезы снова полились по щекам.

Кому он нужен? Что он должен сделать, чтобы на него, наконец, обратили внимание? Если он заболеет, папа и мама заметят? А если он получит травму или выпьет кучу таблеток? Джим знал, где родители хранят упаковки с лекарствами. Если он умрёт, забудут ли они хотя бы временно об Эмилии? Будут ли думать только о нём? Будет ли Лилиан плакать над ним? Перестанет его игнорировать?

Если он умрёт...Джим рассеянным взглядом посмотрел на лежащий рядом кухонный нож.

Вдруг кто-то позвонил в дверь.

Джим резко очнулся и встал из-за стола. Что за жуткие мысли посещают его в последнее время? Он сам себя испугался и пошел открывать дверь. Может быть, мама вернулась с работы или отец с Эмилией уже приехали из больницы?

Джим проверил глазок и замер, увидев знакомого и крайне неожиданного человека.

Этот человек снова позвонил в звонок. Сазерленд спешно открыл на двери замок, потом еще два на металлическом и медленно открыл её. За ней стоял в зимней одежде, но без шапки и шарфа Лилиан с рюкзаком за спиной.

- Ох, это ты! Я боялся, что вы уже спите, или откроет кто-то другой. Я написал тебе несколько сообщений в сети и так, но ты не отвечал, - тараторил парень, крепче сжимая лямки рюкзака. – Я беспокоился и не знал, что делать. Не знаю, как додумался прийти сюда. Раз всё в порядке, я пойду.

Парень помахал рукой и развернулся.

Джим, сам не зная, что именно его напугало: темнота, одиночество, мысли, что приходят в одиночестве или боязнь потерять Лилиана. Он просто бездумно потянулся и вдруг обнял Лили со спины.

- Не уходи. Останься.