Achromatic

 Когда Джим сказал, что в его квартире уже празднуется Рождество, он нисколько не преувеличивал. Только открылась дверь, как Лилиану в нос ударил запах хвои, мандаринов и омелы, но тогда он был не в том состоянии, чтобы оценить масштабы.

Зайдя в дом, он увидел развешенную по всем стенам и на потолках гирлянду, на полках стояли веточки хвои с игрушками, а над каждым проходом в комнату висел венок омелы. Буквально все кричало о наступающем празднике. Лили онемел на некоторое время, он никогда не видел вживую подобное убранство в помещении. Неужели кто-то действительно с таким размахом празднует Рождество?!

Он снял с себя портфель, снял верхнюю одежду, ботинки и надел черные гостевые тапочки, на которые показал Сазерленд.

- Ванная слева. Думаю, не заблудишься. Я буду на кухне, - он указал на проход справа и скрылся в нем.

Лилиан с осторожным любопытством заглянул в гостиную и поразился: всё в гирлянде, и почти вся горит. Новогодняя елка стояла в углу комнаты, наряженная в пух и прах, под ней лежали запакованные подарки. Интересно, пустые или нет? За елочкой стояло несколько элегантных белых ваз с ветвями пихты в них. Мишура украшала книжные полки, телевизор и тянулась вдоль потолочного плинтуса.

Он зашел в украшенный левый коридор и быстро нашел ванную, где помыл руки. В закрытые комнаты парень заглядывать не стал и пошел на кухню.

- Как ты узнал, где я живу? – спросил Джим, закрывая окна на кухне, так как его гость зябко поежился при входе в комнату. – У кого-то узнал?

- У миссис Джексон, - не стал врать Лилиан. – Как ты не замерз, сидя здесь?

- Я редко мерзну. В комнате почти всегда сплю с открытыми окнами. Сейчас там открыт балкон.

- Ужас. И ты мне говоришь, что я не слежу за собой?

После этого саркастичного замечания наступила тишина. Джим разогрел пирог для Лилиана и поставил перед ним на стол.

- Что будешь пить? Есть сок, чай, кофе, вода... - предложил парень.

Лилиан посмотрел на него и произнес:

- Прости меня за тот день.

Сазерленд не ожидал, что они так скоро поднимут тему ссоры. Но он давно уже думал над словами и ответом.

- Почему ты извиняешься? Разве тогда ты был не прав? – спросил Джим, присаживаясь на соседний стул. – Я действительно навязывался и делал так, как считал лучше для тебя, не интересуясь твоим мнением.

- Да, так и было.

- Ты меня совсем не щадишь, - усмехнулся Джим.

- Но было кое-что еще.

- Что?

- Это сложно.

- Я попробую понять, - тихо сказал Джим.

- Я чувствовал и чувствую вину, когда ты из-за меня, отказался от части своих друзей и продолжаешь отказываться. Я словно усложняю твою жизнь, до меня она была гораздо проще. Тебе не приходилось делать такие трудные выборы, так много спорить и ссориться. Лишь потому, что я стал твоим другом и не могу отказаться от нашей дружбы, ты испытываешь...

- Прости, я прерву. Не могу больше этого слышать, - тихо произнес Джим. – Давай попробуем переформулировать. Ты хочешь, чтобы я дружил с людьми, которые издеваются и избивают других?

- Нет, конечно. Но...

- Или смеялся и веселился в компании тех, что будут также смеяться и веселиться, когда над кем-то будут издеваться?

- Нет, совершенно не хочу, - произнес Лилиан.

- Вот и я не хочу, - усмехнулся он. - Ты не виноват, - мягко произнес Джим. - Просто ты «не вписываешься», по их мнению, в наше общество, поэтому они придираются по пустякам. Жаль, что я не заметил этих качеств в них раньше, в противном случае не было бы так тяжело и неспокойно на душе.

- Я об этом и говорю...

- Но это нужно пройти, чтобы освободиться. Расставшись с такими людьми, я почувствовал огромное облегчение. Ведь поддавшись их влиянию, мог бы стать таким, как они.

Лилиан попробовал представить Джима на месте тех парней, что его избивали и помрачнел.

- Я понимаю.

- Изменения неизбежны, но они не плохие.

- Прости. Я не попытался встать на твое место.

- И я на твое. Сейчас, когда ты это сказал, я бы на твоем месте тоже испытывал раздражение. Прости меня, пожалуйста. Я не считаю, что перевод в другой класс - плохая идея, - говорил Джим, а Лилиан постарался не сказать какую-нибудь грубость, и его самоконтроль вознаградился. – Скорее, ужасная, - горько рассмеялся Сазерленд. – Эти две недели были страшно отвратительными. Не скажу, что самыми худшими в моей жизни, однако... – Джим поджал губы.

- Точно! Что случилось?! Почему ты один?

Джим посмотрел на него и болезненно улыбнулся. Почему-то он совершенно не хотел ему рассказывать о ситуации в семье и тем более об Эмилии. «Пусть лучше Лили никогда о ней не узнает», - думал парень.

- Сейчас позвоню и узнаю. Ты кушай, я скоро вернусь.

Джим вышел из кухни и позвонил отцу. Его голос звучал спокойно и чуть ли не весело, значит, Эмилии стало значительно лучше.

- Да. Она преспокойно спит. Представляешь, она умудрилась прикусить несколько раз щеку, поэтому шла кровь. Утром её осмотрят, и, если все будет хорошо, мы вернемся.

- Папа, что случилось сегодня вечером?

Карлайл некоторое время молчал, а потом признался:

- Короткое замыкание. Видимо, слишком много гирлянд. Я тогда только вернулся из магазина с продуктами и собирался раздеться в прихожей, как вдруг выключился свет, и Эмили проскочила мимо меня в открытую дверь на улицу до того, как я успел что-либо осознать и предпринять. Убежала в домашней одежде. Иногда я совершенно не понимаю, как она поведет себя в темноте: либо застынет, либо спрячется, либо начнется драться или сбежит. Всегда так непредсказуемо.

«А ведь на ней действительно не было теплых вещей. Я даже не заметил», - удивился Джим: «Может быть поэтому ее зубы так страшно стучали?»

- Да. Проблем с полицейскими и социальным работником не будет?

- Я уже поговорил с ними. Тебе не нужно тревожиться за такие вещи, Джим.

- Может быть. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи. Приятных снов. Я люблю тебя.

Парень отключил телефон, не ответив на последнюю фразу и вернулся на кухню.

- Уже всё хорошо. Я поговорил с отцом.

Лилиан не стал повторно спрашивать о семейных проблемах, почему-то сегодня вечером Джим вел себя несколько странно.

- Вкусный яблочный пирог, - вместо этого сказал он.

Сазерленд странно посмотрел на шарлотку и сел за стол.

- Даже не могу сказать, кто её приготовил. Бабушка, отец или мама. Они все готовят одинаково.

- Правда?

- Рецепт один.

- Мне казалось, что вкус блюда всё равно зависит от человека, - признался Лилиан. – Может быть тебе он просто не нравится, поэтому ты не видишь разницы?

- Может быть, - признал Джим.

- Тогда, что тебе нравится?

Парень удивился вопросу и еще больше внимательному взгляду друга. Словно его действительно интересовали предпочтения Сазерленд.

- Так что? Если говорить, например, о сладком? Или не о сладком? Ты не привередничал, когда был у меня в гостях.

- Подожди. Просто ты спросил, и я растерялся.

Лили усмехнулся.

- Я люблю банановый и морковный торты.

- Морковный?!

- Да, бабушка печет очень вкусный морковный торт, хотя я больше люблю шоколадно-банановые, наверное. Особенно бисквитные, пожалуй. А еще мне нравится безе и меренговый рулет.

- Да ты сладкоежка.

- Я люблю сладкое, - просто признал Джим. – И вкусный чай. Кстати, может быть, ты хочешь съесть что-нибудь несладкое? Я просто взял первое, что пришлось под руку. У нас есть рыбный суп.

- Нет, не хочу. Время уже позднее.

- Правда? – Джим посмотрел на часы и удивился. Время перевалило за полночь. – Сколько же я проспал?

- Ты спал вечером?

Сазерленд кивнул.

- Тогда, если не хочешь спать, можем вместе что-нибудь посмотреть.

- Но ты...

- Вообще-то для меня так даже лучше. В период каникул я не сплю до трех-четырех обычно. У меня хронотип сов.

- Хронотип?

- Да, встаю поздно и ложусь поздно, - проще объяснил Лилиан. – Хочешь что-нибудь посмотреть?

- Можно.

Они довольно быстро выбрали фильм из тех, что были в семье Сазерленд, остановившись на первой части Звездных войн. Джим принес несколько диванных подушек, плед, горячий чай и сделал закуски из фруктов. Вместе они смотрели за становлением будущего одного из самых популярных, запоминающихся и неоднозначных злодеев киноиндустрии.

Ближе к концу фильма Джима начало клонить в сон и Лилиан предложил лечь спать. Никто не обсуждал и не сговаривался насчет того, где и как они будут спать. Полусонный Джим просто дал домашнюю одежду Лилиану, расправил диван в ледяной комнате и заправил его на двоих.

Хэрен-Уайт аккуратно сложил одежду и положил в шкаф Джима, неуверенно посмотрев на диван.

Джим тем временем закрыл дверь на балкон.

- Нет, не закрывай. Всё нормально. Я просто укутаюсь посильнее, - сказал Лили.

Джим молча снова распахнул дверь, достал еще два одеяла и положил у внутреннего края. Лили незаметно перенес их к внешнему, и там под ними улегся. Через пять минут он, укрывшись тремя одеялами, дрожал и пытался заснуть.

Джим скинул с себя легкое одеяло и закрыл балкон, а затем лег под три одеяла к Лилиану.

- Что ты делаешь? – не своим голосом спросил парень, чуть отодвинувшись из-за неожиданного вторжения.

- Помогаю тебе быстрее согреться. Вот что бывает, когда поступаешься своими интересами, - нравоучительным тоном изрек он и обнял Лили за плечи, почти соприкоснувшись с ним лбами.

- Почему ты теплый? – поразился Хэрен-Уайт, невольно сильнее прижимаясь к нему.

- Я же сказал, я хорошо переношу холод, - самодовольно произнес Джим. – Подожди, Лили, так неудобно. Можешь повернуться ко мне спиной?

Лили послушался, а Сазерленд крепко обнял его двумя руками со спины и положил голову на плечо. «Это уже слишком», - смутился Лилиан. Он чувствовал через тонкие фланелевые рубашки, как бьется сердце Джима, его теплые руки обнимали спереди, словно оберегали. Будь Джим для него обычным другом, будь он обычным другом...

«Не будет он им никогда и нечего воображать», - вздохнул Хэрен-Уайт, краснея, как помидор.

- Последние две недели ты не запускал себя, - сердце Лилиана подскочило и понеслось галопом. Он чувствовал, как вибрирует грудная клетка Джима от тихих слов, которые громом звучали в ухе парня.

- Я же говорил, что могу о себе позаботиться, - медленно ответил он.

Джим тихо рассмеялся.

- Щекотно! – рассмеялся Лилиан, тщетно пытаясь освободиться из объятий.

«Ему самому не странно от позы, в которой мы лежим?» - задался вопросом парень, который он ни за что не озвучит вслух. Затем наступило молчание. Лилиан думал, что Джим заснул, но вдруг парень очень тихо, почти не слышимо произнес:

- Если я вдруг исчезну, будешь ли ты вспоминать обо мне?

Вопрос звучал не просто странно, страшно. Словно отголосок собственных мыслей Лилиана. Он не знал правильного ответа на этот вопрос, поэтому сказал то, что сам бы не хотел услышать никогда из уст Джима:

- Если ты исчезнешь из этого мира, исчезну и я.

Снова тишина, а потом что-то горячее упала на шею Лилиана.

- Что ты такое говоришь? Я просто пошутил...не надо так говорить.

«Только мы оба понимаем, что это, на самом деле, не шутка», - подумал он.

- Ты плачешь?

- Вовсе нет.

«Когда я пришел, уголки его глаз были еще немного красными», - вспомнил Лилиан и развернулся лицом к Джиму. Тот поспешно вытер слезы, выпустив из объятий друга. Вместо этого теперь Лили обнимал его.

- Я не знаю, что случилось, не очень хорошо понимаю, что происходит, - честно сказал парень. – Но я здесь, с тобой. Только ради тебя. Я пришел именно к тебе, Джим, понимаешь?

- Да, - тихо ответил он и уткнулся в его шею.

Через некоторое время Джим заснул. Лилиан разомкнул затекшие руки, отогнул одеяло, открыл на микропроветривание балконную дверь и нырнул обратно в теплое убежище. Он затаил дыхание, глядя на спящего Джима, и легонько провел правой рукой по его кудрям, скуле, носу и в конце почти невесомо коснулся губ, после чего подвинулся чуть ближе и обнял Джима этой самой рукой.

«Спокойной ночи. Пусть тебя приснятся добрые сны».

Утром Джим проснулся один, на диване. Сначала он подумал, что ему всё приснилось, но шум воды в ванной говорил об обратном. Почти вся их семья предпочитает ходить в душ днем или вечером, кроме мамы, но та должна была вернуться сегодня не раньше обеда.

Парень посмотрел на балкон и обнаружил открытую нараспашку дверь. «Я спал на удивление неплохо и думал спросонья, в чем дело. Наверное, Лили открыл дверь после того, как я уснул. Надеюсь, он не простыл», - недовольный собой подумал Джим.

Шум воды стих, и через некоторое время в комнату вошел в той же черной фланелевой пижаме Лилиан с мокрыми волосами на голове.

- Ты идиот, Лилиан Хэрен-Уайт! – вскочил с дивана Джим и бегом закрыл балкон.

- И тебе доброе утро, - улыбнулся он. – Я воспользовался душем, ты не против? Только я не знаю, где у вас полотенца.

- Идиот, - повторил Джим, достал полотенце из шкафа и накинул на голову Лили. – Придурок, - продолжал ругаться Сазерленд, аккуратно высушивая волосы друга. – Хочешь заболеть? Ты не замерз сегодня?

- Нет, я не замерз, но сейчас мне немного зябко.

- Давай укутаем тебя пледом.

- Не надо, - он подошел поближе и положил голову ему на плечо. – Прямо передо мной есть отличная батарея, - сказал он и просунул ледяные руки под рубашку Джима, коснувшись поясницы.

- А! – от неожиданности воскликнул Сазерленд, отпрыгнув назад. – Ах ты! – он не успел до конца возмутиться, Лили снова набросился на него и повалил на диван, на этот раз коснувшись ледяными ладонями живота.

Джим схватил его за запястья и резко перевернулся, задавив под собой друга.

- Хватит!

- Определенно точно нет! – крикнул он и замотал головой из стороны в стороны. Мелкие холодные брызги попали прямо на шею парня, он выпустил Лилиана, чтобы вытереть воду рукой, но этого-то его противник и ждал. Тот оттолкнул Джима и убежал из спальни наверняка снова за холодной водой!

- Я тебе не позволю! – закричал Сазерленд, с опозданием побежавший за ним.

Лили вылетел в общий коридор, собираясь спрятаться на кухне, но вместо этого Джим, поскользнувшись, схватил его за шиворот и опрокинул на пол. Хэрен-Уайт снова оказался под Сазерленд и в этот раз странно замер.

На место озорству пришло другое чувство или, скорее, желание.

Удовлетворенный поимкой друга и не понимающий его чувств, Джим сел ему на спину, прижав запястья к затылку, словно обезвреживал противника, хотя на самом деле пытался не позволить Лилиану провернуть трюк с волосами во второй раз.

В этот момент практически бесшумно открылась вторая входная дверь и в квартиру вошел Карлайл.