Achromatic

Отец весьма впечатленной неожиданной картиной замер, как истукан. Мальчишки, застигнутые врасплох, почему-то оказались сбиты с толку не меньше, особенно Лилиан.

Первым из трех заледеневших статуй оттаял Джим, он резко поднялся и помог подняться другу. Сазерленд странным движением завел Лили за спину и вышел чуть вперед.

- Привет, - махнул он рукой отцу.

- Доброе утро, - чуть заторможено кивнул Карлайл и очнулся. – Почему вы не в школе?

- В школе? – переспросил Джим и посмотрел на настенные часы. Он должен был заподозрить с самого начала то, что проснулся позже, чем его друг-сова. Но голова была забита совершенно иным. – Я проспал, - честно признался парень. – Только проснулся.

- Это из-за меня, - неожиданно вмешался Лилиан, вынырнув из-за спины друга. – Я отключил все будильники. Мы легли очень поздно, и мне показалось...что Джиму лучше сегодня не ходить никуда. Вчера он выглядел не очень хорошо, - глядя прямо в теплые серые глаза высказался Хэрен-Уайт. – Извините, что пришел в гости без вашего разрешения.

- Это я его позвал.

- Неправда, - возразил спокойно Лилиан.

- Прекрати! – одернул Джим.

- Тебя ведь зовут Лилиан, верно? У тебя две недели назад ночевал Джим? – спросил Карлайл, раздеваясь.

- Да, - кивнул парень.

- Джим в первый раз приводит в квартиру друга, - сказал мужчина, повесив пальто в шкаф в стене. - Но я все еще ничего не понимаю из вашего сумбурного рассказа. Не могли бы вы рассказать еще раз?

- Подожди, - опомнился Джим. - Почему ты здесь? Кто остался в больнице?

- А? Мама отпросилась с работы и приехала сегодня пораньше, - стоило услышать об этом Джиму, как он побледнел буквально на глазах. Лили взял его за руку, а Карлайл заметил лишь этот жест. Измотанный и уставший, потрясенный и недоумевающий он не заметил перемены в настроении сына и продолжил рассказывать. - Я пришел, чтобы привести дом в порядок, сменить одежду и привезти...

- Нет! Замолчи! – неожиданно крикнул Джим, очень крепко сжав руку Лилиана, тот аж поморщился. – Не хочу слышать!

- Джим, как ты разговариваешь? – изумился Карлайл. Его сын еще ни разу в сознательном возрасте не повышал на него голос.

- Забирай вещи и уезжай! – внезапно велел Джим, резко развернулся и утащил за собой друга в свою комнату.

- Джим! – отец наплевал на верхнюю обувь и бросился за ними.

Парень хладнокровно закрыл дверь перед его носом.

- Джим! Мы можем поговорить? – Карлайл не повышал голос, но в нем отчетливо проступала тревога.

Сазерленд прислонился спиной к двери, отпустив руку Лилиана.

Джим не совсем понимал происходящее и себя, однако в следующий момент переменился в лице:

- Я не хочу! Уходи!

- Джим, пожалуйста, открой дверь.

- Нет! Нет! Не хочу! Уходи! Оставь меня одн... - и тут Лили мягко положил руку на лицо Джима, прикрыв губы.

- Не проси оставить тебя одного, если на самом деле не хочешь остаться один, - тихо произнес Хэрен-Уайт.

Почему-то проникновенный голос Лилиана легко прорвался сквозь шумную и неразборчивую защиту Сазерленд.

Он не всегда успевал понимать себя, как эта защита из невообразимого шума возникала и мешала думать. В его голове словно царил настоящий вихрь из обрывков слов, мыслей, воспоминаний и чувств, - и парень болтался в нем как крохотный листик, не зная, где вверх, где низ, потеряв всякий ориентир.

И вот он просто уцепился за слова Лили и вылетел в центр вихря. Отсюда стала видна все суть происходящего и вся парадоксальность собственного поведения. Началом странной реакции парня стали слова отца о маме.

Она, ради Эмилии, вырвалась с работы, хотя последние четыре месяца только и делает, что работает, работает и еще раз работает. После случившегося летом, после смерти обоих родителей Джулия Сазерленд все еще пытается справиться с горем, погрузившись в работу.

Вместо нее теперь за всем следит отец.

Эти месяцы Джулия почти не участвовала в семейных событиях и ничто её не касалось.

«Но сейчас мама бросила все ради Эмилии. Не ради меня. Конечно, она же болеет. На что я собственно рассчитывал?» - и все же пусть он не надеялся вчера, что мама внезапно появится дома...нет, это не правда. Он надеялся и потому так разочарован в матери и так завидует сестре.

Ему ведь тоже вчера было ужасно плохо. До появления Лилиана он чувствовал себя ужасно и в голову лезли страшные мысли...

«Я ничего не сказал им, но неужели нельзя догадаться? Почему я первым вчера позвонил отцу, а не он мне? Почему мама даже не позвонила и не узнала, как у меня дела? Кто здесь еще взрослый?» - думал обвинительно Джим.

И все же сейчас у него есть шанс рассказать обо всем отцу, так почему он просит его уйти и оставить Джима одного? Почему так происходит каждый раз? Джим совершенно не хочет быть один, однако почему это понимает только Лилиан?

- Джим, - мягче произнес Карлайл, почувствовав перемену за дверью. – Пожалуйста, открой дверь.

Лили убрал ладонь и мягко улыбнулся.

- Я никуда не уйду, обещаю. Буду послушно лежать на диване и ждать тебя.

Интересно, как давно Лилиан стал видеть его насквозь? Когда научился понимать Джима без слов и предугадывать его просьбы и опасения? И почему он беспрекословно со всем соглашается и почти ни о чем не спрашивает?

- Обещаешь?

Он кивнул.

Джим выдохнул, отстранился от двери, медленно повернул ручку и потянул на себя.

- Хорошо. Давай поговорим на кухне.

- А твой друг?

- Он останется здесь, - беспрекословным тоном ответил парень и вышел, закрыв за собой дверь.

«Мы похожи», - с легким удивлением подумал Лилиан: «Теперь понятно, почему он выбрал для дружбы меня. Он, наверное, сам того не осознает, насколько мы похожи. Я нуждаюсь в нем, а он во мне», - эти мысли немного успокоили поднявшуюся тревогу в душе парня.

«Я должен научиться сдерживать себя и свои порывы», - Лилиан присел на диван. Воспоминания о прикосновениях Джима, о том, как он схватил его и прижал к постели, а затем к полу. И желание, проснувшееся от умопомрачительного запаха Джима, от его теплых рук и горячей кожи...холодная ненависть проснулась внезапно и потушила огонь в сердце. Лилиан сжал руки вместе и усмехнулся. Все эти странные мысли лучше игнорировать.

«Интересно, в его комнате вряд ли есть альбом с детскими фотографиями, а вот узнать его предпочтения мне не помешает», - он закрыл открытый балкон, закутался с головой в плед и сел перед полкой, забитой всеми возможными вещами.

Карлайл взялся за готовку завтрака. Он вчера как раз купил продукты, которые хотел пустить в расход на ужин, но не вышло.

- Ты ничего не скажешь? – спросил Джим, сев за пустой стол. – По поводу пропуска школы и всего прочего?

Отец выдохнул.

- Мне очень жаль.

- А? – удивился парень. Он ожидал, что отец будет ругаться или хотя бы возмутиться. Почему он извиняется? – Ты только не слушай, что сказал Лили, я сам его позвал.

- Прости меня, пожалуйста, Джим, - повторил Карлайл, нарезая помидоры. – Я очень хочу тебе поверить, только в последние несколько месяцев ты не ищешь чьего-либо общества, поэтому слова мистера Хэрен-Уайт мне кажутся более правдивыми.

- Ты сердишься? – насторожился парень. – Если сердишься, можешь отругать меня! Пожалуйста, не говори ему ничего! Я знаю, что это выглядит так, будто он оказывает на меня дурное влияние, и другие люди составляют о нем неправильное первое впечатление. Но он замечательный и прекрасный человек, очень важный для меня. Сейчас Лили - мой самый лучший друг! Я не хочу его потерять, мы только вчера помирились.

- Джим, - Карлайл тяжело выдохнул, поставил разделочную доску на обеденный стол, сам сел рядом с сыном и продолжил нарезать овощи из миски. – Я сержусь на себя, а вовсе не на него.

- Правда?! – обрадовался сын и прокашлялся. – Прости. Тебе не стоит сердиться на себя. Все в порядке.

- Ничего не в порядке, - возразил мужчина. – Не в порядке. Тебе было плохо, и никого из семьи не оказалось рядом с тобой. Я...- Карлайл устало потер переносицу и глаза. – Я не увидел все те сигналы помощи, которые ты мне подавал, ничего не заметил. Но, боже, ты ведь еще ребенок и то, что тебе пришлось пережить вчера по моей неаккуратности... - отец перестал резать овощи, весь сгорбившись, он прикрыл руками лицо и нос.

Джим впервые увидел, какой возрастной мужчина перед ним сидит. Отец довольно сильно постарел за эти месяцы.

- Ты не виноват в том, что случилось. Это всего лишь несчастный случай, - вырвались слова сочувствия у Джима, и они еще больше расстроили Карлайла. Его успокаивает собственный ребенок.

- Прости меня.

- Но что ты мог сделать? Меня не могли забрать в больницу. В такой поздний час я бы сам отговаривал тебя позвать бабушку и дедушку, вдобавок, они бы потратили много денег на дорогу и время, а мама...пока не в состоянии, - Джим все это прекрасно знал и потому молчал, и подавлял в себе чувство одиночества, безмерного горя и несправедливой ненависти ко всем близким.

- Прости меня, - только повторил Карлайл.

- Тогда...позволь мне провести эти новогодние каникулы с Лилианом.

- Что?

- Я хочу остаться у него на рождественскую неделю. Справить с ним Рождество и мой день Рождения.

- Ты...не хочешь праздновать Рождество и свой день рождения с нами? – уточнил Карлайл.

Джим пристыженно промолчал.

- Джим, пожалуйста, поговори со мной.

- Ты не поймешь, - покачал головой, убежденный в своей правоте парень.

- Я точно не пойму, если ты мне ничего не расскажешь, - поправил мужчина. – Я могу попробовать, и я этого хочу. Хочу услышать тебя.

Джим сжал положенные ладони на колени в кулаки и, опустив голову, попытался донести:

- Это первые важные праздники, которые мы будем справлять без дедушки Элиота и бабушки Тесс, - сглотнул он. – Рождество – для меня в первую очередь семейный праздник, и...без них...без них... - Джим поднял голову, по щекам скатывались слезы. – Все это будет уже не таким. И мне очень страшно. Так страшно. Словно все это случилось по-настоящему...взаправду.

- Словно? – тихо переспросил Карлайл. – Мальчик мой...

Джим вцепился в пижамные штаны руками.

- Без них Рождество будет совершенно не таким! Мой день Рождения тоже! И уж лучше мне не справлять их с вами, все равно все будут только и беспокоиться что о маме с Эмилией, - все-таки он не смог скрыть недовольство и зависть. – Я не выдержу...

Джим совершенно точно не смог бы вынести того, что в его день рождения все будут крутиться вокруг Эмилии, и он не сможет услышать поздравления от бабушки и дедушки. Раньше они приезжали в Англию на рождество и день рождения, но здоровье бабушки Тесс не позволяло в последнее время путешествовать на самолете, поэтому они поменялись: с тех пор вся семья вместе с дедушкой Гилбертом и бабушкой Софи летали к ним, в США.

Теперь все иначе.

- Ох, Джим, прости меня, пожалуйста, - извинился еще раз отец. – Я не забочусь о тебе должным образом.

Парень горько ухмыльнулся.

- Ты ведь не можешь разорваться. И ты не виноват, как и остальные.

- Почему ты выгораживаешь нас? – удивился Карлайл. – Лучше бы ты злился и кричал.

- Я не могу кричать. И уже поздно.

- Джим...

- Пожалуйста, позволь мне пережить это время у Лилиана?

Карлайл выдохнул, сдавшись:

- Его родители не будут против?

- Я спрошу, но думаю нет, - признался парень. «Мне кажется, они никогда не будут против», - добавил мысленно он.

- Если ты хочешь разозлиться на меня или в чем-то упрекнуть, почему бы не сделать это прямо сейчас? – все-таки предложил Карлайл.

- Я не могу и не хочу. А еще не хочу, чтобы ты общался с Лилианом.

- Почему? – удивился мужчина.

- Ты или кто-то еще из семьи.

- Почему?

- Я не хочу посвящать Лилиана во всё, что здесь творится, не хочу обременять его своими проблемами и... - Джим сморщил лицо, словно вспомнил о чем-то неприятном. «Не хочу...не хочу, чтобы он знал об Эмилии», - настойчивая мысль не покидала Сазерленд с тех пор, как друг пришел к нему домой.

«Но я здесь, с тобой. Только ради тебя. Я пришел именно к тебе, Джим, понимаешь?» - Джим в первый раз со вчерашней ночи вспомнил слова Лилиана. Слова, которые согрели его также сильно, как тепло от близости их тел.

Со смерти бабушки и дедушки Джим постоянно чувствовал холод внутри. Сначала он старался возместить его: грелся в теплых комнатах или носил теплую одежду, - не помогло, затем парень пытался его игнорировать: завалил себя делами, тщательно готовил домашнюю работу, завел кучу друзей и пропадал с ними до позднего вечера, но все равно было время, когда Джим оставался наедине с собой...в тяжелые минуты перед сном ледяная пустота грызла и грызла, и грызла его изнутри. И в какую-то ночь это стало совершенно невыносимо, настолько, что Джим, сам не понимая до конца почему, открыл дверь на балкон.

Свежий и, главное, холодный воздух ворвался в комнату. Он обволок тело и немного уменьшил чувство ледяной пустоты. Со временем Джим заметил, что чем холоднее снаружи, тем легче игнорировать холод внутри.

Однако...лучше бы не мерзнуть со всем.

И в первый раз с тех пор Джим полностью согрелся.

Благодаря Лилиану.

- Джим?

- Пожалуйста, - попросил он у отца, очнувшись от мыслей.

- Хорошо, я прислушаюсь к тебе. Итак, я приготовлю вам завтрак, а потом возьму вещи и уйду, - более бодрым голосом объявил Карлайл. – Хорошо заботься о госте, Джим.

- Да, - в первый раз с начала разговора парень искренне и радостно улыбнулся. – Я пока побуду с ним?

- Конечно.