Старания
Все выходные дни они сидели дома, объедаясь едой, смотря различные фильмы или занимаясь какими-нибудь делами. Лилиан пробовал новые карандаши и бумагу, Джим сделал много снимков, на которых везде красовался Хэрен-Уайт. Он отказывался снимать кого-то или что-то другое. Фактически мальчишки жили в гостиной: спали, ели, играли и смотрели, - только на кухню и в туалет периодически заглядывали.
Так продолжалось до дня рождения Джима.
- Нам обязательно выходить на улицу? Я никуда не хочу, Лили, - хныкал парень, послушно надевая верхнюю одежду. – Никуда. Давай останемся дома и будем смотреть «Призрак в доспехах».
- Снова что-то печальное и пессимистичное? – спросил в ответ Хэрен-Уайт, натягивая шапку на черные волосы.
- Ну не то, чтобы... - уклончиво ответил Джим.
- Нет.
- Тогда можно что-нибудь веселое. Я, правда, не хочу на улицу!
- Нельзя безвылазно сидеть дома, я итак потворствовал тебе на протяжении всех этих дней, - не принимая возражений, повторял Лилиан. – Оденься потеплее. Я хочу сходить с тобой на каток.
- Я не умею кататься на коньках! – запаниковал парень.
- Не волнуйся, я тебя научу, - не растерялся Хэрен- Уайт. – Пойдем же скорее!
Джим молча обмотал шарф вокруг шеи.
В следующий раз он застрял в дверях выхода из квартиры. Парень смотрел на пустой коридор и ощущал странную смесь сожаления и страха покинуть дом. В нем тепло, уютно и, главное, есть человек, который нуждается в нем. Сегодня они просто пойдут гулять, но скоро ему придется вернуть в другой дом, где он никому не нужен. Он не хотел возвращаться в свою холодную комнату и вообще, здесь он проветривал только тогда, когда убеждался, что Лилиан сидит в коконе из одеял с горячим чаем и грелкой. Было душно и жарко, но Джим, как ни странно, не возражал.
Лилиан нахмурился. Парень вовсе не хотел вручать часть подарка сейчас, но, видимо, придется.
- Боже, ты такой жалкий... - проворчал художник.
- Я знаю, - слабо ухмыльнулся Джим и повернулся к нему. Прямо в грудь ему упирался ключ, который протянул Лили. – Что...это?
- Ключ, вернее, ключи от моей квартиры, - и он показал связку из трех ключей, самый большой из которых был непосредственно от входной двери. – Ты можешь приходить сюда в любое время, независимо от того, здесь я или нет. Это часть моего подарка.
Джим пару раз моргнул, стоя, как истукан.
- Ладно, если не хочешь принимать, я не буду дари... - он не договорил, так как Сазерленд взял в руки длинный ключ. – Если тебе не нравится...
- Нравится, - сказал Джим, забирая ключи. – Просто такой подарок...слишком. Прости, мне так нравится проводить с тобой время, и, наверное, я вынудил тебя...я действительно жалок.
- Да, жалок, - зардевшись, ворчливо подтвердил Лилиан. – Болтун, растяпа, наивный, бабник, и вдобавок ко всему прилипчивый, как жвачка в волосах. И что? Ты все равно мой самый лучший друг. Хоть и прошла всего пара месяцев. И, вообще, не понимаю, как меня угораздило с тобой связаться.
Джим слушал с непроницаемым выражением лица, которое к концу ворчания растаяло, как зефирка на костре.
- Я твой лучший друг?
- Нет, не хочешь? Ну, тогда не лучший...
В самом начале на той самой лестнице, когда Джим предложил Лилиану быть его лучшим другом, он расстроился из-за реакции Хэрен-Уайта так, словно ему отказали в признании. А сейчас он первым назвал их отношения отношениями лучших друзей.
Сазерленд счастливо засмеялся, а затем по его лицу потекли слезы.
Он ведь старался игнорировать дату, время, события, год. Всё. Не ответил на звонки родителей и бабушки с дедушкой. Старался забыть. Забыть всё, что случилось за этот год, особенно лето. Но оттого, что он справляет день рождения в другой обстановке с другим человеком стало лишь хуже. Он бежит и сознание прекрасно понимает от чего. Он хотел, чтобы всё было, как раньше. Но уже то, что он встречает Рождество не с семьей, говорит об огромных изменениях.
Время не застывает. Оно идет вопреки воле множества людей, оно может замедляться почти до полной остановки, но никогда не замирает, и никогда не поворачивает назад. Таковы законы мира.
Прошлое не вернуть. Былое счастье не испытать второй раз. Как бы сильно этого ни желал человек.
Но...пока живешь, можно почувствовать так много. И новые случайные встречи могут подарить радость и счастье, которое не ждешь.
С уст Лилиана не сорвалось ни одного язвительного замечания или ворчания. Он молча обнял плачущего Джима и уткнулся ему в плечо.
- Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, Джим.
- Ты сказал, что ключи лишь часть подарка. Но ведь это уже очень много...
- Много? Сделать дубликат ключей и отдать тебе. Я же не квартиру подарил, - фыркнул Хэрен-Уайт надевая коньки возле пункта выдачи проката.
- Но это, правда, очень ценный подарок. И не надо измерять его в деньгах, - нахмурился Джим, затянув шнурками коньки, чтобы они не болтались на лодыжке. Он закончил обуваться. – Давай, помогу, - Сазерленд встал и снова присел перед обувающимся Джимом.
- Ты говорил, что не умеешь кататься на коньках, - сузил в подозрении глаза Лилиан.
- Да, не умею, но на роликах катался и держать равновесие, естественно, могу, - спокойно ответил парень и затянул шнурки. – Достаточно туго? – мягко спросил Сазерленд.
- Да, - кивнул головой Хэрен-Уайт, в то время как его уши порозовели.
- Да начнется испытание, посланное мне свыше, - поднялся с колен Джим.
- Не преувеличивай, - фыркнул Лили.
Несмотря на опыт в катании на роликах, коньки оказались не менее сложным средством передвижения с переносом центра тяжести. Поскольку Лилиан убедился в полной никчемности Джима, он постоянно держал его за руку или две руки, пытаясь предотвратить падения, но безуспешно. Они свалились несколько раз. После очередного довольного болезненного падения Сазерленд попросил больше его не держать.
- Ты уверен?
- Не хочу случайно поранить тебя коньками. Они не такие безопасные, как ролики, - ответил Джим. – Я справлюсь как-нибудь сам.
- Упрямец, - улыбнулся Лилиан. – Я всё равно буду поблизости. Вдруг ты упадешь и что-нибудь сломаешь?
- Спасибо, - поблагодарил Джим. На льду до чувства уверенности ему, как школьнику до экзаменов. Нужно упорно учиться и тренироваться.
И все же кататься на коньках было весело. На открытом катке царило оживление. Друзья, семьи и парочки весело проводили время, просто катаясь и держась при этом за руки, или выполняя различные художественные фигуры, или играя в салочки и паровозик.
Немало для создания атмосферы делали рождественская и новогодняя музыка, развешенная гирлянда, мишура и украшенная пихта, а также уличные лавочки с едой и напитками, дразнящие аппетитными ароматами.
Джим повеселел, а вместе с радостью пришло желание учиться, и уже через полчаса он мог медленно ехать, не падая, и без поддержки.
- Может устроим небольшой перерыв? - спросил Лилиан. – И заодно выпьем горячего чая.
- Хорошо, - он сказал другу присесть на скамью, а сам побежал на коньках покупать напитки, и чуть не упал, попав на специальную резиновую дорожку. Лили, глядя на него, только покачал головой.
Джим быстро вернулся с горячим чаем и пакетиком с едой.
- Что ты купил? – полюбопытствовал парень.
- Сэндвичи с пармезаном. Будешь?
Лилиан кивнул. Прогулки на свежем воздухе отбирают кучу энергии, поэтому он уже успел проголодаться. Видимо, как и его друг, вцепившийся в горячий бутерброд. Нет ничего вкуснее кушать в холодную погоду горячую еду, буквально тающую внутри, и согревающую тело.
- Почему ты пригласил меня на каток? – спросил Джим. – Ты ведь не любишь большие столпотворения.
- Я – да, а ты – нет. Разве тебе не стало лучше, пока мы катались?
Сазерленд посмотрел на толпу счастливых людей, от которых он зарядился энергией и праздничным настроением, и осознал: Лилиан сделал это ради него.
- Да, лучше. Спасибо, - поблагодарил Джим. Он хотел спросить о том, когда Лили научился кататься на коньках, но боялся напомнить о родителях и разрушить веселую атмосферу. Может быть позже...
- Я тут подумал. Ты не хочешь отметить день рождения с семьей? – спросил ни с того ни с сего Хэрен-Уайт.
Джим чуть не подавился чаем, сделав приличный глоток. Он осторожно проглотил еду с чаем и некоторое время молчал, наблюдая за катающимися людьми.
- Хочешь избавиться от меня? – привычно улыбнувшись, спросил он, наконец.
- Нет, иначе бы не давал ключи, - усмехнулся парень. - Ты можешь отметить с ними и вернуться ко мне, если хочешь. Сегодня ты можешь говорить и делать, что хочешь, капризничать и грубить, ничего страшного. Хотя, на самом деле, ты всегда можешь так себя вести со мной, - поправился Лилиан. – Ведь это странно разрешать кому бы то ни было быть с собой только в день рождения. А как же все остальные дни? Тебе будто ненароком говорят не быть с собой и вести себя, согласно правилам. Странно, да?
- Никогда не думал об этом, - признался Джим. – Ты всегда заставляешь меня задумываться над странными вещами.
- И?
- Почему ты изначально не предположил, что можешь отпраздновать вместе с моей семьей?
- Мне почему-то, кажется, что ты не хочешь. Не то, чтобы тебе не нравилось или ты был против, просто не хочешь. Как в тот раз при знакомстве с дядей Карлайлом.
- Лили, я – ужасный человек, - тихо сказал Джим, ставя чай на скамейку. – Ты даже не представляешь, насколько. По-настоящему, отвратительный.
Хэрен-Уайт еще мог поспорить, кто из них хуже, но не видел смысла.
- Ничего. Я не возражаю. Я тебя знакомить со своими родителями тоже не желаю.
- Это разное...
- Ты можешь мне не рассказывать, я не стану допытываться против твоей воли. В данный момент меня всё устраивает, и все твои странности тоже. Я же сказал, ты мой лучший друг.
- Но лучшие друзья обязаны всё друг другу...
- Не обязаны. У каждых близких друзей свои особенные отношения, не навязывай нормы одних людей на нас с тобой. Я рассказал о своих проблемах, потому что захотел, до этого ты ведь не мог вытащить из меня правду никакими способами, верно? – заметил резонно Лилиан. – Если ты не можешь чем-то поделиться со мной, я не возражаю, не осуждаю и вполне могу подождать, - он грел руки о стаканчик с чаем.
Джим посмотрел на него, достал из кармана варежки, забрал стакан с чаем, поставил рядом со своим и помог надеть варежки на руки Лилиана.
- Так и знал, что ты не возьмешь ничего для рук и будешь мерзнуть.
- Тыыыыыыы, я тут говорю проникновенную речь...
- Угу, спасибо, - мягко сказал Джим. – Я подумаю над твоими словами, обещаю.
- Хмпф, - фыркнул Лилиан, а потом осознал. – Ты снова ушел от темы!
- Когда?
- Семнадцать диалоговых фраз назад! – удивительно точно подсчитал Лилиан. – Что ты решил по поводу дня рождения?
- Я...я зайду к ним на пару часов. Приму подарки и свалю, - с иронией ответил он. – Потом сразу же примчусь к тебе.
- Хорошо, - кивнул художник.
- Только мне немного страшно одному идти к дому. Пойдешь со мной?
Хэрен-Уайт кивнул.
- А пока давай поедим и еще немного покатаемся?
Они взяли в руки пустые бумажные стаканчики, доели бутерброды, выкинули мусор и снова встали на коньки. Джим неправильно поставил ноги, проехался по льду и упал на мягкое место, вызвав приступ смеха у Лили. Еще посмеиваясь, он протянул ему руку, Сазерленд встал с помощью друга, и они медленно поехали по краю катка, обсуждая Солнечный венец.
Конец книги впечатлил и разозлил Лилиана: главный герой совсем обезумел и уничтожил целое государство, чтобы воскресить возлюбленного, второго главного героя, и когда тот проснулся, он слышал в голове миллионы криков умирающих людей. Парень ни секунды не смог прожить в этом теле и вернул всю магическую энергию обратно, вернув жизнь всем жителям, казалось бы, уничтоженного государства. В процессе его тело рассыпалось в прах и даже душа рассеялась. Теперь его невозможно было вернуть...главный герой, наблюдая за повторной смертью возлюбленного, сошел с ума. И на этом закончилась первая книга. Открытый финал. И продолжение только анонсировано! Почему Джим не предупредил, что это лишь первая часть из серии? Сазерленд пытался оправдаться, но не мог остановить смеха, глядя на забавное личико Лилиана. В любом случае продолжение выйдет совсем скоро, уже завтра, ждать осталось не так уж и долго.
Накатавшись, они переоделись и поехали на автобусе до дома Джима.
- Тебе понравилось на катке? – спросил Лили.
- Да, очень!
- Как-нибудь ещё сходим вместе?
- Конечно. Спасибо большое, что привел. Мне действительно следовало выбраться и погулять. Сегодня замечательный день, - поблагодарил с бодрой улыбкой на лице Джим.
Они вышли на остановке и оба подняли голову к небу. Сыпал снег. За несколько минут он успел полностью запорошить землю. Всё вокруг побелело и таинственно засверкало.
- Вау! – восхитился Джим. – Снег! Потрясающе! Смотри, смотри, Лили!
- Да-да, вижу, успокойся.
Они отошли от остановки. Лили погрузил руки в варежках в снег, взял пригоршню, подлетел к Джиму и закинул снег за шиворот. Сазерленд издал странный возглас и попытался вытряхнуть снег, но не дотянулся. Он весь растаял под одеждой. Джим, настрадавшись, приготовил простенький план контратаки. Парень сгреб снег, слепил на скорую руку снежок и запустил в Лилиана.
- Вот тебе моя страшная месть!
Они перекидывались снежками до самого подъезда, и вдруг оба поскользнулись на ледяной подъездной дорожке. Джим среагировал быстрее и оказался снизу, подстраховав Лилиана. Хэрен-Уайт рухнул прямо на него.
- Джим! – это крикнул не Лили, хотя он собирался. Крик принадлежал Карлайлу Сазерленд.
- Отец? – удивился парень.
«У дяди Карлайла плохой тайминг», - подумал Лилиан, живо поднявшись на ноги и прихватив Джима с собой.
- Что вы здесь...
- Решил зайти: узнать, как у вас дела? – улыбнулся неуклюже он отцу.
- Я так рад тебя видеть! – сказал Карлайл. – Пойдемте скорее! Мы не знали, придешь ты или нет, но на всякий случай бабушка испекла морковный торт, и мы наготовили кучу вкусностей.
- Спасибо за приглашение, но я пойду, - сказал Лилиан. – У меня есть дела.
- Как так? – искренне опечалился Карлайл.
- Простите, - ещё раз извинился Лили. – До свидания, - и ушел.
- Я скоро приду, - крикнул ему вслед Джим.
- Ты не останешься? – спросил мужчина.
- Нет, пока нет, но скоро вернусь, - тихо ответил парень и посмотрел на пакеты в руках отца. – Давай, помогу, - не дожидаясь разрешения он забрал половину пакетов и открыл ключом вход в подъезд, поддержав её, пока он не зайдет.
- Вы не поссорились с Лилианом? – осторожно спросил Карлайл.
- Нет-нет, просто...я рассказал ему часть своих переживаний и проблем в семье, и...неуместно будет приглашать в такой момент в наш дом, - сказал Джим.
- Почему? Твой день рождения, ты можешь приглашать, кого угодно, и прогонять, кого хочешь.
- Даже родную сестру?
- Эм...
- Я шучу, папа. Не переживай.
- Но я рад. Вы сильно сдружились, живя вместе, да? – счастливо улыбнулся он.
- Да, - кивнул Сазерленд.
Джим долго думал над словами Лилиана и его историей. Он сравнивал себя и Лили в ситуации, когда они оба отталкивали близких. В случае Сазерленд причины оказались такими мелкими...родители не ругали его, не били, не осуждали, не контролировали, не делали ничего плохого, просто не могли уделять ему достаточно внимания из-за болезни Эмилии и состояния мамы, а он как капризный ребенок обиделся на них, пытался проучить и по-своему отомстить. Он понял это, однако всё равно ничего не мог сделать с чувством ненужности и обиды. Вдобавок болезнь Эмилии вряд ли исчезнет в ближайшие дни и даже месяцы, и весь ритм жизни семьи Сазерленд будет подчинен ей.
- Я о многом думал, - сказал тихо парень. - Мне стало немного лучше, поэтому тебе больше не нужно переживать за меня. Ты можешь сосредоточиться на Эмилии и маме, а я буду помогать по мере возможностей.
- Но до того нашего разговора, так и было. Я не уделял тебе достаточно внимания, и мне это не по душе. Я хочу быть тебе поддержкой и опорой.
Джим остановился и повернулся к отцу. Серо-зеленые глаза странно светились.
- Ты не можешь нести всё на себе, папа. Однажды просто не выдержишь.
Карлайл замер.
- Я куда сильнее, чем ты думаешь. Я ведь твой папа, - попытался донести мужчина.
- Я знаю, что тебе очень тяжело. Я не слепой.
- Ты и, правда, много думал... - сдался Карлайл, чувствую некоторую растерянность и беспомощность. Его мальчик так внезапно и быстро повзрослел.
- Да, - кивнул парень. – Я бы хотел больше помогать тебе, стать надежнее, сильнее, более ответственным, и я постараюсь, - дал обещание Джим и немного смягчился в лице. – О! Папа, раз у меня сегодня день рождения, пообещай, что не разозлишься ни на что и попытаешься понять то, что я тебе сейчас скажу.
- Обещаю, - сказал серьезно Карлайл.
- Я действительно ненавижу Эмилию, - сказал Джим. Карлайл удивился. – Это не просто слова, я ревную к ней, и она раздражает меня одним своим присутствием. Я понимаю, что она в этом не виновата, и знаю, в чем причина, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу стать сильнее и умнее, чтобы преодолеть эти чувства.
- Ох...
- И я тратил ваши с мамой деньги впустую, ходя в художественную школу. На самом деле, я перескочил из подготовительной группы в группу Лилиана и отказался от полноценной учебы для диплома.
- Это совсем ничего страшного, - расслабился Карлайл.
- Просто я догадываюсь, о чем вы переживаете, и прошу больше мне доверять. Я не наделаю глупостей, позвольте мне бросить художественную школу и быть там, где я хочу, даже если это улица.
- Но...
- Я не наделаю глупостей. Не буду драться, не буду связываться с наркотиками, не буду напиваться, не попаду в полицию и не попробую ничего настолько же дурацкого...я не причиню себе вред никаким из способов. Да и в моем раннем настроении я бы и под вашим присмотром мог доставить проблем, разве нет?
«Он определенно изменился. Глаза светятся, и он улыбается. Кажется, Джим что-то понял или нашел. Это влияние Лилиана?» - Карлайл был уверен, что тот разговор с сыном состоялся благодаря его другу, и он очень хотел получше узнать зеленоглазого юношу-художника. И тут Сазерленд понял: «Теперь понятно. Он не хочет знакомить Лилиана с Эмилией. Хоть и нерационально, но он боится, что она заберет себе внимание его близкого друга. Какая милая ревность. Джим перебарщивает, конечно, но...видимо, он очень дорожит отношениями с Лилианом».
- Лилиан – особенный для тебя, верно? – спросил Карлайл.
Джим не ожидал вопроса про Хэрен-Уайта. Как отец так быстро догадался о том, кто ему помог?
- Родители Лилиана развелись. О! Черт! Только не говори никому и не меняй отношения к нему! – он вовсе не хотел рассказывать тайну Лилиана, просто с языка сорвалось.
- Не волнуйся, я никому не скажу и буду относиться к нему ещё лучше. Ведь он твой друг.
- Лилиан такой добрый и сильный. Он помогает мне понять себя и подсказывает, как поступить правильно, я мало чем могу ему отплатить, - мягко улыбнулся Джим и медленнее произнес. – Сегодня я осознал, что...жизнь очень тяжелая, но она стоит того. Потери ждут каждого, однако есть не только они. Если бы я вдруг исчез из этого мира, то не смог бы познакомиться с Лилианом. А сколько еще удивительных вещей ждет меня впереди? Поэтому я больше не собираюсь вредить себе, и постараюсь смириться со смертью дедушки Элиота и бабушки Тесс.
Карлайл действительно поражался переменам в сыне.
- И знаешь, папа, я такой эгоистичный и мелочный. Злюсь и завидую из-за ерунды, из-за элементарного дефицита внимания, когда есть более тяжелые проблемы с Эмилией. Может быть, конечно, всё происходит на фоне тяжелого переживания из-за потери бабушки и дедушки, но всё же...я не должен быть таким эгоистом и собственником.
- Я бы так не сказал, - возразил Карлайл. – Не называй причину ерундой. Не обесценивай свои чувства и эмоции. Потому что это то, что мучает тебя, по-настоящему, мучает.
- По сравнению с его проблемами и чувствами, мои такие жалкие, - вздохнул Джим. – Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Теперь понимаю. Я осознал...кое-что замечательное. Я волен капризничать, дуться, ревновать и обижаться из-за этих глупостей потому, что жил в прекрасной семье и не знал многих лишений.
«Значит, Лилиан переживает нечто более ужасное», - подумал Карлайл.
- Как-то помню, как презирал богатую девушку, которая закатали истерику, плакала и заработала нервный срыв из-за испорченного платья. Сложно ей сочувствовать, когда некоторые не знают, что будут кушать завтра. Так я думал. Но вся проблема в том, что мне тоже неизвестен настоящий голод, холод или нищета. Это я просто для примера. Как оказалось, всё познается в сравнении, и для нее потеря платья, сродни моему чувству обиды. Наша сила эмоций с ней будет одинакова, так как мы жили в разных условиях.
- Да, так и есть, - кивнул Карлайл.
- Поэтому я очень благодарен вам всем: тебе, маме, бабушкам и дедушкам. Я живу вполне счастливо и беззаботно, - ласково поблагодарил Джим.
А Карлайл всё больше переживал за Лилиана. В каких условиях растет бедный ребенок, раз глядя на него Джим пришел к таким выводам? Нет, сейчас нужно вспомнить о просьбе сына. Он ждет ответ.
- По поводу бросания художественной школы и желание делать то, что тебе нравится. Я поговорю с мамой. Конечно, она вряд ли будет возражать, вдобавок, сейчас как раз время поисков себя, и если изобразительное искусство тебе не подходит, ты смело можешь бросить его, - выдал рассуждения отец и не смог не заметить. – Ты очень сильно изменился Джим.
- Это хорошо или плохо?
- Это замечательно! Ты такой молодец! - признался Карлайл. – Пожалуйста, не забывай, что я всегда люблю тебя, и в этом плане мне не важно, как ты изменишься. Просто будь счастлив.
- Да! – кивнул Джим и чуть расслабился. – Пойдем, нас, наверное, заждались.
Они целую вечность пробыли на лестничной площадке и вот вернулись в квартиру. Все обрадовались появлению Джима, переполошились и побежали накрывать на стол. Парень не пожалел, что заглянул. Похоже, бабушка Софи и дедушка Гилберт из-за его отсутствия дома на праздниках разволновались из-за отношений в семье, но парень смог, почти не дрогнув и не расплакавшись объяснить свои чувства. Мама, кажется, ужасно удивилась и растерялась, когда наконец-то услышала настоящую причину, а не расплывчатые намеки папы.
Джим показал подарок от Лилиана и сделал несколько пробных фоток: бабушки и дедушки, мамы и папы, Эмилии с родителями. Девочка попросила фотоаппарат, дабы сфотографировать старшего брата с семьей. Джим поборол желание отказать и спрятать подарок, он протянул его и попросил обращаться аккуратно с подарком, а потом показал, куда нужно нажимать.
Первая в жизни фотография Эмилии вышла смазанной, и она попробовала еще раз. Там Джим был вместе с родителями и бабушкой и дедушкой, потом он подумал и поставил фотоаппарат на стол, проверив, чтобы все влезали в кадр и нехитрым способом: с помощью грузика и дождика, - смог дистанционно нажать на кнопку.
Фотография вышла замечательной.
Они сели за стол, на котором стояли только любимые блюда Джима, и по очереди дарили подарки. Родители - новый телефон, бабушка с дедушкой - шикарный баскетбольный мяч, и в самом конце Эмилия неуверенно протянула самодельную открытку. Ужасно склеенная, написанная с небольшими опечатками, но всё равно очень милая. Джим поблагодарил и искренне улыбнулся. Он думал, что ему придется выдавливать радость, однако он по-настоящему обрадовался её стараниям, и в то же время почувствовал вину. Она, несмотря на его обращение, любит его.
Лилиан за время отсутствия Джима проветрил квартиру, прибрался, помыл полы, собрал мусор и вынес его. Расставшись с другом, он зашел забрать подарок в книжный магазин, купил целый пакет продуктов, и чем больше смотрел на него, тем больше раздражался.
- Он наверняка поест с семьей. Какой еще торт? – возмущался вслух Хэрен-Уайт, замешивая тесто.
Он тысячу раз проклинал всё то, чем занимался, но почему-то не мог остановиться. Через три часа весь заляпанный и угробивший кухню, он поставил на стол торт, покрытый белым остывающим шоколадом и шоколадной стружкой. Это был тот самый шоколадно-банановый торт, только самой простой и быстрой рецептуры.
«Господи, я столько раз пробовал тесто на разных этапах, проверял его на готовность, попробовал бананы, смотрел за бисквитом, а потом сотню лет топил белый шоколад, добавлял молоко и масло. Больше никогда не буду готовить!» - решил Лилиан, переодеваясь в новую одежду.
Он еле успел прибраться на кухне, когда услышал звук ключей и открываемой двери.
- Лили!
Лилиан бросил тряпку и выбежал в коридор. Он увидел вернувшегося улыбающегося Джима, не удержался, бросился к нему и крепко обнял.
Он вернулся. Правда, вернулся.
- Что такое? – удивился Сазерленд.
Хэрен-Уайт очнулся и отстранился.
- Ничего. Как сходил домой?
- Всё хорошо, - улыбнулся Джим. – Я смог поговорить с отцом, и объяснить остальным, почему жил эти дни у тебя, заодно успокоить бабушку с дедушкой. И...мой отец во что бы то ни стало хочет познакомиться с тобой поближе, а ещё...хочет отвезти в деревню к бабушке и дедушке.
- Зачем? – поразился Лилиан.
- Он очень заинтересован в тебе. В хорошем смысле. Не бойся, мой папа очень добрый человек.
- И может всё на свете, да? – вспомнил художник.
- Я осознал недавно, что далеко на всё, - Джим разделся и вспомнил о кое-чем важном. – Я рассказал отцу случайно о разводе твоих родителей. Не волнуйся! Больше не о чем! Прости, пожалуйста. Прости. Не волнуйся, он не жалеет тебя и не поэтому хочет познакомиться, скорее, потому что...по его словам, я сильно изменился из-за тебя.
- Из-за меня? – запнулся Лилиан. – Из-за меня?! – громче повторил парень.
- Да, ты мне очень помог. Спасибо тебе огромное, - он прошел в гостиную и ещё раз серьезно спросил. – Ты не злишься на меня за болтливость?
- ...нет.
- Чтобы ты хотел посмотреть? Или поделать? Хочешь я покажу тебе фотографии?
- Извини, ты не...нет, ничего, - замялся Лилиан.
«Он всё равно заметит. Надо что-то сделать. Выкинуть торт через окно? Какая глупость. Почему? Почему я так нервничаю?» - парень ненавидел это зудящее чувство в сердце и раздражался, потому что испытывает его.
- Что такое? – повторил старый вопрос Джим.
- Сиди здесь и закрой глаза! – зло приказал Лилиан и убежал.
Сазерленд, не понимая происходящего, послушался, сел на диван и закрыл глаза. Когда ему разрешили открыть их вновь на столе в гостиной стоял целый торт в белом шоколаде с кучей свечек, соответственно возрасту, и подарок рядом с ним.
- С днем рождения, - тихо произнес Лили.
- А? Вторая часть подарка...подожди, ты сам испек торт?
- Кгх...всё же заметно, - проворчал он. – Будешь задувать свечи?
Джим кивнул, посмотрел на пламя, загадал желание и задул все пятнадцать свечей.
- Теперь я могу узнать? Ты всё-таки сам испек его? – ласково спросил Джим.
- Если не хочешь есть, выброси в окно! – почти закричал Лилиан.
- Я съем, - твердо сказал Джим, пытаясь не засмеяться и чувствуя, как тепло разливается в сердце. - А ты заваришь мне чай?
- Сейчас! Только подарок без меня не открывать! – спохватился Лили. Через несколько минут он принес замечательный зеленый час с васильками и лимоном и обнаружил, что Сазерленд успел попробовать торт. – Зачем ты?
- Он стоял тут такой аппетитный. Я не удержался, - ответил парень, весь сияя. - Он очень вкусный, - Джим демонстративно съел кусочек торта, заставив Лилиана покраснеть.
«Возможно, готовить не такое плохое занятие», - сдался художник одной улыбке.
- Разве? Мне казалось, паршивый... - но не мог снаружи признать поражение.
- Не говори так про мой тортик! – возмутился Джим. – Он потрясающий. Хочешь?
- Ты пытаешься скормить мне мой торт?! Вот это наглость! – поразился Хэрен-Уайт.
- Да, так и есть, - Джим протянул к нему маленькую ложечку с тортом.
«Нет, это просто...» - Лилиан боролся между желанием выбить ложку из рук Джима и запустить её куда подальше, или выхватить её и самому съесть. А потом он вспомнил про день рождения: «Только потому, что он сегодня именинник», - подумал Хэрен-Уайт и съел кусочек торта с ложечки.
- Вкусный, правда?
- Да, - отвел глаза Лили.
- Спасибо большое за торт, - с чувством поблагодарил он. - Можно открыть подарок?
Лилиан кивнул.
Внутри подарочной коробки лежала книга. Продолжение Солнечного венца.
- Она же должна была поступить в продажу завтра! - не поверил он.
- Я попросил у знакомого продавца книжного магазина продать мне экземпляр сегодня.
- Вааа! – поразился Джим, а потом вспомнил их разговор на катке и недовольство Лили. Он всё спланировал заранее, а Джим не догадался. – Вау! Это потрясающе!
Лилиан выдохнул и размяк. Поздравление вышло ужасным в его представлении, он никак не мог справиться с эмоциями, но Джим счастлив, а значит, всё не так уж плохо. Хэрен-Уайт не разрушил окончательно атмосферу праздника.
- Спасибо! Спасибо огромное! – Сазерленд крепко обнял друга, а потом они вместе ели торт и смотрели телевизор. Джиму так хотелось прочитать продолжение, что они вместе легли и стали вслух читать по странице до трех часов ночи, после чего, дочитав до середины книги, не выдержали и уснули вместе на диване.