Блеск

Рабочий день был сокращён и прошел за редактированием фотографий и отправлением представленных на неделю заказов в головной офис — там находился отдел управления.

Отдельно — оригиналы снимков, отдельно — возможный вариант обработки, не обязательный для печати. Монотонно, в идентичном стиле, максимально приближенном к естественному — поправить свет-тень, замазать красноту или слишком явные пятна тоналки. Вообще, наложение спецэффектов и корректировка палитры цвета не являлась частью твоей работы — для этого существуют художественные и фоторедакторы. Но тебе нравилось. Нравилось поэтапно превращать снимок в произведение искусства — пафосное, грандиозное, достойное издания Жозефи. Это успокаивало мысли. Сегодня у тебя не было каких-либо задач, поручений; и рвение к труду смотрелось крайне странно — не только для тебя, но и для любого человека. А как же выспаться подольше, весь день угрохать на просмотр скучного сериала или щёлканье телевизора, безынтересное листание карусели новостной ленты? Такая же обычная домашняя рутина, кажущаяся отдыхом.

Впрочем, частично план выходного дня ты выполнила, посмотрев пару видео в интернете, не несущих смысловую нагрузку и добила второй сезон интересного сериала — и все это до семи утра.

Жалкий эксперимент по улучшению продуктивности, — не услышать о нем надо было еще постараться — о нем кричали все, кому не лень — «вы ничего не успеваете, потому что не встаете в пять утра и не пишите списки дел!». Ты решила воспользоваться им около года назад, насмотревшись роликов в сети и отчаявшаяся хоть что-нибудь успеть (фриланс, стажировка — все это смешалось в большой серый ком — тот вот-вот должен был поглотить остатки твоей никчёмной, совсем блеклой и отнюдь не лучшей жизни).

Первый день — ты встала, кое как скрючившись в душе под струями негреющей теплой воды. Мозг отчаянно не хотел функционировать – и даже интересный подкаст «Bande à Part», который ты то и дело откладывала «на потом», не особо спас ситуацию — ты думала, что мысль о нем приободрит тебя, и что же? Ты бездумно стоишь в ванной, забыв подстелить синий рулон резинового коврика, который подарила мама на новоселье, не замечая грязные разводы возле стока, мелкую крошку не смытой ранее соды. Минута, две, пять, десять — аморфное состояние не хотело уходить из твоих объятий. В голове что-то щелкнуло, и вот, ты уже спешно терла тело мочалкой, вылив на шарик нейлона треть геля для душа, — отвлеклась на флер мыслей и глупых волнений.

Включила музыку непривычно громко, но толком не слушала — этакий фоновый шум, воспроизведенный по непонятной причине. Даже подборка была не твоей –— сгенерирована кем-то и опубликована, высветившись в твоей ленте – быстрое касание и светлые комнаты наполнились незнакомыми, чуждыми твоему уху битами. Ты бы точно не добавила в плейлист неразборчивый рэп, похожий на монотонное мычание.

Следующий день — попытки заставить себя обновить анкету на сайте по подбору услуг, отретушировать снимки для заказчика — какого-то блогера и фитнес-тренера, по совместительству. Работа шла медленно, муторно. Кофе уже казался бесполезным, излишне рекламируемым напитком, не оправдывающим свою славу и на половину.

Спустя месяц подобного ты поняла, что ранее утро годится либо для сна, либо для просмотра сериалов, на которых не находилось времени. Так и по сей день — добавились лишь разнообразные маски и скрабы, которыми ты пользовалась почти каждый день. Все та же ванная с ржавчиной, зевки. Однако вместо укора за и на половину не выполненных дел, уныло расположившихся напротив пустых квадратов в ежедневнике — заставка очередного сериала.

Ты отправила еще парочку писем с прикрепленными фотографиями, сходила к бару, где были запасы матчи в тканевых пакетиках-пирамидках и объемные кружки. А воду можно было вскипятить в подсобке — помещение два на два, о котором ты узнала, когда искала туалет.

Еще около получаса цедила напиток, попутно читая о его свойствах. Решила на обратном пути купить большую упаковку этого вида зеленого чая. Ознакомилась с новостной сводкой, мельком глянула на интервью с набирающей популярность моделью, выглядящей как четырнадцатилетняя девчушка, страдающая анорексией. Статья была заунывной, а фотографии гостя для разных изданий показались тебе занимательными — было интересно рассмотреть работы другого фотографа — кадры говорили о технике, мастерстве, настроении, царившем во время фотосессии.

В сети магазинов, один из которых находился напротив твоего дома матчи не оказалось. В квартиру ты зашла разочарованная, в глазах плескалась блеклость зарождающейся тоски.

Приняла душ, нежась под прохладой водой и еле уловимым ароматом ладана и бергамота вперемешку с розовыми грейпфрутами. Думала о чем-то — но твои мысли были обрывочны, не могли переплестись в единое. Так обычно случалось, когда ты ложилась спать и уже дремала, но тебя будили спустя короткий промежуток времени — прыгнувший на живот Батист, который обычно спит днем, нежась в лучах солнца на кафельном полу кухни, рядом с миской корма; какое-то уведомление — ты никогда не ставишь телефон на беззвучный режим, боясь что-то пропустить; посторонний шум... И, казалось бы, сновидение еще не покинуло стены спальни, но уже напрочь забыто — лишь легкая дымка чего-то неосязаемо волнующего — и больше ничего.

Молочная кожа, смоль волос, пенящиеся в ладонях гели, шампуни, маски... — ты вспоминаешь о том, что утром уже делала подобное. В забытьи повторила не требующееся. Шум фена, громкий настолько, что можно пронзительно кричать, и никто не услышит — любой голос утонет в монотонном жужжании и громыхании.

Неспешно проходишь в зал, любуясь струящейся тканью выбранного накануне предмета гардероба, висящего на плечиках распахнутого платяного шкафа. Ты приближаешься, хватаешь вещь так, будто боишься, что та в тот же момент исчезнет, соприкасаясь с холодными пальцами. Снимаешь махровый халат меланхоличного цвета предзакатного неба, и вытягиваешь руки к потолку, пролезая в шифон насыщенного мятного оттенка.

Бежишь, словно малое дитя, босиком в коридор, к зеркалу в полный рост, - детально рассмотреть свободный силуэт платья, глубокий, но отнюдь не вульгарный вырез, воланы украшений, напоминающие цветы или сочные, молодые листья, выполненные из той же ткани. Ты восхищаешься и приятным на ощупь материалом, его легкостью, воздушностью, и тем, что выглядишь много не мало — божественно. Твой образ не является ни воплощением консерватизма, ни пошлости, ни даже чем-то средним. Он — что-то неземное, не вписывающееся в рамки общепринятого.

Ты ищешь валяющийся где-то кулон тонкой цепочки, перебирая вещи на прикроватной тумбочке дрожащими пальцами. Почему ты дрожишь? Ты в смятении не можешь дать вразумительный ответ. В голову проникают мысли о какой-то ерунде: вдруг случится что-то, перевернет жизнь за считанные секунды?

Встретишь принца на белом коне, который будет не таким эгоистом и прагматиком как Маэль — школьный приятель и первый парень, с которым вначале было в радость проводить время, слоняясь по пригороду, а потом — невыносимо скучно выслушивать его недовольство на счет твоей отстраненности и угасшей страсти?

Господи, да что за бред? – фыркнула ты, начиная хохотать, - Если этот мужчина, (пусть он и будет Аполлоном во плоти!), обладать хоть десятой частью вздорности бывшего и надоедливостью — можно даже и не начинать общение.

Тебе уж точно не хотелось снова вытягивать отношения, кивать вместо того, чтобы не согласиться, отмалчиваться, бормотать под нос beaucoup de bruit pour rien...*, - хватило с лихвой проблем в увядшей юности. Сейчас тебе хотелось лишь размеренности, за которой ты гналась все годы. И ту чудную квартиру, по площади подходящую для старт-аппа или небольшого офиса, филиала какой-нибудь престижной компании, нежели на жилое помещение, покои.

Покои... - пробормотала ты, расплываясь в самодовольной улыбке. С таким наименованием чувствуешь себя императрицей, царствующей особой, в мягких, ухоженных руках которой сосредоточена вся власть страны, за спиной — пара поместий (для каждого месяца – по новому особняку), несколько охотничьих угодий, множество того, что не особо и нужно...

Так зачем принц, м? – размышляла, застегивая кулон и зачесывая волосы в аккуратный конский хвост с небольшим начесом – тот получился случайно, но, как не странно, неплохо смотрелся. – Внимание? Мне достаточно будущего подобострастия и восхищения подписчиков и коллег. Забота? Еще не хватало бегать за кем-то, волноваться – и Батиста хватило, когда он что-то подцепил... Секс? Моя рука справится с этим лучше, чем первый попавшийся качок.

Есть еще контраргументы? – спросила негромко ты, будто спрашивая воображаемого адвоката со стороны обвинителя. Тот скомкано пробормотал «У меня все», слегка поникнув. Ты хмыкнула ему вслед, толком не понимая, чего добилась этим. Люди, которым действительно все равно, не думают о подобном. Или более тщательнее скрывают свои мысли.

За поверхностными рассуждениями, уже казавшимися пустым звуком и напрасной тратой концентрации, стрелки часов стремительно приблизились к шести – времени, когда благоразумно будет вызвать такси до «Cafe de la Paix». А ты, зачем-то, решилась пройти пешком, не отдавая отчета времени. Накинула на плечи ненужную ткань кашемирового пальто, взяла клатч с телефоном, парой купюр, карточками, ключами с жвачкой и пластырями.

Каблуки, обтянутые вельветом цвета молочного орехового шоколада, застучали по лестничным пролетам. Писк домофона — и ты на улице, жадно дышишь вечером огней Парижа, еле заметно улыбаясь. Только-только загораются неприметные фонари, утопая в золоте и меди угасающего заката.

Восхищаться этим скудной палитрой неба не было смысла: обычная голубоватая гладь с примесью дыма, легким смогом, разбавляя баночный синий цвет белилами и угольной смолью. Крыши ажурных домов неспешно заливались искрящейся жидкостью солнечного света. Казалось, небесное светило пыталось укутать весь Париж в своих объятиях, расчувствовавшись непонятно из-за чего. Часть облаков превратились в мазки охры гуаши. Купол какого-то здания, ранее — серо-зеленоватый, имеющий заунывный вид угасающего прошлого, — на пару минут стал эпицентром света — его блеск можно было увидеть с любой улицы.

Небо, неведомой силой преобразилось в нечто сказочное за считанные секунды, но было все еще таким же заурядным, похожим на тысячи небес прошлого и будущего. Восхищаться этим не было смысла — но ты, словно только что приехала в пресловутую столицу любви, ослепленная памятниками архитектуры и заезженными туристическими маршрутами, непроизвольно восхищалась, затаив внимание. Не была похожа на ту Таисию Фейено, которую знали все, которая жила все это время, кочуя по разным студиям, редко отправляя письма родителям. Нет, это точно была не ты.

То была школьница, авантюристка, романтичная натура — вот-вот, и ты скачаешь тиндер, разместишь свои лучшие фотографии, напишешь что-нибудь остроумное в описании и будешь покорно ждать сообщений, флирта. Казалось, еще немного, и ты включишь мобильный интернет, ища ссылку на скачивание...

Ты построила маршрут в картах, чудом забыв про злосчастные свидания, и поспешила, сверяясь с голубой пунктирной линией, обещающей привести тебя по назначению через двадцать, в крайнем случае — двадцать пять минут.

Через двадцать восемь. Быстрый шаг не рассчитывает наличие каблуков, в одночасье оказавшихся такими громоздко-неудобными. В голове крутились мысли только по этому поводу: «Да хоть в кроссовках-балетках теперь ходи...»; «Даже те простенькие лоферы получше будут... а единственное, что будет у меня — стертые в кровь пятки...».

В здании отеля Интерконтиненталь Париж Ле Гранд, на первом этаже находилась золотая вывеска одного из двух ресторанов – конечная точка маршрута. Ты оторвалась от телефона, покружившись. Ты здесь уже была — не совсем в этом месте, около сочно-изумрудных навесов, тончайших ароматов маленьких порций в глубоких тарелках — приходить сюда просто так было бы расточительством, — но в этом районе. Всего пару недель назад, в обществе пожилой дамы, усердно выполняющей свою работу, и, кажется, явно наслаждаясь этим процессом. Была всего в паре десятков метрах отсюда, на другой стороне улицы, с которой открывается лишь часть великолепия площади, носящей одноименное название с одним из самых посещаемых памятников архитектуры, — Оперы. Но зато какую часть!

Нет, нет, нет! Сравнивать королевский вид из лучшей квартиры Парижа, Франции (по твоему скромному мнению) и южный фасад Гранд-Оперы нельзя. При сопоставлении обеих точек обзора – из-под застекленной крыши и здесь, из в самом центре оживленной площади, окруженной роскошью постоянно реставрируемых зданий... — боже, что за глупость? Оба ракурса — совершенны. И, если бы только могла, то проводила день в квартире, сидя за стеклянным столом и выпивая очередную кружку матчи, наблюдая за статикой безоблачного неба и золота древнегреческих нимф и богов; а на следующий — в светлое время суток примостилась бы на той же летней веранде «cafe de la paix», вскакивала бы с насиженной, теплой поверхности раскладного стула после какой-нибудь закуски, и отправлялась бы бродить по небольшой площади — туда-сюда, туда-сюда... Под утро бы ты засыпала на пронзающем холодом мраморе ступеней, прижавшись к одному из множества барельефов.

О том, чтобы когда-нибудь побывать внутри оперы Гранье — ты и думать боялась, будто это какая-то святыня, центр твоего паломничества.

Отчасти.

***

Скажите, чего стоит ожидать в выборе ресторана от престижного издания, пытающегося доказать абсолютно всем свою уникальность и превосходство? Правильно, не больше не меньше — помпезное заведение, с поварами, получившими звезды Мишлен; с росписью потолков, наталкивающих на мысли об эпохе Возрождения (ты не была сильна в отличительных особенностях живописи и скульптуры разных времен — поэтому могла что-то напутать). С кучей ваз, пышных веников винных роз, засушенных веток цветов, раскидистых папоротников-орхидей классического белоснежного цвета; множество раритетных вещей, интерьер «под старину» - множество столов-стульев, ламп-статуй, которым место в историческом музее, а не как в ресторане, повесить тяжелые шнуры бархата с массивными кисточками, повесить таблички «Не трогать» возле каждого.

Ты открыла стеклянные двери, в обрамлении дерева, латуни, множества зелени-кустов в кадках, дюжины столиков на летней веранде. На ходу сняла пальто, отдав кому-то. Осмотрелась, непроизвольно поджимая губы от восхищения – и действительно, было от чего. Спустя пару мгновений наблюдения за снующими официантами, звоном приборов и монотонным, глухим говором посетителей, к тебе подошел кто-то из сотрудников, спрашивая о том, не нужна ли тебе помощь. Нужна. Знакомых лиц новоиспеченных коллег не было видно.

Ты озвучила свой вопрос и получила легкую полуулыбку сотрудника;

- Аа-а.... для мероприятия, Jozefiê Models арендовало отдельный зал. Прошу, пройдемте за мной. – его рука услужливо-непроизвольно показала направление к арке-проходу в другой зал, идентичный тому, где ты сейчас находилась, переминаясь с ноги на ногу. Будто опоздавшая на урок ученица, топчущаяся около двери нужного кабинета, слыша многоголосье разговоров-дискуссий.

- Да, - сказала ты в забытьи и последовала за бело-черной формой.

Следующий зал ничем не уступал предыдущему, да, и по сути, ничем и не отличался – все та же роскошь интерьера, подходящего для дворца действующего монарха.

Здесь уже можно было заметить знакомые лица, силуэты, облаченные в дорогую, чаще всего – сковывающую движения одежду. Мужчины щеголяли в смокингах, переговариваясь друг с другом с таким видом, будто разглашали засекреченную политическую информацию, - тебя это смешило, если учесть то, что их внешний вид ненамного отличался от спецодежды обслуживающего персонала.

Женщины – а их было преобладающее большинство – тоже ходили по залу, брали шампанское с подносов, приветствовали друг друга – скорее из вежливости, чем из радушия. Ты наигранно улыбнулась – да так, что такую улыбку было сложно отличить от искренней – за считанные секунды, видя, что навстречу тебе кто-то идет. Поправила платье, хотя то не нуждалось в этом.

И увидела Рию. Та была совершенно не похожа на ту Рию, постоянно кивающую, когда записывала мелкие поручения, которая питается кое-как, на ходу. У которой такой звонкий, раскатистый смех, выделяющийся из тусклого окружения.

Казалось, эта девушка была из другого общества – общества, в которое даже ты вряд ли пробьешься. Да даже ее блузка с сине-бордовыми полосами, выглядывающая из-под сарафана с тонкими бретелями, до колен, из светло-оранжевой кожи, - выглядела в несколько раз изысканнее твоего утонченного воздушного платья, уже не казавшимся таким идеальным. Вроде бы ты видела где-то подобный образ – то ли в подборке новых фотографий с подиума, то ли в какой-то рекламе пару дней назад... Надменный взгляд оледеневших глаз, кривая улыбка нюдовой помады – да кто это вообще? Что эта молодая женщина делает на закрытом мероприятии, на которое даже ты попала с трудом?

Вот, Рия (а вдруг ее даже не так зовут? – ты уже стала во всем сомневаться), неспешно, грандиозно, будто гордый лебедь, приближалась прямо к тебе, и в ее глазах читалось лишь одно – ей что-то нужно от тебя. Настолько, что с каждой секундой ее шаг становился стремительнее. Что-то очень нужно от тебя.

- Здравствуй, Таисия, - отчеканила Рия так, будто была не твоим ассистентом, а учителем, не менее. – Как твои дела?

Она определенно не была заинтересована твоей жизнью – взгляд бегал из стороны в сторону, - та старалась скорее перейти к теме, казалось, будто за ней кто-то следил, ожидая скорейшего результата. Ты обернулась, но не заметила пристальных глаз. Возможно, ошибалась, а может – просто переминулась с таинственным наблюдателем, этаким покровителем Арии, которая всегда имела при себе две маски (а может, и больше – кто его знает...).

Что-то странное было в этой Рии – странное с самого первого знакомства. В голове пестрели пара случаев, как ассистент не вовремя пропадала, часто общалась с обслуживающим персоналом, постоянно оглядывалась...

Рия, дождавшись, когда ты парой фраз охарактеризуешь ответ, наконец произнесла;

- Ты, кажется, говорила про желание встретиться с Фуэлем Аненом? Я могу сейчас представить тебя ему. – ее тон был не столько вопросительным, сколько побудительно-утвердительным. Не требующим отлагательств – так обычно твоя мама говорила, что неплохо бы помыть посуду, протереть пыль, - среди строк читался приказ.

Ты замерла, недоверчиво прищурившись.

Воу, воу... - подумала тогда ты, - потише... Чего? – небеспричинно удивилась. Но виду не подала, - Ария как-там-тебя-дальше? Ты, однако, не перестаешь меня удивлять... Знакома с Аненом? Черт, да когда ты успела и как ты вообще смогла? Абсурд какой-то...

Секунда.

Ты с ним на короткой ноге? Откуда такой круг общения, одежда, что еще не поступила в продажу? Что ты с ним проворачиваешь, милочка?

Еще секунда.

- Да, было бы неплохо, - согласилась, выдавив улыбку вежливости и некой благодарности – шанс действительно был подходящим, несмотря на монотонный рой недоверия к персоне.

- Тогда после банкета я буду ждать тебя возле черного входа в ресторан. Это с противоположной стороны. – уголок ее губ еле дрогнул – та была явно довольна, - И, Таисия... - замялась ассистент, бросив последнюю фразу, - Надеюсь, ты будешь так же внимательна и... чуть более расторопна. Многое упускаешь за сомнением.

Ария ушла куда-то в гущу людей, где вовсю слышался сдержанный смех и говор, исчезая из вида, оставив тебя в легком недоумении, возрастающем с каждой секундой.

Это косвенная угроза? Конечно, было понятно, что направленная на Рию камера не останется незамеченной, без... Но что она имела ввиду?

Ты хлопнула дверью туалета, быстро ища в телефоне сохраненные фотографии. Отправила их, в порыве неопределенного страха матери, подписав неудачные с точки композиции и качества снимки следующим образом;

«Мама, привет. Если на твой телефон придет оповещение о моем местоположении – значит, я в беде. Звони в полицию, и обязательно сохрани фотки – эта девушка может быть причастна. Если все будет тихо – НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО. Все удалишь, хорошо? И не беспокойся. К концу месяца пришлю немного денег.»

Оставшийся вечер тянулся крайне медленно, муторно – блеск ламп, звон столовых приборов... - все это казалось тебе крайне безынтересным, банальным. Вечер потерял всю радость – не радовали даже изысканные блюда, порции которых действительно были невелики, но оказались не менее вкусными, нежными. За бесконечными закусками с искрящимся шампанским, теплые салаты, за ними – горячее, аромат которого пронзал трепещущиеся ноздри... Все казалось таким тусклым, тосты – надоедливо-одинаковыми, лишенными эмоций, искренности...

Звякнул телефон – инстинктивно сжала его, разблокировав.

«Ты меня пугаешь. Что происходит? Как я теперь усну, Таша? Доведешь до инфаркта!»

Лицо перекривилось.

Десерта ты не дождалась, попрощавшись со всеми, сославшись на какой-то недуг, название которого уже не помнила. Да что и говорить, когда в густом смоге над тобой нависали все прошедшие события – ты не помнила даже повод встречи. Приветственный вечер, устроенный в честь нее? Нет, слишком пафосно, да и ты до этого не дотягиваешь нескольких лет усердного труда, успеха в карьере, твое имя не вертится на языке каждого, кто вспоминает о лучших фотографах двадцать первого века или хотя бы берет в руки новый выпуск издания.

На улице окончательно поняла, что твое состояние более чем растерянно, не собранно – ты то и дело теряла мысль собственных рассуждений.

Виски сдавила смута сознания – сказывалась усталость, посыпанная на пенку, скрывающую еще не кипящий, но теплящийся страх.

Вскоре появилась Рия, разговаривающая по телефону, и зачем-то кивнула тебе – то ли в знак приветствия, то ли – будто одобряя что-то.

Еще сильнее захотелось оказаться дома, растянуться на кровати, забыться в слоях сновидений.

Вскоре подъехала машина – красивая, раритетная, что дыхание невольно сбилось – тебе, не разбирающейся в марках-моделях автомобилях, приглянулся темно-вишневый глянец глади, приятная обтекаемость. На немой вопрос ассистенту, выражавшийся в детско-восторженном разглядывании корпуса – ей-богу! (В данный момент ты больше всего не была похожа на себя! Если бы я не видела вас двоих в черни позднего вечера, ослепленных светом ярких фонарей-вывесок, гудения пресловутой машины, ни за что бы не поверила.) – Ария пробормотала положительное, залезая в салон, когда водитель открыл дверцу.

Кто ты вообще такая? – хотелось тебе прокричать в лицо Рии, истерично. Изо всех сил – казалось, только так ты добьешься от нее, от всех них правды. – Да не может простой ассистент зарабатывать такие деньги! У вас зарплата – мизерная! Уж мне ли не знать!

Стоит прерваться на секундочку, объяснив природу твоего гнева читателям. Всем нам знакомо то чувство ярой несправедливости, не особо меняющей мир, но, кажущейся определенно важной и острой для нас. У вас и вашего друга одинаковые работы – возможно, списанные под копирку, или еще что, - но вот, долгожданные оценки – пять-четыре, пять-три... Так и тебе, в тот момент, емко, всеобъемлюще представилась та несправедливость. И, о, боги, эта несправедливость была гораздо большей жалких оценок!

Да сколько этой Арии? Не больше двадцати трех, вероятнее, она младше тебя. Занимает более низшую должность – и вполне честно, - ваши заслуги оценивались различно из-за таланта и опыта. Ты тоже проходила через похожее, милосердно относясь к студентке-трудоголику (иначе как объяснить ее стремление проводить дни на работе, коротая вечера на каких-то мало-мальких курсах).

Ярость и недопонимание усиливал не только этот фактор – честно говоря, он был отнюдь не основополагающим. В голове тут же вспыхнуло воспоминание, мысли о котором не покидало с злополучной среды, ставшей за десять минут разговора худшим днем этого только начавшегося месяца – так быстро в своеобразный пантеон она смогла вознестись лишь благодаря детской обиде, рождающейся, когда что-то заветное становится таким недостижимым...

Тогда ты ела греческий йогурт в спальне, забравшись с ногами на разобранную кровать – было около семи, и делать что-то заранее не было желания. Рядом валялся планшет, на котором воспроизводилась последняя серия только вышедшего сезона, поглотившего тебя в свободное от работы время. Неприятностями и проблемами казались лишь те вещи, которые происходили с главными героями. Ты любила, ты переживала – на руку сыграли оригинальность сюжета и такие прекрасные ракурсы сцен, что ты невольно приоткрывала рот, самозабвенно наблюдая за происходящим.

До конца идиллии оставались считанные минуты, так быстро утекающие, словно песок из трясущихся ладоней. Сбоку, на тумбочке, зазвонил заряжавшийся ранее телефон – негромко, но из-за напряженной обстановки в сериале простой рингтон заставил тебя поежиться. Ты спешно взяла гаджет, тут же отвечая на входящий вызов, не посмотрев на высветившийся контакт.

-Да? – пробубнила ты, ставя видео на паузу и убирая планшет куда-то в угол.

- Здравствуйте, мисс Фейено, - в трубке раздался смутно знакомый старческий голос. – Вас беспокоит Гретчен Харрис, риелтор...

- Ах, да-да, что-то новенькое? – воодушевилась ты, доедая йогурт.

- В общем-то... - мадам Харрис почему-то откровенно смущалась-волновалась, и увы, не могла это скрыть даже в интонации. Она на пару секундочек замялась, но вскоре взяла себя в руки и договорила;

- Мисс Фейено, к сожалению, я не могу... как бы сказать? ...придерживать желаемую вами квартиру так долго, - уже есть пара клиентов, которые готовы купить жилплощадь до конца текущего месяца. Вы можете подписать договор о покупки до середины апреля, опередив их. Что скажете?

Что скажете? Пожалуй, что состояние мисс Фейено в данный момент, мягко говоря, плачевное. Она в смятении, она в ужасе, она – в ярости. Заветное сокровище, кажущееся ей чуть ли главной целью жизни – по крайней мере, до совершения покупки, - исчезает в руках грабителей – семейной пары из Риги. Мысли, словно яд, быстро проникают в сознание, овладевая им;

А чем я хуже? Почему я недостойна этого вида по утрам? Почему?

Потому что бедная. Ты – бедная, Таисия. Для таких-то апартаментов – так точно. Других причин и не нужно.

- Я... Я перезвоню вам, мадам... - все, что ты смогла пробормотать в смятении, рухнув на гору подушек и взвыв от досады.

Вот почему ты была зла. Это – истинная причина твоей зависти. Ты так долго билась за место под солнцем, и что же? К чему все эти усилия?

Откуда? – простая зависть, роднившая с большинством людей среднего класса, пожирала тебя, - Откуда у этой мелкой столько бабла? Дочка богатеев? Не надрывалась бы на низкой должности.

Ты молчала, но в душе творилось что-то невообразимое, еле-еле сдерживаемое силой воли и благоразумием. Бурлило, вырываясь из-под плотно сжатых, скрипящих зубов.

Резко остановилась, мрачно глядя на Рию. Та подняла глаза, спокойно наблюдая за застывшей фигурой – ни следа былой злости.

- Я все знаю.

Молниеносно решила никуда не ехать. Пусть они злятся! Сейчас же пойдешь в полицию! Какое ближайшее отделение? Сейчас необходимо быть максимально осторожной – мало ли что выкинет эта бестия. Сейчас ты аккуратно зайдешь обратно в кафе, дождешься такси и... Почему она молчит?

Ассистент несколько раздосадовано вернулась к переписке.

- Я знаю, Ариана, что ты проворачиваешь с моделями. – несколько громче произнесла ты, желая обратить на себя внимание. Осторожность ушла на второй план – ты была удивлена отсутствием малейшей реакции.

- Так вы сядете в машину, мисс Фейено? – нараспев произнесла девушка, не отвлекаясь от телефона.

Ты начала воспламеняться обидой, еле виднеющейся в котле злости.

- У меня есть доказательства в виде фотографий и пары свидетелей, Ариана. Еще один признак давления на меня – отправляю в правоохранительные органы. Прямо сейчас.

Та насмешливо похлопала по соседнему сидению.

- В этом и дело. Садитесь – и мы во всем разберемся. В следующий раз, когда захотите обратиться ко мне, соизвольте, пожалуйста, все же узнать, как меня зовут.

Девушка мимолетно пробежалась по тебе, и добавила;

- С вами ничего не случится. Не тряситесь как осиновый лист. Хотели самостоятельно все разузнать? Я же не слепая, Таисия – а свидетелям нигде не рады, кроме бракосочетания. – рассмеялась с издевкой, чувствуя свое превосходство – Благодарите моего начальника, что оказался чуть более благосклонным к юным ищейкам. Садитесь.

Ты упорно стояла, но предательски сделала шаг назад, оступившись.

- До свидания, мисс Фейено. Передавайте наилучшие пожелания своей матери и назойливому рыжему коту. – Рия нахально помахала рукой в старомодной манере, и потянулась закрыть дверь.

Последние слова глухо отозвались в твоем еле трепыхавшем сердце. Уж кого-кого, а родных и непоседу-Батиста ты сильно любила, хоть и скрывала. Мысль о том, что с ними может что-нибудь случится, а особенно – из-за тебя – заставило безвольное тело по инерции устремиться в автомобиль, от которого хотелось уйти подальше быстрым шагом, оглядываясь.

Ты опередила девушку, - аккуратно села на заднее сидение, пристегиваясь. Некоторое время молчала, обдумывая произнесенное ассистентом, которому хватило гонору ей угрожать. Общаться с таким низким человеком не было никакого желания. Но, спустя десяток минут ты все же поинтересовалась;

- И как же?

Кто ты такая, Ария? Кто? Что ты, черт побери, вынюхиваешь, самозванка? – истошно вопило сознание.

Самозванка, самозванка, самозванка... - вертелось у тебя на языке, когда ты из-подтяжка поглядывала на своего ассистента.

- Как тебя зовут?

- Мария

Знала бы, как ты была близко к истине там, возле оперы, – выпрыгнула бы из злополучной машины, и бежала бы прочь – без оглядки, на пределе возможностей. И так, - до самого дома, будто за тобой гнались, - легла бы обессиленно на пол, тяжко дыша. Тебе бы казалось, что смерть близко, еле-еле цапнула тебя за горло – оно точно разрывалось бы болезненными ощущениями от одышки.

Но ты до сих пор здесь: гонишь плохие мысли, нервничаешь. Вероятно, ты окончательно запуталась – и это только в первую рабочую неделю. Даже ты не могла догадываться, что вскоре станешь такой же самозванкой. Ничем не лучше, получив одну из основополагающих ролей, жестом широкой души, отведенную для тебя в этой постановке.

* - много шума из ничего