Блеск

ещё один коллаж от потрясающей lazy_sabotage! Спасибо тебе большое!💛💛💛💛 Ребята, если вас посетит вдохновение - отправляйте работы в личные сообщения - я обязательно выложу:)

Ты... боже, да почему в голове только твои глаза? Почему? Я сижу, глядя стеклянным, бездушным взглядом на мужчину, который хочет поскорее увести меня черт знает куда, а в голове... Лишь твои глаза, сливающиеся с тьмой. Ты – гадкая, пугливая тварь, - обычный прохожий, которому не повезло столкнуться с моим немым неодобрением. Если бы вся эта чушь с иканием, когда кто-то думает о тебе была правдой – ты бы обыкалась, уверяю тебя, - не важно, что такой формы слова не существует, ты бы меня поняла... Почему я всю ярость сбрасываю на тебя? Похожа на сумасшедшую истеричку, не так ли? Ведь это так правильно – сваливать всю ответственность на темный росчерк силуэта, поспешившего убраться поскорее домой. Браво, Аурелия, а ты не перестаешь поражать.

- Так что? – навис Камиль, поправляя туго обтягивающую его рубашку. – Идем?

Не идем. – об этом говорило все мое естество. Меньше всего на свете я хотела идти с ним. Но я по инерции встала, не понимая, что делаю. Хотелось наорать на себя: «ты совсем мозги потеряла? Черт, оставайся здесь еще немного...»

Еще немного... Как мне поможет это еще немного? Ничего не изменится... Он будет гнуть свою линию, а потом...

Потом представлялось мне дымкой густого смога – лучшее, что можно вообразить на данный момент, не усугубляя свою тревожность, которая крепко вцепилась в мою спину ледяными объятиями.

Сознание ежесекундно подкидывало различные гадости в адрес моей сообразительности. Сейчас, даже когда ничего не произошло, я чувствовала себя гадко, использованной. Будто уже в который раз попадаю в аферу, будто какая-то глупышка, поверившая в отсутствие лжи в тиндере. Хотелось закричать себе: «Ты вообще слышала про фоторедакторы, а? Про возможность выставить другие фотки за свои? Ах да, дорогая, ты же даже не читала отзывы в app store, ты же...»

Впрочем, не важно. Зачем все эти крики, упреки сейчас? Они бесполезны – надо безотложно искать пути побега... Дать ему проводить меня до другого дома, позвонить наугад в домофон, сказать, что соседка и спрятаться? ..звучит обнадеживающе, не правда ли? Даже вселяет мимолетную надежду, что улетучивается при последующих умозаключениях.

А если он будет караулить? Будет ли? На пару мгновений я представила себе, как облегченно, после получаса сиденья на ступеньках, открываю тяжелую подъездную дверь – домофон еле слышно пищит, а я перевожу дыхание – впервые за долгие часы. Выхожу, спешно прокладывая маршрут до дома... Терпкий запах свободы и тишины кружит голову. Холодно – но так приятно холодно, что не хочется уходить, если бы не страх и желание оказаться в безопасном месте. Отвожу взгляд от телефона... И вижу круг силуэта, приближающийся с мерзким хихиканьем. И все это кажется таким реальным, осязаемым. Будто прожила эти мгновения радости, смешавшиеся с бурей паники.

В который раз я вздрагиваю всем телом? Такого даже не было на уроках физики, когда меня постоянно спрашивали и я мялась у доски, когда я боялась поднять голову, чтобы попасть под раздачу строгого учителя. «Опять ничего не выучили! Да разве сложно открыть учебник, прочитать параграф?..» Сейчас я бы с восторженной улыбкой слушала ее яростные реплики, отдала бы все, чтобы снова вернуться в эти стены. Пусть она орет про то, что мы все завалим контрольные, что она нас не аттестует – это были бы самые радостные слова в моей жизни.

Вдох-выдох. Прорвемся Ари, когда не прорывались-то? Будем прятаться в подъезде, чтобы из этого не вышло – другие варианты не рассматриваются. Подобные мысли ненамного подбодрили меня. В плане было слишком много дыр, - он был линеен, и, если что-то пойдет не так, - конечной цели добиться будет невозможно.

В последний раз огляделась безнадежно – и столкнулась с пронзительным взглядом незнакомки, что пару минут назад торопилась убраться отсюда подальше. Она...вернулась? Что? Зачем она снова дразнит меня своим силуэтом, своим присутствием? Уходи, не маячь перед глазами! И я замерла, затаив дыхание, забыв про ранее воспроизведенные мысли. Не уходи, нет-нет!.. Сейчас мне казалось появление этих глаз-миндалин хорошим знаком. Почему-то только ее присутствие помогло мне успокоиться, помогло чуть-чуть разрядить ситуацию – хотя она была там, в шести-семи метрах – смутный облик, единственный наблюдатель происходящего.

Камиль махнул официанту, чтобы тот принес счет. Лениво поднял руку в воздух, будто ученик, прекрасно знающий тему, и дотронулся до меня, резко обхватив мои пальцы. Также резко хотелось вырваться из его неуместного общества, но я еле-еле сдержалась, ничего не предприняв, не отодвинувшись.

Пожалуйста, помоги мне... Я боюсь, сама не справлюсь с... Помоги...

Она услышала меня. Не услышала, так поняла, не поняла – так увидела в моих мольбах взглядов. Я жадно всматривалась в ее силуэт, трепеща от радости-волнения: девушка стремительно приближалась к нам, и весь ее вид выказывал уверенность и некую строгость.

Она спешно подошла к крайнему столику, в тот момент, когда мужчина, в который раз несколько настойчиво пытался напомнить мне о том, что хочет проводить. Счет уже был отдан официанту пару минут назад и все это время представляло собой лишь ожидание – Камиля: поскорее уйти со мной в обнимку, мое: чтобы кто-нибудь помог, заметил. Она влетела ураганом, запыхавшись. Черные волосы неряшливо растрепались, пара прядей лезла в глаза. Девушка еле заметно улыбнулась мне, как бы говоря: «Не бойся, сейчас главное – подыграть мне», но увидела лишь изломанную сгорбленную спину, отвернувшиеся глаза.

Если бы я заметила этот взгляд, явный намек, мимолетную, вселяющую уверенность поддержку; если бы не сидела, глядя в пол, и судорожно вздрагивая, то, возможно, мне было бы гораздо легче адаптироваться к той яростной речи, вскоре последующей. Я бы вела себя гораздо спокойнее – впрочем, мы уже вряд ли узнаем, что было бы.

Ты была словно зарождающаяся буря, которая вот-вот разразится раскатами грома, чередующимися с белесыми лентами-росчерками молний. В состоянии оцепенения, я следила за дальнейшими действиями незнакомки. Казалось, будто я смотрю спектакль, драматическую постановку – что угодно, но не живу, не участвую в данных событиях. Несколько безразлично наблюдаю за развитием сюжета, за актерской игрой, декорациями, костюмами... Отчаянно хочу, чтобы было именно так.

Где мое раскладное кресло в бесконечном ряду таких же? Почему я не... Ах да, я же непосредственный участник сей неудавшейся драмы-комедии. Стою прямо на сцене, дальние лучи света слепят глаза, макияж вот-вот растечется. Жалкий второстепенный персонаж, дурочка-простушка в красном платьице. Зажалась в уголке, надеясь, что ей не придется вылезать из приятной тьмы бездействия.

Ты подошла к нам со всем апломбом, что только мог сконцентрироваться в человеке за пару минут. Твое лицо уже не выглядело спокойным, расслабленным – на нем акварелью вывели множество эмоций – раздражение перемешалось с удивлением, обидой, пятнами злости покрываясь по коже. Если приглядеться, то можно было бы заметить, что это выглядело все как-то искусственно, драматизировано – будто очередная маска, очередной образ, амплуа. Ты собиралась вступить в разговор, категорично влезть в него, пафосно озвучивая ранее выученную речь.

Ты оперлась о поверхность стола, немного стянув красно-белую клетку скатерти на себя. Сдвинула брови, и несколько истерично начала тараторить, уже обратив на себя внимание всех действующих в этой сцене действующих лиц: меня и этого похотливого клерка.

Беспорядочное освещение бумажных фонариков, мельтешащих в порыве ветра, придавало тебе несколько угрюмый, пугающий вид, катализируя напускные эмоции. Все в этот момент казалось хаотичным.

- Везде тебя искала! – послушался ее звучный голос. Сначала тот показался несколько насмешливым, с примесью иронии, но ты быстро реабилитировалась, скомкано и крикливо продолжая, - Ей богу, черкнуть в фэйсбуке было никак?

Тебе совершенно не шел этот истерический тон голоса, и попытки выжать из себя эмоции – он абсурдно сочетался с твоим утонченным образом, классическим брючным костюмом – но я на это совершенно не обращала внимание, еле понимая сказанное тобой. Камиль скривился так, будто потерял все накопления, а не девушку на одну ночь. Он попытался что-то возразить, но не был услышан, его голос полностью заглушили твои следующие тирады. Ты даже не взглянула на недовольного мужчину, всячески желающего того, чтобы непрошенное лицо быстро ретерировалась куда подальше.

- Я еле отделалась от твоей мамы, которая уже хотела звонить в полицию! Мы с ней немного повздорили и... - ты немножко замялась и с пылом продолжила, - Она сказала, если ты через полчаса не будешь дома, она оставит тебя без средств к существованию и лично проследит, чтобы билеты на Лану Дель Рей и «Lollapolooza» были возращены. А я тебя прибью, если мне придется пойти хоть на один концерт одной, Флоренс!

Попытка не пытка. Как я сейчас хотела бы быть Флоренс или чтобы в тиндере было написано это имя! К сожалению, слишком быстро понял это и рядом сидящий. Тут гадко-раскатисто рассмеялся Камиль, хватая меня за руку, чтобы увести. Последняя фраза придала ему уверенности.

- Мисс, вы что-то путаете... Видите ли... Отойдите пожалуйста, вы обознались.

Ты наверняка сверлила меня взглядом. Впрочем, я и без этого знала: пора вступать.

- Черт, Вики, она сильно сердится? – воскликнула я визгливо, поддавшись вперед.

- Ты не представляешь, как. Она даже накричала на меня. – ты сделала акцент на слове «даже», как бы подчеркивая, что это что-то из разряда фантастики.

Я рефлекторно кивнула. Дернула свою руку, освобождая от коротких пальцев Камиля. Одарила его взглядом, где невозможно было определить хоть какую-то эмоцию. Мне хотелось сказать что-то гадкое ему напоследок, обидеть, разозлить – но благоразумие заставило воздержаться. Я пробубнила что-то на прощанье, вроде бы «прощай» - ждать очередного «свиданья»? нет уж, увольте.

Из ресторана я выходила как пострадавшая, жертва катастрофы - перепуганная, не имеющая возможности связать и двух слов. Я неловко шла рядом с тобой, не зная, что сказать. Все мысли разлетелись испуганными птицами, когда я отошла из проклятого угла летней веранды.

Ты остановилась, глядя в телефон. Вскоре выключила его, убрала в сумку, повернувшись ко мне. Надо все же что-то сказать – вот, прямо сейчас, хватит уже тянуть.

- Спасибо

- Тебя довезти?

Обе эти фразы были сказаны одновременно, превратившись в какофонию, что-то нечленораздельное. Я нервно хихикнула – ты лишь натянула легкую полуулыбку вежливости.

- Всегда пожалуйста. Извини, что сорвала свидание?.. – видимо, ты хотела добавить имя в конце предложения, но лишь запнулась. Опять отвернулась, не желая продолжать беседу. Безразлично стала рассматривать покрывшиеся пылью надвигающейся ночи окна, которые тускло отражали пару силуэтов и разноцветные фонарики на заднем плане.

- Ты не сорвала свидание. Этот придурок чуть ли не домогался до меня, хотел поскорее свалить к нему в квартиру или где он там живет. – злобно произнесла я, вспоминая беспорядочные касания оттекших пальцев, прибавив ради приличия «спасибо».

Ты довольно поджала губы, видимо радуясь своей победе, бескорыстию и поддержке нуждающимся. Для твоего самолюбия слышать подобное было усладой.

- Обращайся. – беззлобно рассмеялась ты, снова взглянув в телефон. – Куда тебя отвезти, Золушка?

Вовремя подъехало такси, и ты, усаживаясь на заднее сиденье, вопросительно взглянула на меня.

Я немного замешкалась. Как бы тебе сказать, что я боялась сейчас отправляться домой из-за того, что в голове возникают паранойяльные мысли о слежке Камиля?

- Я... не знаю, а вдруг этот тип будет следить за мной? – построила предложение я, будто ребенок в детском садике. Топчусь на одном месте, то и дело одергивая подол платья.

Ты прищурилась, застегивая ремень безопасности и легко произнесла следующее так, будто это что-то такое же обыденное, как разговоры о погоде.

- Поехали ко мне. Утром вернешься домой – не думаю, что этот Ромео будет просыпаться рано ради каких-то забав.

Ты отвернулась, опять достав телефон, что-то печатая в мессенджере. Обойдя машину, я неловко села рядом, прижавшись к ветровому стеклу. Почувствовала себя маленькой девочкой, которую подобрали на улице и, из добрых побуждений, решили отвезти родителям. Рассеяно разглядывала облицовку домов, находящихся в паре метров от нас. Здания постепенно окрасились в синеву неба, с примесью фиолетового и желто-красного – последние оттенки исходили от вывесок и пары фонарных столбов. Дороги казались сырыми, бесконечно темными, с редкими всполохами белил света, грязно-охристых полос освещения. Угол дома, где на первом этаже разместился «у Алои», притягивающий к себе только негативные воспоминания, смотрелся крайне контрастно – аквамарин теней органично сочетался с оранжевым, лимонным тонами, пятнами накладывающимися на бетон стен.

- Закройте нормально дверь, - подал голос водитель. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида – были видны лишь его уставшие, блеклые глаза.

Дверь была закрыта резким толчком, и пейзаж стал убегать вдаль, спеша подальше от машины. В салоне звучала негромкая музыка – на радио воспроизводились какие-то популярные треки – зажигательные, динамичные, совершенно не вписывающиеся в обстановку приглушенной неловкости и безразличия.

Вскоре машина остановилась, а ты потянулась к терминалу, приложив телефон. После характерного писка, ты кивнула, пробурчав «до свиданья» и вылезла из салона, хлопнув дверью. Я последовала за тобой, крепко сжимая клатч двумя руками, будто самую драгоценную вещь на данный момент.

Огляделась пытаясь понять, в каком районе мы находимся, но не добилась особых результатов – тьма поглотила дворы и улицы, расплескавшись порывами ветра по всему Парижу. Еле-еле видные серые пятна соседних домов. Пахло теплом и сыростью крыш. Я тенью двигалась за тобой, стараясь не отставать.

Тихо прикрыла входную дверь, пробежалась по каскаду ступенек, и долго топталась на коврике в коридоре, протирая подошвы балеток. Босиком зашла в квартиру-студию, облокотившись около стены.

Провела рукой по шершавой глади обоев в мелкую, еле заметную полоску. Ты прошла в угол, ближе к окну, занавешенному тюлем штор. Стала что-то искать в холодильнике, греметь посудой. Будто не замечала моего присутствия – тебе было так хорошо одной, комфортно в этой небольшой студии.

Комната, с парой коробок, стоящих на проходе. Легкий беспорядок, нисколько не мешающий уюту мягкого освещения и светлого пространства. Разобранная двуспальная постель с помявшимися простынями, будто с картинки мебельного каталога – деревянный каркас, куча подушек, интерьер, в который она идеально вписывается. Все такое простое, походящее на комнату студента, располагающего финансами, камерное, что ли...

Я взглотнула, медленно подойдя к табуретке возле кухонной столешницы бежевого оттенка с оранжеватыми разводами, походящими на нити акварели. Ты заметила меня, доставая что-то с верхних полок гарнитура.

- Есть будешь? – твой тон походил больше на утверждение, нежели на вопрос. – У меня есть... - и ты снова отвернулась, ища что-то. В руке оказалась желтая, словно окрашенная солнцем, пачка макарон, содержимое которой очень громко шуршало при малейшем движении. – Пойдет?

Кивнув, я безмолвно наблюдала за фигурой, находящейся в вечном движении – журчала вода из-под крана, наливаемая в фильтр, разогревалась конфорка, с бульканьем спагетти погружались в кастрюлю.

Кажется, это молчание несколько тяготило тебя, и ты поинтересовалась, желая расположить к разговору;

- Ну? Как ты оказалась в подобной передряге?

Не глядя, можно было предположить, что это действительно интересовало тебя в поздний час. Кто вообще ест макароны в одиннадцать-двенадцать? За секунду принимает решение приютить человека?

Ты странная. Ты будто вытягиваешь из меня дальнейшие слова, историю моих неудачных похождений на сайтах знакомств и даже больше – какие-то второстепенные детали про университет, семью. Под конец я несколько глупо представляюсь; «Кстати, я Аурелия», будто это что-то значит, влияет на восприятие рассказа.

Ты помешивала столовой ложкой спагетти и снисходительно-добродушно поглядывала на меня, словно старшая сестра или приятельница.

Ты ничего не говорила, не перебивала, как обязательно бы сделал кто-нибудь другой, лезя с нравоучениями – я не дождалась от тебя и комментария – только пара взглядов и вопрос, буду ли я сливочно-чесночный соус к ужину.

Конечно, буду! – ведь его манящий запах давно дразнил нос, наполнив комнату новой волной тепла и заботы. Я согласно улыбнулась, удобнее устраиваясь возле глубокой тарелки с лентами макарон.

- А где ты работаешь? – поинтересовалась я, наматывая спагетти на вилку и обмакивая их в соус, оставшийся на дне тарелки.

- Я? – переспросила ты так, будто вопрос мог быть адресован кому-либо еще. – В издании Jozefiê Models, ты, наверное, слышала? – речь резко оборвалась, когда я отрицательно покачала головой, неловко отодвинув тарелку.

Казалось, если бы назвала свое имя, сказав, что ты - «та самая Таисия Фейено», я лишь недоуменно взглянула, кивнув невпопад. Ты несколько удивилась подобной реакции, но виду не подала.

- Ну, ладно... ты хочешь спать? – убирая тарелки спросила ты и отвернулась к раковине. Сказать больше...ты просто не знала, что может стать интересной темой для разговора с пугливой девчонкой, что не вписывается в современный мир и его реалии, что не знает о банальных вещах, о которых, казалось бы, и говорить не стоит – настолько те очевидны каждому.

Мне не хотелось спать – хотелось поговорить с тобой, узнать что-то помимо твоей работы, узнать имя хотя бы! Ты казалась невероятно интересным собеседником, с которым можно было проболтать всю ночь, не заметив этого. Мы бы могли подружиться, если бы ты не одаривала меня жалостью всякий раз, когда я открывала рот.

Снова взглянула на тебя, на согнувшуюся спину, закатанные рукава пиджака, что то и дело спускались вниз. Сколько тебе? Вряд ли больше двадцати пяти – возможно, примерно столько же, сколько и мне. И ты выглядишь такой успешной, прямо сияешь...

Будто встретила более успешного одноклассника в кафе – тот почти не хвастается, но весь его вид выказывает больший карьерный рост, более богатую жизнь, чем у тебя. Но почему ты живешь в такой небольшой квартире? Пусть уютной, будто взятая фотокарточка из пинтереста, но все же? Кажется, для твоего эго нужны большие территории жилой площади.

Но это место, с разбросанными вещами, то и дело попадающимися глазу коробками, стремительно перебирающимися из кладовки в комнату, на данный момент представлялось мне самым безопасным этой нервной ночью. Постеры на стенах, так много фотографий, прикрепленных бумажным скотчем и постоянно сползающих вниз... Пара пластинок, валяющихся на тумбочке так, будто это казалось оригинальным дизайнерским решением. Засохшее растение в огромном горшке.

Я бы здесь осталась на множество ночей, ведя затворнический образ жизни, перебирая все распечатанные фотографии, что лежали аккуратными стопками в одной из коробок в коридоре – переносная картотека, архив мимолетных силуэтов. Там хранится не одна история – толстые тома чьих-то жизней, выхваченных вспышкой мыльницы или профессиональной камеры мгновений счастья и светотени.

Так и хотелось ко всему прикоснуться, все потрогать, подержать в руках. Из-под кровати вспышкой пробежало к ногам хозяйки рыжее пятно, - как я узнала позже, когда оно находилось в твоих руках, и твоя улыбка еле подрагивала то ли от умиления, то ли от гордости своим любимцем. Впрочем, отозвалась о нем ты несколько пренебрежительно, хотя в твоем любящем поведении можно было распознать недостоверность ранее сказанного.

- Это Батист – паразит, проглот и ходячая проблема. Хочешь подержать?

И у меня, не успевшей что-то возразить, в руках оказался ком пуха и несколько недовольного урчания. Кот с пафосным именем Батист сразу захотел спрыгнуть на пол – подальше от моих изломанных рук, холодных объятий неуверенности. Я непроизвольно рассмеялась – кажется, впервые за этот день.

- У тебя очень уютно здесь... - подумала я в который раз, озвучивая мысли вслух.

- Я скоро переезжаю – ты кивнула головой на коробки. – Здесь вообще всегда творится беспорядок из-за того, что никогда не нахожу времени на уборку. Кстати... не знаю, как тебе идея, но я вряд ли засну в ближайшее время. Хочешь кофе?

Я мельком взглянула на флер занавесок, блекло прикрывающих буйство чернил ночи, и сказала то, что совсем не имела в виду – убедительное да, сопровождающееся резким кивком. Зачем я это сделала? Не знаю, правда – в тот момент не задумывалась об этом. Пить кофе пронзительной ночью после всего произошедшего уже не казалось чем-то безумным.

Ты достала кофемолку и громкое жужжание, грохот перемалывающихся зерен, наполнил стены, еле проглядывающие из-под плакатов-карточек. Спешно, просыпав немного на столешницу, чайной ложкой черпала гущу, насыпая ее в кофейник. То и дело набирала ложки с горкой, - время от времени рассыпая содержимое, что-то бормоча себе под нос. Бросила «присмотри за кофе», будто это было что-то одушевленное, требующее пристального внимания, и, схватив какие-то вещи из кладовки, скрылась в ванной.

Ты пришла через пару минут, когда кофе еще и не думал яростно кипеть, оповещая о готовности, – на тебе были какие-то вязанные брюки, хлопковая, немного помятая голубая рубашка из легкой, воздушной ткани, и кардиган, наверняка шедший в комплекте с штанами. Волосы - зачесаны за уши, был виден четкий пробор. Как по мне – почти не изменилась, - это вполне могло сойти за тот же деловой стиль, которого ты, видимо, придерживаешься. Ты же думала, что выглядишь максимально расслабленно, в домашней и растянутой одежде, в которой выйти на улицу не представляется возможным.

Заглянула в кофейник, убеждаясь, что «еще не закипел», достала с полки деревянный ящик, где находилось в беспорядке куча сладостей – казалось, ты когда-то купила их «про запас» и, со своими постоянными встречами-поездками, вовсе забыла про их наличие.

Ты выключила торшер, не добавляющий никакого освещения в общую картину, и стала хаотично доставать сладости, будто ребенок - содержимое рождественского подарка.

Кофе был выпит крайне быстро, что ты уже хотела подорваться, чтобы быстро соорудить «еще кофейничек», а из разложенных на столе плиток шоколада с распахнутыми обертками, коробки подарочных конфет и вафель – исчезло лишь пара шоколадных конфет с помадкой. Так странно – когда всего, что так любо сердцу, много – то сильное желание к этому незаметно пропадает и когда ничтожно мало, – соответственно, возрастает. Сладкого не хотелось более, когда я прожевала конфету, не чувствуя вкуса. Кофе было выпито маленькими глоточками.

На настенных часах, не сочетающихся с общим интерьером, стрелки доползли до часа ночи.

- Думаю, не стоит пить так много кофе... ведь у тебя завтра, наверняка работа? – произнесла я.

Ты обернулась. Только сейчас, спустя четыре с половиной года, я узнала, что если бы ты разлила по кружкам еще кофе, то из твоего рта полился поток ненужной мне ранее информации – тебя бы прорвало, порыв хвастовства – не важно, кому, - возымел бы с пододвинутой ко мне чашкой.

Ты бы рассказала о том, что желание поселиться возле здания оперы овладело тобой, что ты четыре года стажировалась в Bazaar и получала настолько малые деньги, что еле хватало на жилье на окраине, в неблагоприятном районе. Поделилась бы тем, что тебя повысили (конечно, пришлось бы приврать, но суть не в этом), что ты любишь разбирать вещи когда бездумно смотришь сериал, чтобы заново сложить их в коробки за неимением свободного места, и уже который год обещаешь себе заняться фитнесом и медитацией, хотя и не нуждаешься в этом.

Рассказала бы кучу всяких мелочей, не требуя отклика. Ближе к утру бы всучила коробку со всякими вещами, которыми никогда не пользовалась и вряд ли собиралась – какую-то уходовую косметику (по мелочи), пару-тройку свитеров, кардиганов, попыталась бы запихнуть еще плед, юбки-платья, что не устраивали тебя фасоном, неидеально сидя на твоем теле. Одна чашка кофе – и я бы узнала тебя, возможно, подружилась бы. Поняла, что ты не такая высокомерная зазнайка, какой хочешь казаться. Но осторожное замечание вернуло тебя в реальность. Глупо выбалтывать кому-то всю историю жизни, глупо первому встречному отдавать целую коробку с дизайнерскими вещами, будто старому знакомому.

Ты лишь кивнула, отходя от открытого пакета с зернами, забывая про него. Желание открывать душу незнакомцу, чтобы выговориться, пропало так же быстро, как и появилось. Дальше ты действовала на автомате: сменила простыни, дала мне подушку и свежую наволочку, и удовлетворенно кивнула. Сказала, что я могу воспользоваться душем, по усмотрению, - зеленое полотенце ты достала сегодня утром и еще не успела воспользоваться. Заботливо дала мне клетчатую рубашку в невскрытой упаковке и спортивные штаны – последнее было выужено из кладовки с неким неодобрением, еле слышным комментарием «даже не вздумай надевать подобное на улицу – это просто отвратительно...»

Ты чистила зубы, сидя на столешнице, рядом с раковиной, когда я неожиданно спросила то, что так давно хотелось узнать;

- Как тебя зовут?

Ты подняла опущенный взгляд пушистых ресниц, недоверчиво глядя. Почесала голову, и, не вынимая, щетки, сказала неразборчиво что-то совсем не походящее на твое имя.

Я решила не переспрашивать, осторожно садясь на кровать, наблюдая за тобой.

- Приятно познакомиться – еле слышно усмехнулась я.

Но ты расслышала, одобрительно хмыкнув и добавив после того, как сполоснула полость рта;

- Мне тоже, Лия. Пожалуйста, удались со всяких сайтов знакомств – за такой обаятельной и помпезной девчонкой должны гоняться парни, а не она – за ними. Если мы встретимся еще, ты угостишь меня кофе и расскажешь, что да как у тебя в личной жизни, ага?

Мне оставалось лишь пробормотать «конечно», выдавив усталое подобие улыбки. Мы обе знали, что вряд ли пересечемся на улице. Мой мир, вмещающий лишь университет и родительский дом, слишком тесен для того, чтобы увидеть в нем тебя, которая помашет мне, снимая солнцезащитные очки, и попивая кофе из малюсенькой чашки, в невероятно дорогом модном ресторане, где точно не встретятся магазинные бумажные фонарики за шесть евро.

Так странно... Пару часов назад, еще ранним вечером я не могла представить подобного сценария развития событий, и то, что сейчас находилась в квартире амбициозной девушки, тратящей свою жизнь на исполнение расплывчатых детских мечтаний, заключающихся в роскоши жизни, размеренности и отсутствии проблем, - такой финал дня, незаметно перешедшего в другой, я и представить не могла.

Глядя на тебя, на твое гладкое, спокойное лицо, не знающего проблем, крайне сложно догадаться, что у тебя за душой. Я не смогу сделать этого никогда, неосторожно упустив момент. Не выпив еще кофе без сахара и сливок.