Цена молчания

Я медленно открываю глаза, и мир передо мной расплывается, словно кто-то намеренно стёр резкость, не позволяя мне сразу вернуться в реальность и осознать, где именно я нахожусь. Сознание просыпается тяжело, рывками, будто сопротивляясь, и сквозь плотную, вязкую дымку я постепенно начинаю различать голос, который звучит слишком близко и слишком знакомо, чтобы быть частью сна.

- Наконец-то очнулась, - произносит Ной с заметным раздражением, даже не пытаясь его скрыть. - Почему тебя так поздно привезли, а? В первый день занятий, между прочим.

Я моргаю, стараясь сфокусировать взгляд, и с каждой секундой очертания комнаты становятся всё отчётливее, пока его фигура не вырисовывается полностью - слишком чёткая, слишком реальная и слишком осязаемая для кошмара, в котором я надеялась задержаться подольше. Он стоит неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрит на меня сверху вниз так, словно я стала для него ещё одной досадной проблемой в списке дел.

- Уже десять часов, - продолжает он тем же ровным, почти отстранённым тоном, будто отчитывает меня за опоздание. - Из-за тебя я пропустил первую пару, а это, поверь, не то, чем я собирался начать учебный год. Твои вещи уже принесли, всё лежит здесь, - он кивает в сторону комнаты. - Университетская форма тоже на месте.

Он указывает сначала на кровать, на которой я лежу, затем переводит палец на массивный тёмный дубовый стол, стоящий у стены, словно расставляя невидимые маркеры порядка.

- Книги для учёбы там, - продолжает он, не глядя на меня. - Расписание тоже. Всё, что нужно, чтобы ты не задавала лишних вопросов.

В его голосе нет ни беспокойства, ни тепла, ни намёка на участие - только сухая констатация фактов, будто мы не люди с общей историей, а случайные соседи, вынужденные делить пространство по чьей-то ошибке. От этого равнодушия внутри становится холоднее, чем от любого крика.

- Я пошёл, - добавляет он после короткой паузы, в которой, кажется, мог бы прозвучать хоть один человеческий жест, но так и не прозвучал. - Свой корпус найдёшь сама, тут ничего сложного.

Он уже берётся за дверную ручку, когда, словно вспомнив что-то важное, оборачивается и бросает через плечо:
- Кстати, в университете что-то произошло. Похоже, день будет интересным, но всё самое любопытное я пропускаю из-за твоей... нестабильности.

Последнее слово он произносит с особым нажимом, и затем дверь захлопывается громко, почти демонстративно, оставляя после себя звенящую тишину.

Я остаюсь одна - в незнакомой комнате, в чужом месте и в жизни, которая с каждой минутой всё меньше похожа на ту, из которой я когда-то пыталась сбежать.

- О, Боже... - вырывается у меня, когда я резко подскакиваю с кровати, чувствуя, как паника мгновенно охватывает всё тело и сжимает грудь так, что кажется, будто воздух уходит. - Я пропустила пару. В первый же день.

Сердце бешено колотится, и я, едва успев собраться с мыслями, подбегаю к столу, хватаю расписание и лихорадочно начинаю вчитываться в строчки, словно чем быстрее я прочту их, тем скорее смогу восстановить контроль над ситуацией. Время сжимается, а руки дрожат, пока я на ходу переодеваюсь в форму, хватаю ноутбук и несколько учебных книг, уже готовая вылететь из комнаты, когда взгляд невольно цепляется за ещё один лист, лежащий на краю стола, и сердце снова подскакивает.

Имя.
Ной Тейлор.
21 год.
2 курс.
Факультет бизнеса и финансов.

Второй курс... Пока я жила в Америке, убеждая себя, что прошлое похоронено, что старые воспоминания больше не могут навредить, он уже поступил, уже учился здесь, уже был частью этого места, о котором я даже не догадывалась. А я... что я вообще здесь делаю? Сердце сжимается, разум не успевает сложить события в логическую цепочку.

Нет.
Нет-нет-нет.

Это не он всё подстроил, не мог же он. Зачем ему это? Боится, что я случайно выдам его секрет? Мы когда-то были близки, слишком близки, чтобы всё происходящее казалось случайностью. Первый поцелуй, первый секс - мы были первыми друг у друга. Мы знали друг друга с детства, учились в одной школе, но никогда не были парой. Я ни с кем не встречалась, он тоже. И тогда нам казалось, что нас обоих это устраивает, что мы выбрали безопасный путь, и никто не пострадал.

- Ах... - я тяжело вздыхаю, проводя ладонью по лицу, ощущая, как напряжение сползает по шее в плечи. Я ведь говорила ему, что никому не раскрою его секрет, что никто не узнает о нас. И, всё же, в глубине души тихо замирает тревога: а если это действительно он?

Может, всё это просто жестокое, нелепое совпадение? Может, моё сознание слишком хочет найти виновного?

Я направляюсь к двери, готовая наконец выйти и встретить этот день, когда телефон в руке внезапно вибрирует, нарушая привычный порядок мыслей. На экране - сообщение:

«Ты вообще хорошо себя чувствуешь? Может, тебе стоит пропустить сегодня занятия?»

Номер неизвестен. Но почему-то внутри я уже знаю, кто это. Сердце замирает, дыхание перехватывает предчувствие.

Мысль ещё не успевает полностью сформироваться, как приходит следующее сообщение:

«Это Н. Тэйлор. Сохрани мой номер. Он тебе ещё понадобится.»

Я замираю, несколько секунд просто смотрю на экран, не в силах пошевелиться, а потом, вопреки здравому смыслу, сохраняю контакт.

«Мой чемодан...» - внезапно вспыхивает мысль, и паника возвращается, заставляя бежать к шкафу. Хорошо, что я ещё не покинула комнату. Я быстро нахожу чемодан, поднимаю его и сразу понимаю, что он слишком лёгкий. Сердце сжимается от неприятного предчувствия. Открываю его и... пусто.

- Что за чёрт... где мои вещи? - вырывается у меня почти шёпотом, будто боюсь, что сам воздух может рассказать о моих мыслях.

Я подхожу к шкафу и замираю: все мои вещи аккуратно развешены, одежда идеально сложена, обувь ровно расставлена по полкам, в тумбе возле кровати лежат зарядные устройства и всякая мелочь - так, словно я жила здесь уже давно, будто кто-то подготовил моё место заранее и следил за каждым шагом.

Я иду в ванную, осторожно открываю подвесной ящик и вижу свои мыльные принадлежности, крем, парфюм, даже косметичку, аккуратно поставленную на полку. Сказать, что я удивлена, - значит не сказать ничего. Это слишком... идеально. И это пугает. Неужели это он сделал? Он не злится, что я сбежала? Или это и есть его способ проявить контроль, показать, что здесь всё по его правилам?

- Ладно, - тихо говорю себе, стараясь собрать мысли и успокоить дыхание. - Нужно идти. Я и так слишком задержалась.

С этими мыслями я наконец покидаю комнату, ощущая, как вместе с дверью за моей спиной закрывается нечто большее, чем просто пространство - закрывается привычная жизнь, закрывается иллюзия свободы, и передо мной остаётся только неизвестность, которую теперь предстоит пройти самой.

Корпус факультета я нашла довольно быстро - слишком быстро, словно ноги сами помнили дорогу, по которой разум ещё не был готов идти, будто кто-то невидимый вел меня через длинные коридоры с высокими потолками и светлыми стенами, на которых висели портреты бывших выпускников: успешных, уверенных в себе, влиятельных людей, которых от нас всех здесь ожидали превратить в таких же идеальных, безупречно собранных и целеустремлённых.

Вокруг мелькали знакомые лица: девушки и парни из частной школы, с которыми мы когда-то сидели за одними партами, делили учебники, сплетни и скуку элитного образования, и я не удивилась, увидев их здесь, ведь где ещё могли учиться привилегированные дети, если не в месте, где статус передаётся словно по наследству, почти как фамильная драгоценность.

И именно тогда я увидела Сару, стоящую в компании двух девушек и парня, увлечённо что-то рассказывающую, так, что её жесты, смех и движения заполняли пространство вокруг энергией, которую невозможно было игнорировать. В какой-то момент она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши - искренне, по-детски радостно, и этот контраст был почти комичным: лица ребят рядом с ней оставались сдержанными, чуть напряжёнными, словно они не совсем понимали, как реагировать на такой внезапный всплеск эмоций, и их настороженность делала её радость ещё ярче.

- Уолкер! - выкрикнула я, и в ту же секунду Сара мгновенно обернулась, словно услышала зов души, а её улыбка стала ещё шире, если это вообще было возможно, и она энергично махнула мне рукой, подзывая к себе.

Я не спешила подходить, позволив себе сделать шаг назад, чтобы немного отсрочить этот момент - словно он был важнее обычной встречи и требовал, чтобы я собралась и вошла в него полностью осознанно.

- Я так рада видеть тебя... снова, - произнесла Сара, когда я подошла ближе, и подмигнула мне с явным намерением заговорить без слов, передать через взгляд всю радость встречи и долгожданную близость, которая никак не угасла за эти месяцы.

Её взгляд скользнул по мне внимательнее, и в голосе появились новые оттенки - смесь удивления, недоумения и лёгкой обиды:

- А почему ты не в женском кампусе? Ты... вышла замуж? Поэтому от тебя не было ни весточки?

В её тоне слышалась обида - лёгкая, но настоящая, и я поспешно качнула головой, пытаясь одновременно успокоить её и объясниться, понимая, что здесь любой неверный жест может быть неправильно истолкован:

- Нет, нет, - выдохнула я, стараясь не терять дыхания. - О таком я бы рассказала тебе первой. Всё гораздо сложнее, намного сложнее, и я пока не могу объяснить.

Я обняла её чуть крепче, чем нужно, и в этом прикосновении пыталась передать уверенность и признание, что наша дружба никуда не исчезла.

- А с кампусом... это ошибка, - сказала я чуть тише, - я решу этот вопрос.

В этот момент вмешалась Амелия Джонс - рыжеволосая девушка с непослушными вьющимися волосами, словно живыми, будто каждая прядь имела собственный характер, а глаза ангельски-голубые, светлые и пронзительные. Она сделала уверенный шаг вперёд, словно заявляя о себе всем присутствующим.

- Я - Амелия Джонс, - произнесла она решительно, протягивая руку для приветствия.

- Оливия, Оливия Смит, - ответила я, пожимая её руку и чувствуя странное смешение интереса и лёгкой настороженности.
- А эта красотка, - продолжила Амелия, кивнув в сторону девушки с пепельно-блондинистыми волосами и холодными серыми глазами, - Эми Уилсон. Вообще-то Эмилия, но можешь звать её Эми, надеюсь, она не против.

Амелия рассмеялась, не дожидаясь ответа, и, не теряя иронии, указала на парня, похожего на Эми как две капли воды:

- А это недоразумение, - сказала она, - Гарри Уилсон, её брат.

Чтобы смягчить подкол, она послала Гарри воздушный поцелуй, и тот лишь закатил глаза, словно привык к её игривости.

- А-а-а, Смит... - протянул Гарри, прищурившись. - Себастьян Смит - твой отец? Адвокат?

Он усмехнулся, и я почувствовала, как внимание группы сдвигается ко мне, делая меня центром ненужного изучения.

- Это же у него по всему Лондону юридических фирм больше, чем студентов в нашем университете, - добавил он с лёгкой насмешкой.

- Да, это мой папа, - ответила я коротко, пытаясь вернуть себе контроль над разговором.

- Он в прошлом году помог Гарри в одном деле, - вмешалась Эми, - спасибо ему. Забавно встретить здесь его дочь. Ты на первом курсе?

- Да, юридический факультет, - кивнула я, слегка замедлившись, - как говорится, по стопам отца.

Я чуть замялась, но всё же спросила:

- А в чём именно он помог? К нему ведь напрямую обращаются только в сложных случаях.

Эми уже открыла рот, чтобы ответить, но Гарри опередил её:

- Ты, возможно, знаешь Итана Кларка?

В этот момент меня будто окатили ледяной водой, и я медленно кивнула, не в силах сразу выдавить слова.

- Кларк пропал в прошлом году, - продолжил он, не замечая моего внутреннего сжатия. - Меня подозревали в его исчезновении. Я его вообще не знал, но каким-то образом он попал на камеры видеорегистратора - сидел в моей машине прямо перед исчезновением. За рулём не было видно лица, и, наверное, это меня спасло. Как и то, что накануне я объявил эту машину в розыск - её угнали с территории нашего особняка.

Он пожал плечами и улыбнулся, будто делал невинное признание:

- В общем, твой отец отработал на все сто. Спасибо ему.

- Я... просто знала его, - сказала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается, - Итан был... неплохим парнем.

Я обернулась к Саре, и в её взгляде читалась вся правда:

- Да, Сара? Ты ведь знала его лучше.

Она поморщилась, бросила на меня недовольный и резкий взгляд, и мне стало не по себе.

- Знала? - нахмурилась Эми. - Почему ты нам ничего не сказала? Мы уже год учимся вместе, а ты даже не обмолвилась о нём.

- Мы действительно были близки, - наконец ответила Сара, пожав плечами. - Я узнала о вашей ситуации и решила, что если расскажу о своей связи с Кларком, вы просто не захотите со мной общаться.

В воздухе повисла напряжённая пауза, и мы словно ощутили тяжесть прошлого, которое никак не оставляло нас в покое.

- Так, всё, - резко сказала Сара, возвращаясь к командирскому тону. - Пошли уже на занятия. У нас всего пара минут до начала.

Она развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась по коридору, не оглядываясь, а я пошла следом, ощущая, как за этим обычным университетским утром тянется длинная, тёмная тень - из прошлого, о котором здесь знали больше, чем должны были.

Занятия были не то чтобы скучными, но назвать их действительно интересными было сложно, потому что они проходили мимо меня словно фоновый шум, существующий отдельно от жизни, будто стены аудитории и лекции были лишь декорациями к чужой истории, в которой я играла чужую роль. Я снова и снова ловила себя на одном и том же вопросе, который вертелся в голове, словно раздражающий звонок: почему я вообще должна учиться на юриста, если каждая клетка моего существа тянется к кистям, к краскам, к линиям, к ошибкам, которые можно исправить одним смелым штрихом, создавая новое произведение поверх старого?

Художником. Именно этим я хотела стать. Закончить художественную академию. Жить цветом и формой, а не уставшими лицами людей в костюмах, у которых жизнь давно расчерчена по шаблону. Но отец никогда бы этого не позволил. «Эта работа тебя не прокормит», - говорил он спокойно, уверенно, словно выносил приговор, и я не смела возразить, потому что понимала: за его словами скрыта сила, от которой невозможно отказаться.

Конечно, путь всё же существовал, тихий, почти недостижимый - я могла поступить в академию, когда-нибудь, если найду того партнёра, который будет готов взять на себя все риски и ответственность: финансовую, социальную, моральную. Но пока этого не произошло, я довольствовалась юриспруденцией - чужой мечтой, чужой дорогой, чужой жизнью, и каждый день был напоминанием о том, что я здесь лишь гостем в собственном теле.

Когда последние пары наконец закончились, я медленно вышла из аудитории, ощущая странную, приятную усталость - не от знаний, а от постоянного внутреннего напряжения, которое словно держало меня на краю невидимого каната. И именно в этот момент кто-то резко врезался в меня сзади, и я едва успела сделать вдох, как почувствовала медленный, тёплый поцелуй в шею.

Меня словно ударило током, и тело затряслось от непроизвольной дрожи. Я уже собиралась резко развернуться и выругаться, когда тёплое дыхание у самого уха остановило меня, заставив замереть. А затем раздался голос - голос, который я узнала бы среди тысячи, голос, от которого сердце стало биться быстрее, а разум на мгновение замер.

- Нужно быть аккуратнее, - протянул он лениво, почти нежно, словно каждая фраза была продумана заранее и предназначена лишь для меня. - Ты меня сегодня точно покалечишь.

Пауза, и его губы снова коснулись моей кожи, лёгким, невесомым прикосновением, которое одновременно пугало и притягивало.

- Сначала я чуть колено не повредил, когда ловил твоё тельце, когда ты сознание теряла, - продолжил он, мягко усмехаясь. - Знаешь, резкое соприкосновение колена и пола не приносит мне удовольствия.

Он вновь усмехнулся, в его улыбке играла и ирония, и скрытая опасность:

- А теперь ты чуть не снесла меня с ног. Но... ты же позаботишься обо мне, правда?

Это был Ной. Его голос был мягким, игривым, с лёгкой долей сарказма, словно он шутил, а не угрожал, но я знала его слишком хорошо, чтобы поверить словам - за этим тоном всегда скрывалось что-то большее, почти опасное, и особенно он любил наблюдать за моей реакцией, ловя каждое движение, каждый вздох, каждое непроизвольное дергание мышц.

Он снова поцеловал меня в шею, затем обошёл вокруг, встал прямо передо мной и, задержав взгляд, подмигнул, словно проверяя, насколько далеко можно зайти. Вокруг него стояли ещё трое ребят, которые тоже посмотрели на меня - оценочно, с лёгкой улыбкой, но не вмешивались, и затем пошли дальше, будто ничего особенного не произошло.

А я осталась стоять, как вкопанная, ощущая, что мысли рассыпались, что тело всё ещё помнит его дыхание, его уверенность и близость, словно он имел на меня полное право, и я не могла повернуться, не могла пошевелиться, потому что каждая клетка сопротивлялась.

Из транса меня вырвали голоса за спиной, и я узнала их сразу - знакомые, родные, безопасные голоса, которые вернули меня в реальность: Сара, Амелия, Эми и Гарри.

Сара подскочила сзади, и её голос прорезал коридор словно вспышка:

- Бууу!

Я вздрогнула, будто ток пробежал по всему телу, а потом, неожиданно для самой себя, разразилась смехом - слишком резким, слишком громким, словно пытаясь растопить напряжение, которое висело в воздухе после утренних занятий и встречи с Ноем. Смех дрожал, рвался на куски, и я даже почувствовала, как кто-то рядом слегка приподнял бровь, недоумённо наблюдая за моей реакцией.

- Слушай, - начала Амелия, подойдя ко мне с лёгкой улыбкой, которая сразу смягчила обстановку, - в эту пятницу будет одна закрытая вечеринка.

Она понизила голос, будто боялась, что каждый шаг вокруг нас может стать свидетелем чужих ушей, и добавила:

- На факультете финансов, на втором курсе, учится парень - Лео Уильямс. Он уже устраивал такие вечеринки в прошлом году, но в этот раз всё будет строже... из-за сегодняшнего инцидента.

Амелия посмотрела на меня пристально, её глаза искрились ожиданием, словно она проверяла, готова ли я принять участие, и в этот момент я почувствовала странное напряжение между обычной дружеской интригой и чем-то более... личным.

- Если хочешь, пойдём с нами, - добавила она, - но мне нужно заранее написать ему. Так что дай данные: имя, фамилия, дата рождения и номер телефона.

Я нахмурилась, удивлённо подняв брови:

- А к чему такая формальность? - спросила я, чувствуя лёгкую растерянность. - Это же просто вечеринка. И... что вообще сегодня произошло?

- Ой, да брось, - махнула рукой Сара, подпрыгивая на месте, будто пытаясь растворить всю мою тревогу в своей энергии. - Не придирайся! Это круто! Мы наконец-то отдохнём вместе, как раньше. Ну подумаешь, данных чуть больше, чем нужно.

Она снова захлопала в ладоши, улыбка на лице сияла так, что казалось, будто солнечный свет нашёл своё отражение именно в её глазах.

- Хватит, Сара, - перебил её Гарри, жуя какую-то булочку, при этом не скрывая скепсиса. - Вечеринка - это весело, но в свете последних событий... как-то неуместно.

- Каких событий? - спросила я в третий раз, не желая оставаться в неведении.

- Эм... Тео Браун, - выпалила Сара, словно боясь, что я забуду или проигнорирую важную информацию. - Помнишь? Он учился с нами в параллельном классе.

Она пожала плечами, но в её жесте сквозила тревога.

- Он тоже поступил в этом году, - продолжила она, чуть понизив голос, - приехал три дня назад. А сегодня на первой паре полиция всех опрашивала. Оказалось, он заехал... и пропал. Уже третий день не выходит на связь с семьёй. Они подняли шум, и это было невозможно проигнорировать.

- Может, он просто сбежал? - пожала плечами Эмилия, проходя мимо нас, словно стараясь уйти от неприятной темы, - говорят, эти стены давят на новичков. Не выдержал.

Она направилась вперёд, явно не желая продолжать разговор, и я осталась стоять, ощущая, как непростые новости стучат в грудь, будто напоминают, что наш мир здесь имеет свои правила, свои угрозы и свои тайны.

Когда мы вышли из корпуса, я увидела его.

Свой личный кошмар, скрывающийся под маской милого, почти идеального парня, но каждый его шаг, каждый взгляд говорили совсем о другом. Один его вид заставлял моё сердце замирать, разум притуплялся, а тело словно само решало, что нужно стоять и смотреть. Татуировок на нём было больше, чем картин в Лувре, и это при том, что ему едва исполнился двадцать один год. Он стоял, облокотившись на дерево, взгляд направлен прямо на меня. Сначала он посмотрел на меня, потом - на Сару, а его глаза задержались на ней дольше, чем нужно, словно проверяя её реакцию, и только потом снова вернулись ко мне, заставив внутренние чувства взорваться яркой, жгучей вспышкой.

В груди вспыхнула внезапная, искрящаяся ревность, такая, что я даже не успела понять, откуда она взялась. Это было ощущение, которое одновременно пугало и притягивало, оставляя дыхание прерывистым, а разум в плену противоречивых мыслей.

Ной махнул мне рукой, подзывая к себе, и я пошла. Без сопротивления. Без оправданий. Без необходимости объяснять что-либо.

Потому что, если быть честной, я именно этого и хотела.