Цена молчания

от лица Ноя

Связь обрывается не резко.
Она рвётся - как нерв.
- Оливия?
...
- Котёнок?
Тишина.
Я смотрю на экран, будто он сейчас одумается и загорится снова. Как будто это просто сбой. Просто плохая связь. Просто ещё одна мелочь, которая сейчас исправится.
Я нажимаю «повторить вызов».
Гудки.
Долго.
Слишком долго.
- Чёрт... - выдыхаю я и снова нажимаю.
Ничего.
Холод поднимается от груди к горлу. Не страх - предчувствие. Оно всегда приходит первым. Тихо. Без истерики. Как знание, от которого нельзя отвернуться.
- Нет... нет, нет, нет...
Я набираю снова. И снова.
Телефон отвечает сухо, равнодушно, как будто между нами никогда и не было жизни.
Абонент недоступен.
Я резко выдыхаю и врезаю кулаком в руль. Не от злости - от бессилия.
- Сара, - говорю вслух, как приговор. - Ты что-то сделала.
Пальцы дрожат, когда я ищу другой номер.
Себастьян.
Гудок. Второй.
- Да? - его голос спокойный. Слишком спокойный для того, что я собираюсь сказать.
- Это Ной, - говорю быстро. - Оливия пропала.
Пауза.
Та самая, в которой взрослые люди понимают, что сейчас начнётся ад.
- Объясни, - говорит он коротко.
- Мы говорили. Она была в лесу. Геолокация - активна. Потом связь оборвалась.
Я уверен, что Сара рядом с ней. И я уверен, что это плохо.
- Ты уверен - или предполагаешь? - жёстко.
- Я знаю, - отвечаю тихо. - Так же, как знал тогда, в ту ночь.
Молчание на том конце становится тяжёлым.
- Где ты? - наконец спрашивает он.
- Еду в лес. Точка примерная, - я бросаю взгляд на экран. - Очень примерная.
- Не делай глупостей, - говорит Себастьян. - Я выезжаю. Возьму людей. Мы прочешем территорию.
- Я не буду ждать, - отвечаю. - Я не могу.
- Ной, - его голос становится ниже, опаснее. - Ты нужен живым. И полезным.
- Я нужен там, где она, - говорю. - Всё остальное не имеет значения.
Он выдыхает.
- Хорошо. Я буду через сорок минут. Не геройствуй.
- Я уже давно не герой, - отвечаю и сбрасываю вызов.

Лес встречает меня тишиной.
Не романтической.
Подозрительной.
Фары выхватывают деревья, мокрую землю, обрывки дороги, которые не хотят быть дорогой. Приложение пищит, будто извиняясь.

Вы на месте.

- Не ври мне, - шепчу я. - Она не могла исчезнуть просто так.
Я выхожу из машины. Воздух холодный, влажный, будто липнет к коже. Где-то далеко шумит вода. Или мне кажется.
- Оливия! - кричу я.
Лес глотает звук.
- Оливия! - громче.
Ответа нет.
Я иду. Быстро. Потом почти бегу. Смотрю под ноги, на ветки, на следы шин, на примятую траву - на всё, что может сказать: она была здесь.
Ничего.
Телефон в руке кажется тяжёлым, как камень.
- Чёрт... - я провожу рукой по лицу. - Где ты...
Я вспоминаю её голос.
То, как она сказала «Ной...» - и не успела договорить.
- Я должен был быть с тобой, - шепчу. - Я должен был.
Фонарик выхватывает что-то тёмное у дерева.
Я подхожу ближе.
Телефон.
Её телефон.
Разбитый. Экран - паутина трещин, будто его швырнули.
У меня перехватывает дыхание.
- Нет... - голос ломается. - Нет, нет, нет...
Я поднимаю его, будто он может быть тёплым. Будто он может объяснить.
- Кто это сделал... - шепчу. - Кто посмел...
В этот момент я понимаю страшную, простую вещь:
Они не хотели просто напугать.
Они хотели, чтобы я нашёл это.
Чтобы я понял.
Чтобы я начал сходить с ума.
- Я не сойду, - говорю вслух, медленно. - Слышите? Я не сломаюсь.
Вдалеке слышится шум машин.
Себастьян.
Я выпрямляюсь.
Страх никуда не делся.
Но теперь рядом с ним - ярость.
Холодная. Чёткая. Та, что не кричит.
- Если ты жива... - говорю в темноту. - Держись.
А если нет...
Я сжимаю кулак.
- Я сожгу этот лес,
я выверну каждого,
и правда всё равно всплывёт.
Потому что я больше
не дышу наполовину.
И назад дороги нет.

Лес больше не был тихим.
Фары машин резали темноту, как ножами. Люди расходились цепью, переговаривались по рациям, хрустели ветками, светили фонарями под корни деревьев, в овраги, к реке. Металл, шаги, короткие приказы - всё это звучало так, будто лесу объявили войну.
Я стоял, упершись руками в капот машины, и пытался дышать.
Себастьян приехал, как и сказал.
Не один.
Чёрные машины. Люди в форме. И ещё один мужчина - высокий, сухой, с лицом человека, который слишком много видел и давно перестал удивляться.
- Эрик Фанкс, - коротко представился он, пожимая мне руку. - Комиссар. Лондон.
Я кивнул, не глядя ему в глаза.
Мне было плевать, кто он.
Мне была нужна Оливия.
- Прочёсываем всё, - сказал Фанкс своим людям. - В радиусе двух километров. Особое внимание - воде, обрывам, укрытиям.
Себастьян подошёл ко мне чуть позже.
Он выглядел собранным, но я видел - это маска. У него тоже тряслись руки. Просто он умел это скрывать.
- Ной, - сказал он тихо. - Пойдём.
Мы отошли в сторону, туда, где свет фар не так бил в глаза. Где можно было говорить.
Я сорвался первым.
- Мне не нужно было уходить, - резко сказал я. - Я не должен был оставлять её одну. Я знал, что Сара ебанутая. Я знал. И всё равно ушёл.
Себастьян молчал. Не перебивал. Это злило ещё больше.
- Она не просто странная, - продолжал я, сжимая кулаки. - Она опасная. Итан мёртв. Тео пропал. Эмилия в коме. Это не совпадения, чёрт возьми!
Я не понимаю, почему ты вообще позволил Оливии жить с ней в одной комнате!
- Потому что ты не знал всего, - спокойно сказал он.
- А теперь знаю?! - я почти крикнул. - Теперь это что-то меняет?!
Он резко шагнул ближе.
- Следи за тоном, Ной.
- А ты следи за тем, чтобы твоя дочь была жива! - вырвалось у меня.
Он ударил меня.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы я замолчал.
- Ещё раз, - тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза, - и я тебя сам выведу из этого леса.
Ты мне нужен вменяемым. Не истеричным.
Я отвернулся, тяжело дыша.
- Прости, - выдавил я через зубы. - Я... я просто...
- Я знаю, - перебил он. - Думаешь, мне легче?
Мы стояли молча несколько секунд. Где-то рядом трещала рация.
- Сара не могла сделать это одна, - наконец сказал я уже тише. - Она не настолько умная. И не настолько смелая.
Кто-то был рядом. Всегда.
Себастьян кивнул.
- Именно.
Он посмотрел в сторону леса, будто видел там что-то, недоступное остальным.
- Моя версия тебе не понравится.
- Говори.
- Гарри Уилсон, - сказал он.
Я резко поднял голову.
- Брат Эмилии?
- Да.
Слишком много завязано на нём. Машина, показания, дело Итана, внезапное исчезновение Тео, падение Эмилии.
И знаешь, что самое интересное?
- Что?
- Он ни разу не был по-настоящему в зоне подозрения.
Слишком чисто. Слишком правильно. Будто кто-то всё время подчищал следы.
У меня внутри что-то щёлкнуло.
- Он был рядом, - медленно сказал я. - Всегда.
На слушаниях. В университете. Возле Сары.
- И у него был мотив, - продолжил Себастьян. - Контроль. Деньги. Власть.
Такие люди не терпят, когда кто-то выходит из игры.
Я вспомнил взгляд Гарри.
Холодный. Оценивающий.
Как будто ты - объект.
- Если это он... - я сглотнул. - Тогда Оливия...
- Тогда она опасный свидетель, - жёстко сказал Себастьян. - И цель.
Мне стало плохо.
- Если они тронули её... - я не договорил.
- Мы найдём её, - сказал он твёрдо. - Живой или... - он замолчал. - Мы найдём правду.
Я посмотрел на него.
- А если правда окажется хуже, чем мы думаем?
Себастьян устало усмехнулся.
- Тогда кто-то сегодня не доживёт до утра.
В этот момент в рации раздался голос:
- Комиссар! Мы нашли следы. Кровь. И... обрыв. Примерно в пятистах метрах от реки.
У меня внутри всё оборвалось.
- Это она, - прошептал я.
Я уже бежал, не дожидаясь приказов.
- Ной! - крикнул Себастьян. - Стой!

Я бежал, не разбирая дороги.
Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, кто-то кричал мне вслед, но я уже не слышал слов - только кровь в ушах и собственное дыхание, рваное, животное. Фонарь в руке прыгал, выхватывая куски земли, следы, пятна, которые я боялся рассматривать слишком внимательно.
- Здесь! - крикнул кто-то впереди.
Я вылетел из-за деревьев - и резко остановился.
Обрыв.
Край земли обрывался внезапно, как оборванная мысль. Внизу - чёрные камни, между ними блеск воды. Река шумела глухо, равнодушно, будто всё происходящее её не касалось.
Я подбежал к самому краю, упал на колени.
- Оливия... - выдохнул я, почти беззвучно.
Никого.
Ни тела.
Ни движения.
Ни следа, кроме примятой травы и тёмных пятен у края, которые уже впитывались в землю.
Подоспели остальные. Свет фонарей скрестился, заскользил по камням, по воде, по берегу ниже.
- Нет... - пробормотал я, мотая головой. - Здесь должна быть... она была здесь...
Себастьян остановился рядом, медленно осмотрел край, спуск, реку.
- Здесь никого, - сказал он глухо.
Эрик Фанкс присел, провёл рукой по земле, посмотрел на пальцы.
- Кровь есть, - произнёс он спокойно. - Но тела нет.
Эти слова ударили сильнее, чем если бы он сказал обратное.
Я поднялся, шатаясь, и посмотрел вниз ещё раз.
Пусто.
Только вода, камни и ночь.
- Значит, она жива, - хрипло сказал я, больше себе, чем кому-то ещё. - Если бы... если бы она...
Я не смог договорить.
Себастьян положил руку мне на плечо. Крепко. Почти больно.
- Или её забрали, - сказал он. - Или она каким-то чудом ушла сама.
Но одно ясно точно.
Он посмотрел в темноту леса, туда, где между деревьями всё ещё могли скрываться тени.
- Игра не закончена.