Цена молчания

От лица Ноя

Я лежу на узкой кровати в больничном крыле и смотрю в потолок, не моргая.
Белый. Ровный. Без трещин.
Мне вкололи какую-то дрянь - Себастьян настоял, сказал, что мне нужно успокоительное, что я опасен для себя и для окружающих, что так будет лучше. Отдельно. Под присмотром.
Может, он прав.
Может, я правда сошёл с ума.
Мысли текут вязко, как будто в голове разлили что-то густое. Я пытаюсь зацепиться за реальность, но она ускользает. И тогда память сама делает шаг вперёд - не как воспоминание, а как спасение.
Прошлое лето.
До всего этого.
До крови. До леса. До страха.
Дом у озера.
Вечеринка у школьного приятеля - шумная, глупая, пьяная. Та, куда позвали всех, кто уже мог легально пить и делать вид, что мы взрослые. Музыка играла слишком громко, кто-то прыгал в воду прямо в одежде, кто-то целовался у костра, а я всё это почти не замечал.
Потому что была Оливия.
На людях мы были просто друзья.
Слишком аккуратные.
Слишком «нормальные».
Никто не видел, как она касалась моей руки, когда проходила мимо. Никто не замечал, как я ловил каждый её взгляд. Мы не говорили о чувствах - я был уверен, что всё и так ясно. Я был рядом. Она позволяла мне быть рядом. Разве этого было недостаточно?
Иногда сейчас я думаю: а вдруг я ошибался?
Вдруг я придумал эту любовь?
Вдруг это всё - просто моя больная фантазия?
Нет.
Я помню тот вечер слишком хорошо.
Дом у озера был большим, старым, с деревянными балконами и скрипучими полами. В нём легко было потеряться - и именно это делало его идеальным. Много комнат. Много лестниц. Много мест, где можно исчезнуть.
Я увидел Оливию на втором этаже.
Она стояла на балконе, опершись на перила, и смотрела на воду. Просто стояла - без позы, без кокетства, будто забыла, что вокруг люди. На ней было короткое красное платье, простое, но сидело оно так, что у меня перехватило дыхание. Волосы были распущены, и лёгкий ветер шевелил пряди у её плеч.
Я помню, как в тот момент подумал:
Если бы она только знала, что со мной делает, просто стоя вот так.
Я поднялся наверх почти бегом. Сердце билось слишком быстро, ладони вспотели. Я знал, где она - чувствовал. Открыл дверь комнаты, выходившей на балкон, и не ошибся.
Она даже не обернулась сразу.
Я подошёл тихо, почти неслышно, и наклонился к её шее.
- Ной... - она вздрогнула, но тут же расслабилась, когда поняла, кто это.
Я коснулся губами её кожи, медленно, осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли она, если прикоснусь. Она пахла летом и чем-то сладким, своим.
- Ты меня напугал, - прошептала она, но в голосе не было упрёка.
- Знаю, - так же тихо ответил я. - Прости.
Она повернулась ко мне, и я поцеловал её в нос - быстро, почти неловко. Потом в губы. Лёгко. Без давления. Я целовал её так, будто у нас было всё время мира, и она позволяла - не отстранялась, не торопила, просто была здесь.
Мои губы скользнули к её щеке, потом к линии челюсти, снова к шее. Я чувствовал, как под пальцами её кожа теплеет, как дыхание становится глубже.
Когда она тихо выдохнула, почти неслышно, я понял, что больше не могу делать вид, будто это просто игра.
Я взял её за руку.
- Пойдём внутрь, - сказал я. - Чтобы нас не видели.
Она кивнула.
Мы шагнули в комнату, и в этот момент, уже почти закрывая дверь, я краем глаза заметил движение на лестнице. Сара стояла ниже, в полутени, и смотрела на нас. Не с удивлением. Не с улыбкой. Просто смотрела, внимательно, слишком внимательно.
Что-то внутри меня неприятно кольнуло, но я отмахнулся от этого ощущения.
Я снова подошёл к Оливии. Она стояла напротив, чуть смущённая, но не отступала. Я провёл пальцами по её запястью, выше, к локтю, и почувствовал, как она вздрогнула.
- Ты уверена? - спросил я негромко.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
- Да.
И в этом «да» было больше правды, чем во всех словах, которые мы так и не сказали друг другу вслух.
Это был не первый раз между нами.
Мы уже знали друг друга - тела, дыхание, привычки. Я знал, как она замирает, когда я касаюсь её шеи, знал, как она почти незаметно тянется навстречу, когда хочет большего. Она знала меня - мои руки, мою нетерпеливость, то, как я всегда пытаюсь быть осторожным, но в итоге всё равно сдаюсь.
И всё же именно этот раз врезался в память так, будто был первым.
Я поцеловал её снова - медленно, глубоко, не торопясь. В этом поцелуе не было спешки, не было жадности. Только ощущение, что мы наконец-то остались одни в этом мире. Она ответила сразу, мягко, её губы были тёплыми, доверчивыми. Я чувствовал, как её пальцы сжали ткань моей рубашки, будто она боялась, что я исчезну.
- Ты такая красивая, - сказал я почти шёпотом, не отрываясь от неё. - Ты даже не представляешь... как ты выглядишь сейчас.
Она смущённо улыбнулась, но не отвела взгляд.
- Ты всегда так говоришь, - тихо ответила она.
- Потому что каждый раз это правда, - сказал я и коснулся лбом её лба. - Каждый раз по-новому.
Мои руки скользнули по её спине, медленно, будто запоминая каждую линию, каждое движение. Я чувствовал, как она дышит, как поднимается и опускается её грудь, как тело отзывается на каждое прикосновение. Это было не о желании - это было о близости. О том, что между нами давно перестало быть просто физическим.
Я целовал её шею, ключицы, плечо, ощущая, как она тихо выдыхает моё имя. Этот звук каждый раз выбивал из меня почву под ногами.
- Ной... - прошептала она, и в этом шёпоте было всё.
Я уложил её на кровать осторожно, словно боялся причинить боль, словно она была чем-то хрупким, ценным. Она притянула меня ближе, её ладони легли мне на шею, и я понял - она здесь. Со мной. Не сомневается. Не отстраняется.
- Я с тобой, - сказал я ей тихо, глядя прямо в глаза. - Всегда.
Она улыбнулась - той самой улыбкой, которая принадлежала только мне. Я поцеловал её снова, и этот поцелуй был другим: глубоким, тёплым, уверенным. Мы двигались навстречу друг другу, не думая о времени, не думая о том, что будет потом.

И когда она посмотрела на меня, тихо сказала, но так, что я почувствовал это каждой клеткой:
- Никогда меня не отпускай, Ной. Никогда.
Эти слова остались в моём сердце, как обет, как маяк.
И, наверное, именно поэтому я помню его так ясно.
Потому что тогда, в той комнате у озера, я ни на секунду не сомневался:
она любит меня.
и я - её.
И никакая боль, никакой страх, никакая ложь потом не смогут стереть это из моей памяти.
Снова. Белые стены, металлический запах, звуки оборудования.
Я смотрел в потолок, не моргая. Голова гудела, руки дрожали. Может, я действительно сошёл с ума? Может, это всё игра моего разума - прошлое и настоящее смешались в одну бурю?
Но запах её волос, тепло её рук, голос, тихо шепчущий «никогда меня не отпускай», - всё это было слишком реально, чтобы быть иллюзией. Она жила где-то там, в этом мире, и мне нужно было найти её.
Я сел на кровати, обхватил голову руками, ощущая, как успокоительное немного притупляет боль, но не гасит её полностью. Воспоминание о лете у озера жило внутри меня: балкон второго этажа, красное платье, её волосы, мои руки на её теле, каждый поцелуй, каждое её дыхание. И я знал: если я сейчас не соберусь, если не смогу её найти, я никогда не смогу простить себе эту ночь, это лето, эту любовь.
И пока тишина медицинского крыла давила на меня, я повторял про себя одно слово: Оливия.