Глава 14.Эхо утраты.
Тишина.
Она стояла над всем — над домом, над сердцами, над воздухом.
Только свечи мерцали в углах комнаты, отбрасывая дрожащие тени на лица тех, кто не мог смириться с увиденным.
Эмма сидела на кресле. Её глаза, некогда живые, ясные, теперь были стеклянными. В них не отражалось ничего — ни боли, ни радости, ни жизни.
Пустая оболочка человека.
Марта
«Господи... пожалуйста... пожалуйста, не забирай её. Я снова молю Тебя, как тогда, когда она была ещё в утробе. Тогда Ты услышал меня. Тогда Ты подарил нам чудо. Почему теперь молчишь? Я не прошу богатства, не прошу чудес. Я прошу лишь одно — верни мою девочку. Верни её душу. Пусть даже ценой моей жизни...» Слёзы стекали по лицу, падали на сцепленные пальцы. «Ты ведь спас её однажды... Почему не спас во второй раз?..»
Энтони
Он стоял у окна, тяжело дыша. Его руки дрожали, и кулаки сжимались так, что побелели костяшки. «Ты, Бог, слышишь меня? Ты ведь уже вмешивался. Ты ведь спас её тогда. Почему теперь отвернулся?! Ты позволил этому дьяволу забрать мою дочь! Где же ты, когда я зову?!» Он ударил ладонью по подоконнику, и голос его сорвался: «Если ты не спасёшь её — проклятие тебе! Проклятие тебе за каждый миг её тишины!»
Вивьен
Она сидела на полу, опустив голову, руки тряслись, губы шептали имя подруги. «Эмма... ты ведь слышишь меня, правда? Пожалуйста, очнись. Ты не можешь просто уйти... не ты. Мы ведь вместе мечтали, смеялись, строили планы... Ты обещала, что не оставишь нас. Ты обещала, что всегда будешь рядом. Почему ты не сдержала слово?..» Она заплакала, уткнувшись в колени, не находя в себе ни сил, ни веры.
Лука
Он стоял чуть поодаль, молча, пока внутри всё рушилось. «Я должен быть сильным. Я же всегда говорил ей, что не дам её в обиду. А теперь... что я сделал? Ничего. Просто стою и смотрю, как она смотрит сквозь меня. Ты спасла всех, Эмма...но кто спасёт тебя?..»
Лука медленно подошёл. Опустился на колени перед ней, осторожно взял за руки — холодные, безжизненные.
— Эмма... — голос дрожал, почти шёпот. — Я... люблю тебя.
Он посмотрел на неё, будто надеясь, что хотя бы ресницы дрогнут, хоть тень узнавания мелькнёт в глазах.
— Я всегда любил тебя. Просто не смог сказать. Думал, будет время... Он усмехнулся сквозь слёзы, горько, тихо. — Как глупо, да? Всё время кажется, что ещё успеешь...
Но Эмма не слышала. Она не моргнула. Не выдохнула. Не ответила.
Только где-то в глубине зрачков отражался огонёк от настольной лампы — одинокий, умирающий.
Вивьен закрыла лицо руками и разрыдалась.
Марта, не в силах стоять, опустилась на колени и прошептала молитву.
Энтони отвернулся к стене, чтобы не дать миру увидеть, как из сильного мужчины осталась лишь оболочка, такая же пустая, как их дочь.
Дэмиан
И где-то далеко, за сотни миль от этого дома, в глубине мрачного поместья, утопающего в тенях и холоде, сидел Дэмиан. В камине пылало чёрное пламя, отражаясь в его глазах. На губах играла едва заметная улыбка.
«Наконец-то. Наконец-то. Наконец-то.»
Он провёл рукой по гладкой поверхности бокала, на половину наполненного алой жидкостью.
«То, что принадлежало мне с самого начала, вернулось. Ангел больше не удержит её. Свет — погас. Я ждал этого. Годы. И теперь мой долг свершён. Она — моя. Её душа — моя. И мир стал справедлив. Я отомстил за своё унижение»
Он поднял взгляд на огонь. Пламя дрожало, словно живое, отражая его торжество.
«Вот она, истинная победа, — когда свет падает на колени перед тьмой.»
Он усмехнулся, тихо, с гордостью и ядом в голосе:
— Светлячок... погас.