Стань моим всем

Кира

Кира шла на лекции невыспавшейся, голодной и злой: будильник не прозвонил в назначенное время, а Ника смоталась раньше, так что разбудить её было некому. С трудом разлепив глаза за сорок минут до начала занятий, она вскочила, как ошпаренная, поэтому на голове красовался живописнейший бардак, который не смогла побороть ни одна расчёска.

Приглаживая ладонью топорщащуюся чёлку, Кира лавировала в потоке студентов, как угорь, стараясь никого не задеть ненароком. Не то чтобы её так уж раздражали случайные телесные контакты, но нервы и так были на пределе и растягивать их ещё на километр уже не представлялось возможным. Случившееся минувшим вечером происшествие из-за визита Ники выдавило из неё все силы. Вернее, само происшествие получилось плёвым — никто никого не покалечил, слава яйцам, но устроенный менеджером переполох тянул минимум на тройное убийство с изнасилованием, расчленением и призывом Сатаны.

Кира суетливо передёрнула плечами.

Пострадавшему покупателю пришлось сделать внушительную скидку в качестве извинений и добавить к этому бонусную карту, которая выдавалась только вип-клиентам, поэтому менеджер посчитал своим долгом высосать Кире мозг. Да, Ника слегка перестаралась, но она всё равно была слишком мелкой и слабой, чтобы причинить здоровенному детине хоть сколько-нибудь серьёзный вред. Однако менеджер думал иначе. Он запретил Кире пускать подругу в магазин, заявив, что в противном случае они покинут его вместе. Не самая большая потеря, учитывая мизерную зарплату и вечный бой с административным звеном, но Кире пока было не из чего выбирать. Из всех близрасположенных магазинов только этот давал возможность работать так, чтобы успевать посещать занятия.

Мысленно обругав менеджера и всю его родню до десятого колена, Кира распахнула дверь аудитории и с размаху налетела на чью-то спину.

— Простите, извините, я случайно, не хотела, — выпалила она на одном дыхании, стараясь протиснуться мимо оказавшегося на пути парня.

Тот, не издав ни звука, медленно распрямился, затем настолько же медленно обернулся, смерил Киру взглядом и так выразительно выгнул бровь, что та едва не подавилась своей вежливостью. Пострадавшим оказался староста их группы — Евгений Горский.

— Извини, — проскрипела она уже менее любезным тоном.

Губы Горского тронула лёгкая улыбка.

— Извиняю, — просто сказал он и снова отвернулся, заставив Киру похолодеть.

Поймав на себе сразу несколько заинтересованных взглядов, она спохватилась и юркой мышкой проскользнула к облюбованному месту на втором ряду. Бухнув рюкзак на столешницу, она выдохнула сквозь стиснутые зубы и усилием воли подавила желание воровато оглянуться. Во-первых, она процентов на двести была уверена, что Горский уже забыл о её существовании, а во-вторых, по группе и так ползали не самые уместные слухи относительно её влюблённости в старосту. Да, он был привлекателен, будто только что сошедший с глянцевых страниц актёр: с ухоженной кожей того самого оттенка, который появляется, когда регулярно посещаешь солярий; тёмно-карими, почти чёрными глазами — бабушка называла такие колдовскими; с высокими скулами, всегда гладко выбритым округлым подбородком, пухлыми губами, ямочками на щеках и морщинками в уголках глаз, которые появлялись, когда он чарующе улыбался очередным дурочкам, заглядывающим ему в рот. К тому же он был хорошо сложен и обаятелен, а ещё богат, популярен и чертовски перспективен во всех отношениях. Кира честно пыталась найти в его внешности хоть какие-то изъяны, но все придирки можно было упаковать в одно короткое «У него торчат уши». Всё. Однако в комплекте ко всем скрытым и явным плюсам с ним прилагался ужасающе несносный характер — и вся мощь, вся его невыносимость обрушилась именно на Киру. Горский испытывал к ней особый сорт неприязни, тянущийся ещё с времён школы. И Кира отвечала ему взаимностью.

Лекции закончились ближе к вечеру. Кира, шатаясь от усталости, выползла в коридор, уселась на подоконник и быстро отбила Нике сообщение, чтобы та, как освободится, поднялась к ней. Третьекурсников всегда дрючили больше и сильнее, поэтому Кира прекрасно знала, что подруга до сих пор торчит в аудитории, пыхтя над очередным конспектом. Год назад их группа занималась тем же. Как ни странно, четвёртый курс шёл проще.

Вытянув ноги, Кира с наслаждением прикрыла глаза. Усталость и недосып давили на веки тяжёлыми гирями, так что у неё возникла крамольная мысль не тратить время ожидания впустую и прикорнуть прямо тут. Однако этому плану не суждено было исполниться, потому что стоило ей прислониться плечом к стене, над головой раздалось деликатное покашливание. Нехотя приоткрыв глаз, она наткнулась взглядом на Горского и поняла, что интересное утро решило перетечь в не менее интересный вечер. Отделаться лёгким испугом не получилось.

— Тебе не кажется, что делать так, — Горский красноречиво покосился на вытянутые ноги, — невежливо?

Кира поджала губы. Она терпеть не могла придирки, особенно если те строились на пустом месте, и конкретно сейчас конфликт раздувался именно ради конфликта. Ноги Киры были длинными, но чтобы перегородить коридор полностью, ей требовалось улечься на пол целиком — и то осталось бы место для манёвра. Но у Горского на этот счёт, судя по всему, было другое мнение.

— Докапываться до людей тоже невежливо, — холодно процедила Кира, — но тебя это почему-то не останавливает. И вообще, надо будет — перешагнёшь, не сломаешься.

Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы спорить и ругаться, а неистовая потребность Горского при каждом удобном случае лезть в бутылку искренне достала. Ей не хотелось с ним враждовать, и, положа руку на сердце, если бы в один прекрасный день он забыл о её существовании, она была бы счастлива. Но жизнь такими подарками обычно не разбрасывалась.

Глаза Горского превратились в угли.

— Какая, однако, неприятная ситуация. Ты позволяешь себе пренебрегать удобством других, а виноватым выставляешь меня. Хотя, — он снова смерил её взглядом, — каждый гордится тем, что имеет. Я прав?

Киру подбросило на месте от возмущения. Подобрав ноги, она поднялась и встала так, чтобы заглянуть прямо в обжигающие глаза. Горский был высоким, но всё же немного уступал ей, однако у неё всё равно не получалось смотреть на него свысока. Каким-то волшебным образом этот хмырь умудрялся держаться так, что приходилось признавать его статус.

— Горский, — выдохнула Кира сквозь зубы, — меня уже достало твоё хамство. В школе мы худо-бедно сосуществовали, хотя и там ты умудрялся вести себя, как дерьмо. Но в универе-то я тебе чем не угодила? Табелей успеваемости и досок почёта тут нет. Или тебя до сих пор цепляет, что выскочка-нищебродка учится лучше золотого мальчика?

Лицо Горского окаменело, ноздри раздулись, челюсть сжалась так, что проступили желваки.

— Знаешь, Зотова, — прищурившись, проговорил он так, что по спине Киры покатились мурашки, — уж не знаю, с чего ты решила, будто училась или учишься лучше меня, у нас всегда было одинаковое количество баллов.

— Тогда в чём твоя грёбаная проблема?! — не выдержав, рыкнула Кира. — Ты пиздец умный, пиздец красивый, пиздец богатый — вылитый племенной жеребец, даже у парней на тебя стоит. Или тебе надо документальное подтверждение того, что я тебе в подмётки не гожусь? Ну так составь уже хренов договор, я его подпишу — только отъебись, умоляю!

Горский, казалось, оцепенел от её тирады. Несколько секунд он напряжённо молчал, а затем улыбнулся. В уголках глаз собрались морщинки, на щеках обозначились ямочки.

— Моя, — он выделил это слово, — проблема?

Кира скрестила руки на груди.

— А чья? Я тебя вообще не трогаю, из нас двоих только ты постоянно козлишься. Мне принести тебе публичные извинения за то, что попрала твою интеллектуальную честь? Подарить коробку конфет, бутылку Дон Периньон и подписку на канал с ромкомами — что? — Застонав, она зажмурилась и прижала пальцы к векам. — Всё, чего я хочу, — это доучиться, получить диплом и забыть о тебе, как о страшном сне. И если есть хоть один вариант ускорить последнее, скажи — как, потому что у меня уже сил нет. Ты портишь мне жизнь. Хотя нет, — она отняла руку от лица, — ты портишь жизнь нам.

Горский застыл, не сводя с неё неподвижного взгляда. Кира видела, как в глубине его глаз загорается что-то дикое, нехорошее, и решила больше не испытывать судьбу. Подхватив рюкзак с подоконника, она бросила сухое «Подумай об этом» и, стараясь не сильно топать, направилась к лестнице. Внутри клокотало бешенство напополам с дикой усталостью, но показывать это оставшемуся позади Горскому не хотелось. Не хватало, чтобы он понял, что сумел вывести её из равновесия.

***

— Ненавижу его! — выплюнула Кира, взмахнув рукой. — Нет, блин, ну как вообще можно обладать ангельской внешностью и при этом быть таким засранцем? Мало в детстве пороли, что ли?!

В кафе, где работала Ника и куда они направились сразу после занятий, пока было пусто: дневные посетители разбежались, а время вечерних ещё не наступило. Но вместо того чтобы расслабиться, выпить халявного кофе и насладиться компанией подруг, Кира мерила шагами пространство перед стойкой бариста и никак не могла успокоиться. Встреча с Горским серьёзно выбила её из колеи.

Ника хмыкнула. Поправив передник, она поставила поднос на столешницу и, облокотившись на него, мечтательно закатила глаза.

— Знаешь, чем больше я слушаю тебя, тем отчётливее понимаю, что ваши отношения напоминают любовный роман, где персонажи сперва не переваривают друг друга, а потом — влюбляются.

Кира остановилась так резко, что едва не споткнулась о свои же ноги. От негодования у неё перехватило дыхание.

— Ты перечитала фанфиков? В реальности эта херня не работает.

— Почему нет? — вклинилась появившаяся из служебного помещения Ветка, баюкающая в руках большую пачку кофейных зёрен. — Подобных историй и в сериалах полно. Да и в жизни я пару раз натыкалась. Не лично, но со слов знакомых. Подумай, он ведь, судя по твоим рассказам, тот ещё красавчик.

Застонав, Кира обратила полный уныния взгляд на бариста, Льва Ильича — уже немолодого, но бодрого мужчину. Тронутые сединой густые усы зашевелились, маскируя растягивающую губы улыбку, но резче проступившие в уголках глаз морщинки мигом раскололи невозмутимый образ. Кире он нравился — незаурядным умом, умением выслушать без лишних комментариев и поддержать. Однако абсолютный военный нейтралитет, которого он придерживался в любых спорах подруг, временами удручал. Кира не отказалась бы иметь на своём поле такого бойца.

— Дядь Лёв, скажи, они всегда такие или только когда я прихожу?

Лев Ильич хмыкнул, не отрывая взгляда от кружки в руках:

— Я тебе даже больше скажу: когда тебя нет, они ведут себя намного хуже.

Ветка, ахнув, в притворном возмущении шлёпнула его полотенцем.

— А ну цыц, не то премии лишу!

Лев Ильич, рассмеявшись, поднял руки.

— Больше не буду, босс, пощади, мне ведь семью кормить.

— Ой, не ври, — закатила глаза Ветка, — твоя жена держит ресторан в центре, а у нас ты работаешь только потому, что тебе скучно на пенсии и до дома рукой подать.

— А может, мне нравится босс? — подмигнул Лев Ильич, вернувшись к натиранию кружки.

Ветка насупилась, скрестив руки на груди.

— Знаешь, если я попытаюсь закатить глаза ещё сильнее, они провалятся в череп, так что сворачивай уже своё стариковское обаяние, не то пожалуюсь Валентине Павловне!

Лев Ильич притворно вздохнул и развёл руками.

— Вот так захочешь немножко влюбиться — и всё бестолку. Светлана Артёмовна на страже семейного благополучия. — Он снова подмигнул и повернулся к кофемашине.

Кира поджала губы, сдерживая улыбку. Льва Ильича невозможно было не обожать — обладая бездной обаяния и манерами, о которых теперь только в книгах писали, он умудрялся так нежно любить свою супругу, что, глядя на их отношения, временами хотелось отбросить скептицизм и поверить в настоящие чувства. Но реальность всегда возвращала с небес на землю.

— И всё-таки, — снова подала голос Ветка, сев на соседний стул, — должна же быть причина у поведения твоего личного негодяя. Нельзя просто взять и возненавидеть человека на пустом месте! Правильно?

Кира выгнула бровь.

— Тогда я, наверное, совершу прорыв в современной психологии, потому что неприязнь Горского Евгения Ивановича вылезла буквально из ниоткуда. — Она в задумчивости постучала пальцем по столешнице и продолжила: — Хотя есть один вариант, но он больше похож на попытку натянуть сову на глобус.

— Говори, — решительно кивнула Ника.

Почесав нос, Кира проговорила ломающимся от неуверенности голосом:

— Быть может, он завидует тому, что я, ну, отличница?

Да уж, в голове это звучало менее... неправдоподобно.

— Погоди, — пробормотала Ника, — но он ведь сам отличник. По некоторым предметам получше тебя будет.

Кира кисло улыбнулась.

— Потому я и сказала, что причина скорее надумана. Ещё в школе он как с цепи сорвался, хотя у нас всегда были одинаковые баллы. Учителя даже шутили, что если мы сойдёмся, у нас будут гениальные дети. — Заметив, какими улыбками обменялись Ника и Ветка, она прокашлялась. — В любом случае, копаться в его мотивах — так себе занятие. Хочется ему меня гнобить — пусть тешится. Со свету не сживает, из университета не пытается выкинуть, учёбе не мешает — и на том спасибо.

— Хрен этих мужиков разберёшь, — мрачно подвела итог Ветка и не глядя помахала рукой. — Тебя это не касается, дядь Лёв, ты потрясающий.

Лев Ильич фыркнул в ответ.

Услышав мелодичный перезвон колокольчика, Кира машинально повернулась на звук. На пороге кафе обнаружилась целая толпа посетителей — наверняка студенты, у которых только закончились занятия.

— Ну, понеслась, — сквозь зубы процедила Ника и, подхватив поднос, ринулась встречать гостей.

— Наконец-то, — хмыкнула Ветка, — а то я уже подумала, что мы так до утра просидим.

— Мало народу? — поинтересовалась Кира, следя за тем, как Ника усаживает галдящих посетителей за выбранный столик.

— В предэкзаменационный период всегда так, — кивнула Ветка. — Все зубрят, готовятся. Зато потом, когда сессия позади, они первым делом бегут к нам, чтобы отметить.

Кира улыбнулась. Да уж, трудные периоды случались у всех, только одни потом могли позволить себе расслабиться и праздно провести некоторое время в ожидании следующего аврала, а другие, вроде Киры и Ники, зачастую из одной ямы перекатывались в другую. Они из кожи вон лезли, чтобы закончить университет, в перспективе устроиться на хорошую работу и вырваться, наконец, из круговорота бедности. Поэтому когда становилось особенно сложно, Кира утешала себя мыслью, что потом обязательно позволит себе ослабить вожжи. Осталось только дожить.

— Ладно, пойду я, пожалуй, — Кира поднялась с места, — а то мне тоже скоро надо будет на работу.

— Угу, давай, успехов тебе. — Ветка с улыбкой помахала рукой. — Нике что-нибудь передать? — крикнула она вдогонку.

— Скажи, чтобы купила по пути домой хлеба, — хмыкнула Кира и выскользнула на улицу.

Миша

Миша не слышал, как к нему сзади коварно подкрались. Он настолько погрузился в невесёлые мысли, что когда на плечо вдруг опустилась рука, он даже не дёрнулся — лишь запрокинул голову и тяжко вздохнул, увидев над собой улыбающееся лицо. Пашка. Человек-зажигалка, человек-эмоция, человек-ща_всё_будет, и от его хлещущего через край позитива Мише в момент сделалось ещё хуже.

— Ты чего такой хмурый? — Пашка плюхнулся рядом на маты и с наслаждением растянулся.

Очередная тренировка закончилась раньше, чем они ожидали. Сашка застрял на занятиях, а репетировать без главного вокалиста получалось с трудом, поэтому Жека попыхтел для острастки, но в итоге всё равно распустил всех по домам. И сам, к слову, смотался раньше остальных. Миша с самого начала заметил, что настроение у него было так себе, но спрашивать напрямую не решался. Макс потом по секрету рассказал, что Жека с кем-то поцапался — вроде с девчонкой из группы, поэтому Сашка и его некстати нагрянувшая отработка случились как нельзя кстати.

Бледно улыбнувшись, Миша пожал плечами:

— Устал, наверное...

— Брешешь! — оборвал его Пашка. — Когда ты уставший, ты идёшь грабить холодильник, чтобы восстановиться. А сейчас сидишь на жопе вот уже, — он глянул на часы, — пятнадцать минут двадцать четыре секунды и втыкаешь в одну точку. И не вздумай отмахиваться, я специально засёк! Что стряслось?

Миша ошеломлённо заморгал. Удивительным было не то, что Пашка приметил такие детали — за неполные три года общения они научились угадывать цвета трусов друг друга по выбранным с утра кедам, — а что он сперва выждал время и только потом пристал с расспросами. Такое было свойственно ему в исключительно редких случаях.

Подумав, что его мрачная физиономия наверняка насторожила не только Пашку, Миша насупился.

— Возникли некоторые трудности в семье, — нехотя признался он.

Он не любил жаловаться, предпочитая решать проблемы самостоятельно. Но сейчас он застрял в заднице такой умопомрачительной глубины, что любопытство Пашки внезапно показалось тонкой, призрачной, но всё-таки соломинкой. Вдруг он и в самом деле мог посоветовать что-то годное.

— Расскажешь? — вкрадчиво поинтересовался Пашка, придвинувшись.

Миша выдавил кривую улыбку. Как будто у него был выбор. Однако вывалить на Пашку весь свой ахер от происходящего он не успел, потому что рядом шумно приземлился Славик — единственный, кто не умчался из зала при первой же возможности.

— О чём болтаете? — беззаботно спросил он.

Миша поджал губы. Посвящать всех подряд в свои дела он ну никак не планировал, ему на одного Пашку-то едва хватило смелости. Но конкретно в этой вселенной у кого-то явно были большие планы относительно Михаила Матвеева, поэтому едва он открыл рот, чтобы увильнуть и съехать на посторонние темы, Пашка вдруг подскочил и воодушевлённо предложил:

— О, ты очень кстати! Почему бы нам не забуриться в твою забегаловку? Там будет намного удобнее, заодно пожрём.

Застыв, Миша глянул в его восторженное лицо, затем повернулся к призадумавшемуся Славику и ощутил прилив сожаления, что не удрал в общагу в числе первых. Не следовало надеяться на других в такой деликатной ситуации, зря он решил, что придёт большой умный человек и вытащит его из проблем, тем более что Пашка уж точно не тянул ни на большого, ни на умного.

— Ребят, я, наверное... — начал он, но закончить ему не позволили.

— Сегодня у забегаловки пересчёт и приём товара, так что не вариант, — скривился Славик.

Миша сглотнул. Это была прекрасная возможность слиться по тихой грусти — выскользнуть из зала незамеченным, пока будут идти бурные дебаты на тему нового места для посиделок. Но и тут его ждала неудача, потому что стоило ему чуть приподняться, чтобы с низкого старта рвануть к выходу, Пашка не глядя хлопнул его по плечу, буквально приколотив к месту.

— А у вас там поблизости есть ещё забегаловки? — спросил он. — Такие, чтобы можно было перекусить.

Славик снова призадумался. Некоторое время он молчал, почёсывая подбородок, а затем радостно щёлкнул пальцами. Миша почувствовал, как с этим звуком внутри всё оборвалось. Плакал его побег.

— Точно, через дорогу! — произнёс Славик, сверкнув глазами. — Съестного там, правда, не сильно много, зато в наличии вкусный кофе и шикарный персонал.

Миша досадливо скривился. Восхитительно. Против вкусного кофе он ничего не имел, но увеличение количества народа действовало угнетающе. Не так он планировал уединяться.

— Я лучше вернусь в общагу, — уже ни на что не надеясь, выдохнул Миша, однако его опять проигнорировали.

— Значит, решено, пойдём смотреть на шикарных официанток и пить вкусный кофе, — мастерски сыграв в глухого, кивнул Пашка и вцепился в Мишу, как клещ. — Двигай, там нам и расскажешь о своих бедах!

Успевший подняться на ноги Славик в изумлении вытаращился.

— Ты о чём? У Михи что, проблемы?

— Ещё какие! — сделав страшные глаза, произнёс Пашка. — И ему нужна наша помощь!

— Не нужна, — пробурчал Миша, но его снова никто не послушал.

***

Перешагнув порог кофейни, Миша огляделся. Несмотря на неприметную вывеску, внутри оказалось удивительно просторно и, следовало признать, уютно. Зависая порой в забегаловке Славика, он нередко разглядывал дверь этой кофейни, однако у него так ни разу и не закралось желания зайти. Как выяснилось, зря.

Стоило подвешенному над дверью колокольчику звякнуть, прямо перед ними материализовалась миловидная девушка в классическом сером костюме. Миша на автомате отметил ладную фигуру, стройные ноги, обутые в чёрные лакированные лодочки, аккуратный макияж, подчёркивающий яркие синие глаза, и убранные в высокий хвост тёмные волосы. Он почти перестал жалеть, что пошёл на поводу у Пашки.

— Добрый день, меня зовут Светлана, — приветливо улыбнулась она. — Желаете выбрать столик самостоятельно или вам помочь?

— Свет, — вперёд вылез ослепительно улыбающийся Славик, — привет!

Лицо Светланы при виде него мгновенно растеряло отстранённо-вежливое выражение.

— Ну надо же! — произнесла она со смешком. — Привет, какими судьбами?

— Да вот, — Славик пожал плечами, — захотели с друзьями пообщаться, а наш ресторанчик закрыт. Пустишь к себе? — Он молитвенно сложил ладони.

Светлана, великодушно фыркнув, указала рукой куда-то вглубь наполовину заполненного зала.

— Идём, усажу вас возле окошка, там как раз освободилось место.

Не дожидаясь ответа, она первой развернулась и зашагала к столику. Славик, кивнув друзьям, двинулся за ней. Пашка и Миша, переглянувшись, поджали губы, чтобы скрыть ехидные улыбки. Не так давно они обсуждали, сколько хитрости могло крыться за глуповатым поведением Славика и Юры: несмотря на видимую неуклюжесть, при более близком знакомстве они никак не выглядели простачками. И теперь становилось понятным, что дело обстояло хуже, чем они предполагали.

Убедившись, что гости расположились со всеми возможными удобствами, Светлана удовлетворённо хмыкнула.

— Сейчас пришлю официантку.

— Сегодня же смена Ники? — оживился Славик. — Я видел, как она пробегала мимо.

Светлана скривила губы.

— Ну, скажем, всю последнюю неделю она пашет, как проклятая, потому что другие девочки набрали отгулов. Приходится, как видишь, помогать, иначе всё полетит в тартарары.

Славик понимающе закивал.

— Знакомо, сам недавно в такой же заднице оказался. Не боись, мы не будем её сильно гонять, обещаем.

— Ловлю на слове. — Махнув на прощание, Светлана пожелала им приятного времяпрепровождения и удалилась.

Проследив за ней взглядом, Пашка пару раз дрыгнул бровями и с любопытством покосился на Славика.

— Начинаю жалеть, что столько времени проторчал через дорогу, а не тут. Когда, говоришь, ты успел подружиться со Светиком?

— Для тебя она Светлана Артёмовна, — отбил тот. — И вообще, если думаешь, что сможешь использовать мои методы сближения с людьми, знай — у тебя всё равно не получится.

— Это ещё почему? — захлопал глазами Пашка.

Славик гордо приосанился.

— Потому что в тебе нет и сотой доли моего обаяния. Смирись.

Миша со стоном закатил глаза. Какой бы ни была ситуация, стоило кому-нибудь тронуть Пашку за больное, любая шутливая пикировка превращалась в соревнование «У кого длиннее обаяльник». Но Пашка, как ни странно, не стал развивать тему. Вздохнув, он махнул рукой с видом, будто очевидные вещи не нуждаются в доказательстве, и резко повернулся к Мише.

— Так что у тебя там, говоришь, случилось?

Миша в ответ жалобно скуксился.

— А можно я потом как-нибудь расскажу? — собрав брови домиком, попросил он. — Сейчас вообще не то настроение, честно.

— Нет, говори, — заупрямился Пашка. — На тебе лица нет с самого утра. И если это что-то серьёзное, я хочу помочь! Друг я тебе, в конце концов, или насрано?!

— И я! — азартно подхватил Славик. — Мы не так давно дружим и всё такое, но я тоже хочу быть полезным.

Пашка воззрился на него с гордостью родителя, ребёнок которого только что встал на стульчик и без ошибки рассказал длинный стих с политическим уклоном.

— Божечки, наш малыш вырос!

— Только не реви, а то нас неправильно поймут, — хмыкнул Миша, подвинув к нему стойку с салфетками.

Славик закивал.

— Да, люди могут подумать, что вы расстаётесь или что-то в этом роде.

— А ты тут тогда на кой хрен сидишь? — заломил бровь Пашка.

— Так из-за меня же, — важно заявил Славик.

Мишу одолел почти безудержный хохот. Прикрыв рот рукой, он глянул на Пашку, который тоже принялся кусать губы, чтобы не заржать, однако стоило Славику хрюкнуть, они не выдержали. Равномерный гул кофейни сотряс взрыв смеха, из-за которого несколько посетителей с лёгким недовольством покосились в их сторону. Обстановка заметно разрядилась.

— Что-то официантка долго идёт, — проворчал Пашка, глянув на часы.

— Ника одна, а работы много, — моментально вступился Славик. — Сейчас подойдёт, не нервничай.

— Ну, будем верить в лучшее, — вздохнул Пашка и опять повернулся к Мише. — А пока мы в него усиленно верим, ты посвятишь нас в свои проблемы.

Миша с тяжёлым вздохом закатил глаза. Официантка не торопилась, отпускать его восвояси никто не собирался, поэтому оставалось только смириться и плыть по течению.

На описание всей ситуации ушло меньше минуты. Не особенно вдаваясь в детали, Миша рассказал о нынешнем состоянии своих дел, а когда замолчал, Пашка и Славик честно призадумались.

— Ну, в принципе, — начал Пашка, почесав затылок, — не могу не согласиться с мнением твоей мамы. За месяц ты вполне можешь закадрить какую-нибудь девочку. Другой вопрос: как преподнести ей информацию, что у тебя уже есть легенда по поводу вашего будущего и что скоро приедет отец, перед которым ей надо будет очень правдоподобно эту легенду отыграть?

Миша криво усмехнулся. Об этом он тоже думал. Любая здравомыслящая особа почувствует подвох и пошлёт его. Перспектива долгосрочных отношений его особо не прельщала, а тратить время на настолько сомнительное занятие не каждая девушка согласится. Был ещё вариант предложить денег, но проблема опять упиралась в то, что следовало для начала найти человека, которого устроит такое положение вещей. Не подойдёшь же к первой встречной, а среди тех, кто был ему хоть сколько-нибудь знаком, едва ли кто-то так остро нуждался в деньгах. И едва ли кто-то не попытался бы использовать эту возможность в своих целях.

— Я считаю, — после недолгого молчания подал голос Пашка, — что тебе нужно присмотреться к тем, кто к тебе абсолютно равнодушен. Я имею в виду не совсем посторонних девушек, лучше всего подойдут те, с кем вы хотя бы шапочно знакомы.

Миша нахмурился. Он что, мысли читает?

— Совру, если скажу, что не думал об этом.

— Идея годная! — охотно продолжил Пашка. — Такие варианты проще проработать — так сказать, создать взаимовыгодное партнёрство. Но вторая сторона должна быть заинтересована исключительно в своей выгоде, а не в тебе, чтобы вы оба впоследствии остались довольны — ни больше ни меньше.

— Согласен, — подал голос Славик. — Если хочешь сотрудничества на максимально выгодных условиях, создай их сам — результат не разочарует.

Пашка повторно воззрился на него в немом восхищении. Судя по степени изумления, его ребёнок только что шагнул на следующую ступень эволюции и принялся за стихи с эротическим подтекстом.

— Стесняюсь спросить, откуда такие глубокие познания?

Губы Славика изогнула хитрая кошачья улыбка.

— Когда не теряешь время даром в старших классах, можно и не такое узнать.

Пашка картинно всхлипнул.

— Дай мне ещё салфеток, не то я точно заставлю всех подумать, что у нас тут любовный разлад.

Миша великодушно подтолкнул к нему подставку. Сделав вид, будто шумно высмаркивается, Пашка повернул голову к залу и вдруг застыл, круглыми глазами уставившись куда-то за спину Миши. Тот в недоумении поднял брови, но оглянуться не успел, потому что Славик и Пашка заговорили практически одновременно:

— Я официально голосую, чтобы с этих пор мы заседали только тут.

— О, Ника наконец-то освободилась!

— Извините за долгое ожидание, — донёсся до ушей Миши усталый голос, а затем в поле зрения шагнула невысокая девушка, больше похожая на бледное привидение с залёгшими под глазами глубокими тенями. — Меня зовут Вероника, сегодня я буду вашим официантом. Готовы сделать заказ?

Заученный текст она тараторила скороговоркой, пока копошилась в кармане передника в поисках блокнота. Обнаружив его и вооружившись карандашом, она подняла взгляд и замерла, как вкопанная, уставившись на Мишу, который тоже не мог пошевелиться. Их замученной вкрай официанткой оказалась та самая бешеная девица из книжного, при мыслях о которой машинально начинала чесаться спина. В полумраке магазина она показалась ему гоблином с сероватой кожей и крючковатым носом, но теперь, в ярком освещении кафе, он сумел разглядеть, что волосы у неё золотисто-русые, а широко распахнутые глаза — зелёные. Бледная, если не сказать белая, с россыпью выцветших веснушек на щеках — её едва ли можно было назвать красавицей, но всё же что-то цепляющее в ней было, и Миша никак не мог ухватиться за эту деталь, чтобы понять, почему у него вдруг перехватило дыхание.

— Ника, привет! — разорвал повисшую над столом тишину радостный голос Славика.

Ника вздрогнула, повернулась и, напряжённо улыбнувшись, выдавила:

— Привет, рада тебя видеть.

— Можешь принести нам три фирменных двойных со сливками и три чизкейка? — продолжил Славик, не обратив на это внимания.

Бросив быстрый взгляд на окаменевшего Мишу, Ника кивнула.

— Что-нибудь ещё? — уточнила она, быстро чиркая в блокноте.

— Ваш номер телефона? — захлопал ресницами Пашка, не сводя с неё влюблённых глаз.

Карандаш в руках Ники треснул с душераздирающим хрустом. Миша едва не подпрыгнул.

— Извините, этого нет в меню, — сухо проговорила она. — Спасибо за заказ, — и быстро удалилась.

Убедившись, что она отошла на достаточное расстояние, Пашка придвинулся и возбуждённо зачастил:

— Знаешь, если бы вы с этой Вероникой были знакомы, я бы сказал, что она — лучший вариант для твоей ситуации.

— Почему? — сглотнув, спросил Миша.

— Потому что она выглядит как человек с мотивацией для получения выгоды. К тому же она смотрела на тебя, как на врага народа, сомневаюсь, что ей понадобится что-то сверх того, что ты ей предложишь. По-моему, это идеальное сотрудничество.

Славик выразительно кашлянул, заставив его сбиться.

— Сомневаюсь, что этот фокус проканает с Никой. Она вряд ли согласится.

— Ты что, уже пытался наладить контакт? — вздёрнул бровь Пашка.

Славик заметно смутился.

— Ну не то чтобы... Но всё равно не советую усердствовать.

Всё ещё находясь под впечатлением от неожиданной встречи, Миша нервно потёр шею.

— Что, она за такое вломить может? — вырвалось у него против воли.

— Не сказал бы, — Славик кинул на него изумлённый взгляд, — я ещё ни разу не видел, чтобы она проявляла агрессию. Но не удивлюсь, если ты прав. В тихом омуте обычно дохрена чертей.

У Миши снова зачесалась спина. Ему уже перепало, больше не хочется, слишком велик шанс нарваться на очередное членовредительство. С этой Вероники станется врезать ему опять, но уже не рюкзаком, а, допустим, кофемашиной. И в этот раз он точно не выживет.

— Да брось, она ведь такая миленькая и маленькая, — засюсюкал Пашка, прижав кулаки к груди. — Готов спорить, что она и злиться-то не умеет.

Миша недоверчиво хмыкнул.

— Ты только что сказал, что она выглядит как человек, которому можно сделать взаимовыгодное предложение и которому я явно не по вкусу. Не думаешь, что ей может быть выгодно откусить мне руку по локоть?

Пашка посмотрел на него с таким осуждением, что на мгновение стало почти стыдно.

— Если ты сейчас скажешь, что испугался безобидной замученной девчонки, я лично пойду искать тебе пассию. Поэтому собери яйца в кулак и хотя бы попробуй. Вдруг она — то, что тебе нужно?

— Но мы ведь даже не знакомы...

— Её зовут Вероника, тебя — Михаил, о чём мы ей сообщим при следующем появлении. И всё, полдела сделано.

— Господи, да как ты себе это представляешь? — Миша нервно потёр пальцем переносицу. — Подойти и в лоб предложить стать моей девушкой на месяц? Она меня пошлёт — и будет права.

Пашка со стоном повернулся к непривычно молчаливому Славику.

— Что-то я утомился, давай ты.

Тот в ответ слабо улыбнулся.

— Я тоже считаю, что это не лучшая идея.

— Ссыкло! — припечатал Пашка и насупился. — Ну и хрен с вами, я сам всё устрою. Смотрите и учитесь, как дядя Паша легко справляется с трудностями!

Миша, вздохнув, с трудом подавил желание покрутить пальцем у виска. Да уж, он всю жизнь мечтал о девушке, которая будет бить его любыми подручными предметами за малейшие провинности.

Хотя...

Оглянувшись, он нашёл глазами Нику и прищурился. Может, Пашка был не так уж неправ. В конце концов, девушка нужна была ему не на постоянной основе, да и от категоричных резких отказов ещё никто не умирал. Во всяком случае, пока. Главное, чтобы поблизости не оказалось злосчастной кофемашины.