Стань моим всем

Миша

Миша остановился напротив двери в аудиторию и, прислонившись бедром к подоконнику, приготовился ждать. Кира сказала, что Ника скоро освободится, поэтому он не стал тратить время на бестолковые расшаркивания. Поблагодарив её за кучу бесполезной, по сути, информации, он поспешно скрылся, чтобы не нарваться на что-нибудь ещё, и попутно предупредил Пашку, что не явится на репетицию. Что-то ему подсказывало, что разговор с Никой вряд ли получится лёгким и коротким. А если и получится, после у него едва ли останутся силы ещё и на Женька с его бесконечными требованиями.

Услышав, как в аудитории началась активная возня, Миша напрягся. Он до сих пор не имел представления, с чего начать, но искренне надеялся, что озарение придёт на месте. Оттягивать встречу он уже не мог — время поджимало. К тому же он сомневался, что сумеет продумать всё так, чтобы не спровоцировать что-нибудь неожиданное. Ника была непредсказуема — гудящая спина напоминала об этом постоянно. Как знать, вдруг в этот раз она запустит в него степлером. Или дыроколом — тем, что делает сразу четыре дырки в листе.

Дверь распахнулась спустя пару-тройку минут. Из аудитории разноголосой толпой стали выходить студенты, однако как бы Миша ни приглядывался, нужного лица среди них так и не увидел. Либо Ника долго копалась, либо вовсе отсутствовала, что никак не способствовало поднятию боевого духа. Искать её по всему университету было ещё страшнее, чем караулить в коридоре.

Дождавшись, когда последний человек перешагнёт порог, Миша сглотнул. Нехорошее предчувствие сконцентрировалось в желудке тяжёлой тошнотой. Этого только не хватало. Придётся звонить Пашке с просьбой опять протащить его на их лекцию и снова врать Кире, прикрываясь несуществующей влюблённостью. Ну или ещё разок сходить в кофейню, только теперь без почётного караула.

Миша вздохнул, переступил с ноги на ногу и собрался уже уныло побрести к лестнице, как вдруг дверь опять распахнулась, явив взгляду невысокого крепкого мужчину с заметной проседью на висках. Заметив Мишу, тот остановился, деловито поправил очки и нахмурился.

— Вы ко мне?

Миша торопливо замотал головой.

— Нет, я жду тут... кое-кого. Извините.

Преподаватель сухо кивнул — вряд ли его волновали чужие проблемы, — затем перехватил дипломат поудобнее и громко произнёс в аудиторию:

— Вероника, вернёте ключ на первый этаж, как закончите?

Внутренности перекрутило жгутом.

Она всё-таки тут! Вернее, там.

— Хорошо! До свидания, Виктор Николаевич! — бодро донеслось в ответ, и преподаватель быстрым шагом удалился в сторону лестницы.

Миша остался наедине с тишиной коридора и гулко колотящимся сердцем. Глубоко вдохнув и выдохнув, он замер в ожидании. Однако та отчего-то не торопилась. Миша успел отсчитать три минуты двенадцать секунд, сбился, попытался снова, но плюнул. Ещё немного потоптавшись, он решил, что нужно ковать железо, пока оно само тебя не перековало, и шагнул к аудитории. Осторожно открыв дверь, он вошёл, огляделся и замер. Ника обнаружилась в самом углу просторного помещения: сгорбившись, она сидела за партой и что-то писала с таким усердием, будто от этого зависела её жизнь. Очки она при этом сдвинула на лоб.

У Миши пересохло во рту. Он по-прежнему не знал, с чего начать, но отступать было уже некуда, поэтому он набрал в грудь воздуха и прокашлялся. Эхо аудитории усилило это так, что Ника подпрыгнула от испуга. Миша и сам едва не подпрыгнул.

— Виктор Николаевич?

Подняв голову, Ника вернула очки на нос, нашла взглядом застывшего у двери Мишу и близоруко прищурилась. Пару мгновений она сосредоточенно изучала его лицо, а затем, узнав, резко распрямилась. Ручка тут же выпала из ослабших пальцев.

— Ой!

Залившись румянцем, Ника торопливо наклонилась. Кое-как подцепив закатившуюся под парту ручку, она хотела столь же быстро вернуться в исходную, но что-то пошло не так. Не рассчитав ширины столешницы, она со всего маху влепилась в угол затылком. Сотрясший аудиторию гул заставил Мишу дёрнуться. Громогласно выругавшись, Ника обхватила пострадавшее место руками, из-за чего ручка опять оказалась на полу, а очки съехали на самый кончик носа. Миша прикусил губу, когда она со стоном села обратно, скорчив при этом такое лицо, что вместо жалости внутри всколыхнулся смех.

— Чтоб тебя на опилки пустили, зар-раза! — прошипела Ника, потирая затылок. Затем она открыла глаза, опять сфокусировала взгляд на Мише и нахмурилась.

— Эм... Привет, — неуверенно произнёс тот, не зная, куда себя деть.

— Привет, — прохрипела Ника, поправив очки.

На этом разговор оборвался, разлившись в тишине убийственным молчанием. Атмосфера стала гуще и ощутимо тяжелее, Миша неловко сунул руки в карманы джинсов. Мыслей по поводу преподнесения нужной информации, вопреки ожиданиям, так и не возникло, приходилось изображать деловой вид, хотя им тут даже не пахло.

Наконец, Ника не выдержала.

— У вашей группы тут пара?

— Что? — Миша облизал пересохшие губы. — А, нет, наши занятия закончились. Я вообще-то, ну, тебя искал.

Взгляд Ники мгновенно изменился, став затравленным, почти испуганным. Мишу это удивило.

— Зачем? — сдержанно поинтересовалась она.

Миша открыл уже рот, чтобы выпалить всё как на духу, но потом, подумав, закрыл его. Идея сказать правду вдруг показалась глупой. Хотя нет. Безобразно тупой. Следовало начать исподволь, чтобы не получить в лоб категоричным отказом, но на банальном «Как дела?» фантазия с треском обрывалась. Этого было явно недостаточно.

Пока Миша тяжело соображал, пытаясь сформулировать мысль, Ника всё-таки подняла ручку и стала аккуратно складывать вещи в рюкзак — тот самый, который оставил неизгладимый след и на его спине, и в памяти. Обратив на это внимание, Миша усмехнулся.

— Это же им ты меня чуть не убила?

Руки Ники замерли. Сжав губы, она подняла голову и уставилась на Мишу с таким ужасом, что тот опешил. Он вроде ничего такого не сказал. Однако когда Ника вдруг шагнула из-за парты и навытяжку встала в проходе, Миша испугался сам. Ощущение, что он прогадал с выбором — не следовало доверять интуиции Пашки, ой не следовало, — вспыхнуло с яркостью факела, но разомкнуть онемевшие челюсти и сообщить об этом он не успел, потому что Ника резко согнулась в поклоне, заставив его попятиться.

— Прости, пожалуйста, сама не знаю, что на меня нашло, обычно я не лезу драться, даже если человек меня бесит, не сердись, это получилось случайно, надеюсь, ты не сильно пострадал, мне очень жаль! — на одном дыхании выпалила она.

Миша ошеломлённо заморгал, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Это... за инцидент в книжном, что ли? Или он что-то неправильно понял? И что это за реверансы такие?

Лишь когда первый шок более-менее схлынул, Миша пришёл в себя. Видимо, Ника подумала, что он разыскивал её ради возмездия за пострадавшую спину. Вышло забавно, учитывая, что зла он не держал.

Хотя...

Миша прищурился, поймав скользнувшую по периферии сознания идею.

— Обещаю, что прощу, но взамен ты должна будешь кое-что для меня сделать, — придав голосу оттенок снисходительности, произнёс он и вздёрнул голову.

Ника распрямилась. Хмурое лицо едва ли светилось энтузиазмом, но чувство вины, судя по всему, мешало категорически отказаться.

— Ничего криминального, — поспешил заверить Миша.

Медленно кивнув, Ника поинтересовалась:

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Миша почувствовал себя принцем из сказки, перед которым появилась волшебница. Мелкорослая, нелепая и чертовски недовольная волшебница — лучше, чем ничего.

— Стань моей девушкой, — выдохнул Миша и замолчал.

Сердце колотилось так, что становилось больно, но он усилием воли загнал острое желание вылететь из аудитории на второй космической. Осознание, что он со школьных времён не предлагал никому встречаться, пришло только сейчас, и теперь смущение нагнало его огромной звуковой волной.

Господи, он сказал это. Вслух... Стыд-то какой!

Пока Миша пытался подавить дерущий горло задушенный кашель, Ника молча переваривала информацию. Сперва она просто сверлила его круглыми глазами, затем моргнула и повертела головой, будто проверяя — послышалось ей или нет. Однако, поняв, что злые чары не рассеиваются, она наконец-то взяла себя в руки, посмотрела на Мишу более осмысленным взглядом и, разжав губы, твёрдо выговорила:

— Нет.

Миша чуть не сел там же, где стоял.

В смысле? Разве она не должна была поддаться чувству вины и согласиться на любые условия? Или в реальной жизни это работало по-другому?

Ника сгребла оставшиеся на парте тетрадку и учебник в рюкзак и собралась уже уйти, но Миша загородил ей дорогу. Сокрушительное фиаско подействовало на него странно: вместо того чтобы плюнуть и найти другую спасительницу, более покладистую и добрую, он решил закусить удила. Возможно, дело было в пресловутом отношении — Пашка оказался прав в её абсолютной незаинтересованности, но теперь и у него появилось ощущение, что она — та самая.

— У меня из-за тебя до сих пор спина болит, — напомнил он, надеясь надавить на совесть.

Однако на Нику такие фокусы не действовали.

— Я уже извинилась, — проворчала она, пытаясь обойти его.

— Но я же тебя не простил! Ну, пока.

— Бывает. Не буду же я у тебя в ногах валяться. Да и учебник всё равно достался тебе, так что кто из нас ещё жертва.

Мишу такой подход почти восхитил. Следовало придумать аргумент, против которого возразить будет нечего. Но какой? Успев за секунду перебрать целый ворох вариантов, Миша про себя ругнулся, перехватил проскользнувшую к двери Нику за руку и выпалил первое, что попало на язык:

— Я заплачу!

Та замерла. Несколько секунд она молча смотрела на стиснувшие её предплечье пальцы, затем медленно подняла глаза. Мише вдруг показалось, что подобное предложение могло прозвучать — да и наверняка прозвучало! — оскорбительно, поэтому он приготовился к заслуженной пощёчине и пожеланию сгореть в аду. Однако, как ни странно, не последовало ни первого, ни второго.

Смерив Мишу подозрительным взглядом, Ника аккуратно выпуталась из его хватки, скрестила руки на груди и заломила бровь.

— Сколько?

У Миши пропал дар речи. В голове лихорадочно заворочались воспоминания, как Пашка по пути в общежитие рассказывал, что у Киры и Ники затруднительное финансовое положение, поэтому они и вкалывали как проклятые и на работах, и в учёбе. Выходит, идеальной стратегией было просто предложить денег?

Миша вздохнул.

— Двести тысяч.

Глаза Ники стали огромными. Отступив, она опёрлась бедром на ближайшую парту, прижала ладонь к лицу и надолго замолчала. Для Миши эта сумма не была неподъёмной — родители присылали на карманные расходы столько, что он не успевал тратить. Тусовками он не увлекался, шопоголизмом не страдал, поэтому на счету с пометкой «на чёрный день» накопилось порядочно. И так как особых планов на эти деньги он не имел, легко мог с ними расстаться, тем более что за своё спокойствие и спокойствие родителей он готов был отдать и больше.

— Так, — отмерла Ника, заставив Мишу напрячься, — давай перепроверим, что ты сказал и что я услышала. На всякий случай, вдруг у тебя с дикцией или у меня с ушами проблемы. — Она убрала ладонь от лица и впилась в него взглядом. — Ты предлагаешь стать твоей девушкой и готов дать мне за это... двести штук? Я ничего не путаю?

Миша кивнул.

— Всё верно.

Ника нервно облизала губы.

— В чём подвох? И не говори, что подвоха нет! Никогда не поверю, что ты мазохист, который влюбился в меня с первого удара рюкзаком и теперь готов платить за иллюзию отношений.

Миша едва сдержал улыбку. Настороженная, недоверчивая, похожая на сердитого встрёпанного воробья — с ума сойти, она ведь начинала ему нравиться. Не в романтическом плане, а как-то иначе, по-другому. И он пока не мог дать названия этому чувству.

Прогнав это ощущение, Миша вздохнул.

— Давай тогда присядем, я кое-что тебе расскажу. — Он указал рукой на ближайший стул. — Только обещай не ржать.

Раскрывать все подробности он не посчитал нужным, ограничившись сжатым пересказом. Университет всегда полнился слухами, но некоторые нюансы своей личной жизни он всё-таки предпочитал держать в секрете. И на протяжении всего повествования Ника не сводила с него напряжённого взгляда, даже, казалось, не моргала. Так что к моменту, когда он закончил, она напоминала сжатую пружину, готовую вот-вот рвануть.

— То есть, — начала она, стоило ему замолчать, — всё, что от меня требуется — появиться перед твоим отцом через месяц, заверить его, что мы счастливы вместе? И всё, за это ты дашь мне двести кусков?

Миша нервно усмехнулся. Если бы всё было так просто.

— Не совсем. Боюсь, нам придётся весь этот месяц тесно общаться. Ну, знаешь, узнать друг друга получше, привыкнуть, чтобы не проколоться на чём-то заурядном.

— Погоди, — Ника прижала пальцы к переносице, — а как тогда объяснить, что до этого мы с тобой даже знакомы не были? По легенде-то мы вроде как к свадьбе готовимся.

Миша, призадумавшись, пожал плечами.

— Скрывали? Ну, в смысле, не считали нужным афишировать. Гадких людей полно, а мы всё-таки из разных социальных слоёв, сама понимаешь, как окружающие любят зубоскалить на тему финансового неравенства. Папа это знает, так что, уверен, даже не насторожится, а друзей я предупрежу, чтобы не делали квадратные глаза.

— А почему тогда не сказали семье? От них-то это скрывать незачем.

Миша вздохнул.

— Хотели сделать сюрприз. В смысле, я хотел. Типа получаю диплом и сразу сообщаю отцу, что через полгода женюсь — две приятные новости в одной. С мамой договорюсь, что она якобы догадалась случайно.

Ника в сомнении пожевала нижнюю губу.

— Папа у тебя, судя по всему, неглупый мужик. Не боишься, что он раскусит нас в первые же пять минут?

— Вот поэтому я и хочу, чтобы этот месяц мы провели как пара, — терпеливо пояснил Миша.

Лицо Ники скривилось ещё сильнее. Откинувшись на спинку стула, она скрестила руки на груди и прищурилась.

— А почему не попросишь кого-нибудь более... — она помахала рукой, подбирая слово, — знакомого, что ли? Того, с кем ты виделся хотя бы раза четыре? Я ведь чистый лист, знаю о тебе только то, что ты редкостная заноза в жопе.

Горло снова щекотнул смех.

— Потому что у тебя нет личного интереса, но есть мотивация. — Миша улыбнулся. — Ты не станешь использовать мою ситуацию в своих целях.

— Не стану? — Ника вздёрнула бровь. — Готова спорить, ты даже фамилии моей не знаешь, а разбрасываешься такими ярлыками. Может, я только и жду возможности ободрать тебя как липку?

Миша, не выдержав, рассмеялся. Вообще-то он знал и фамилию, и возраст, и даже номер комнаты в общаге, но говорить это не торопился. Кира просила не выдавать её даже под страхом насильственной смерти.

— Вот видишь, — произнёс он, справившись с собой. — Потому-то ты мне и нужна. Жаль это признавать, но девушки в моём окружении больше заинтересованы в налаживании личной жизни, а я... как бы это сказать... удачная партия? Если кому-то из них придёт в голову заняться шантажом, мне даже защититься не удастся. Отец вранья не простит.

На миг в глазах Ники мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Если всё так, грустно быть тобой, — бормотнула она и со стоном почесала шею. — Не знаю... Выглядит всё сладко, мне о таком гонораре за месяц работы мечтать и мечтать, но не получится ли, что отец нам не поверит, а ты потом кинешь меня из-за неудачи?

Миша почти обиделся на такое заявление. У него на лбу, конечно, не написано, что он никогда в жизни не поступит так подло, но настолько махровая недоверчивость всё равно задела за живое.

Задавив неприятные ощущения в зародыше, Миша покачал головой.

— На эту тему не парься. Могу прямо сейчас часть суммы скинуть тебе на карту. Так сказать, в подтверждение серьёзных намерений.

Ника опять замолчала. Сомнения до смешного чётко отпечатывались на её лице.

— Надо подумать, — выдавила она, наконец. — Такие решения сложно принимать с разбегу.

Миша с трудом сдержал вздох облегчения.

— Самой собой. И, на случай, если тебя это беспокоит, никаких особенных услуг от тебя не понадобится. Всё исключительно платонически и по-деловому. — Он нарочно выделил «особенных», чтобы немного снять напряжение. Она ведь наверняка и об этом подумала.

Щёки Ники вспыхнули. Заёрзав, она поспешно отвела взгляд и пробурчала:

— Понятное дело, в противном случае я даже разговаривать с тобой бы не стала. В общем, — она поднялась, — дай мне время до завтра. После занятий встретимся возле актового зала, там и решим.

Миша с готовностью кивнул. Один день погоды не делал.

— Тогда, — он тоже поднялся и протянул руку, — до завтра?

Ника осторожно вложила в его ладонь пальцы. Миша едва не поёжился от того, насколько они показались ему ледяными.

Проводив Нику взглядом до двери, Миша дождался, когда в коридоре стихнут торопливые шаги, затем грузно опустился на стул и упёрся лбом в парту. В мыслях вяло шевельнулось, что надо бы всё-таки сходить на репетицию, но усталость упала на него с тяжестью многотонной баржи. К таким эмоциональным нагрузкам он точно не привык.

Ветка

Ветка таращилась в экран телефона, сверля часы таким взглядом, что тем давно должно было стать стыдно. Конец рабочего дня маячил перед глазами, обещая горячую ванну и новую серию полюбившегося сериала, но медленно двигающаяся секундная стрелка, казалось, хотела во что бы то ни стало помешать этому свершиться. Ветка устала и проголодалась, а отсутствие Ники действовало на неё удручающе. Позвонившие с утра официантки, у которых проснулась совесть, решили наконец-то выйти в свои смены, поэтому Ника получила заслуженный выходной, а Ветка — головную боль и полное нежелание выходить в зал. Там всё равно справлялись без неё.

Уткнувшись лицом в ладони, Ветка хотела уже задремать, чтобы оставшиеся полчаса прошли быстрее, но тут мобильный истошно завибрировал, заставив её подскочить. Увидев высветившееся на дисплее имя, она едва не запела.

— Пусечка моя, я так по тебе истосковалась! — взвыла она, прижав телефон к уху. — Скажи, что завтра не бросишь меня и хотя бы на пять минут заглянешь поболтать, иначе я точно кого-нибудь кем-нибудь покусаю!

— Любовь моя, — напряжённо отозвалась Ника, — ты же скоро освободишься?

Ветку это насторожило. Ника редко упускала возможность подурачиться, а тут вдруг заговорила чётко и по делу — подозрительно.

Заёрзав, Ветка опять глянула на часы.

— Через двадцать четыре минуты пятнадцать секунд, — бодро отрапортовала она.

— Хорошо. Зайдёшь после работы к нам в общагу?

Интерес Ветки тут же превратился в жгучее любопытство. Они нечасто собирались в общежитии из-за строгих комендантов, которые не позволяли задерживаться дольше положенного и каждый вечер буквально обшаривали комнаты студентов на предмет нежелательных гостей. Видимо, случилось что-то по-настоящему экстраординарное.

— Может, лучше ко мне?

— Нет, — отрезала Ника. — Кира сегодня во вторую смену, будет поздно, а вы мне нужны обе.

Ветка почувствовала, как зашевелились уши от предвкушения. Ника заинтриговала так, что от мгновенного старта удерживало только клятвенное обещание управляющего вычесть из премии каждого администратора столько же тысяч, сколько секунд они проведут вне рабочего места. Хорёк ненасытный!

— Без вопросов! Железные трусы верности всегда при мне, ваши коменданты не доберутся до моей жопы, пока я буду сайгаком лететь к вам на этаж.

Ника сдавленно рассмеялась.

— Ты прелесть. Жду.

Ветка положила трубку на столешницу, затем, подумав, проверила баланс на карте и решила, что пара-тройка бутылок вина им точно не помешают. Под алкоголь душевные разговоры шли проще.

***

В общежитие Ветка зашла гордой походкой уверенного в себе человека. До официального отбоя оставалось ещё около трёх часов, так что она надменно глянула в сторону хмурой вахтёрши — дородной женщины средних лет, которая в свои годы умудрялась выглядеть чуть ли не вдвое старше, — и, задрав нос, направилась к ожидающей её Нике. Обняв её, Ветка улыбнулась, снова покосилась на вахтёршу и едва удержалась от желания поднять руку, оттопырить средний палец и идти так до самого лифта.

— Понаприводят всяких девок, — проворчала вахтёрша так, чтобы это наверняка услышали и Ника, и Ветка, — а ты потом выгребай за ними мусор. Достали!

Ника закатила глаза и дёрнула напрягшуюся Ветку за рукав.

— Не обращай внимания, — прошипела она. — Маргарита Павловна сегодня в плохом настроении.

Ветка фыркнула. Тётя Рита славилась своим плохим настроением с тех пор, как Ветка сама была студенткой. Она понятия не имела, какая нечистая опять столкнула их после окончания учёбы, учитывая, что в студенческие годы жила она совсем в другом общежитии, но отношения между ними так и не наладились.

— Что между вами стряслось? — спросила Ника, когда лифт, закрывшись, плавно двинулся наверх. — Каждый раз при твоём появлении Маргоша разве что огнём не плюётся.

Ветка почесала переносицу.

— Скажем так, я подрывала моральные устои и при этом не получала заслуженных пиздюлей, потому что отлично училась и была на хорошем счету у преподавательского состава.

— Бухала, что ли?

— Как сатана! И спаивала остальных студентов.

Ника звонко расхохоталась. Истории о том, как Ветка протаскивала в общагу алкоголь, до сих пор бродили по универу, обрастая новыми подробностями. Однако её так ни разу и не поймали. Для преподавателей и администраторов она оставалась нежным одуванчиком — прилежным и умным, и только тётя Рита знала правду. Знала и ненавидела Ветку всеми фибрами души.

За десять минут до отбоя в дверь настойчиво постучали. Объявив на весь коридор, что гостям пора, вахтёрша зашаркала в сторону лифтов, и Ветка поспешила за ней. Схема её возвращения была отточена до алмазного блеска, но для этого требовалось постоянно находиться перед глазами тёти Риты. Та не должна была заподозрить подвоха.

Выскочив на улицу, Ветка поёжилась от пробравшегося под пиджак прохладного ветерка. Последние студенты стремительно всасывались в общежитие, чтобы вахтёрша не щёлкнула замком прямо перед их носами — с неё сталось бы, — так что спустя пару минут она осталась во дворе одна. Решив не торопиться, она развернулась и хотела уже прогулочным шагом двинуться в сторону угла здания, за которым можно было нырнуть к скрытой в деревьях тропинке, как вдруг на неё с размаху налетели. В нос пахнуло резковатой, но приятной туалетной водой, в макушку ударил горячий выдох. Ветка сжалась, зажмурившись от испуга, но ругательств в её сторону почему-то не последовало. Вместо этого на плечах сомкнулись тёплые ладони, и её легко и бережно сдвинули в сторону.

— Простите, тороплюсь! — раздалось над ухом. Ветка тут же распахнула глаза, но успела выхватить только ослепительную улыбку и блеск колечка, вдетого в губу.

В груди протяжно ёкнуло.

Ветка торопливо повернулась, чтобы разглядеть парня получше, но тот уже взлетел по лестнице к входу в общежитие и скрылся за дверью. За тщательно натёртым стеклом мелькнула цветастая футболка с совершенно дурацким рисунком на спине — толстенный белый кот с сигарой в лапах или что-то похожее.

Досадливо цыкнув, Ветка скуксилась. Ну вот, в кои-то веки судьба сама прыгнула ей в руки, но она и тут умудрилась её прощёлкать. Осталось ещё в общагу не попасть — и всё, на дне можно ставить жирный крест.

Спохватилась, Ветка глянула на часы и поспешно направилась к тропинке. Ника, наверное, заждалась её на лестнице. Ещё, чего доброго, перепугается, что вахтёрша всё-таки сцапала незаконного гостя.

В комнату Ветка вернулась в приподнятом настроении. Ника за время её отсутствия успела стащить из столовой стаканчики и закуски к выпивке, поэтому она решила начать заранее, раз уж Кира должна была появиться только через час.

— Меня тут, кстати, чуть не убили во дворе, — поделилась она, открупорив вино.

— Да? — изумилась Ника. — Кто?

— А я знаю? — Сделав глоток, Ветка зажмурилась. — Парень какой-то. На нём ещё футболка такая забавная была, яркая, с жирным котом на спине. К сожалению, таблички с именем он в лапах не держал.

Ника, нахмурившись, призадумалась. Некоторое время она молча вертела в руках стаканчик, затем резко распрямилась и щёлкнула пальцами.

— Вспомнила!

Ветка едва не захлебнулась. Вообще-то она ни на что не рассчитывала, потому что в общежитии ютилась прорва людей — как парней, так и девушек. Однако воодушевление Ники произвело на неё впечатление.

— Помнишь, я рассказывала про своего старосту?

— Саша Орёл, давнишняя любовь, которому ты всё никак не можешь признаться! — отрапортовала Ветка.

Ника скривилась.

— Зараза такая, всё-то ты помнишь. В общем, с ним в комнате живёт парень, который учится с Кирой в группе. Имени не помню, сорян. Так вот наш староста не так давно купил ему в подарок нелепейшую футболку, по описанию похожую на ту, про которую ты говоришь. Сама не видела, но слышала, как он рассказывал о ней кому-то по телефону.

Ветка ощутила, как внутри снова ёкнуло. Лица парня она разглядеть не смогла, нельзя было исключать, что её ждало жгучее разочарование, но яркая белозубая улыбка до сих пор сияла перед глазами тысячью огней. И это колечко в губе... Следовало хотя бы попытаться, раз уж выдался такой шанс.

— Надо будет потрясти Киру, когда она вернётся, — хмыкнула Ветка и, опять приложившись к стаканчику, всё-таки поперхнулась, потому что дверь внезапно с треском распахнулась.

Застыв, Ветка в ужасе покосилась на Нику, которая до побелевших костяшек вцепилась в столешницу. Запоздалая мысль, что следовало всё-таки закрыться изнутри, полыхнула в паникующем сознании и тут же угасла, потому что из темноты коридора показалась Кира. Бледная, растерянная, но живая и здоровая, что не могло не радовать.

— Господиёбтвоюмать! — выдохнула Ника, прижав дрожащую руку к лицу. — Я чуть дуба не врезала!

— Я тоже, — сипло отозвалась Ветка и приветственно махнула стаканчиком. — Кирюха, приветик! Ты заставила нас обосраться, можешь собой гордиться!

Однако Кира на ехидный тон почему-то не отреагировала. Сфокусировав опустошённый взгляд на руке Ветки, она в два шага преодолела разделяющее их расстояние, выхватила стаканчики выпила содержимое, ни разу не оторвавшись. Ветка успела только оторопело моргнуть.

— Пупсик, грабить меня было необязательно, в холодильнике есть ещё, — осторожно произнесла она, когда Кира, выдохнув, грузно опустилась на стул.

Ответом ей послужило мрачное молчание.

— Так, — опомнилась Ника, — похоже, сегодня не только я буду шокировать вас новостями.

Поднявшись, она прикрыла дверь, щёлкнула замком и вернулась за стол, успев прихватить ещё бутылку, потому что первая, уже открытая, грозила закончиться с минуты на минуту. Разлив вино по стаканчикам, она подвинула их в центр стола и выжидательно уставилась на Киру.

— Итак, вещай. Моя история не настолько захватывающая.

Кира прижала ладонь к лицу.

— Моя психика навечно покалечена, — заунывно произнесла она, — мир никогда не будет прежним...

— Начало как в хорошем приключенческом романе! — хмыкнула Ветка. Взяв стаканчик, она поймала осуждающий взгляд Ники и пожала плечами. — Ну или в триллере.

Ощутив, как в голень врезалась пятка, она охнула.

— Не слушай её, она иногда бестолочь, — мягко произнесла Ника.

— Эй! — возмутилась Ветка, потирая пострадавшее место. — Я всё ещё твоя начальница!

— У меня выходной, а твой рабочий день закончился четыре часа назад, — высунула язык Ника. — И вообще, ты незаконно проникла в нашу комнату, пьёшь тут, подрываешь моральные устои — или как там это звучало? — так что молчи, иначе Маргошу натравлю!

Ветка обиженно подобралась. Ну офигеть, теперь и рта раскрыть нельзя, что ли?

— Итак, — Ника снова обратилась к молчаливо страдающей Кире, — что произошло, любовь моя?

Та отняла ладонь от лица, глубоко вздохнула, затем, подумав, потянулась к вину. Лишь сделав внушительный глоток, она сумела прокашляться и более-менее прийти в себя.

— Ни за что больше не буду брать вторые смены! — на выдохе произнесла она. — Пусть они и оплачиваются по высокому коэффициенту, психика нужнее, мне ещё диплом в следующем году писать!

Переглянувшись, Ветка и Ника заёрзали. Кира редко пользовалась образом королевы драмы, так что настолько пронзительная нота в её голосе зажгла в них любопытство.

Взъерошив волосы, Кира опёрлась локтем на стол и, опустив голову, мрачно выдавила:

— Я видела в душевой старосту, когда пробиралась через окно.

Ника и Ветка опять переглянулись.

— Горского? — уточнила Ветка.

Кира в ответ зашлась булькающим смехом.

— Как будто у меня есть другой староста.

— И что? — вклинилась Ника. — Он тебе опять гадостей наговорил? Пообещал заложить Маргоше?

— Хуже, — простонала Кира, подняв полный тоски взгляд. — Помнишь, я говорила, что у него на джинсах слишком большая складка... кое-где? — Ника медленно кивнула. — Так вот, не складка это была.

В комнате повисла звенящая тишина. Кира, больше не размениваясь на подробности, хмуро глушила вино, Ника моргала, Ветка едва дышала от счастья. Настолько потрясающее стечение обстоятельств никаким сериалам не снилось. И всё это происходило у неё на глазах!

— Так ты его... голым видела? — осторожно спросила она и вздрогнула, когда пластиковый стаканчик с хрустом смялся в ладони Киры.

Цыкнув, Ника снова попыталась пнуть Ветку под столом, но промахнулась. Едва успев уцепиться за столешницу, она комично съехала со стула и возмущённо засопела. Ветка послала ей воздушный поцелуй.

— Вообще-то я рассказала об этом не для того, чтобы вы глумились, — угрюмо пробормотала Кира, швырнув стаканчик в урну.

— Да мы и не глумимся! — поспешно заверила Ника и внимательно уставилась на Ветку. — Правда, Светлана Артёмовна?

Однако та никак не отреагировала на прозвучавшее в её голосе предупреждение. Придвинувшись, она возбуждённо сверкнула глазами. Пусть её анально казнят на месте, это в любом случае стоит того!

— И как он тебе обнажённым? Хорош? И, скажи, я ведь правильное место представила, когда ты говорила про складку?

Кира, скривившись, вцепилась пальцами в волосы и в изнеможении взвыла:

— Твою мать, Ветка! Я всеми силами пытаюсь развидеть это, а ты будто нарочно заставляешь меня вспоминать! Зачем?!

Ветка хотела уже вывалить, что давно мысленно поженила Киру и Горского, ведь их отношения по-прежнему вызывали у неё смутное ощущение приближающегося эмоционального катаклизма, но быстро смекнула, что летать пока не научилась, а быть скормленной тёте Рите — так себе участь. Поэтому она расправила плечи, мысленно поправила очки, которые уже сто лет не надевала, и деловым тоном произнесла:

— В психологии есть такой приём. Не помню, как он правильно называется, но суть в том, что нужно заново пережить стрессовый момент, чтобы избавиться от него раз и навсегда.

Ника, успевшая вернуться в сидячее положение, недоверчиво покосилась в её сторону. Кира покачала головой.

— Пиздит же?

— Как дышит.

Ветка растянула губы в жалобной улыбке.

— Да ладно вам! — Она постаралась ухватить Киру за руку, но та отодвинулась. — Кроме нас, тут никого, притворяться не перед кем! Ну скажи-и-и!

Кашлянув, Ника выхватила из стопки украденных из кулера стаканчиков ещё один. Кира, заметив это, в бессилии зажмурилась.

— Хер с тобой. — Опустив голову, чтобы не было видно стремительно краснеющего лица, она пробубнила: — Хорош он, ясно? Не только внешне, но и по телосложению.

Ветка зажала рот двумя руками, чтобы не завизжать, и восторженно посмотрела на Нику. Та, перехватив её взгляд, пожала плечами.

— Совру, если скажу, что удивлена, — спокойно произнесла она, снова сдвинув стаканчики к центру стола. — У таких мерзавцев обычно всё в порядке и с фигурой, и с... — Она кинула взгляд на сжавшуюся Киру и быстро разлила вино. — Неважно. Мне куда больше интересно другое: как получилось, что он застукал тебя на горячем и не отправился сразу же к Маргоше?

— Ну он же раздетым вроде как был... — не сильно уверенно предположила Ветка.

Кира замотала головой.

— Нет, это фигня, ему ничто не мешало обернуть бёдра полотенцем. — Вздохнув, она подняла голову. — Я сказала, что если он настучит, я распечатаю его фотки в стиле «ню» и развешу их по универу.

Глаза Ники превратились в блюдца. Глянув на не менее шокированную Ветку, она промямлила:

— Так ты его типа... сфоткала?

— И промолчала?! — взревела Ветка, картинно прижав руку груди.

— Да заткнитесь вы, — буркнула Кира. — Это был блеф.

У Ветки вырвался разочарованный вздох.

— Ну вот, а я уже поверила в справедливость.

Кира уставилась на неё так, что Ника поспешила замять тему.

— Ладно, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Остаётся надеяться, Горский и дальше будет верить, что на твоём телефоне есть компромат.

— Хотя, судя по отзыву Киры, ему гордиться надо, — невнятно булькнула Ветка и, отхватив ещё один красноречивый взгляд, сделала вид, будто не при делах.

— В любом случае, — с нажимом проговорила Кира, — сегодня покер-фейс мне не изменил. Впредь постараюсь не попадаться. Ну а ты? — Она повернулась к Нике. — Пронзительное сообщение в телеге заставило меня резвее шевелить ногами по пути домой, так что вполне может быть, что из-за этого я и нарвалась на старосту. Хочется верить, твои новости стоят таких жертв.

Ника заёрзала.

— Я уже не уверена, но... — она подняла стаканчик, — давайте для начала выпьем.

Ветка с готовностью подхватила этот жест, Кира без раздумий присоединилась. Лишь после того как вино горячим следом осело в желудке, а по комнате поплыл аппетитный хруст чипсов, Ника вздохнула.

— В общем, все же помнят парня, которого я приласкала рюкзаком? — Ветка и Кира закивали. — Ну... он сегодня предложил мне стать его девушкой на время. Типа фиктивные отношения. Обещал заплатить двести кусков.

Ветка выронила изо рта чипсу, Кира и вовсе поперхнулась. Басовито закашлявшись, она ударила себя кулаком в грудь и переспросила:

— Ась?

Ника снова вздохнула. Постаравшись сократить рассказ до нескольких слов, она поведала подругам о встрече в аудитории, о положении, в которое попал Миша, и о его щедром предложении. Звучало довольно складно, если не считать некоторых нестыковок, но от них наверняка можно было избавиться при более тщательном планировании. Однако когда Ветка попыталась поставить себя на место Ники, прелести выгоды от такого сотрудничества заметно гасли.

Закончив, Ника молча разлила вино и, не дожидаясь компании, выпила сразу половину. Ветка с не меньшим энтузиазмом повторила, в то время как Кира всё ещё пребывала в замешательстве.

— А принц-то непростым оказался, — усмехнулась Ветка, закинув в рот пару чипсов.

— Что думаешь делать? — напряжённо спросила Кира.

— Не знаю, — пробормотала Ника. — С одной стороны, мне ещё ни разу за месяц работы не предлагали такие деньги, но с другой... Поэтому я и хочу услышать ваше мнение. Как бы вы поступили?

Ветка кинула взгляд на призадумавшуюся Киру и пожала плечами.

— Я бы согласилась. Парень симпатичный, условия приемлемые, гонорар привлекательный.

— А я бы для начала набросала договор, — со всей серьёзностью произнесла Кира. — На словах можно обещать что угодно, а на деле ему ничто не мешает «забыть» про договорённости. Конечно, выглядит он милым, но мне что-то не улыбается услышать в новостях, что твой расчленённый труп нашли где-нибудь под мостом.

Ника так резко побледнела, что Ветка перепугалась. Подхватившись, она практически влила остаток вина ей в рот и нервно засмеялась.

— Скажешь тоже! Напугала ребёнка до икоты.

Кира вздёрнула бровь.

— Пончик, чужая душа — потёмки, а у маньяка на лбу не написано, что он маньяк.

Ветка укоризненно поджала губы. Это очевидно, но можно было выбрать слова и помягче.

— Если хочешь, — она сжала ледяные пальцы Ники в ладони, — могу напрячь одногруппника, с которым мы вместе дипломы получали. Он как раз работает юристом в крупной компании и должен мне ещё с пятого курса ящик вискаря.

Та попыталась улыбнуться.

— Пожертвуешь ради меня выпивкой?

— Вот ещё! — фыркнула Ветка. — Сокращу долг на треть — и ни бутылкой меньше!

Заметно расслабившись, Ника засмеялась.

— Замётано. Тогда я тоже буду у тебя в долгу.

— Расплатишься натурой, — отмахнулась Ветка. — Ну или следующего богатого принца, которого тебе приспичить жахнуть по горбу чем-нибудь тяжёлым, отдашь мне.

Теперь уже Кира прыснула в кулак.

— Не боишься, что он будет страшным и толстым?

Ветка решительно мотнула головой.

— У Ники намётанный глаз! Я ей доверяю! И, кстати, — она выкинула опустевшую бутылку в урну и направилась к холодильнику за следующей, — видела я тут одного симпатичного парня...

Остаток вечера прошёл в более расслабленной обстановке. Алкоголь разлетелся стремительнее, чем они рассчитывали, поэтому когда в стену стали настойчиво стучать, возмущаясь из-за шума, Ветка поняла, что пора идти. Она, конечно, могла и остаться, но ютиться на узкой односпальной кровати с кем-то из подруг, в то время как дома остывало шикарное двуспальное ложе, ей до ужаса не хотелось.

Царственно отказавшись от сопровождения, Ветка выскользнула в коридор. Свет уже нигде не горел, время приближалось к двум ночи, поэтому пришлось пробираться к лестнице на ощупь. Чудом не растянувшись ни на одном из пролётов, Ветка добралась до первого этажа, выглянула в коридор и, услышав со стороны вахтёрского закутка сочный храп, радостно потрусила к мужской душевой. Даже в потёмках она спокойно ориентировалась по памяти: через десять шагов от лестницы стоял массивный горшок с кустом неизвестного происхождения, ещё через пять — располагалась дверь в кабинет администратора. Главным тут было не ошибиться и успеть свернуть за шаг до двери, чтобы попасть в узкий коридор, ведущий к уборным и душевой. Ветка всё это могла проделать с закрытыми глазами. Однако когда она уже мысленно вытягивалась поперёк кровати, завернувшись в плед, тело внезапно воткнулось в выросшую из ниоткуда преграду.

— Блять! — вырвалось у Ветки достаточно громко, чтобы храп в вахтёрской стих.

В ужасе зажав рот ладонью, она судорожно заметалась, потому что у тёти Риты было одно омерзительное качество: она всегда проверяла посторонние шумы, даже если те не казались ей подозрительными. Почувствовав рывок за плечо, Ветка оторопело моргнула и по инерции сделала несколько шагов назад, после чего перед носом звучно хлопнула дверь. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда в коридоре послышался грузный топот.

— Кому тут не спится? — сердито спросила тётя Рита. В щели между дверью и полом мелькнул луч фонарика.

— Это я, тёть Рит, простите, что побеспокоил! — раздался в ответ мужской голос. — Допоздна засиделся за учебниками, решил перед сном размять ноги.

— А, это ты, Максим, — голос вахтёрши внезапно наполнился такой мягкостью, что Ветка опешила, — я уж подумала, опять кто-то из гостей пытается проскочить. И как только умудряются оказываться тут так поздно?

Максим засмеялся.

— Не недооценивайте нашу находчивость. Чем ближе сессия, тем изобретательнее мы становимся.

«Самоубийца!» — восхищённо подумала Ветка. Тётя Рита не терпела панибратского отношения студентов, так что любые попытки шутить пресекались на корню. Однако либо этот Максим был её неоспоримым любимчиком, что само по себе вгоняло в ступор, либо у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.

— Не надо мне тут ёрничать, Максим, я вас всех насквозь вижу! — Челюсть Ветки поехала в сторону, когда тётя Рита смущённо захихикала. — Ладно, пойду обратно. А ты не задерживайся!

— Так точно! — с готовностью отозвался тот, и Ветка, прижав руку к груди, едва сдержала выдох облегчения.

Кажется, пронесло.

Дверь почти сразу открылась. Ветка, вздрогнув, в страхе уставилась на появившегося перед ней высокого парня с тёмными, живописно взъерошенными волосами.

— Ну, чего молчишь? Или язык проглотила? — усмехнулся тот. Наклонившись, он принюхался. — У-у, понятно.

Затем он распрямился, скрестил руки на груди, склонил голову набок и... вдруг улыбнулся. Колени Ветки едва не подкосились, в груди знакомо ёкнуло. Та самая улыбка, колечко, отражающее тусклый свет повисшей в углу окна луны. Разглядеть его лицо было сложно из-за полумрака, но поверить в то, что оно вне всяких сомнений привлекательное, оказалось легче, чем занизить ожидания. Кто бы мог подумать, что капризная фортуна второй раз за день повернётся к ней пышным бюстом, а не жопой, как обычно.

Сглотнув, Ветка попыталась отвести взгляд. Кира мало что смогла рассказать об этом парне, потому что они ни разу за всё время обучения толком не общались. Но одно она знала точно — Максим дружил с их старостой. А ещё — он вроде как занимался пением.

— Не съем я тебя, не бойся, — усмехнулся Максим, приняв убитое молчание за испуг. Прищурившись, он опять придвинулся и внимательнее вгляделся в её лицо. — Я тебя не узнаю. Первокурсница, что ли?

Похолодев, Ветка истово закивала. Пусть лучше думает, что столкнулся с тормознутой студенткой, чем с незаконно проникшей в общежитие взрослой женщиной. Ника говорила, что о лазе в мужской душевой знал исключительно узкий круг людей — они с Кирой и ещё две девушки с факультета эстрадного пения, — распространять настолько ценную информацию повсеместно было нежелательно. Чем больше людей вовлекалось в тайну, тем сложнее было эту тайну хранить.

— Понятно, — хмыкнул Максим. — Первокурсники часто теряются тут. Настоящие катакомбы, правда? Меня, кстати, Максим зовут.

— Света, — проблеяла Ветка. — Приятно познакомиться и спасибо за помощь.

— Да ладно, ничего особенного, — смутился тот.

Ветка ощутила себя махровой аферисткой. Ей нередко говорили, что она не выглядит на свой возраст, а тут вдобавок было ещё и темно, чтобы предательские морщинки оказались неразличимы.

— Ну, думаю, тётя Рита уже спит, так что можешь спокойно топать к себе. — Максим снова улыбнулся, вызвав у Ветки очередной микроинфаркт. — Смотри, не попадайся больше.

Повернувшись к двери, он приоткрыл её и хотел уже выскользнуть наружу, но вдруг замер. Ветка только глазами захлопала, пытаясь понять, что его насторожило.

— Слушай, — произнёс Максим после недолгого молчания, — а на каком факультете ты учишься?

«На юридическом!» — едва не брякнула Ветка. Вовремя прикусив язык, она набрала в грудь воздуха и выдохнула первое, что пришло на ум:

— Хореография!

Глаза Максима округлились.

— О, я знаю пару человек оттуда. Говорят, зверский факультет.

— П-пока нормально, — сдавленно пробормотала Ветка, мысленно обругав себя последними словами. Придумала тоже, хореографический факультет! Да она при первой же попытке повторить отрывок танца любимой кей-поп группы чуть не сломалась в пяти местах.

Заметив её замешательство, Максим подмигнул.

— Не дрейфь! Уверен, ты отлично со всем справишься.

Махнув рукой на прощание, он исчез за дверью, а Ветке показалось, что её миллиардом стальных нитей пронзило раскаяние. Не следовало так нагло врать. Можно же было сыграть в молчаливую ромашку, которая боится парней.

С другой стороны, им едва ли грозило снова встретиться. После такого о том, чтобы продолжить общение в более подходящей обстановке, не могло быть и речи.