Глава 2. Горечь предательства

Если у тебя не выходит вернуться к прежнему амплуа отличницы, получающей по всем предметам только высший балл и коллекционирующей одобрительные взгляды преподавателей, то не расстраивайся. Ты всегда можешь ей притвориться. Особенно, если тебе, как и Хлои Гилмор, смекалки не занимать.

26 сентября, пятница.

Учебная неделя подходила к своему завершению. Хлои конкретно ударилась в отшельничество и сразу же после пар убегала к себе комнату, старательно избегая любых взаимодействий с теми, кто способен пагубно повлиять на ее академическую успеваемость. И Норман Стэнфорд был первым в этом списке. На занятия он ходил через раз, зная, что может себе это позволить. А Гилмор это играло только на руку, ведь этот факт немного сглаживал углы их взаимоотношений. К тому же, парень не мог упрекнуть ее в том, что она намеренно избегает его компании. Ну, разве что самую малость.

Норман всё понимал. И не лез к ней. Проблема заключалась в том, что после четырёх дней, проведённых без него, Хлои захотелось самой к нему полезть.

Ей стало его не хватать. Этих насмешливых взглядов, колких фраз, метко бьющих в самое сердце. Сам того не подозревая, этот высокомерный богатенький мальчик стал причиной, по которой Хлои считала свою монотонную жизнь более-менее сносной.

Но она держалась до победного. Даже не брала у него травку, хотя ломка стала практически невыносимой. Сжав зубы до предела и собрав все жалкие остатки своей воли в кулак, Хлои вгрызалась в гранит науки и писала эссе по римскому праву. Она намеревалась закончить его на этой неделе и сдать мистеру Джойнеру вместе с презентацией, чтобы он наконец отъебался от неё, и она смогла вдохнуть спокойно. У неё это получилось, а вот хорошо ли, судить было уже не ей. Сегодня у неё в расписании стояла лишь одна лекция по конституционному праву, а сразу после этого Гилмор, прихватив толстенную папку с распечатанным эссе и флешку с загруженной презентацией, направилась к кабинету Маркуса Джойнера, чтобы закрыть этот гештальт, мучавший её всю неделю.

Но перед этим девушка зашла в туалет. Она остановилась напротив зеркала и взглянула в своё отражение, которое показывало ей ту, кем она никогда не хотела стать — осунувшееся от бессонных ночей лицо, бледная, туго натянутая кожа, покрасневшие и воспалённые от перенапряжения глаза. Она, разумеется, навела лоск перед выходом в свет. Оделась, как всегда, с иголочки, не изменяя своему фирменному элегантному стилю. Выпрямила волосы утюжком и надела свой любимый чёрный ободок с пышной розой сбоку. Надушилась дорогим парфюмом, от которого у всех окружающих парней мгновенно крышу сносило. Сделала броский макияж, который сегодня выполнял свою единственную задачу — пустить всем пыль в глаза.

Но вся эта мишура не могла скрыть того, что предательски сочилось из неё наружу. Усталость, растерянность, вялость. Говоря начистоту, Хлои заебалась. Заебалась пахать на два фронта. Угождать и преподавателям, и своим друзьям, чтобы оставаться для всех хорошей. Но, наверное, в этом и заключается суть взрослой жизни? Совмещать несовместимое, делая вид, что тебя все устраивает.

Хлои тяжело вздохнула и, криво улыбнувшись своему отражению, вышла из уборной. Она застыла в коридоре, нервно стуча носком туфля по полу. Её начало неконтролируемо трясти. Ломка... В таком состоянии она точно не сможет успешно сдать Джойнеру плоды своих трудов. Поразмыслив несколько секунд, Гилмор выудила из недр своей безразмерной сумочки мобильник и быстро открыла список контактов. Дрожащими пальцами напечатала сообщение.

«Ты в универе?»/14:35/

Характерный звук уведомил о том, что СМС отправлено. Не прошло и минуты, как на экране всплыло ответное сообщение.

«Да, но скоро собираюсь уходить. А что?»/14:35/

Издав короткий выдох облегчения, Хлои затарабанила пальчиками по сенсору.

«Мне срочно нужна вмазка. Бошки или колёса. У тебя с собой?» /14:36/

За этот месяц она на зубок выучила весь жаргон наркоманов, и даже не знала, радоваться этому или же огорчаться. Норман научил её шифроваться, чтобы не навлечь на себя нежелательные проблемы. Уж он в этом деле был профи.

Телефон ненадолго замолчал. Хлои нервно буравила взглядом экран, не понимая, почему Стэнфорд ей не отвечает. А вдруг у него закончились запасы? Что ей тогда делать? По части наркотических веществ она доверяла только ему, потому что знала, что у него всегда сорты только высшего качества, каких не найдёшь у пушеров в подворотнях. Наконец, томительное ожидание закончилось. Пришло новое сообщение, и Хлои жадно вчиталась в его содержание.

«У меня есть кое-что получше для тебя, детка. Приходи в блюдце, я буду там через 5 минут»/14:38/

Хлои не нужно было повторять дважды, ноги сами понесли её на пятый этаж в нужное место. «Блюдцем» они с Норманом называли отдалённое от других крыло кампуса, в котором уже полгода велись ремонтные работы. Основной этап реконструкции уже был завершён, но эта часть здания все ещё была непригодна для эксплуатации. Там не было ни рабочих, ни сотрудников университета. Идеальное место для ведения грязных делишек.

Брезгливо огибая пыльные объекты мебели, накрытые пленкой и картоном, Хлои дошла до конца коридора, где её уже поджидал Норман. Он стоял, оперевшись на подоконник, и листал что-то в своём телефоне. На его шее висела зеркальная камера. Завидев свою подругу, он тут же оторвался от мобильника и впился в неё хищными глазами. Его губы дрогнули в улыбке, как показалось Хлои, немного нервной.

— Привет, — поспешно поздоровалась девушка, скрестив руки на груди. Она не знала, как следует себя с ним вести. Гилмор отлынивала от встреч с ним всю неделю, а теперь, когда в ней взыграла тяга к запрещённым веществам, она тут же прибежала к нему, как слабовольная кретинка.

— Кумарит тебя? — произнёс Стэнфорд вместо приветствия, окинув её оценивающим взглядом.

— Да, — честно призналась Хлои, не видя смысла лгать, — Мне нужно сдать Джойнеру эссе по римке, а меня всю мандражит. Выручишь?

— Недолго же ты продержалась, Отличница, — хмыкнул Норман. Он сложил руки в карманы и явно не спешил давать ей препарат. Гилмор вдруг не на шутку разозлилась. Её терпение было уже на исходе, а руки чесались бесцеремонно обшарить Стэнфорда и изъять у него все, что только можно, в свой личный фонд. Заметив её душевные терзания, парень покачал головой, а затем полез во внутренний карман своего бомбера и достал ярко-оранжевую упаковку.

— Что это? — поспешила поинтересоваться Хлои, чисто ради приличия, на самом же деле, ей было плевать, главное, что это облегчит её муки.

— Бензофури. Новая партия из Англии, буквально вчера доставили. Такое на американском чёрном рынке редко встретишь, — Норман самодовольно ухмыльнулся и тут же вмиг сделался серьёзным, его лицо приобрело какие-то суровые черты. Хлои коротко хмыкнула и протянула ему руку, чтобы забрать свою добычу. Стэнфорд осторожно вложил упаковку в её раскрытую ладонь и тут же пояснил:

— Это релаксант. Эффект наступает не сразу. Сперва тебя расслабит, это состояние будет длиться по меньшей мере полчаса. Тебе этого должно хватить, чтобы спокойно сдать Джойнеру эссе, но после этого тебе нужно будет поскорее съебаться. Потому что затем наступит эйфория, и это состояние лучше переждать в укромном местечке, — шатен прищурился, наблюдая за реакцией Хлои на его слова, — Ты меня поняла?

— Да, да, — отмахнулась от него та, — Сколько с меня?

— Даже не спросишь, тестировал ли я его на себе? Настолько мне доверяешь? — Норман вопросительно приподнял одну бровь.

— Ты всегда пробуешь весь товар, прежде чем продавать его другим, — уверенным тоном констатировала Хлои, прожигая парня взглядом, — Так сколько?

Норман лишь равнодушно пожал плечами.

— С тебя я денег не беру, детка. И в этот раз тоже не стану.

Хлои поджала свои пухлые губы, щедро размалеванные помадой кораллового оттенка. В голове пронеслась шальная мысль: только мажоры готовы отдавать деньги за то, что их медленно убивает. А Норман не просил у неё оплаты своих услуг. Ему было достаточно того, что она выбирала его. Сама, добровольно, каждый раз.

Гилмор, изнывая от нетерпения, вскрыла упаковку и достала из неё таблетку мятно-зелёного цвета. Положила на язык, немного подержала во рту и проглотила, чувствуя, как она прожигает что-то в глубине гортани. Наркотик подействовал практически моментально. Он, по идее, должен был смягчить нервную систему и снять напряжение, но вместо этого вызвал новое чувство — странное и неожиданное. Словно от головы вниз по всему телу протянулись электрические кабели, которые тихонько гудели и вызывали покалывание. Оно не было неприятным или болезненным. Скорее, наоборот, заставило ощущать какую-то легкость и собственное превосходство. Хлои спрятала упаковку в сумочку и довольно посмотрела на Нормана. Всё это время он внимательно следил за изменениями в её состоянии, но, наткнувшись на её радостный, даже удовлетворённый взгляд, кивнул головой и улыбнулся краешками губ.

— Ощущения... необычные, — задумчиво протянула Хлои, чувствуя, как весь окружающий ее мир начинать играть новыми красками, — Мне нравится.

— Иди уже, — Норман легонько подтолкнул её в бок, — Осталось не так много времени, прежде чем тебя накроет.

— А ты? — Хлои глянула на него из-под опущенных ресниц, — Куда пойдёшь?

— В проявочную, — ответил Стэнфорд, обхватив свою камеру одной рукой, — Нужно сделать одно дельце.

— Я тебя навещу, — вдруг выпалила Хлои, не успев обдумывать свои слова перед тем, как произнести их вслух, — Попозже.

— Хорошо.

Гилмор бросила на него последний задумчивый взгляд, а потом побрела к лифту, чтобы спуститься на второй этаж. Ноги стали отпружинивать от пола, словно она шагала по ватному облаку. Норман остался стоять на месте, спиной девушка ощущала его пронизывающий взгляд.

— Мистер Джойне-ер?

Хлои аккуратно зацепилась пальчиками за угол двери в аудиторию и, вытянув шею, как гусыня, просунула голову в проём. Учительское кресло пустовало, на широком столе, впрочем, как и всегда, всё было разложено по стопкам и отодвинуто по разным углам. Такая парадоксальная аккуратность и чистоплотность со стороны преподавателя, у которого первая пара каждый день, не могла не напрягать. Хлои резко дёрнула плечом и предпочла думать о другом. Как удобно, например, будет заняться сексом на этом роскошном столе с горячим третьекурсником, пока никто не подсматривает. Или с Маркусом Джойнером, который предусмотрительно запрёт дверь, предоставив всё время мира только им двоим.

Отодрать её прямо на этом столе за все её сучьи поступки. Да, Хлои позволит Джойнеру сделать это. Сучки должны получать своё.

Хлои не знала, откуда у неё в голове возникли эти мысли, и почему они заполонили её голову, не оставляя место ни для чего другого. Ей стоило сейчас думать совершенно об иных вещах.

Она уверенно и громко стуча каблуками, вошла в аудиторию. Если бы карма собирала чеки, Хлои была бы банкротом. Только отбитые наглухо люди принимают наркотики, чтобы выдержать присутствие в непосредственной близости своего преподавателя.

  — Мистер Джойнер? — по просторному помещению прокатился её крик.

На другом конце аудитории распахнулась дверь лаборантской и с шумом ударилась об стену. Послышался треск.

  — Упс. Извините!

Хлои, споткнувшись о собственную ногу, замерла на месте.

  — Очень вовремя, Авалон. Ректор как раз поручил мне собрать кругленькую сумму в фонд факультета...

Гилмор буквально затаила дыхание, хотя её подсознание сыпало всеми известными человечеству ругательствами. Грязными и грубыми.

  — ...и я обязательно включу в счёт эту посыпавшуюся штукатурку.

Девушка увидела, как из комнатки, размером с один из её чемоданов, выходит, точнее, вываливается на своих шпильках Каррингтон, а следом за ней, улыбаясь, следует Маркус Джойнер. Наверное, после замечания про штукатурку полагается быть злым или раздражённым, но преподаватель был довольный, как покормившийся кот. Хлои заметила, что сегодня Маркус в других джинсах, кажется, Марко Поло. А ещё он надел свою самую сексуальную чёрную рубашку. И верхние две пуговицы были расстегнуты. Какого хрена?

Авалон, манерная, неприкасаемая, как золотая статуя девы Марии Авалон, расхохоталась во всю глотку. Она, шатаясь, повернулась к Джойнеру и заявила тоном пятилетней девочки:

  — Вы — взяточник!

И это её «взяточник» прозвучало как «плохой мальчик». Развязно и пошло.

Джойнер пропустил мимо ушей эту неуместную шутку и внимательно посмотрел на свою студентку. Казалось, ему хотелось почесать щетину.

  — Ты пьяна? — спокойно поинтересовался он, аккуратно беря рыжеволосую под локоть и уводя подальше от своего вылизанного рабочего места. У Хлои было наготове другое, более разумное объяснение происходящему: обкурилась.

Авалон вырывается из его хватки и корчит кислую мину, будто только что съела лимон.

  — О, нет-нет-нет-нет-нет.

Спустя ещё десяток таких «нет» Каррингтон, путаясь в своей длинной волнистой юбке и помятой сумке на одно плечо, доходит до Хлои, которая, как Авалон полагала, обязательно выгородит её даже в такой ситуации, где все прозрачно. Так и должны поступать настоящие подруги, верно?

Вот только сейчас у Хлои не было совершенно никакого желания выгораживать её перед Джойнером. Совершенно наоборот, блондинке внезапно захотелось, чтобы Каррингтон получила хорошую взбучку.

— О мой бог, ты тоже тут! — Авалон развернулась к своей подруге и смерила её внезапно высокомерным взглядом, — Разве у тебя сегодня ещё есть занятия? Или ты пришла на дополнительные? — последнее слово было выделено особой, двусмысленной интонацией.

— Как видишь, — процедила Хлои сквозь плотно стиснутые зубы. Она обратила все своё внимание на профессора, чтобы Авалон поскорее убралась из поля её зрения, — Здравствуйте, мистер Джойнер. Я хочу сдать вам своё эссе и презентацию.

— Добрый день, мисс Гилмор. Отрадно видеть, что Вы наконец взялись за ум, — затем преподаватель обратился к другой своей студентке, — Мисс Каррингтон, Вы можете идти. Я приму к сведению ваши пожелания по доработке учебного плана.

— Я, пожалуй, подожду Хлои! — нацепив на лицо обворожительную улыбку, Авалон плюхнулась на один из стульев и подперла свой подбородок руками, в упор глядя на преподавателя.

Джойнер устало потёр переносицу, опустив очки на самый кончик носа, а затем махнул рукой и потянулся за материалами. Хлои покорно передала ему в руки флешку и толстенную папку с двадцатистраничным эссе, которое она буквально вымучила за четыре дня.

Профессор опустился в своё кресло и пробежался глазами по её работе, выцепляя своим намётанным глазом все ключевые пункты. Затем вставил флешку в разъём, открыл презентацию на своём компьютере и просмотрел все слайды, периодически довольно кивая. Хлои стоически ждала, Авалон же нетерпеливо ёрзала на стуле, прожигая своего преподавателя взглядом. Гилмор знала, что кроется за этим взглядом, и от этого становилось мерзко. Впрочем, если ей позволено думать о Джойнере как о потенциальном объекте своего вожделения, то почему Авалон нельзя?

Наконец, мужчина вынес свой вердикт:

— Очень хорошо, Хлои. Выступишь с презентацией в понедельник, я уверен, что студентам будет полезно узнать ту информацию, которую ты нашла.

— Но, — Гилмор ошарашено посмотрела на него, — Я думала, Вы просто поставите мне оценку за проделанную работу, и на этом мы разойдёмся.

— Это не обсуждается, — Джойнер вдруг посмотрел на неё как-то странно, по-особенному, словно заглядывал в самую её суть, — Не вижу в этом никакой проблемы. Тебе ведь нравится быть в центре внимания, не так ли?

Хлои обиженно глянула на него и надула губы, но вдруг поняла, что он прав. Все знали о том, что слава следовала за ней по пятам, куда бы она ни пошла. Её «звезда» каждый день неизменно загоралась на этом небосводе жизни, вокруг неё всегда крутились толпы восторженных обожателей. Она была единственным развлечением для всех жаждущих зрелищ и залогом стабильности всей местной богемы. Надо признаться, такая судьба её не совсем устраивала, но Хлои попросту не знала, как можно жить по-другому. Она родилась с золотой ложкой во рту и, в дополнение к этому, с модельной внешностью и неповторимой харизмой, которые вместе образовывали непробиваемую комбинацию. Никто не мог приблизиться к её величию.

Профессор вернул девушке её эссе и флешку, чтобы она могла подготовиться к выступлению. Попрощавшись с ним, Хлои вышла из аудитории, чувствуя, как её медленно начинает затягивать в наркотический припадок. Нужно было убираться отсюда и поскорее, но внезапно Авалон, которая до этого плелась вслед за ней, схватила её за руку и развернула к себе.

— Чего тебе, Авалон? — огрызнулась Гилмор, вырывая руку из хватки подруги.

— Что за тон? — фыркнула девушка, обиженно нахмурив брови. Принюхавшись, Хлои почувствовала, что от неё буквально разило добротной травкой, — Это я должна на тебя злиться! Ты пропала на целую неделю, игнорировала мои звонки и сообщения, а на парах намеренно меня сторонилась. А теперь ещё и... это! — в конце концов, она сорвалась на крик.

— Что «это»? Объясни, будь добра, твои истерики на ровном месте начинают меня напрягать.

— То, как Джойнер на тебя смотрит. И то, как ты смотришь на него, — с неожиданной болью в голосе произнесла Авалон, от волнения сминая подол своей юбки. Её лицо перекосило от гнева, — Мало тебе того, что вся мужская половина кампуса за тобой таскается? Мало Нормана, который тебе буквально в рот заглядывает, как птенец, который ждёт, что его накормят? Но нет, тебе же нужно заграбастать себе всё и не оставить другим ничего! Зачем тебе столько? Чтобы потешить своё самолюбие? В очередной раз унизить меня? Ты ебаная эгоистка, Хло!

Гилмор отступила на два шага назад, желая оказаться подальше от рыжеволосой бомбы замедленного действия, которая вот-вот рванет. Разумеется, она знала, что Авалон ей завидует. Но не думала, что настолько. Ведь они были примерно на равных. Обе хороши собой, из богатых семей, с даром к управлению окружающими и хорошо подвешанным языком. Но всё же, Хлои стояла на ступеньку выше.

Блондинка гордо задрала подбородок и нашла в себе силы невозмутимо улыбнуться.

— Я не буду давить на Джойнера. Но в конечном итоге он выберет меня, а не тебя. Все всегда выбирают меня.

Авалон вспыхнула от этих слов, как подожженная спичка. Её щеки залил пунцовый румянец, а глаза заблестели от подступающих слёз. На секунду Хлои стало её жалко, но это чувство мгновенно испарилось, оставляя после себя лишь злость и разочарование. Гилмор спокойно поправила свою одежду и добила подругу контрольным:

— Не знаю, что за дурь ты курила, но советую тебе хорошенько проспаться. Позже ты пожалеешь о своих словах.

Не дожидаясь ответа Авалон, Хлои развернулась на каблуках и пошла прочь. Прозвенел звонок, извещающий о том, что наступил перерыв. Студенты высыпали из аудиторий в общий коридор, и Гилмор моментально смешалась с толпой.

На подходе к проявочной Хлои начала ощущать, как её захватывает непонятное чувство, похожее на эйфорию. Подобное она испытывала лишь после приема экстази. Весь окружающий мир вдруг засиял ослепительным светом, словно её облепили блестящие коконы. Воодушевление, радость и любовь ко всему живому — всё это изливалось на Хлои волнами невообразимой силы, лаская каждую клеточку тела. Девушку больше ничего не заботило — ни придирчивый Джойнер, ни стерва Авалон, ни чрезмерно давящие на неё родители... Все проблемы куда-то испарились. Хлои ощущала себя так, словно парила в невесомости, и никогда не опуститься на землю обетованную, а будет вечно летать где-то высоко, там, где её никто не достанет.

Едва она вошла в проявочную, в глаза ударил ярко-красный свет. Она сразу же увидела Нормана — он был тут один. Его силуэт был нечетким и расплывался перед глазами, впрочем, как и все помещение. Хлои, шатаясь, как законченная пьяница, подошла к нему. Он опускал фотографии в специальные лотки с химическими веществами, чтобы обеспечить правильную окраску каждой из них. Стэнфорд делал это кропотливо, с ювелирной педантичностью. На руках у него были резиновые перчатки, как у хирурга. С тихим свистом работал вентилятор, разгоняя химические испарения. Уже проявленные фотографии были развешены на проволочных крючках, чтобы быстрее высохнуть и быть сложенными в коробки.

Как только Хлои подошла к нему на достаточно близкое расстояние, Норман оторвался от своего занятия и посмотрел на неё.

— Хло, как ты себя чувствуешь? — его голос звучал словно через плотную толщу воды.

— Просто волшебно! — воскликнула Хлои, чувствуя, как губы сами растягиваются в непроизвольной улыбке, — Я будто стою на вершине мира!

— Ты всегда на вершине, детка, — быстро произнёс Норман, послав ей ответную улыбку.

В зловещем красном свете проявочной он выглядел особенно эффектно. Хлои бесцеремонно перевесилась через металлический стол, чтобы оказаться ближе к нему, и замерла в восхищенном молчании. Взгляд девушки блуждал по всему его лицу и неизменно возвращался к губам, которые так манили её своей совершенной формой. Все в Нормане вдруг стало казаться ей совершенным. Захотелось протянуть руку и коснуться его лица, почувствовать его дыхание, запах уже такого привычного носу одеколона, ощутить тепло его тела. Наваждение стало сильным, практически невыносимым. Стальной блеск его зрачков приковал её к себе, заставил смотреть, не отрываясь.

— С тобой все в порядке? — осведомился Норман, стягивая с рук перчатки.

— В порядке? — повторила Хлои, непонимающе округлив глаза, и тут же заливисто рассмеялась, — Я не просто в порядке, я чувствую себя великолепно!

Она обошла стол и оказалась совсем рядом с парнем, который продолжал пожирать её взглядом. Впервые за всё время ей не было некомфортно от того, как он на неё смотрит. Впервые ей хотелось, чтобы он перестал сдерживаться и сделал с ней то, что, она знала это наверняка, уже давно хотел.

И почему я всегда держала его на расстоянии? Боги, он единственный во всем этом гадюшнике, кому есть до меня дело!

И, зацепившись за эту мысль, как за спасительную ниточку, Хлои резким, почти грубым жестом притянула Нормана к себе и впилась губами в его губы. Ей было плевать, что они находятся в проявочной, плевать, что сюда в любой момент мог кто-то зайти. Пусть смотрят! Она привыкла работать на публику.

Мозг отключился, отдав тело во власть инстинктов. Хлои ничего не чувствовала, кроме совершенно звериной потребности любить и быть любимой. Мужские руки подхватили её под ягодицы и оторвали от пола. Хлои оказалась лежащей на столе, больно приложившись затылком, но это её совершенно не волновало. Она вся горела от желания и нетерпения.

Чувствуя кожей холодный металл, она мысленно ликовала и наслаждалась этим моментом. Облегающая кожаная юбка задралась до пупка. До её ушей донёсся резкий звук расстегиваемой молнии, и вслед за этим девушку вновь накрыло жаром губ Нормана. Его язык бесцеремонно проник в её рот, и Хлои податливо обмякла под его напором. Она медленно приоткрыла рот, поощряя его, и партнёр продолжал свои ласки до тех пор, пока его пальцы не оказались внутри неё. Норман стал напористо водить пальцами, проталкивая их все глубже, пока она не застонала от наслаждения. Его вторая рука взметнулась вверх, схватила её за грудь и начала ласкать её сквозь тонкую ткань кофточки.

То, что происходило дальше, Хлои осознавала смутно, так как черепушка разрывалась от полученных ярких ощущений. Она помнила только, как член Нормана оказался внутри неё; как он двигался в ней, жестко, агрессивно и безжалостно, словно наказывая её этим за то, что она так долго ему не поддавалась; как он прикусил её нижнюю губу до крови; как горячие густые капли стекали вниз по её подбородку, заливались в рот; как она громко стонала, не сдерживаясь, и отрывисто всхлипывала.

Она помнила, что, когда все закончилось, Норман достал сигарету и закурил. А потом Хлои отключилась.

Она очнулась совершенно в другом месте. С трудом разлепив глаза, она осмотрелась и не сразу поняла, что находилась в комнате Нормана, а если быть точнее, в его кровати. Хлои попробовала пошевелить рукой, но все конечности онемели, не позволяя ей нормально двигаться. Губы нещадно саднило, все тело горело, а голова раскалывалась, словно её пробили кувалдой. Тихонько застонав, Хлои перевернулась на бок и сфокусировала взгляд на Нормане. Он сидел на диване и наблюдал за ней.

Гилмор дотронулась до груди, в которой бешено колотилось сердце. Соски набухли и болели от прикосновений Стэнфорда. Она попыталась приподняться, но тело отреагировало на этот порыв резким спазмом, и Хлои с обречённым вздохом упала обратно на подушку.

Шторы были плотно задернуты, и вся комната была погружена в темноту. Судя по всему, за окном был уже вечер. Сколько времени я уже тут нахожусь? И что вообще было?

Пытаясь по кусочкам собрать в голове целостную картину того, что произошло с ней за последние несколько часов, Хлои мысленно снова вернулась в проявочную. Вот Норман склонился над фотографиями, а вот уже — над ней... В ней... Словно подтверждая эту догадку, промежность предательски заболела. Пиздец, что же мы натворили...

Норман продолжал смотреть на неё. Молча, пристально, вдумчиво. Наконец, он подал голос, который был сухим и лишённым всяких эмоций:

— Ты проснулась.

Хлои медленно повернула голову в его сторону. Весь его образ вдруг стал казаться ей враждебным. Если прежде её тянуло к нему, то сейчас ей хотелось держаться от него как можно дальше.

— Что ты мне дал? — прохрипела она.

Норман молчал. Весь его вид говорил о монолитном спокойствии. Но глаза... было в них что-то такое, отчего девушке вдруг захотелось забиться в самый дальний угол и разреветься.

— Это был не релаксант. Отвечай, мать твою, — в голосе Хлои зазвенела сталь, — Что. Ты. Мне. Подсунул?!

Стэнфорд лишь потянулся за очередной сигаретой и, чиркнув зажигалкой, зажег её. Демонстративно затянулся и выпустил в воздух тонкую струйку дыма. Расслабленно откинул голову назад, прикрыл глаза и замер так на несколько секунд. А потом вдруг горько усмехнулся. Распахнул глаза, медленно опустил голову и посмотрел на девушку.

— Ты права. Это был не релаксант, а кое-что получше. Галлюциноген и мощный стимулятор. По сравнению с ним экстази — просто конфеты для детишек.

Внутри всё сжалось, подпрыгнуло и рухнуло куда-то вниз. Мир вокруг рассыпался на части. Во рту моментально пересохло, стало больно глотать. Больно дышать. Больно думать. Хлои вдруг ощутила себя маленькой, беззащитной девочкой, которую предали. Из глаз полились слёзы, капая на наволочку подушки.

— Я думала... я думала, мы друзья. Я думала, что могу доверять тебе, — прошептала Хлои, прижимая руки к груди, отчаянно надеясь, что это способно хоть как-то притупить боль, которая разрывала её изнутри, — Зачем ты это сделал?

Лицо Нормана осунулось, исказилось гримасой отчаяния. Казалось, он силился что-то сказать, но не мог подобрать слов. Наконец, он прокашлялся и произнёс:

— Не нужно разыгрывать из себя невинность, Хлои. Ты знаешь, зачем. Только так я мог вытянуть из тебя то, что ты так тщательно от меня скрывала. Обнажить твои истинные желания.

— Что ты несёшь? — вскричала Хлои, подорвавшись со своего места, — Я никогда не хотела этого! Это произошло под действием этого ебучего наркотика!

— Ошибаешься, — грубо перебил её Норман, — Бензофури лишь усилил твои чувства, обострил их по предела. Но он не смог бы вызвать то, чего нет.

Хлои свалилась с кровати на пол, быстро поднялась на ноги и попятилась к двери. Слава богам, на ней всё ещё была её одежда. Она выцепила взглядом свою сумочку, стоящую возле прикроватной тумбочки, схватила её и с силой рванула за дверную ручку.

Норман тоже поднялся со своего места, умоляюще посмотрел на неё.

— Хлои...

— Не приближайся ко мне! И не смей меня успокаивать! Ты... — Хлои стиснула зубы и выпалила, — Я тебя ненавижу, слышишь? Ненавижу!

Она выскочила в коридор, громко хлопнув дверью. И побежала. Влетев в свою комнату, медленно осела на пол и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Ей было противно находиться в своём теле, хотелось избавиться от этого мерзкого, сосущего под ложечкой чувства собственной ничтожности, в котором она тонула, как в ледяной воде. Внутри образовалась зияющая дыра, которую было ничем не заткнуть. В голове то вспыхивала, то потухала лишь одна мысль:

Я верила тебе... Верила...