Глава 3. Маскарад для королевы

Каждый новый день — это испытание, которого невозможно избежать. Особенно, если сегодня у тебя день рождения. Особенно, если вчера тебя изнасиловали.

27 сентября, суббота.

Хлои не сразу удалось заснуть этой ночью. Она пыталась делать все известные ей дыхательные техники, чтобы хоть как-то успокоиться, и ей это почти удалось, но затем ее вновь начали душить рыдания. Не найдя в себе сил даже выйти из комнаты, чтобы снять макияж и сходить в душ, смыть с себя его чертовы прикосновения, Гилмор приняла слоновью дозу снотворного и отрубилась.

Всю ночь ей снились кошмары. Она куда-то бежала, но её по пятам преследовали мрачные тени с горящими глазами, которые настигали ее, и она все время падала — ей мерещилось, что она тонет в болоте, из которого невозможно выбраться.

Утро встретило Хлои головной болью, сухостью во рту и ознобом. С трудом поднявшись с постели, она налила в стакан тёплой воды и залпом выпила все до последней капли, но это не особо помогло. Шторы были плотно запахнуты и не пропускали солнечный свет, так что девушке пришлось посмотреть на время, чтобы удостовериться, что она не проспала всё на свете. Настольные часы показывали 11:47.

Хлои подошла к зеркалу в полный рост, которое было прикреплено к внешней стороне дверцы шкафа-купе. В отражении она увидела незнакомку. Бледное, почти восковое лицо; красные заплаканные глаза; разводы туши на щеках; губы, покрытые фиолетовыми пятнами, похожими на маленькие синяки; торчащие в разные стороны волосы. Девушка мысленно заключила, что выглядела так, словно только что вылезла из придорожной канавы.

И лишь когда её взгляд наткнулся на багровеющий засос на шее, оставленный Норманом, осознание произошедшего обрушилось на неё с новой силой. Как Хлои ни пыталась гнать эти разъедающие сознание мысли прочь, они каждый раз упорно возвращались, принося с собой тревожность и панику.

Ты приняла незнакомый наркотик и буквально накинулась на Нормана сама... Идиотка! Какая же идиотка!

И тут же вдогонку:

А он не предпринял ничего, чтобы тебя остановить. Он был только рад, что ему не придётся марать руки и брать тебя силой. Ебучий бензофури сделал всё за него...

Нужно было бить тревогу. Обрывать всем телефоны. Кричать во всю глотку. Но смысла не было. Такие, как Норман, всегда выходят сухими из воды. Его родители ни за что не позволят засадить их сына за решетку. К тому же, если Хлои решится идти в полицию, то ей придётся сдавать кровь на содержание наркотиков, а после того, что там обнаружат... Настанет конец всему. Уже не будет надобности переживать из-за оценок и стипендии, потому что её попросту вышвырнут из университета с такими анализами. Вдобавок ещё и родители, готовые линчевать её на погребальном одре за этот проёб вселенского масштаба.

Блядство.

Хлои с силой сжала глаза, так, что веки заболели. Почему со мной всё это происходит? Почему, почему, почему?

Она шумно выдохнула, медленно подошла к кровати и подняла с пола валяющийся рядом телефон. Он стоял на беззвучном режиме. Разблокировав его, Хлои обнаружила кучу пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от членов семьи, друзей и знакомых. Девушка горько усмехнулась и, поджав губы, открыла почту, чтобы прочитать письма.

Отправитель: Аарон Гилмор
Получатель: Эванджелин Хлои Гилмор
Тема: День рождения
Твоя мама уже звонила тебе? В любом случае, я почти уверен, что всё это дело обернётся новой драмой, так что не буду вмешиваться. Сейчас всё, чего я хочу — это поздравить мою принцессу с её совершеннолетием.
Восемнадцать лет — серьёзная дата, и я надеюсь, ты осознаёшь ответственность, пришедшую с этой цифрой. Не буду желать тебе всех благ Мира, поскольку они у тебя и так уже имеются. Не буду также забивать твою голову бредом вроде «наследия» и правил хорошего тона с теми, у кого седых волос на голове побольше, а кошелёк потолще твоего.
Я просто хочу, чтобы ты знала, как мы с твоей матерью тобой гордимся. Будь готова принять на себя управление замком, когда придёт время.
И проверь свой банковский счёт. Не трать всё сразу.

Отправитель: Мэдди Гилмор
Получатель: Эванджелин Хлои Гилмор
Тема: На год ближе к смерти
Ardente oi из Рио, дорогая кузина!
Ты ведь не дуешься на меня за то, что я тебе совсем не пишу и не звоню, верно? Может, обдерём наш куст и выкурим из него трубку мира? Шучу, конечно. А с сотовыми вышками в джунглях реальное западло. Если у тебя завалялся лишний миллиончик, с радостью поставлю одну рядом с нашей хибарой, чтобы мы с тобой, моя дорогая кузина, могли чатиться без передышки.
Я бы могла ещё долго рассказывать о том, какие огромные здесь ягуары, но так пролетит мимо новость дня — твой День рождения. С ума сойти, правда? Теперь, если тебя снова поймают на воровстве денюжек с золотой кредитки дяди Аарона, то могут засудить до белого каления, ведь тебе ВОСЕМНАДЦАТЬ, крошка.
Прилетай в любое время, тусанем как следует!
Как говорят в Бразилии: Deleita-te com a vida!

Отправитель: Зои Марин
Получатель: Эванджелин Хлои Гилмор
Тема: Сладкие восемнадцать
Привет, Хло. Ну вот, Зои, не так уж и сложно написать «привет» лучшей подруге, которая умотала в общежитие за чертой города.
Как ты там? Не спилась ещё? Поверь, я знаю, как это бывает, хоть и не смотрела дурацких подростковых сериалов про золотую пору университетскую жизнь.
Которая, кажется, теперь стала твоей реальностью. И восемнадцатилетие придало этой жизни некую официальность. Но пофиг. Сыграем в нашу любимую игру?
А помнишь, когда мне было тринадцать, а тебе четырнадцать, ты забралась на стол и ЗАОРАЛА на всю гостиную, что едва тебе исполнится восемнадцать, ты уедешь в Лос-Анджелес и станешь моделью, а Карл Лагерфельд сделает тебя своей крёстной дочерью и каждый месяц будет присылать тебе одежду из его новых коллекций?
А помнишь, когда мне было четырнадцать, а тебе пятнадцать, и нас пригласила к себе на День рождения Кэсси Кэбот из научного класса? Ты подарила ей стринги-паутинки и сказала, «как они помогут ей найти парня», а я уронила люстру и новейший линолеум Кэсси полыхнул, словно лужа бензина.
А помнишь, когда мне было пятнадцать, а тебе шестнадцать, мы отправились в поход с «весёлыми медведями» из Франклинской школы на неделю и официально стали Героями Дня? Ведь Денниса Траволту угораздило попасть в капкан для диких медведей (какая ирония), тогда мы услышали его визги, я раздобыла крепкую палку и сломала железного монстра, а ты пожертвовала своей клетчатой рубашкой из Конго, чтобы остановить кровотечение.
А помнишь, когда мне было шестнадцать, а тебе семнадцать, и я вытащила тебя в бар Кавальер после полуночи? Тогда на нас буквально набросилась орава пьяных в слюни байкеров, один из которых ударил тебя, а я стащила у жиртреста револьвер и выстрелила ему в колено. А потом мы, пьяные и возбуждённые, шатались по мосту и орали песни Radiohead.
А помнишь тот вечер августа, в котором нам обоим было по семнадцать? Мы надели плетёные браслеты с первыми буквами наших имён, обшитыми стразами Сваровски, которые ты заказала за месяц, а потом дерзко заявила, что у нас, когда подрастём, весь мир в ногах валяться будет?
Для тебя этот день настал, сегодня. И я всё ещё люблю тебя. Хоть я и ревную, что вокруг тебя всё время вертятся личности, требующие внимания. Наверное, мне просто никогда тебя не хватало.
А теперь у тебя новые друзья, которые наверняка закатили для тебя неплохую вечеринку.
Развлекайся! И пропусти пару стаканчиков за меня.
Навсегда твоя, Зои.

На последней строчке глаза, уже и так уставшие плакать, предательски заслезились. Хлои сглотнула ком, вставший в горле. Зои... Ментально ты всегда рядом со мной, даже если физически мы далеко друг от друга и не можем видеться каждый день, как раньше. Я рада, что ты до сих пор считаешь меня своей самой близкой подругой... После всего, что я сделала за этот месяц. После того, как я растворилась в других, забыв о тебе.

Пальцы сами потянулись написать подруге ответное сообщение, но нужные слова упорно не хотели приходить в голову. В конце концов, Хлои в расстроенных чувствах отшвырнула мобильник куда-то в угол и плюхнулась на кровать. Поджала под себя ноги и устало прислонилась затылком к холодной стене. В душе разверзлась бездонная дыра, которая никак не хотела затягиваться.

В тот момент, когда отчаяние девушки уже достигло своего пика, в дверь постучали. Хлои на секунду успела испугаться, что это пришёл Норман, прежде чем услышала робкий женский голос по ту сторону:

— Хло, ты у себя? Можно войти?

Гилмор издала тихий истеричный смешок. Авалон, ты пришла. Ну конечно, ты всегда возвращаешься.

— Да, заходи.

Дверь отворилась, и на пороге показалась Каррингтон. Она уже успела навести марафет с утра пораньше и была одета с иголочки. Хлои почувствовала себя замарашкой на её фоне. Впервые в жизни.

Авалон закрыла за собой дверь и стыдливо замерла на месте. Она поджала губы и сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, а потом на одном дыхании произнесла:

— Вчера я нагнала на тебя из-за Джойнера и признаю, что это было некрасиво и бестактно с моей стороны. Но в то же время, я не собираюсь открещиваться от своих слов. Я все равно сказала бы тебе все, что думаю, рано или поздно. Просто травка ускорила этот процесс. Сегодня твой день, твой праздник, и я не собираюсь его портить, поэтому, — рыжеволосая нервно повела плечом и натянуто улыбнулась, — Мир?

Хлои посмотрела на нее безразличным взглядом и, покачав головой, вымолвила:

— Он уже испорчен, Авалон.

— Что? — девушка непонимающе нахмурилась, — Что ты имеешь в виду?

Она внимательно всмотрелась в лицо Гилмор и ахнула, словно только что разглядев её заплаканное, расстроенное лицо; помятую одежду; разорванные пуговицы на блузке; капроновые колготки, на которых пошли стрелки. Авалон торопливо подошла к ней и опустилась на кровать рядом.

— Что случилось?

С губ сорвалось лишь имя. Голос предательски дрогнул, когда Хлои произнесла его вслух.

— Норман.

— Не понимаю, о чем ты, — напряглась Авалон, буравя внимательным взглядом лицо подруги, — Я его в последние дни редко вижу. Он занят подготовкой к твоему дню рождения. Я думала, ты тоже... с ним не видишься.

— Лучше бы и дальше не виделась, — Хлои заскрежетала зубами от подступающей злости, — Я вообще больше не хочу его видеть. Никогда.

— Объясни мне, блять, нормально, что именно произошло, — вспылила Авалон, отчего её лицо покрылось красными пятнами. Она всегда краснела, когда злилась или не понимала, что происходит.

— Ты хочешь знать, что?! — прикрикнула на неё Гилмор, вскочив с кровати. Она сжала руки в кулаки до побеления костяшек, порывисто отвернулась и заговорила, не глядя на Авалон, — Вчера я взяла у него наркотик, чтобы расслабиться, а он подсунул мне галлюциноген. Из-за этого мы... переспали. Я чувствую себя отвратительно. Он воспользовался мной!

После этих слов в комнате воцарилось молчание. Спустя пару минут вдруг раздался едкий смешок.

— Только не говори, что это тебя удивляет, — спокойным голосом произнесла Каррингтон.

Хлои задохнулась воздухом во время очередного вдоха и, откашлявшись, повернулась к подруге. Её снова начало трясти.

— Какого хрена, Авалон?

Та лишь скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что не отступится от своих слов, и начала медленно, разжёвывая слова, как для маленького ребёнка, говорить:

— Ты знала, как Норман к тебе относится. С того самого момента, когда мы впервые поехали в Caprice Villa, все вместе. Он просто помешался на тебе. Я пыталась вразумить его, потому что знала, что он тебе не нужен. Но все было бесполезно. Он любил тебя, а ты позволяла ему это делать. Ни больше, ни меньше.

— Поверить не могу, что ты его защищаешь, — процедила Хлои, чувствуя, как ей овладевает неконтролируемый гнев, — Мне не нужна его гребаная любовь! Он был нужен мне, как друг. И я думала, нет, была уверена, что смогу держать его в этих рамках!

— Когда на регулярной основе употребляешь, все границы стираются, — учительским тоном сказала Авалон, а затем, коротко хмыкнув, продолжила напирать на подругу своей категоричной позицией, — И я его не защищаю, Хло. Я просто открываю тебе глаза на правду, которую ты в упор не хотела видеть. За эти пять дней мы с Норманом нормально общались всего пару раз. Знаешь, почему? Потому что он носится с подготовкой к твоему празднику, все его мысли заняты только этим. Я, разумеется, помогаю ему, но всю основную работу он взял на себя, — девушка запнулась, словно размышляя, стоит ли говорить, а потом резко тряхнула рыжей гривой и заявила, — Это должен был быть сюрприз, но похуй, я скажу тебе об этом сейчас. Норман арендовал весь спортивный комплекс, чтобы устроить тематическую вечеринку с бассейном. Нанял тамаду, диджея, бармена... И всё это ради тебя.

— Это легко устроить, когда у тебя денег больше, чем в государственном бюджете какой-нибудь маленькой европейской страны, — огрызнулась Хлои, не собираясь отступать, — Он хочет подкупить меня, не более. Мне плевать на все это, Авалон. Я всю жизнь получаю то, что хочу, и своей показушной щедростью Норман меня не заманит!

Авалон посмотрела на неё долгим, задумчивым взглядом, а потом вдруг выдала:

— Я была права. Ты и вправду жуткая эгоистка.

— А может, я просто не хочу принимать подачки от человека, который буквально вчера меня изнасиловал? — прошипела Хлои разъярённой дикой кошкой.

— Прошу, не говори об этом так, — печально произнесла Авалон, — Он, должно быть, совсем отчаялся.

Она подошла к Гилмор и обхватила её за плечи, заглядывая ей в глаза.

— Сегодня знаменательный день, Хло. Ожидается грандиозная вечеринка. И ты обязательно придёшь, — легонько провела тонким наманикюренным пальчиком по плечу Хлои, нежно очертила её изгиб, — Ты же не хочешь, чтобы главный праздник месяца прошёл без именинницы? Что подумают люди?

Хлои хотелось отвесить ей пощёчину за такую откровенную манипуляцию, но рука замерла на полпути, так и не поднявшись в воздух. Потому что девушка осознала: Авалон права. Если она даст слабину сейчас, если покажет, что её сломали... все приложенные усилия полетят к чертям собачьим. Ей уже никогда не удасться восстановить свою репутацию. Всё, как в дикой природе — хищники стаей нападают на самую слабую и болезненную особь, которой не хватило ловкости, чтобы от них убежать.

И Хлои не собиралась становиться жертвой. Она видела для себя только путь хищника. Поэтому она кивнула, подтверждая слова подруги.

Авалон усмехнулась и тут же отстранилась. На её лице вновь нарисовалось невозмутимое выражение.

— Я зайду за тобой в семь. Если хочешь, могу помочь с нарядом и причёской.

— Не нужно. Сама справлюсь.

— Как знаешь, — пожала плечами Каррингтон.

Она уже было подошла к двери, но замерла, положив руку на дверную ручку. Слегка повернула голову в сторону Хлои и небрежно бросила:

— И не смей болтать про Нормана. Так будет лучше для тебя самой, поверь мне.

Хлопнула дверь. Хлои снова осталась одна. На душе скребли кошки, а настроение было ниже плинтуса. Но нужно было нацепить на лицо улыбку, поправить корону и двигаться дальше. Прямиком в Колизей.

Все взгляды направлены
На меня в центр арены,
Как будто мы в цирке.
Когда я ударяю кнутом, все готовы повиноваться мне,
Как будто мы в цирке.

Даже если внутри тебя разверзлась пропасть, которая кажется бездонной, тебе нужно обрести равновесие, чтобы не сорваться вниз. Даже если ты разбился на сотни осколков, как зеркало, упавшее на пол, тебе нужно заново собрать себя по кусочкам. Чтобы никто не почувствовал твою слабость. Чтобы все видели лишь маску, а не то, что скрывается за ней.

В конце концов, есть два типа людей: те, кто развлекают, и те, кто смотрят на их шоу. Хлои всегда относила себя к первому типу людей. Не то, чтобы это заставляло её почувствовать себя цирковой обезьяной, но ощущения были схожими. По крайне мере, сейчас.

Она не любила второстепенные роли. Ей нравилось быть главной актрисой. А эта профессия обязывает к тому, чтобы умело прятать от всех свои проблемы и эмоции. Иначе нельзя причислить себя к профессионалам этого дела.

Хлои же считала, что заслуживает Оскара. За свою гениальную актёрскую игру, такую правдоподобную, что зрители могли бы оглушить её своими аплодисментами и забросать розами.

MISSIO — I don't give a... (feat. Zeale)

Спортивный комплекс по-настоящему преобразился. Он трансформировался в настоящий ночной клуб, с диджейской стойкой, светомузыкой и экзотическими коктейлями. Водяная гладь бассейна играла разными цветами в лучах прожектора. То там, то тут возникли зоны отдыха с уютными креслами и маленькими столиками, на которых стояли бутылки алкоголя и кальяны. На возвышении был установлен подиум с двумя бархатными диванами — вип-ложа для именинницы и её близкого окружения.

Хлои сделала все, как полагается. Надела своё лучшее платье, струящееся полупрозрачной чёрной тканью по её утонченному телу. Сделала лучшую прическу, завив локоны в элегантные кудри, золотым дождём спадающими с её плеч. Вела себя максимально открыто и дружелюбно, мило улыбаясь каждому, кто этого попросит. Принимала дорогие подарки, с помощью которых ей все так стремились угодить.

— Во-от, — довольно протянула Авалон, буквально впихнув в руки Хлои коробочку в серебристой упаковке с аккуратно завязанным бантиком, — Принимай мой скромный подарок! Я помню, что ты это хотела.

Внутри оказалось колье-чокер от Вивьен Вествуд, инкрустированное драгоценными кристаллами. Хлои буквально заваливали дорогой бижутерией и люксовыми брендами. Это её совершенно не удивляло и не трогало. Всё как всегда.

Она перемещалась по залу, проплывая мимо своих ровесников, как величественная королева. Из некоторых углов за милю разило травкой, кто-то уже напился до такой кондиции, что прыгал в бассейн прямо в одежде. Гилмор к наркотикам не притрагивалась. Во-первых, потому что ей было страшно это делать после того, что произошло вчера. А во-вторых, потому что ей попросту не у кого было их брать. Ведь в этом плане она доверяла только ему...

Доверяла. Как же глупо и наивно теперь это звучит!

— Как Норману удалось договориться с ректором Уэллсом о том, чтобы провести вечеринку здесь? — внезапно спросила Хлои у Авалон, которая все это время следовала за ней по пятам, не желая отходить от неё ни на минуту. Чтобы проследить за её состоянием и убедиться, что она не ширяется в туалете от безысходности.

— Ты ещё спрашиваешь, — хихикнула Каррингтон, которая уже была навеселе после трёх залпом выпитых шотов, — Было достаточно всего лишь занести ректору кругленькую сумму. Уэллс уже давно под каблуком у Стэнфордов.

Хлои ненадолго замолчала, а потом спросила как можно громче, стараясь перекричать долбящее из колонок техно:

— А он здесь?

Авалон моментально погрустнела, прежде задорная и лучезарная улыбка спала с ее лица. Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет. Норман решил не приходить. Но он подготовил для тебя особый подарок. Хочешь посмотреть?

Одного «подарочка» от него мне вчера хватило, про себя подумала Хлои, но почему-то решила согласиться и последовала за подругой в отдаленную часть помещения. Предварительно заглотив настойку на смородиновом листе.

Авалон привела её к стенду, завешанному фотографиями. Они, вне всякого сомнения, были сняты на пленочную камеру. Ту самую, с которой Хлои несколько раз видела Нормана. Блондинка полезла в свой клатч за телефоном, чтобы включить фонарик и получше рассмотреть изображения, прибитые булавками к пробковой доске.

Вот Хлои с Авалон позируют на капоте Стэнфордского «форда», бесцеремонно развалившись на нём, как на диване. Вот Хлои танцует на барной стойке в неоновом свете прожекторов. Вот Хлои, высунувшись из люка в крыше машины, раскинула руки в сторону и движется навстречу очередному приключению. Вот они с Авалон, Саванной и Либби совершили очередную пакость, разрисовав стену общежития огромным изображением Уэллса с резиновым членом на лбу и смеются, довольные этой шалостью. Вот Хлои сидит на берегу Барнегат Бэй, наблюдая за тем, как о берег мерно плещутся волны. Десятки фотографий, которые хранят в себе прекрасные моменты их совместно проведённого времени. Искрящиеся радостью, неподдельные улыбки, такие настоящие, такие живые, запечатлённые на плёнке памяти.

— Я не знала, что Норман так часто нас фотографировал, — пробормотала Хлои, не отводя взгляда от стенда.

— Он делал это незаметно, как настоящий профессионал, — пояснила Авалон с неприкрытой гордостью в голосе. Она тоже рассматривала фотографии с тёплой, какой-то ностальгической улыбкой.

Хлои дрожащими от накативших эмоций пальцами выключила фонарик и убрала телефон обратно в клатч. В груди скопилась мешанина из противоречий, которые отдавали горьким послевкусием. Все люди делали мне подношения в виде дорогих материальных вещей, ценность которых измеряется в долларах. А Норман подарил мне нечто более драгоценное. Воспоминания.

Воспоминания, которые он безжалостно перечеркнул одним поступком.

— Мне нужно на воздух, — быстро бросила Хлои и, не дожидаясь ответа Авалон, направилась к выходу, даже не удосужившись взять из гардероба своё пальто.

Billie Eilish — when the party's over

Настойка ударила в голову — устоять на ногах было довольно проблематично. Поэтому Хлои, не особо заботясь о том, что может простудить себе детородный орган, плюхнулась задницей прямиком на холодные ступеньки. Достала из клатча пачку Мальборо, которые временно заменяли ей наркотики, вынула из неё сигарету и закурила. Глубокие, неспешные затяжки немного её успокоили. Так прошло пять минут, десять. Девушка бросила окурок в урну и обхватила себя руками, чувствуя, как северный ветер обдаёт её стылым холодком.

Скоро наступит октябрь. Хлои не знала, какими новыми преградами и подставами этот месяц её встретит. Такими темпами, она съедет кукухой раньше, чем наступит Хэллоуин.

Она задрала голову, уставившись в кристально чистое звездное небо, и невольно вспомнила вечер понедельника, когда они с Норманом также вдвоём любовались созвездиями. Тогда она была для него девушкой-загадкой, такой таинственной и недосягаемой. Сейчас же он её разгадал. Но не подобрал ключ, а нагло вскрыл замок ломом. Разрушив все и извратив.

Слева раздались размеренные, неторопливые шаги.

— Сбегаете с собственного праздника, мисс Гилмор?

Хлои подскочила на месте от неожиданности и круглыми от шока глазами уставилась на обладателя приятного низкого баритона. Мистер Джойнер замер в метре от неё, и девушка тут же уловила терпкие древесные нотки его парфюма, за месяц ставшие для неё уже такими привычными. Мужчина был одет очень импозантно — бежевый свитер с горлом, стильные серые брюки и пальто Честерфильд с бархатным воротником. Хлои в очередной раз восхитилась тем, как умело он сочетал базовые вещи из своего гардероба, превращая это в запоминающийся, характерный для него образ.

— Мистер Джойнер, что Вы здесь делаете?

— Отвечать вопросом на вопрос — плохая привычка, мисс Гилмор, — ей показалось, или на его обычно серьезном лице промелькнула тень улыбки?

— Ваш вопрос был риторическим, так что это не считается, — парировала Хлои.

Преподаватель тяжело вздохнул и окинул свою студентку внимательным взглядом. Не раздумывая ни секунды, молча снял с себя пальто и мягко опустил его на её плечи. От пальто всё ещё исходило тепло его тела. Хлои поплотнее укуталась в него, до сего момента даже не замечая, насколько она продрогла.

— Спасибо, — поблагодарила девушка, глядя на своего преподавателя снизу вверх.

Джойнер отчего-то нахмурился, но его лицо быстро разгладилось, стоило ему поймать на себе ласковый взгляд Хлои. Он деловым жестом поправил очки, съехавшие на переносицу, и спросил:

— Вы не против, если я присяду рядом?

Девушка едва заметно улыбнулась.

— Не против.

Маркус осторожно опустился на ступеньки рядом с ней, при этом сохраняя показательную дистанцию между ними. Он сложил руки в замок и положил их на колени. Хлои посмотрела на него и в очередной раз восхитилась его собранностью, даже строгостью, за которыми, она была уверена, скрывался незаурядный ум и пылкий нрав. Хлои стоило бы сейчас промолчать, чтобы не нарушать эту драгоценную тишину. Но, как мы все знаем, пьяная баба языку не хозяйка, а потому она неожиданно для Джойнера и для себя самой произнесла:

— А Вы не против, если я попрошу Вас обращаться ко мне на «ты»?

Профессор, кажется, пришёл в замешательство, но всего на пару секунд. Он быстро взял себя в руки и спокойным, ровным голосом ответил:

— Я уже делал это, Хлои. Так что для меня это не составит труда.

Хлои почувствовала, как заалели ее уши. А может, это тоже действие алкоголя?

— Я рада.

Она тяжело вздохнула и, уставившись на носы своих туфель, принялась ковырять лак на ногтях от нервов. Её мысли снова вернулись к Норману, вернулись во вчерашний день, в эту злосчастную проявочную, где всё и случилось... Думать об этом было больно и противно, но НЕ думать — просто невыносимо.

Зачем ты опять появился в моих мыслях, Стэнфорд? Проваливай!

Это мысленное обращение к парню, который никак не мог его услышать, разумеется, не помогло. Лицо шатена стояло у Хлои перед глазами с такой четкостью, что, даже зажмурившись, она все равно ощущала его присутствие в своей голове.

От внимательного к деталям Джойнера это, разумеется, не укрылось. Он повернул голову в сторону Хлои, словно чтобы убедиться в каких-то своих предположениях, а потом спросил:

— Ты выглядишь расстроенной чем-то. Тебя что-то беспокоит, Хлои?

Девушка поёжилась. Она не могла рассказать о том, что сделал Норман, ни одной живой душе в этом университете. Особенно их преподавателю по римскому праву. Поэтому Гилмор лишь неопределённо пожала плечами и постаралась побыстрее увести фокус внимания Джойнера в сторону другой темы.

— Вам когда-нибудь казалось, что вы словно проживаете чью-то чужую жизнь, но сами не живете по-настоящему? Так, как Вам бы хотелось.

Мужчина задумался. Он потёр щетинистый подбородок и посмотрел на Хлои с какой-то затаённой, светлой печалью в глазах.

— К сожалению, да. С этим сталкиваются многие подростки, и я в свои восемнадцать лет не был исключением. Знаешь, я ведь хотел стать археологом. Меня всегда больше привлекала практика, а не теория. Я хотел присутствовать на местах раскопок, вершить историю своими собственными руками, а не читать в газетах и статьях об очередном грандиозном открытии. Но судьба решила всё за меня. Мне с детства твердили, что я обязан пойти по стопам своего деда и своего отца, и продолжить наш род ученых и профессоров, — Маркус тяжело вздохнул, — Как видишь, так и вышло. В свои двадцать восемь я имею то, о чем многие в моем возрасте могут только мечтать — двойной диплом с лондонским университетом, ученую степень доктора наук, публикации в научных журналах. Но, невзирая на все эти блага, несмотря на то, что я обожаю свой предмет, я все равно часто мысленно возвращаюсь в прошлое и мечтаю все изменить.

— А что бы Вы изменили, профессор?

— Я бы не пошёл на поводу у своих родственников и поставил бы свои желания в приоритет. Хлои, — мужчина произнёс это пылко, с запалом и каким-то скрытым чувством, — Я не преследую цель научить тебя жизни или навязать тебе свои взгляды. Я лишь хочу сказать, чтобы ты слушала своё сердце. Путь может быть долог и тернист, но в конце концов, он приведёт тебя к нужному результату.

Джойнер нервно откашлялся и снова стал бесстрастным, отстранённым, как прежде.

— Это все, что я хотел сказать, — произнёс он.

— А Вы философ, — кисло улыбнулась Хлои. Рассказ Маркуса произвёл на неё впечатление, но при этом она понимала, что не может просто все бросить и жить так, как ей вздумается. Слишком тяжёлый груз ответственности. Слишком много возложенных ожиданий.

— Я лишь хочу, чтобы ты не потратила лучшие годы своей жизни на то, чтобы угождать всем вокруг и следовать заранее написанному сценарию, — добавил профессор и тут же, словно смутившись своих слов, как если бы они были неуместным откровением, умолк.

— Если бы Вы были знакомы с моими родителями, то поняли бы, почему моя жизнь складывается так, а не иначе, — мрачно усмехнулась Хлои.

Джойнер, как ей показалось, неловко откашлялся в кулак и торопливо поднялся со ступенек, на которых сидел. Девушка непонимающе посмотрела на него. Он уже уходит? К чему такая спешка?

— К сожалению, мне пора. Я и так уже задержался в университете. Пальто можешь оставить себе, мне до машины не так далеко идти, — Джойнер говорил все это, будто нарочно избегая смотреть ей в глаза и концентрируя внимание на сторонних объектах. Он вежливо склонил голову и едва слышно произнёс, — До свидания, мисс Гилмор. И с Днём рождения.

Он быстро развернулся и направился в сторону парковки. Хлои смотрела вслед его постепенно удаляющейся в вечернем тумане фигуре, размышляя о том, сколько событий выпало на её нелегкую долю за эти два дня. Она потянулась за ещё одной сигаретой, попутно доставая из клатча телефон и торопливо напечатала сообщение:

«Зои, привет. Я завтра собираюсь в город. Нам нужно встретиться»/20:35/