...

После установленных порядков и соглашении о мире и идиллии между двумя новыми соседками, их в этот момент ничего не вынуждало дальше продолжать этот натянутый диалог. Даша мигом вынырнула из сомнительно длинного зрительного контакта, который ощущался будто исследования глубин их душ, и стала заниматься своими делами. Поцелуева со скрипом открыла шкаф и стала рыться в каламбурной куче вещей в поисках чего-то. Найдя свою любимую мешковатую кофту, та напялила ее поверх серой футболки с розочками, а после подошла к прикроватной, деревянной тумбе и взяла четыре вещи: потрепанную пачку сигарет, фиолетовую зажигалку, слегка побитый телефон и пару помятых купюр. Вероника стояла как вкопанная и наблюдала за ее действиями. Но вдруг в ее светлую головушку снизошла идея

— Слушай, а ты не могла бы мне показать, что тут да как, чтобы мне быстрее освоиться, — тихим голоском произнесла просьбу девушка. Она надеялась на дружелюбность девушки, наивно хлопая глазками. Даша обернулась и удивилась такому запросу к ней, потому и кривила возмущенное выражение лица, стреляя колючими взглядами.

— Мне че заняться не чем? Ищи другого лоха для твоих забот, — не стесняясь стала насмехаться та над добрячком с большими глазами, — без лоха и жизнь плоха, запомни, Никуська, — игриво подмигнув, Даша натянула капюшон своей кофты на голову и скрылась из виду. Вот тебе и сладкий миг новых знакомств.

Обидно ли было Нике? Нет. Последнее время она будто перестала ощущать многие человеческие чувства. Такие как: обида, разочарование, влюбленность, искренняя радость, гнев и так далее. Она всех держала на расстоянии, никого не подпускала близко к сердцу, следовательно, пустота внутри всегда выдавала одно решение на любые ситуации — покорение судьбе, слепо веря, что все это ей предписано и у нее нет иного выбора, как смириться.

После того как дверь захлопнулась, Ника лишь глубоко вздохнула и пожала плечами. Первокурсница теперь со спокойной душой стала разглядывать данную комнатушку. Это была вполне себе хорошая, светлая комнатка. Да, слегка тесноватая, где едва вмещались две кровати, две прикроватные тумбы, стол, маленький холодильник с множеством магнитов и один большой шкаф. Желтые обои, казалось, тут с доисторический времен, слегка потрепанные жизнью, но даже они создавали чувство уюта. Но главное преимущество — это маленький балкон. Он открывал вид на город. Магазины, кафе, серые многоэтажки и бегающие, как мелкие муравьишки люди, час пик не иначе.

Так-то все приятно и красочно, если не считать абсолютный бардак. Жестяные банки с под энергетиков и пива валялись даже под кроватью, на столе стояло множество чашек с засохшей кофейной гущей, различные смятые бумажки валялись по углам, да и к тому пепельница на подоконнике уже была переполнена через не могу. А воздух был пропитан сигаретным дымом, сырым кофе и ирисками. Вероника шмыгнула аккуратным носом еще пару раз, пытаясь понять правда ли это запах сладких конфет или же у нее обонятельные галлюцинации. Ее рука интуитивно потянулась к тумбочке у кровати соседки и открыв ящик, увидела гору фантиков от ирисок. «По ней и не скажешь, что она сладкоежка» — мыслила девушка в голове, с легкой улыбкой. Почему-то это заставило ее невольно тешиться как малое дитя. Вероника тайком взяла одну из конфет и сунула за щеку. Весь этот беспорядок ее не устраивал, поэтому она решила по-хозяйски обустроить уют и чистоту собственноручно.

Она взяла серый карандаш со стола и умело заколола волосы, которые так прелестно отливали золотым в солнечных лучах, в небрежный пучок на голове, переоделась в удобную одежду и стала искать душевное умиротворение в уборке, заодно и убираясь у себя в голове, разлаживая все мысли по полочкам. Из своей сумки она достала запутанные, проводные наушники и впихнув их в уши, включила погромче душевные песни группы «ssshhhiiittt» или певицы Земфиры и принялась за уборку.

Спустя пару часов, за окном уже совсем стемнело. Девчонка сидела на стуле, поджав колени к себе и читала книгу, изучая очередной параграф по философии. Вероника была вынуждена догонять программу, ибо за окном уже октябрь, а ее учебный год только начался. Всему виной то, что ей отдали чужое место на бюджете. Ей просто повезло, что кто-то неизвестный упустил возможность и выкинул билетик с бесплатным обучение в этом вузе, а тот упал в руки Романовой. Она определенно достойна этого подарка судьбы.

Исписав десятки страниц синей ручкой безупречным почерком, та наконец отложила книги и тетради и устало уложила голову на стол. Отдыхая, она размышляла о завтрашнем дне. Завтра понедельник, а значит уже завтра в восемь тридцать серые стены аудитории будут давить на сонные глаза, а голова будет трещать от монотонной ахинеи, которую будет нести преподаватель на лекциях. Ожидание и детальное представление предстоящего дня, утомляют наверняка больше, нежели сами пары. Студенческая жизнь смертельно утомительна.

Вероника сладко сопела, почти окунувшись в сон, как раздался стук в дверь. Девушка расплющила глаза и резко подскочила со стула. Она быстрым шагом подошла к двери и открыла ее, сонно потирая глазницы. Перед ней стояла коротко стриженная блондинка невысокого роста и утопала в бесформенной, серой кофте. Та удивилась незнакомому лицу, да и еще в комнате Даши.

— Ух, Дашке достанется от вахтерши за то, что телочек снова водит в общагу. Девчонка беги пока можешь, — играя своей мимикой, предостерегала кареглазая ту, воспринимая ее как гостью Поцелуевой. Вероника слегка замешкалась и еще раз прокрутила фразу в голове, чтобы удостовериться, что ей не послышалось.

— Нет, я вовсе не девушка Даши, я ее новая соседка, первокурсница, — усмехнувшись, исправила она ее и приглашающим жестом предложила зайти. Новая знакомая тут же засияла лучезарной улыбкой и быстро прошмыгнула в покои Романовой.

— Прости, как-то я не догадалась. Я кстати тут тоже первый год, на журналистику вот поступила.

— Потрясно! Значит на парах с тобой буду делить книгу и шептаться на последнем ряду, — воскликнула торжественно она. Ника была довольна такой случайной встречи и сразу же воспользовалась моментом чтобы познакомиться. Ее визави радостно кивала и соглашалась с этой идеей.

— Блять, забыла представится — Света, — представилась она и протянула кулачок дружбы.

— Приятно, меня звать Ника, — умиротворенно улыбаясь, они ударились кулачками и зародили дружеские отношения между ними. Какое-то время они болтали о важном и неважном, освещая своим искренним смехом эту комнату. Спустя время, Ника взглянула на часы и осознала, что они точили лясы около часа и наконец спросила у Светы: — А, возвращаясь к сути, зачем заглянула?

— Хотела у Дашки чайник свой забрать, но ее я что-то не наблюдаю и чайника тоже. В общем маякнешь мне, как она вернется, договорняк? — медленно шагая к выходу произнесла она.

— Договорняк. Тогда завтра на парах пересечемся, договорняк?

— Договорняк! — воскликнула девчонка, вокруг которое будто вращалось солнце, и скрылась за дверью, оставляя за собой теплое ощущение под ребрами.

Что такое дружба? Романова никогда не могла ответить на этот вопрос, основываясь на личный опыт, а не на банальная формулировка с Википедии. Ей приходилось по разным причинам общаться с множеством людей, но ее не тянуло ни к кому. Они просто не подходили. Но тут Вероника познакомилась с солнечной, наполненной позитивом девушкой и только с ней она почувствовала что-то общее, увидела в карих глазах что-то до боли ей знакомое. Время будет идти, а они будут становиться все ближе, все сплочённее.
***

Яркий, лунный свет тайком пробрался сквозь большое окно и голубым оттенком разлился по комнате. Настенные часы противно тикали, указывая стрелками, что уже четвертый час ночи. Еще чуть-чуть и начнёт светать.

Бессонница сегодня без жалости и пощады одолела Веронику. Белое, постельное белье было скомкано и скручено, из-за всевозможных стараний уснуть, подбирая позу. Ночной холод пробирал до костей, из-за проблем с отоплением, настолько, что даже пуховое одеяло не спасало. Голова девчонки уже гудела от усталости, от нужды в отдыхе, во сне. Но как бы она не старалась, ее разум так и не нырнул в мир розовых снов. В один момент, раздражительность поднялась на пик от безысходности, и девушка резко распахнула глаза и сжатыми кулаками стала бить матрас. Вдруг, Ника вспомнила, что она не дома, что она теперь спит не одна. В страхе, что своим шумом она пробудила соседку по комнате, та повернула голову в сторону другой кровати. Но там никого не оказалось. Пустая, холодная койка.

Ника удивилась отсутствию Даши, но не стала задумываться над вариантами местоположениями той от слова совсем. Девушка поднялась с кровати и ее окутал холодный воздух, иглами вонзаясь в кожу. Поморщившись, она обхватила себя руками и поняла, что стоит одеться потеплее. Девушка тут же открыла шкаф и достала оттуда свои теплые, домашние штанишки с начесом и согревающую водолазку со змейкой у горлышка. В спешке она натянула эти вещи на себя, чтобы быстрее согреться, ибо ее колени и челюсть уже стали невольно вздрагивать. Следом, она подошла к зеркалу и, замедленно моргая, смотрела на свое отражение с ужасом. Белок в глазнице отдавал алым, из-за полопавшихся сосудов, под глазами рисовались слегка опухшие сине-фиолетовые синяки, губы были сухие, бесцветные и к тому же обветренные, а волосы на голове грязные и взъерошенные. Смирившись, что сегодня она не догонит сон, в ее голове пробежала теплая мысль о черном чае с лимоном, потому маршрут настроен на кухню. На стуле весела ее старая, черная ветровка с белыми полосками на руках и значком «adidas». Точнее она принадлежала Маше, сестра ей как-то в юном возрасте отдала. Никуся одела ее поверх водолазки, застегнула молнию, так резко, что слегка задела тонкую кожу на шее и заскулила от мелкой боли. Ноги всунула в домашние тапки и аккуратно, не торопясь перебирала ногами по скрипучему полу от комнаты до кухни.

Остановившись у порога кухни, Ника наблюдала загадочную картину. Стоял силуэт в полумраке и выглядывал в окно, окруженный сигаретным дымом. Русоволосая сонно оперлась корпусом о дверной проем и разглядывала эту незнакомку. Но долго думать не довелось, легко было разглядеть, что это ее пропавшая соседка. Вероника медленно пошагала к ней и слегка толкнув в плечо стоявшую девушку, втеснилась в оконную раму. Ветер нарушил безмятежность ее состояния, грубо подув, словно врезаясь ей в лицо, из-за чего светловолосая поёжилась.

— Даша, все нормально? — взволнованно поинтересовалась девушка, узрев угрюмость голубых очей. Дашу аж передернуло от удивления, увидев здесь кого-то под утро. Встретившись взглядом с Вероникой, та сразу отвернулась вбок, избегая зрительного контакта и что-то явно скрывая.

— Да, — холодно бросила ей в ответ.

— Повернись. Быстро взгляни на меня, — потребовала та, мягким тоном.

— Нет.

— Это неизбежно, — абсолютно спокойно вымолвила она, вдыхая терпкий аромат ночи. Она ощущала странное спокойствие и умиротворение. Казалось словно весь мир погрузился в спячку и лишь эти двое стоят в четыре утра на кухне пытаясь развивать коммуникабельные способности.

— Говорю же отъебись, Никуська, — громко, уже злостно выдыхая, грубо отрезала она. Но никакие грубости и отказы уже не спасут Дарью от навязчивости той, если в подсознательном механизме Романовой с частичным синдромом спасателя уже зашевелились шестеренки в сторону непрошеной помощи. Вероника робко коснулась подбородка упертой девочки и бережно стала поворачивать к себе. Как ни странно, Даша поддалась этому и не стала препятствовать. Она была не в силах. Она была совсем слабой. Особенно по ночам она разбивала эту иллюзию сильной, непоколебимой личности. Вероника ужаснулась от увиденного. Сонливость в миг покинула ее. Лицо Поцелуевой было покрыто различными гематомами. Ей знатно раскрасили прекрасное личико, не жалея красок, так что гематомы были и фиолетовые, и желтоватые, и синие. Губа была разбита, так что рваная рана покрылась коркой засохшей крови. Никуся сострадальчески вздохнула, нежно касаясь подушечками пальцев болезненных участков на коже, а Даша в эти моменты жмурилась и сжимала челюсть, тихо заскулив, от сильной чувствительности на поврежденных участках. Но даже на фоне всех этих полученных побоев, больнее всего выглядел ее взгляд. Уголки глаз были грустно опущены, а лазурные глаза вдруг обрели серый окрас. Истощенность.

— Кто это с тобой так? — испуганно спросила Никуся, рассматривая каждый сантиметр лица той. Поцелуева поднесла ментоловую сигарету к губам и затянулась с хмурым видом.

— Виновата во всем эта... — облизав сухие губы, та подбирала идеально подходящее выражение, — шалашовка рублевая, а избили меня ублюдки, которых я звала друзьями, — грозно гаркнула она, утопая в злости к своим новоиспеченным врагам, о которых Вероника ничего совсем не знала, потому вопросительно смотрела на Дашу. — Шалашовка рублевая — это старшекурсница Мила Грац, которая устраивает в общаге тюремные порядки. Было время, когда я ее уважала, типо состояла в ее блядской «коалиции», но как оказалось эта паскуда манипуляциями втиралась в доверие и делала все так, чтобы типо ты считал, что вы команда, в то время как та держала всех "друзей" на коротком поводке под влиянием страха, — огонь гнева пылал, искрясь синим в ее глазах. Прилюдное унижение и невыносимая агония терзали ее где-то под грудью. — Так вот эти дружки по ее приказу застали меня за углом, и не по-пацански набросились со спины. Ну конечно, чтобы лишь Грац погладила их по головке, как послушных щенков на поводке. Блять, ну и мерзость, — лаконично закончила она. После последнего слова она глубоко вздохнула и будто с облегчением выдохнула. Вероника все внимательно слушала и входила в состояние шока все больше с каждым словом. Хотела в вуз мечты, а попала не пойми куда, где девчонку избили за непослушание.

— Легче стало? — с нежностью в тонком голоске спросила девушка.

— Как камень с души, отвечаю, — ее голос приобрел нотки жизнерадостности, а губы растянулись в легкой улыбке.

— А мне вот не по себе стало, кто ж знает, что за шалашовки могут поджидать и меня в темных углах, — проговаривая шепотом пробежавшую мысль, Ника спрятала красный, замерший нос в горлышко ветровки, а замершие руки сунула в карманы.

— Не трясись, кукла. Никто тебя тут не посмеет тронуть, возьму тебя хлюпенькую под свою защиту. Но, если какой-то отшибленный и доебется, то мне уж придется драться за честь дамы, дамы в адике, — воинственно сверкая глазами, Дарья невольно захихикала своей на самом деле доброй улыбкой, которая развеивает ее нарисованный образ грубиянки.

— Спасибо, — тихонько, полушепотом Ника промурчала это слово благодарности. Ее щеки порозовели то ли от легкого смущения, то ли от холода, а улыбка пряталась за горлышком ветровки.

— Кукла в адике, кто ж такое ожидал, — разглядывая русоволосую, подшучивала та, уже лыбясь во всю, будто и не стояла тут пятнадцать минут назад побитая жизнью, одиноко потягивая сигарету, — но мне определенно нравиться.

От таких событий и из-за какой-то особой атмосферы, Нике самой аж затянуться захотелось. Вероника аккуратно торкнулась пальцев девушки, в которых была сжата постепенно тлеющая сигарета и ради приличия поинтересовалась:

— Можно?

Даша кивнула и отдала никотиновую палочку в холодные руки той. Малиновые губы зажали фильтр, и Вероника сделала вдох. Ровно через секунду, бедолага закашлялась и ее горло начало отвратительно раздирать. Она чувствовала во рту горечь, а горло невыносимо жгло.

— Ты че впервые закурила? Видимо и в последний, — Поцелуева не стесняясь усмехалась над абсурдностью ситуации. — Ну и как тебе?

— Ощущение не из приятных. Будто горячего угля наглоталась, — девушка отдала сигарету обратно, и сама стала заливаться смехом от неловкого момента, который отпечатается в ее жизни навсегда.

С этого момента ментоловые сигареты покоились только между губ Поцелуевой, а Романова лишь наблюдала. Серое облако дыма растворялось и становилось еле заметным в воздухе. Пепел падал на сыроватую от дождя землю, он сначала красноватый как будто сейчас загорится, но в миг красный огонёк исчезает, пепел становится чёрно-серым, рассыпаясь от ветра, маленькие потухшие частички бывшей сигареты небрежно разбросаны, ветер их унес в небытие. Розовато-золотистый шлейф от восходящего солнца заполонил сумрачное, ночное небо. Чистые, розовые лучи окрашивали полупустую кухню в персиковый цвет. Рассвет надежды.

— Первокурсница, а ты в курсе, что пары через два часа? — обернувшись, голубые глаза уследили за стрелками на настенных часах и подметили что стрелка уже не так далека от числа восемь.

— Без черного чая с лимоном в желудке не усну. Можешь идти, а я полюбуюсь рассветом. — она знала, что не уснет, потому и открыла крышку чайника и стала заливать туда воду.

— Тогда и мне сваргань, а то спать неохота.

Горячий чай лился по горлу, а их губы не смыкались от бурных обсуждений. Им было хорошо. Вероника узнала о девушке очень много интересного, например, то что мечта Дарьи, это стать полицейской и заслуженно наказывать таких «упырей», выразилась девушка, как ее отчим. Детство тоже у нее было несладким, больше отдавало горечью, но как только диалог слегка свернул в это русло, она строго настрого установила запрет на эту тему.

С чужими людьми не воркуют о своих мечтах, эта тема припрятана для особенных.