Глава 5
Наконец, автомобиль остановился у невысокого, но длинного серого здания, в экстерьере которого проглядывались отголоски советских времён. Стас не потрудился объяснить, в какой именно университет мы приехали — не опуская одной руки с руля и даже не посмотрев в мою сторону, он что-то нажал, и послышался щелчок — двери машины разблокировались, намекая, чтобы я выходила. Я выпрыгнула из Порше и, решив не отвечать вежливостью на его угрюмое молчание, не потрудилась поблагодарить парня.
Если бы не видела картинок в интернете, так бы и не узнала, что передо мной РАНХиГС. В сторону главного входа неторопливо двигалась река из абитуриентов и их родителей, и сейчас я всё же пожалела, что оказалась здесь совсем одна. Покрепче ухватив папку с документами, я направилась к зданию.
Внутри царил ажиотаж, голоса сливались в неразборчивый гомон, и каждый куда-то спешил. Я кое-как разобралась, где приемная комиссия. Меня встретил душный коридор, до отказа набитый абитуриентами — они стояли, переминаясь с ноги на ногу, обмахивались папками с документами или тихо переговаривались с нервничающими родителями. Очередь продвигалась так медленно, что это было похоже на пытку.
Когда я выходила из РАНХиГСа, всякие надежды на то, чтобы сегодня съездить ещё в 1 ВУЗ, рассеялись — не осталось ни времени, ни сил, поэтому я решила направиться в сторону дома. Пока я пыталась разобраться в схеме метро, завибрировал телефон. На экране высветилась дурацкая Оксанина фотка с того дня, когда мы сделали дикий макияж (смотреть на результат без слез было невозможно), и устроили такую же дикую фотосессию. Я ответила на звонок.
— Сашка, ты где сейчас? — голос подруги был слегка запыхавшимся и смешивался со звуками улицы.
— В метро как раз зашла, а что?
— Я сегодня пораньше закончила, давай встретимся где-то в центре, погуляем?
— Давай! А где?
— Т-а-а-к, — повисла недолгая пауза, — а ты сейчас где?
— Я... Вроде на «Юго-западной»
— Давай где-то через полчаса на «Охотном ряду»
***
Было странно гулять вот так совсем одним по незнакомому и такому большому городу — я ведь раньше только с родителями куда-то ездила. Оксана водила меня по центру Москвы, и я любовалась широкими чистыми улицами, аккуратными газончиками с красными и розовыми цветами и величественными зданиями: Большой театр, ЦУМ, Центральный Детский Магазин. Улицы, по которым мы шли, были заполнены гуляющими людьми, где-то встречались музыканты, песни которых словно создавали особую атмосферу, а в воздухе пахло летом и чем-то сладким. Мы то и дело забегали в какой-то интересный магазинчик с безделушками или останавливались, когда мне хотелось что-то сфотографировать. Финальной точкой нашей прогулки стала Красная площадь с ГУМом, который осветил наступающую темноту множеством своих ярко-желтых фонариков. Валясь с ног от усталости, мы зашли в ближайшую "Шоколадницу".
— Стас, кстати, нормально себя вёл? — поинтересовалась подруга, пока мы ждали заказ.
— Лучше, чем вчера, но непонятно как-то, — вспомнила я сегодняшнее утро, — мне кажется, я его раздражаю.
— Он что-то тебе сказал?! Давай я поговорю с ним! Он вчера пообещал же... Он не должен был...— Оксана потупила взгляд и расстроено вздохнула, так и не договорив.
— Нет, нет! — прервала её я, — он ничего плохого не говорил, он даже вроде как поддерживал разговор... Но было ощущение, что он меня просто терпит. Хотя чего ещё я ожидала, это вполне нормальная реакция. Вряд ли мы сможем друг с другом вести себя весело, непринуждённо и делать вид, что мы лучшие друзья.
— Что конкретно он тебе сказал?
— Он сказал, что я не уверена в себе, и это смешно! — возмутилась я.
К нашему столику наконец подошёл официант, неся на подносе долгожданную еду и ароматный кофе. Оксана какое-то время молчала и не притрагивалась к еде, затем осторожно произнесла:
— Думаю, он просто сказал, что думал. Не чтобы тебя обидеть. Ты же не будешь обижаться на правду?
— Да какое ему вообще дело! — Вспылила я, одновременно злясь на подругу, что приняла сторону своего ужасного двоюродного брата.
— Прости, если обидела тебя. — Извиняющимся голосом продолжила подруга. - Я не говорю, что твоя скромность — это плохо, просто у Стаса другой характер, у меня другой характер, даже девок своих он выбирает таких, что... Палец в рот не клади, короче. А ты другая. Ты всегда была такой девочкой-девочкой, маленькой, милой, мне мама тебя даже в пример в детстве приводила. Это мы со Стасиком то в войнушку играем, то лужу какую-нибудь офигенно-глубокую найдём и провозимся там полдня, а ты как Царевна Несмеяна. Такая правильная, рассудительная, как маленький мудрец в розовом платьешке.
Оксана засмеялась и, кажется, она даже умилялась моему описанию. Я же насупилась и сложила руки на груди, хотя, что уж скрывать, всё было именно так, как она говорила.
— Мама тебя всегда в пример ставила, а Стас так и вообще до какого-то возраста, по-моему, считал, что ты от неаккуратного движения как фарфоровая кукла разобьёшься. Лет до 12, если мы все втроём встречались, он после у меня всегда спрашивал, не обиделась ли та на что-нибудь. — Подруга продолжала весело улыбаться своим воспоминаниям, и я не могла не удивится ее словам. Я всегда считала, что Стас просто терпел мое присутствие просто потому, что я подруга его сёстры... Оксана чуть погрустнела и завозила вилкой по тарелке, — А я всю вот жизнь сама как пацан была, меня Стас с друзьями и за девочку-то не воспринимали. Я тебе даже завидовала.
— Зато сейчас ты не похожа на пацана. Ты, скорее, противоположность слову «пацан», а я до сих пор как маленькая скромная девочка, Стас прав!
— Заметь, он не говорил, что это плохо. Он просто не знает, как с тобой общаться.
— Вчера было не похоже, будто он не знает, что сказать...
Я угрюмо смотрела в чашку с латте, ложкой наворачивая в ней уже круг сотый и беспощадно разрушая мягкую пенку.
— Он злился на меня, — после некоторого молчания выдохнула подруга, — из-за того, что я без спросу привела тебя в его квартиру, а я боялась, что если я предупрежу его, он не разрешит и, — залепетала она чрезмерно быстро, — и, в общем, это все из-за меня! Я дура!
— Оксан, ну что за чепуха! Ладно, давай не будет об этом, мы обе хороши.
Я решила перевести тему, всё же не теряя уверенности в том, что как бы Оксана ни пыталась меня успокоить, главным объектом гнева Стаса была именно я.