Глава 9
POV Никита
Конюшня — это как другой мир. Закрытый, будто затянутый плёнкой. Теплее, чем на улице, тише, чем в голове. Здесь пахнет сеном, влажной землёй, старым деревом и чем-то... уютным. Чистым. Воздух прохладный, чуть пыльный — но в нём нет фальши.
Я сижу в тени у стены, на скамье, наблюдая за тем, как она двигается. Дина на манеже. Высоко в седле, будто родилась так. Вся собранная, будто отмерена по точности движений. Спина прямая, руки работают без колебаний — уверенно, мягко. Лошадь слушается её не из страха, а из уважения.
Здесь она — не девчонка, которую предали, не та, что молчит или ершится. Здесь она — хозяйка себя. Спокойная, сильная, грациозная.
Я опускаю взгляд на планшет. Пролистываю досье, почти машинально.
Кирилл Казанцев.
Проходил по делу о наркотиках. Замяли. Отмазали. Теперь снова на виду, и не просто так.
Дмитрий Валерьевич Громов.
Педагог, в прошлом мастер спорта. Жалобы на него от девочек в интернете — тихо удалены. Но в целом ничего громкого, хоть и грязь есть. Достаточно.
Листаю дальше, но всё время возвращаю взгляд к ней.
Лошадь под ней нервничает, фыркает, бьёт копытом. Дина справляется. Спокойно, без лишнего напряжения. Шепчет ей что-то на ухо. Склоняется, гладит по шее.
И я ловлю себя на том, что любуюсь. Не анализирую, не защищаю, не планирую. Просто любуюсь. У неё блестят волосы, когда она проезжает мимо на рыси. Лицо в пол-оборота — серьёзное, собранное, но глаза живые. И когда она улыбается — коротко, как случайность — у меня что-то внутри будто щёлкает.
В этом моменте она целиком настоящая. Та, за которую можно — и нужно — всё спалить к чертям.
Я крепче сжимаю планшет в руках. Там — всё. Распечатки угроз. Скрины переписок. Фото. Список людей, которые делали вид, что никто не узнает. Из возможные мотивы и планы.
Мир, который я должен расчистить, чтобы она могла просто... быть. Чтобы могла смеяться — вот так, не замечая, кто рядом.
Она спешивается, мягко ступает по земле, отводит лошадь в стойло. Всё в ней — движение без усилия. Рука — по шее животного, жест ласковый, почти благодарный.
Ты не знаешь, что я смотрю. Если ты позволишь — я вычищу для тебя весь этот чёртов мир. Даже в одиночку. Ты никому не должна быть сильной. Просто будь. А всё остальное — я сделаю сам.
Отвожу ее после тренировки домой, и еду заканчивать работу.
Моя берлога уютная, но с каждым днем какая-то все больше чужая. Наверное потому что слишком много времени живу чужую жизнь. Батареи гудят, в окне — лужи света от проезжающих фар. Стол завален проводами, распечатками, фотографиями, флешками. На стене — доска с заметками и связками нитей, как в дешёвом сериале.
Сидя в рваной футболке и грея давно остывший кофе перебираю в голове все возможные мотивы. Глаза ноют от усталости, но я продолжаю гонять один и тот же фрагмент видео. Где Дина в кабинете у физрука.
Повтор. Повтор. Повтор.
Жестикуляция, взгляд, слова. Кто-то слишком уверен в себе. И где-то 20 просмотр наконец-то не вызывает во мне столько гнева, как первый.
Рядом — Ярик. Сутулый задрот, в растянутом свитере, с сосредоточенным лицом. Рыжие волосы растрепанны, на руках миллион колец с черепами. Но он лучший в этом деле. В задачках и загадках. Я ему даже плачу...иногда...
Стучит по клавишам, код бегает по экрану, как крысы в подвале. Он бормочет себе под нос, матерится, дёргает мышкой.
— Вот, нашёл, — вскидывает голову. — Дмитрий Валерьевич регулярно уходит с кампуса через задний выход. Камеры — только спереди. Временные окна совпадают с датами сообщений. Он щёлкает ещё раз. — А вот и перевод на его карту. Маленький, но регулярный. Кто-то ему платит.
Я тихо хмыкаю.
Кирилл тоже не остаётся без внимания. Вынюхиваю весь его цифровой след. Мальчик любит быть в центре внимания. Мальчик любит мстить. Но это не его стиль — слишком чисто, слишком аккуратно.
На доске загорается новая нить. Фото. Подпись. Связь.
Я щёлкаю ручкой, молчу. Потом медленно встаю, подхожу к раковине, выливаю остатки кофе.
— Завтра поедем к этому Николаю, — бросаю в сторону. — Надо получить доступ ко всему: телефоны, журналы, почта. Если кто-то шлёт угрозы — значит, он уверен, что в безопасности. Я хочу знать, почему. Ярик зевает, машет рукой, но не отрывается от экрана.
А я снова сажусь за стол. Эта история слишком разрослась. В ней много шума, слишком много лишнего. И чего-то не хватает. Надо вычистить.
...
— Ты почему такой помятый? — Дина появляется на своей кухне, взгляд сразу цепляется за меня. Прищур, как у охотника. Глазки щёлкают, просвечивают насквозь.
Я поднимаю на неё глаза из-за кружки с остывшим кофе. Пальцы в волосах, футболка со вчера, щетина с утра небритая. Под скулой — синяк, кто-то вчера слишком резко поворачивался, или я. Уже неважно.
— Работаю, Дина, — голос хриплый, как и утро. — Не всем по утрам круассаны с апельсиновым соком подают.
Она чуть поджимает губу, взгляд скользит по лицу. Но вопросов не задаёт. Я делаю глоток. Кофе — горький, будто из старого термоса что продают бабули возле дороги. Я не спал. Полночи сидел над звонками, картами, старым архивом. Потом ездил «отдохнуть» с ребятами.
И после барного мордобоя вдруг пришёл к выводу, что её отец что-то скрывает, охрана врёт, а у физрука связи с какими-то странными людьми. Всё — сплошной туман, но проблески есть.
Я не добавляю оправданий: «Я усиленно ищу, кто тебе угрожает, потому и выгляжу как бомж.». Зачем?
Зеваю. Тянусь к холодильнику. Открываю. Пусто. Ну как — почти. Одинокий лимон, пара огрызков цивилизованной жизни в виде молочки, и целая армия овощей.
Сажусь обратно.
— У тебя вообще есть что-то, кроме эстетики? Съедобное?
— Там овощи. Мама мясо не ест, — пожимает плечами стоя возле окна.
— Ну конечно, — бубню под нос. — Трава и сырая тоска.
Подхожу к холодильнику снова. С надеждой. Вдруг оно магически наполнилось.
Морковка. Сельдерей. Какая-то хрень с ростками. Один лимон, и тот скучный. Закрываю. Оглядываюсь — и замираю. Она стоит у окна. Свет падает на плечо, золотит кожу. Майка домашняя, волосы в беспорядке, блёстки на ключице откуда-то, наверное с вечеринки. И даже вот в таком виде — выглядит как на съёмке. Я сглатываю, отвожу взгляд.
— Слушай, я уже почти соскучился по своим макаронам с кетчупом, — вытаскиваю пару овощей. — Твоя мама явно мстит человечеству через еду.
Доска, нож, морковка. Хруст под лезвием. Готовлю — не из желания, из необходимости. Организм требует топлива. Последнее, чего мне не хватало — вырубиться от голода прямо в разгар работы. В голове всё ещё крутится тот номер, с которого пришло вчерашнее сообщение. Совпадает с аккаунтом бывшего ученика в одной из старых школ. Но я знаю что это тупик. Там переписка с угрозами, что-то про «очищение», про «справедливость». Пахнет бредом. Придётся снова копать. Хочу откинуть варианты.
— Ты прям как дома, — её голос вдруг звучит сзади. Она садится за барный остров что навпротив плиты, открывает ноутбук.
— Ага, — бросаю на автомате. — Только тапочек пушистых не хватает и халата с надписью «охрана».
Режу дальше. Размеренно. Привычно. Она щёлкает по клавиатуре с видом министра обороны. Брови сдвинуты, подбородок напряжён. Мотает ногой под стулом. В белом носке. Такие детали — они почему-то остаются в голове. В каждой из них прячется не выспавшаяся девчонка, которая с самого утра уже опять делает мне мозги.
— Завтрак почти готов, госпожа Рязянцева, — ухмыляюсь, подкидывая пару кусочков овощей на сковородку. — Без бекона, без колбасы, без нормальной еды. Только духовная пища. Питаемся, как эльфы.
Пахнет чесноком, зеленью, лёгкой злостью. А в голове — снова досье. Фамилии, связи, вырезки из камер. Кирилл, его кривая ухмылка, жесты физрука, в которых проскальзывает что-то очень неприятное. А напротив — она. В этом свете. Домашняя и расслабленная.
— Эй, Никита... у тебя кровь.
— А? — отрываю взгляд от сковородки, вижу — капля упала прямо на морковку. Алое пятно. — Чёрт.
Бросаю нож в раковину. Открываю кран. Вода смывает кровь. Палец горит.
— Засмотрелся...на еду, — бурчу, себе под нос. — Бывает.
На лице — ничего, кроме лёгкой досады. Быстро вытираю руку бумажным полотенцем, возвращаюсь к плите.
— Порез ерунда. Просто расслабился. Тут... слишком по-домашнему.
Она молча приносит аптечку, ставит на стол. Выключает плиту.
— Садись, — говорит спокойно, но тоном, от которого даже я автоматически слушаюсь.
И сажусь.
Смотрю на «докторшу» исподлобья — она не оставляет мне вариантов. Аптечка на столе, выключенная плита, губы сжаты в тонкую линию. Не спорю. Не хочу. Поиграем в медсестру и пациента.
Сижу неохотно, но без лишних возмущений. Пальцы ещё ноют от холодной воды, кожа стянута, но не морщусь. Молчу. Она быстро вскрывает упаковку с антисептиком, шипит себе под нос, пока возится с бинтом и ватой. Удивительно — вся из себя богатенькая стерва, а руки ловкие. Знает, как бинт ложится, где прижать. Работает как надо.
Я слежу за её пальцами. Чуть дрожат. Почти незаметно. Может, от раздражения. Может, от того, что ближе, чем обычно. Или просто такое вот утро.
— Знаешь, — говорю глухо, — обычно я сам справляюсь.
Но руку не убираю. Не дёргаюсь. Пусть возится. Просто смотрю на неё. Кто она, чёрт побери, такая на самом деле.
— Обычно я тоже, — отзывается она после паузы, поднимает взгляд. Карие глаза, прямой контакт, ни капли слабости. Закончив перевязку, торжественно вручает мне аптечку, как знамя.
— Отнеси в комод в коридоре, — командирский тон. — А я пока с завтраком разберусь. Ладно?
Молча принимаю. Прежде чем забрать — на секунду задерживаю взгляд на её пальцах. Потом встаю. Стул скрипит. Не торопясь иду в коридор. Оглянувшись вижу что Спина у неё уже повернута ко мне. Плита снова работает, что-то шумит в сковородке.
Открываю ящик в комоде, аккуратно кладу аптечку внутрь. Тихо закрываю шухляду.
В конце коридора дверь в кабинет Арсения Анатольевича приоткрыта. Обычно он запирает её на ключ, а тут — удача. Я замираю на полпути обратно. Нога упёрлась в ковёр, плечо чуть подалось вперёд. Глаза скользят в сторону двери.
Уверенно шагаю в кабинет.
Первым делом — проверяю периметр. Стол массивный, классика — дерево, тяжёлое, дорогое. Справа на столешнице — ноутбук, слева органайзер, визитницы, расставленные идеально ровно. За креслом — стенд с грамотами, несколько фотографий. Дина, жена, ещё пара мужиков в дорогих костюмах, все улыбаются в камеру. На стене висит портрет чёрной лошади, рядом ещё один — взрослый жеребёнок и малюсенькая Дина в седле.
Подхожу ближе к столу. Открываю первый ящик. Беспорядок, что уже само по себе странно. Расчёска, какие-то таблетки, смятые чеки. Закрываю. Второй — аккуратная стопка документов. Среди них распечатки по делу RZ Group. Узнаю логотип сразу - его адвокатская контора.
Папка с надписью «Переводы». Он шлет их какой-то женщине (через Николая)». Достаю. Щёлкаю камерой телефона — сканирую всё.
Ноутбук включён. И — пароля нет. Это уже подозрительно для такого человека, как он. Открыт браузер. Вкладка — камера наблюдения. Внутренний доступ. Панель охраны. Раньше этим всем рулил Николай, но теперь подключены камеры к дому, к офису, всё в одной системе. Так что он сам активно вмешивается в порядок записей.
Пролистываю список недавних просмотров.
16:46 — мать Дины куда-то собирается и уходит. Скриншот.
Дальше.
17:50 — подъехала какая-то незнакомая машина. А следом — запись удалена.
Стер? Интересно.
Щёлкаю по папке «Скан-копии». Открываю. Счёт неизвестный. Переводы регулярные, суммы небольшие, но стабильные. Переводы идут с карты, о которой он нигде не упоминал.
Ищу дальше.
Папка «Дина». Открываю. Детские фото. Видео из соревнований по конному спорту. Мило, но времени смотреть нет. Копирую всё на флешку. Зачем — сам себе объяснить толком не могу. Просто архив.
Собираюсь закрывать ноут, как вдруг что-то замечаю.
Фотография, частично задвинутая под корпус ноутбука. Будто случайно туда засунута, но ровно так, чтобы не сразу бросалась в глаза. Выдвигаю.
Фотка старая, на ней красивая женщина. Рыжие волосы убраны в высокий хвост, острые скулы, ярко подведённые губы. Сидит в кресле, в кружевном нижнем белье. Молодая, свежая. Усмехается в камеру. Улыбка с хищным оттенком. Освещение тёплое, размытое, интимное. Камера — любительская.
Переворачиваю фото. На обороте шариковой ручкой: «Ты + Я.» Внизу — отпечаток поцелуя красной помадой и надпись «25 Мая».
Кладу обратно, но делаю снимок.
Бывают фото, которые сразу бьют в подсознание. Это одно из них. Та, что на фото, — не просто любовница. Это что-то большее. Папаша этой девчонки играет в игру куда сложнее, чем он пытается показать. И игроков в ней явно больше, чем ты думаешь, Дина.
Женщина на фото очень молодая, лет тридцати, не больше. Сильно младше Арсения. Может, секретарша. Может, кто-то из офиса. Или кто-то, о ком лучше не знать.
Спрятав фото, провожу взглядом по комнате ещё раз. Этому делу конец так просто не придёт.
Щёлкаю в настройки ноутбука. Подключаюсь напрямую к хранилищу камер. Файл за это утро — CAM02_0843.mov.
Открываю. Перематываю. Да, есть. Ровно пять минут назад видно, как я пробрался сюда. Как рыскаю в кабинете. Запрос: удаление сегмента 08:05:06 — 08:10:06.
Подтверждаю. Файл уходит в корзину архива. Оттуда — в «чёрную зону».
Очищаю без следа. Даже дата последнего изменения не меняется.
Проверяю контрольный лог. Никаких признаков моего вмешательства. Всё чисто.
Захлопываю ноутбук.
Возвращаюсь на кухню, как будто ничего не было. Пахнет поджаренными овощами и... беконом?
Дина всё так же у плиты.
— Всё на месте, — говорю спокойно.
И уже знаю: сегодня мне точно нужно съездить к Ярику. Мы проверим, кто эта женщина с фото.
— Я нашла немного бекона в закромах холодильника. Наверное, папа спрятал, — оборачивается ко мне и сервирует стол.
— Хитроумный тип твой отец, — хмыкаю, усаживаясь за стол.
А сам с упоением наблюдаю, как она хозяйничает.
— Бекон — одобряю, — говорю, хватая кусочек с тарелки. — Всё-таки хоть кто-то тут ест как человек.
— Как продвигается расследование?
— Продвигается, — отвечаю, откинувшись на спинку стула.
Ярик всю ночь помогал мне просматривать камеры. Но у меня уже есть кое-что поинтереснее. Делаю паузу, чуть не прикусив язык. Ну зачем ей это знать? Рассказывать о любовницах — явно не моя забота.
— Кирилл явно не один работает. Есть цепочка. И кое-кто очень не хочет, чтобы мы рылись в их прошлом.
Делаю глоток кофе, смотрю на неё поверх кружки. Вроде ничего не заподозрила.
— Ты вообще понимаешь, насколько это серьёзно, Дин?
— Насколько? Думаешь, кто-то хочет меня убить? — берёт морковку и смотрит на меня так, будто собирается закусить и мной заодно.
— Не думаю, — выдыхаю медленно. — Я уверен.
Она жуёт морковку, а я смотрю, как будто она реально не осознаёт, насколько всё близко. Настолько близко, что один неверный шаг — и всё.
— СМСки, фото, слежка, записки, — перечисляю, загибая пальцы. — Это не приколы подростков. Это кто-то, кто тебя знает. Или думает, что знает. Кто-то с доступом. С ресурсами. И с личной злобой.
Отвожу взгляд, ковыряюсь в тарелке.
— Я не драматизирую. Но ты, Дина, не просто зацепила кого-то. Ты, похоже, встала у него поперёк горла.
— Значит, Дмитрий Валерьевич... его можно откинуть? Ну, из списка подозреваемых. У тебя же есть список подозреваемых? — она опять впивается взглядом в меня.
— Есть, — отвечаю не сразу, сжав пальцы на вилке. — И он тоже в нём. Просто потому, что слишком очевиден. А значит, либо это удобный отвлекающий манёвр, либо он действительно решил сыграть грязно. У него был мотив, и он знает, что ты молчишь о вашем общении. Он мог бы тебя шантажировать. Но он глуп. Нервный. Примитивный. Он бы не стал выстраивать столько уровней, заморачиваться со всем этим, с куклами вуду и анонимками.
Задумываюсь.
— Так что да. Возможно, его можно откинуть. Но не удалять. Пока не будет железных фактов — никто не чист.
Отодвигаю тарелку. От воспоминаний о физруке и Дине у меня совсем пропадает аппетит. Как он трогал её, как подходил. Чёрт, подонок и ублюдок. Засажу его за решётку. Я откидываюсь на стуле со вздохом.
— Сядь нормально. И доешь, — говорит она, неожиданно строгим голосом.
Молча подчиняюсь. Снова сажусь ровно, беру вилку. Несколько секунд просто верчу её в пальцах, будто забыл, зачем вообще тут сижу.
— У тебя вкусно, — говорю наконец, не поднимая глаз. Кладу на тарелку еще один кусочек бекона, затем ещё. Жую молча, будто в этом ритме можно спрятаться от её вопросов.
— Ты всегда так... командуешь? — голос чуть ниже обычного. — Или только со мной?
Смотрю на неё из-под ресниц.
— Не возражаю, если что.
Она почему-то улыбается.
— Я не командую. Просто ты мечешься... а еда остывает.
Доедаю молча, но не спеша. Чувствую её взгляд, и сам ловлю себя на мысли: уютно.
— Мечусь, потому что стараюсь, — наконец выдыхаю, отодвигая пустую тарелку. — Просто... не каждый день охраняешь такую... трудную девчонку, с огромными претензиями и характером, как у стихийного бедствия.
Она забирает тарелки и ставит их в раковину.
— Ты можешь идти сегодня. У тебя выходной. Я буду дома... так что охрана не понадобится.
— Могу, — киваю, опираясь руками о столешницу. — Но не хочу.
Она смывает остатки завтрака. Чёрт, такое обычное утро — и мне вдруг не хочется ни компа, ни очередных списков. Разве что вечером.
— Так что, если ты не против, я просто... побуду рядом. Без «охраны», без «заданий», без «не в моём вкусе», — криво усмехаюсь. — Просто парень, у которого вдруг выдался свободный день.
Её плечи на секунду будто сжимаются.
— Нет, Никита... не нужно.
Я молча киваю, не закидывая никаких возражений. А что говорить? «Дина, я хочу остаться с тобой и... посмотреть кино? А потом, может, и ещё чего интереснее придумаем?» Нет уж. Маньяков у неё в жизни и так хватает. Ещё и я со своими заморочками. Охранник, блин.
Поднимаюсь, беру ключи с крючка на выходе из кухни.
— Тогда я пойду, — наконец говорю. — Позвони, если что.
Разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью чуть сильнее, чем хотел.
Она провожает меня взглядом из окна — чувствую это лопатками, даже не оборачиваясь.
Мотор глухо рычит. Натягиваю шлем и стараюсь поскорее укатить отсюда к чёрту, чтобы не делать глупостей.
Но знал бы я, что меня ещё ждёт, остался бы, несмотря на возражения.