Глава 2
Оливия
От пристального взгляда Малкольма за столом еда не лезет в горло. Я, рискуя, на секунду поднимаю на него взгляд. После вчерашнего он кажется мне более странным и опасным. Я беру стакан с водой и делаю глоток.
— Милая, давай вместе съездим на шоппинг, — предлагает мама.
Если честно, я плохо спала из-за Малкольма и не выспалась. Я не хочу расстраивать маму отказом, но, думаю, она сможет повеселиться и без меня.
— Прости, мам, я не могу. Мне нужно разложить вещи.
— Ничего, милая. Я куплю тебе что-нибудь.
— Спасибо.
Я натянуто улыбаюсь и продолжаю ковыряться в омлете.
— Мне пора, — говорит Малкольм, поднимаясь.
— Хорошего дня, дорогой.
Я чувствую спиной этот холодный и пронзительный взгляд. Пробивает до мурашек. Держусь, чтобы не дрогнуть. Если сделаю это, он увидит, какая я слабая. Он поймёт, что надо мной легко взять контроль.
После завтрака я возвращаюсь в свою комнату и начинаю её обустраивать. Вешаю одежду в шкаф, раскладываю её по полкам. На туалетный столик ставлю свою маленькую косметичку. На книжную полку ставлю рамку с фотографией мамы и свою первую книгу, которую она мне подарила, — «Красавица и чудовище».
В доме, кроме меня и прислуги, никого нет. Хотя сама прислуга тоже отсутствует. Ну и ладно. Зато я смогу свободно прогуляться по поместью и всё здесь рассмотреть.
На первом этаже я была уже в кабинете Малкольма и столовой. Остальные комнаты неизведанны, и я собираюсь это исправить.
Сложив руки за спиной, я медленно прохожу по коридорам, рассматривая портреты предков Малькольма на стенах и живописные картины, запечатлевшие разные периоды истории поместья. Я открываю рандомную дверь и оказываюсь в бильярдной. В комнате много книжных стеллажей, старинная люстра висит над бильярдным столом, а под ним лежит ковёр. Здесь также есть камин и зона отдыха с диваном, двумя креслами и столиком, на котором стоит поднос с резными стаканами, бутылка алкоголя и шахматная доска.
Больше всего меня здесь привлекает, конечно же, бильярд. Я впервые вижу его вживую, а не по телевизору. Наклонившись над столом, я дотягиваюсь до красного шара и беру его в руку, разглядывая. Когда я возвращаю его на место, вдруг ощущаю касание грубой ткани к своим бёдрам. Моё тело цепенеет, сердцебиение учащается, потому что я знаю, кто позади меня.
— Мистер Хантер? — медленно поворачиваюсь. — Я думала, вы уже уехали.
— Я вернулся, потому что забыл кое-что сделать, — его взгляд плавно скользит по моей спине и останавливается на месте, где мы соприкасаемся.
Я вспоминаю, что на мне чёрное коротенькое платьице с голубыми цветами, и краснею. Малкольм, наверное, видит моё бельё и мою... Я резко разворачиваюсь, прижимаясь поясницей к деревянному бортику стола. Мужчина с едва уловимой усмешкой прижимается ко мне. Я замираю, не способна думать и реагировать на его близость. Голова полностью пустеет, когда он касается руками моей кожи. Лёгким движением руки он накручивает прядь моих волос на свой палец, а затем заправляет её за ухо, обнажая мою кожу. Он нежно проводит по ней пальцами, изучая изгиб шеи. Несмотря на жар, исходящий от его прикосновений, меня охватывает озноб. Я дрожу, наблюдая, как он играется со мной. Я уверена, он чувствует мой страх, и ему это нравится.
— Ты очень красивая мышка, — говорит Малкольм, переводя взгляд на мои губы. — Такая простая, невинная и боязливая, — надавливая пальцем на нижнюю губу, приоткрывая мой рот. — Ты должна на коленях благодарить меня за то, что живёшь здесь.
— Я-я вам очень благодарна, мистер Хантер, — от страха мой голос звучит как шёпот.
— Это всего лишь слова. Я хочу увидеть твою благодарность в действиях.
— Что мне нужно сделать?
Он чуть наклоняется, касаясь носом моей щеки. Я сильнее дрожу, сдерживая всхлипы и слёзы. Так страшно. Ни один мужчина никогда так не был близок ко мне.
Малкольм нежно берёт мое лицо в свои руки, отстраняясь, но удерживая хищный взгляд на моих губах. В мгновение он накрывает их своим ртом, безжалостно поглощая меня. Я сжимаю его пиджак в кулаках. Я не могу его оттолкнуть, как бы того не хотела. Боюсь, если сделаю это, он вышвырнет меня, как грязного щенка, и я снова останусь без дома и денег. И без мамы.
Мужчина сжимает рукой мою талию, страстно целуя мои губы, заставляя их болеть. Они распухают от его настойчивости, и я издаю жалобный стон. Ощущаю пряжку ремня мужчины, которая выдавливается в мой живот. Он так близко.
Наконец-то он отрывается от меня и проводит пальцем по моим влажным губам. Он перемещает руку на мой затылок и чуть дёргает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову назад и смотреть ему прямо в глаза.
— Ты будешь слушаться меня и делать то, что я скажу, мышка. Иначе я превращу твою жалкую жизнь в ад. Ты поняла меня?
— Д-да, — всхлипываю я.
— Хорошая девочка, — хмыкает с довольной ухмылкой и рвано целует меня в губы.
Малкольм уходит, оставляя меня опустошённой. Словно поцелуй высосал из меня все хорошие эмоции. Я в замешательстве и напугана. Теперь у него есть контроль надо мной, который я легко ему предоставила.
Мама вернулась с шопинга с кучей пакетов из дорогих бутиков. Она позвала меня к себе в комнату, чтобы показать покупки.
— Дорогая, это для тебя, — мама с улыбкой протягивает мне бумажный пакет.
— Что там?
— Открой и посмотри. Я надеюсь, тебе понравится.
Я открываю пакет и достаю оттуда маленькое чёрное платье с пайетками на тонких бретельках.
— Мама, разве оно не слишком открытое?
— Ты молодая девушка и должна одеваться красиво и богато. А это платье идеально подчеркнёт твой новый статус и, конечно, твою фигуру. Скорей примерь его, мне не терпится увидеть тебя в нём.
Я переодеваюсь в маминой ванне, чувствуя себя обнажённой в этом платье, которое едва прикрывает мою попу.
— Вау, милая, оно было сделано для тебя, — восхищается мама, подходя ко мне и беря за руки. — Посмотри, какая ты красавица. Мы обязаны показать его Малкольму.
Мне кажется, улыбка с моего лица никогда так быстро не исчезала.
— Что? Зачем?
— Давай, нужно похвастаться, — мама тянет меня к дверям.
— Может, не надо? Вдруг он занят, а мы ему помешаем?
— Идём, — уверенно говорит мама.
Она самая упрямая женщина, которую я знаю. Я не могу ей сопротивляться, видя, как обычные вещи делают её счастливой. Она заслужила счастье, пройдя нелёгкий путь в жизни, и я готова молчать ради её благополучия.
Мы подходим к кабинету Малкольма. Я начинаю дрожать, чувствую себя уязвимой в этом откровенном наряде. Обнимаю себя за плечи, чтобы немного прикрыть грудь.
— Милый, — сладко протягивает мама, заявляясь в кабинет мужа, — Оливия хочет тебе кое-что показать.
Малкольм раздражённо смотрит на маму, затем на меня и снимает очки. Он сжимает переносицу, громко выдыхая. Я прохожу в его кабинет, останавливаясь напротив его стола. Мама показывает мне убрать руки с плеч.
— Ну как, покрутись.
Я делаю, как говорит мама, чувствуя этот тяжёлый взгляд Малкольма.
— Тебе нравится, дорогой?
— Господи, Зои, — ворчит мужчина, поднимаясь, и подходит ко мне, разглядывая. — Зачем ты одела Оливию как шлюху?
— Малкольм! Что ты такое говоришь? Она выглядит безупречно.
— Она выглядит как шлюха, — резко говорит Малкольм, дёргая меня за плечо. — Я всегда знал, что у тебя нет вкуса, Зои. Я не позволю тебе портить нашу дочь.
— Мою дочь, — мама указывает на себя.
— Мою тоже, — мужчина прижимает меня к себе.
Мамин растерянный взгляд мечется между нами. Малкольм берёт меня за подбородок.
— Немедленно переоденься, Оливия.
— Х-хорошо.
Он отстраняется от меня, возвращаясь за стол. Опустив взгляд, я пробегаю мимо мамы. Я надрывно всхлипываю, утирая слёзы руками и пальцами. Слышу позади стук маминых каблуков и ускоряю шаг, запираюсь в своей комнате.
— Детка, не слушай его, — неловкий голос мамы доносится над дверями. — Он всегда такой ворчун. Не обращай внимания.
Знала бы ты, мама, что будет со мной, если я ослушаюсь его.
— Всё в порядке, мама. Не волнуйся за меня.
— Скоро ужин.
— Я не хочу.
— Ты не обедала.
— Мам, всё в порядке, я не голодна.
— Ладно, детка.
Я слышу удаляющийся стук каблуков и позволяю себе разрыдаться. Разве я этого хотела? Разве я заслужила ад, прожив там восемнадцать лет? Почему судьба жестока ко мне? Почему она не может подарить мне спокойную жизнь? Я так устала.
С надрывными всхлипами я падаю на кровать и заставляю себя попасть, чтобы успокоиться.
Умывшись и переодевшись в чёрную майку на бретелях и клетчатые пижамные шорты, я расстилаю постель, чтобы лечь спать, как вдруг дверь открывается, и в комнату заходит Малкольм. Он агрессивно приближается ко мне и хватает за волосы, заставляя меня подняться на носочки.
— Неблагодарная шлюха, как и твоя бестолковая мать. Я ясно сказал тебе слушаться меня, а ты не выходишь из своей комнаты мне назло, да? — сильнее дёргает меня за волосы. — Отвечай.
— Н-нет. Я просто не хотела есть.
— Сытая, да? — швыряет меня на кровать.
— Малкольм, пожалуйста.
Он становится коленом на матрас и наклоняется надо мной, вжимая мой висок в постель.
— Забыла жизнь с клопами в коммуналке? Соскучилась по чёрствому хлебу? Отвечай, Оливия.
— Нет, — я плачу. — Я благодарна тебе, Малкольм.
— Видимо, недостаточно. Но ничего, сейчас я тебя научу.
Он агрессивно стягивает с меня шорты. Я сопротивляюсь, мешая ему руками, но это не останавливает его, и он снимает с меня и бельё.
— Открой рот, Оливия.
— Пожалуйста, не делай этого.
— Открой. Рот.
Я открываю рот, и он засовывает в него моё бельё.
— Веди себя тихо.
Он отклоняется назад, держа руку на моей голове, а другой расстёгивая ремень. Я дёргаюсь и мычу. Он складывает ремень пополам и грубым движением туфель сдвигает мои ноги вместе. Я вижу, как он замахивается ремнём вверх, и зажмуриваюсь, готовясь к боли. Но как только грубая кожа сталкивается с моей, я думаю, что разорусь от боли. Рана на ягодицах жжёт так сильно, что глаза выпучиваются.
Я поднимаю взгляд, полный ненависти, и Малкольм смотрит на меня с мрачным удовольствием. Ему нравятся мои страдания. Ему нравится причинять мне боль. Чудовище. Я ненавижу его.
Мои ягодицы горят адской болью, но Малкольм не останавливается. Даже когда я прикрываю их руками, он бьёт и по ним.
Я не чувствую ударов, думая, что ягодицы онемели от боли, но, оказывается, Малкольм перестал наносить удары. Я смотрю, как он продевает ремень в петли брюк, а затем прижимается ко мне, сжимая мои ягодицы и вынимая бельё изо рта. Я шиплю от боли, но Малкольм затыкает меня жадным поцелуем. Отстранившись, он проводит пальцем по моей влажной губе и целует её. Так нежно и чувственно, что я не понимаю, что, чёрт возьми, с ним? У него шизофрения, что ли?
Малкольм поднимается с меня.
— Спокойной ночи, мышка.
Когда дверь за ним закрывается, я с шипением встаю с постели и подхожу к напольному зеркалу. Разворачиваюсь спиной к зеркалу и поворачиваю голову на бок, чтобы видеть, что со мной сотворил Малкольм. Красные полосы от ремня виднеются на моих ягодицах. Я осторожно дрожащими пальцами прикасаюсь к коже. Пальцы тоже местами красные. Чёртов Малкольм. Я никогда никого так сильно не ненавидела, как его. Как мама могла выйти за садиста? Он тоже так с ней обращается или только со мной?
Умыв прохладной водой лицо, я надеваю бельё с шортами и спускаюсь на кухню, чтобы найти лёд. Затем возвращаюсь в комнату, заворачиваю кубики льда в белое полотенце и прикладываю к попе. Чувствую мимолётное облегчение. Когда весь лёд растаял, я мажу ягодицы заживляющим кремом от синяков и ложусь спать на животе. Решаю, что с завтрашнего дня я буду пай-девочкой для Малкольма.