Глава 4
Оливия
С утра Малкольм взял меня с собой на работу, чтобы показать офис. Я просидела в его кабинете весь день. Пока он работал, подписывая документы, я тихо сидела в кресле и читала книгу. Мы обедали в ресторанчике, а после вернулись в кабинет.
Когда мы возвращаемся домой, Малкольм целует меня в щёку и уходит в кабинет, а я поднимаюсь в свою комнату. Почти открываю дверь, как вдруг громкие стоны доносятся из комнаты на другом конце коридора. Это комната мамы, но почему я слышу мужские стоны?
Посмотрев вниз в холл, я на носочках крадусь, слегка приоткрываю дверь и вижу маму с каким-то мужчиной. Я закрываю рот от шока, отступая назад и врезаясь в кого-то. Оборачиваюсь и вижу Малкольма.
— Теперь ты знаешь свою мать, — он наклоняется ко мне. — Она шлюха.
— Но почему она это делает? Чего ей не хватает? У неё есть дом, муж, деньги. Мечта, наверное, любой женщины.
— Потому что её шлюшье тело хочет разврата. Оно хочет секса, которого я ей не даю.
Я покрываюсь румянцем.
— Почему?
Хмыкнув, Малкольм касается моей щеки.
— Я ненавижу твою мать. Всё, что ей нужно от меня, так это деньги. Она хорошо жила без тебя, пока ты сводила концы с концами. Если бы я узнал раньше о твоём существовании, то сразу бы забрал сюда.
Малкольм прав. Деньги и мужчины всегда были в приоритете мамы. Она могла пропадать на пару дней, занимаясь грязными делами, а потом приходила с пакетами одежды. Она извинялась и говорила, что это ради денег, которые нам очень нужны. Я всегда прощала её, ведь была ребёнком. Теперь, когда я знаю правду, мне не хочется видеть её. Мне противно от её идеальной улыбки, которая всегда присутствует на её лице, от её притворства.
Слёзы текут от предательства собственной мамы. Малкольм прижимает мою голову к своей груди, поглаживая по голове.
— Шшш, мышка. Единственный, кто никогда не предаст тебя, это я.
Он целует меня в макушку, пока я плачу на его груди.
— Ты что-то сделаешь или оставишь как есть? — имею в виду мамины измены.
— Ей недолго осталось развлекаться.
— Что это значит?
Малкольм не отвечает. Он вытирает большими пальцами слёзы под моими глазами.
— Иди в свою комнату.
Вечером за столом стоит гробовая тишина. Я не смотрю на маму, которая привлекает к себе внимание, болтая о всякой ерунде. Малкольм отстранённо ест, бросая на меня взгляды, на которые я отвечаю.
— Вы двое сговорились, что ли? — писклявым голосом спрашивает мама.
Я молча смотрю на Малкольма. Он делает глоток вина.
— Может, мы просто устали от твоей болтовни, правда, Оливия?
— Угу.
Я не вижу маму, но представляю выражение её лица. Ей неловко слушать такое.
— Детка, я тебя сегодня весь день не видела, — кладёт свою ладонь на мою, но я резко отдёргиваю и кладу руки на колени.
— Кажется, ты была занята чем-то очень важным, что не заметила, как мы вернулись.
— Я не понимаю, о чём ты.
— Я поела, спасибо.
Встаю из-за стола и выхожу из столовой, направляясь в комнату. Не собираюсь слушать оправдания и ложь. И вообще не хочу слушать мамин голос, хоть она моя мама.
Я выхожу из душа, обёрнутая в полотенце, и сталкиваюсь с Малкольмом.
— Ой, — отступаю назад.
Он разглядывает меня с тёмным желанием. Его рука ложится на мою шею, заставляя меня приблизиться к нему.
— Я понимаю, теперь ты ненавидишь свою мать, но старайся не показывать это. Общайся с ней, словно ничего не было и ты ничего не видела.
— Я не могу.
— Постарайся, мышка.
Он целует меня в лоб и прижимается носом к виску. Его ладонь давит на мою поясницу, прижимая к своему телу.
— Я хочу немного продлить эту игру.
— Игру?
— Именно. Разве ты не хочешь отомстить своей матери за то, что она бросила тебя?
— Я не думала об этом. Мне кажется, месть — это слишком. Она всё-таки моя мама.
— Зои — ужасная мать и шлюха.
Он отстраняется, касаясь моих мокрых волос. Они медленно обвиваются вокруг его запястья, и он сжимает их, притягивая меня к себе.
— Я хочу, чтобы ты забралась на кровать и встала на четвереньки.
Я вглядываюсь в его глаза, пытаясь понять, чего он хочет и что собирается делать. На уме только то, что он хочет овладеть моим телом, и это начинает возбуждать.
— Выполняй, мышка.
Он легонько шлёпает меня по попе и подталкивает к кровати. Я на дрожащих ногах забираюсь на неё. Мужчина подходит сзади и касается моего позвоночника, надавливая, чтобы я прогнулась. Моя попа выставлена ему на показ, и не только она. Грубые руки касаются по бокам моих бёдер, максимально сдвигая их вместе. Мои половые губы выделяются. Я слышу шорох и резко оборачиваюсь, но рука Малкольма прижимает меня к матрасу.
— Лежи смирно, — произносит он глубоким и строгим голосом.
Что-то холодное и металлическое касается моих складок, и я дёргаюсь. Малкольм бьёт по попе.
— Я сказал, не двигайся.
Холодный продолговатый предмет трётся об мои половые губы, очень сильно возбуждая. Он проникает между ними, касаясь пульсирующего клитора. Я кусаю губу, чтобы сдержать стон. Предмет начинает массировать клитор круговыми движениями. Я сжимаю простынь от слишком приятного ощущения. Слышу, как Малкольм хмыкает, замечаю изменения в моём поведении.
— Малкольм, что это?
— Не узнаешь, пока не кончишь.
Я чувствую, как горят мои щёки. Малкольм очень быстро теребит мой клитор. Из меня вырывается стон, и я выпячиваю попу назад, словно кошка.
— Хорошая девочка, — хмыкает Малкольм. — Готова кончить?
Он накрывает мою спину своим телом, продолжая издеваться над моей киской. Его тепло, аромат заполняет пространство.
— Малкольм...
— Мне нравится твой отчаянный голосок, — усмехается над моим ухом. — Кончай, Оливия, — звучит как приказ, по которому я немедленно испытываю оргазм.
Дрожу и всхлипываю в простынь. Когда открываю глаза, вижу перед собой ручку Малкольма. Я запомнила её, потому что видела, как он писал ею в офисе. Но теперь она покрытая... моими соками? Я резко смотрю на Малкольма.
— Тебе понравилось, — с улыбкой пожимает плечами.
Он берёт мой подбородок и страстно целует мои губы, проходясь по ним языком. Его рука сжимает мою талию и скользит вдоль бедра под колено. Я целую Малкольма в ответ, пробуя вкус его губ. Жестокие и порочные, но упоительно манящие. От них невозможно оторваться.
— Ммм, хорошая девочка, — гладит пальцем мою губу, пока я смотрю на него с опьянением. Он рвано целует меня. — Ложись спать, мышка. И помни, о чём мы говорили до того, как я заставил тебя кончить.