Глава 6
Малкольм
Зои окончательно забила на Оливию и ушла в запой. Я ненавижу пьющих и курящих женщин, а Зои ненавижу ещё за её существование. Бестолковая дырка для траха. Больше она ни на что не годная, как тратить чужие деньги на шмотки.
Я терпел её долгое время и больше не собираюсь.
Оливия спит. Прислуги в доме нет. Зои выпивает в своей спальне. Я захожу в неё, морща нос от запаха никотина, спирта и спёртого запаха в комнате. Шторы плотно завешаны, кругом дым от сигарет и беспорядок. Сама Зои развалилась на кресле, закинув ноги на журнальный стеклянный стол, держа в пальцах сигарету.
Заметив меня, она пьяно улыбается и затягивается сигаретой.
— Что за притон тут устроила? — прохожу через горы шмоток и мусора.
— Пришёл учить жизни?
Я усмехаюсь.
— Тебя нет смысла учить. Ты тупая шлюха, Зои, — я приближаюсь к ней и останавливаюсь, склонив голову набок и засунув руку в карман. — Пора с тобой заканчивать.
Она усмехается.
— Заполучил Оливию и теперь выгоняешь меня?
— Не совсем, — моя улыбка становится чуть шире и злее.
Я замечаю страх в глазах Зои. Я люблю, когда люди испытывают страх, особенно те, кто стараются показать себя идеальными и бесстрашными.
Я беру открытую бутылку вина, подхожу к Зои и хватаю её за челюсть.
— Открой рот.
— Что ты делаешь, Малкольм? — в её глазах паника.
— Я заметил твою слабость к алкоголю, так почему бы тебе не допить эту бутылку, а потом уснуть. Навсегда.
Я силой открываю её рот и пихаю горлышко бутылки, вливая вино ей в глотку. Она сопротивляется, пытается увернуться. Вино льётся по её подбородку. Когда бутылка опустошается, я откидываю её на пол и поднимаю Зои за локоть. Она быстро опьянела и ничего не соображает. Я вывожу её из комнаты и останавливаюсь перед лестницей вниз. Я беру лицо Зои в свои руки.
— Встреча с тобой была ошибкой в моей жизни. Но благодаря тебе теперь у меня есть Оливия. Прощай, Зои.
Я толкаю её, и она, как мешок, с грохотом скатывается по лестнице. Когда звуки падения затихают, я спускаюсь к ней. Я приседаю на корточки и проверяю её пульс, касаясь вены на шее. Пульса нет. Под её головой образуется лужа крови, а из носа текут ручьи. Зои мертва.
Скорая помощь и полиция прибывают к поместью. Прислуга наблюдает, как тело Зои накрывают белой простынёй и перекладывают на носилки.
— Малкольм, что происходит? Я слышала сирены и голоса...
Обернувшись, я замечаю, что она смотрит вниз, где её мать выносят из дома.
— Что случилось? — её голос дрожит от тревоги.
Я обнимаю её, прижимаю голову к моей груди.
— Зои больше нет с нами. Она умерла.
— Нет, — она резко отталкивается от меня. — Как это произошло?
— Я нашёл её на лестнице. Видимо, она напилась и упала, когда спускалась.
Оливия закрывает рот руками и плачет, глядя вниз. Она прижимается ко мне, всхлипывая.
— Чшш, моя девочка, — глажу её по спине. — Теперь будет всё хорошо. Будем только ты и я.
На следующий день состоялись похороны. Присутствовали все, кто знал Зои, даже её любовники. Я не произнёс ни слова, как и Оливия. Она всё ещё тяжело переживает утрату. Зои похоронили на семейном кладбище.
Зайдя в комнату Оливии, я замечаю её на кровати. Она сидит, держа на коленях детскую книжку. Я сажусь рядом и поднимаю её подбородок.
— Эту книгу мне подарила мама, когда я была маленькой, — тихо произносит Оливия. Её веки красные и припухшие от слёз.
— Нужно избавиться от неё. От всех вещей, что напоминают о ней. Она была плохой матерью и не заслуживает памяти после смерти.
Я подхожу к камину, разжигаю его и возвращаюсь к Оливии.
— Дай мне книгу.
Оливия неуверенно протягивает мне книгу. Я беру её и бросаю в огонь. За ней отправляются все вещи, напоминающие о Зои. Оливии должно стать легче после этого. Словно ни этих вещей, ни самой Зои никогда не было в её жизни.
Приблизившись к Оливии, я обхватываю её подбородок, заставляя её посмотреть на меня.
— Так лучше?
— Наверное, — она кивает.
Я чуть улыбаюсь и наклоняюсь к ней, рвано целуя в губы. Отстранившись, я вглядываюсь в её глаза. Она смотрит на мои губы, и я понимаю, что она хочет того, чего хочу я. Снова накрываю губы своими, но уже более глубже и требовательно. Оливия стонет в мои губы, вызывая сильное возбуждение в моём теле. Она медленно ложится на спину, раздвигая бёдра и увлекая меня за собой. Я отрываюсь от её сладких губ, облизываю их, захватываю своим ртом, словно пожираю. Затем смотрю на её чёрное скорбное платье и разрываю его на две части. Лоскуты бросаю на пол, разглядывая тело Оливии. Светлое и нежное, мягкое и хрупкое, невинное и совершенное. И оно принадлежит мне.
Я касаюсь пальцем её твёрдого соска, и она, выгибаясь, упираясь киской в мой пах, прикусывает губу. Я резко сжимаю её бёдра и грубо подтягиваю её ближе к себе.
— Ах...
— Чувствуешь меня? — нависаю над ней.
— Малкольм, — её голосок такой отчаянный, словно она сейчас заплачет.
— Да? — мой голос глубокий и прерывистый.
Я толкаюсь в её киску пахом, надавливая на её чувствительное место. Оливия тянется к моей рубашке, расстёгивая её своими дрожащими ручками. Это так заводит. С рычанием набрасываюсь на её губы. Она вскрикивает, ощущая давление моего тела на её. Я снимаю с себя рубашку и кладу ладони Оливии на свой напряжённый торс. Они шаловливо скользят вниз и расстёгивают ширинку. Я ухмыляюсь, продолжая мучить сладкие губы и проникать языком между ними. Оливия достаёт мой член и направляет в свою киску, прикрытую чёрными кружевными трусиками. Я отстраняюсь и смотрю вниз.
— Ты не такая невинная мышка, — ухмыляюсь и сдвигаю её трусики в сторону. Провожу пальцами по гладкой коже. — Уже мокрая для меня.
— Пожалуйста.
— Пожалуйста что? Скажи это, Оливия.
Она хнычет, стесняясь сказать, и придвигается ко мне так близко, что головка проникает между её половыми губами. Я обхватываю рукой основание и вхожу в девственную киску.
— Так тесно, Оливия, — хриплю от сопротивления мягких стенок внутри киски.
Оливия шипит, глядя вниз, как я проникаю в неё полностью. Я знаю, ей неприятно, может быть больно. Поэтому, чтобы отвлечь, я горячо целую её и начинаю двигать бёдрами.
Я заглушаю ртом крики и хныканье Оливии, ритмично трахая её. Она сжимает свою киску, когда мой член касается нужной точки внутри неё, заставляя меня рычать и долбить её киску сильнее. Я закидываю её ноги к себе на плечи, и она оказывается под таким углом, что я могу глубже проникнуть. Толкаюсь в её точку удовольствия, пока она извивается и сжимает простыни.
— Малкольм, — шепчет Оливия.
Я оставляю влажный след на её лодыжках, глядя ей в глаза и сжимая её бедра. Её грудь подпрыгивает при каждом толчке. Оливия шепчет моё имя, словно что-то хочет сказать мне. Я резким рывком раздвигаю её бедра, опуская с моих плеч, и накрываю её грудь своим телом. Оливия берет моё лицо в свои руки.
— Малкольм, кажется, я сейчас кончу, — шепчет она чуть сиплым голосом.
Услышав, что она на грани, я чувствую дикий прилив похоти и рычу, трахая её глубоко и интенсивно, шлёпаясь бёдрами об её. Её сладкий ротик раскрывается в громком стоне, а глаза закрывают от удовольствия. Маленькая киска сжимает мой дёргающийся член, и последний раз толкаюсь, испытывая свой собственный оргазм.
— Вот так, мышка, — я плавно толкаюсь в неё, пока она дрожит от оргазма. — Ты была хорошей девочкой.
Я вынимаю из неё член, давая сперме вытечь из неё. Это зрелище по-настоящему заводит, и мой член снова твердеет. Однако я понимаю, что с Оливии на сегодня хватит. Ей нужен отдых, как моральный, так и физический.