Вечер
Кладбище. Здесь земля пропитанна смертью и скорбью. Это место всегда описывается как соединение мира мертвых и живых. Тут похоронено тело почившего, а его дух витает в воздухе, не способный выйти за пределы этой земли. Жуткое, холодно и сырое место, которое всегда сопровождается дождем и мутным туманом. Днем тут не по себе, но ночью еще хуже. Не смотря на полную тишь, что разбавляют лишь отдаленные песни птиц и ветровые реки слышни лишь ветки, скрипящие друг о друга. Они похоже на крики мертвых.
На кладбище нет места радости, но все считают его чем-то благодарным и всегда остаются ему должным, что почва разрешила спокойно запечатать в покое родных.
И Джаст никогда не понимал этот благородный интерес к кладбищу. Наоборот - он считает эту территорию пыткой, испытанием, игрой, которую люди сами придумали. Похоронить тело близких людей, навещать их, вечно подрезая старые раны? Это мазохизм. Еще хуже когда эти же люди утверждают, что нужно отвязать от себя все, что связано с погибшим. Но разве это не означает и забыть их? Полностью обнулить их в своей памяти, как стирая тысячи единиц и нулей в кодах.
Ему не нравится здесь. Ему не нравится смотреть на две могилы друг у друга. Как они постепенно покрываются слоем пыли, песка и грязи, как взбушенная почва медленно поднимается, проглатывая плитки. Как из раза в раз он читает одни и те же буквы, зная наизусть каждый камень в гравии.
Ему не нравится здесь.
Не нравится видеть родителей погибшими. Ненавидит старость, смерть, кладбище и душераздирающюю тоску. Он видел это на лице собственных родных.
Джаст ставит между могилами корзину с фруктами.
Гранат очень любил его отец и Джаст никогда этого не понимал. Горький, с кучей косточек, твердый как камень и с неприятным послевкусием, а отец любил эту гадость.
Зато мать любила всегда бананы. Сладкие, нежные, мягкие, без лишнего. А Джаст любил мандарины. Почему? Сам не знает.
Сегодняшний день был и праздником и адом одновременно. Уже прошло три года с тех пор, как погибла его мать - единственный член семьи. Тоска по мужу быстро свела ее с ума. Конечно не в полной мере, но женская утонченность будто за пару секунд, как в мультике, перешла в угрюмую старость. Приступ сердца схватил ее во сне.
Но почему праздник? Отец так же три года назад погиб в этот же день, так передали эксперты установившие точное время смерти когда нашли тело.
Они вместе. Судьба ли так решила, или случайность - никто не знает.
Небо было серым дымом. Ни солнца, ни облаков, словно весь небосвод покрыт блеклым полотном. Холодный ветер создавала мурашки, а рыхлая земля была ему суженной.
Джаст встает со скамейки. Просидел он тут час, может два. Он молча смотрел на старые фото своих родителей, которые выгравированны на голубо-сером камне. Он знает, но каждый раз когда их видит - поражается, слово это их первая встреча. Он идет к выходу из кладбища, проходя десятки, а может и сотни могил с такими же покойными. Выйдя за территорию кладбища он поворачивает на тротуар, сбегая с угрюмого места.
Но тело уйдет, душа - останется.
Он медленно и тяжело шагает по дороге домой с кладбища. Его плечи опущены, тело кажется бесжизненным, руки бесцельно свисают вдоль туловища, позже он прячет в карманы жилетки. Лицо бледное, глаза потухшие, взгляд устремлен в землю, как будто он ищет опору, которой нет. Тяжесть утраты придавила его, ноги с трудом переставляются. Каждый шаг дается с болью и внутренним сопротивлением. Ветер холодит лицо, но Джаст не ощущает холода, он полностью погружен в собственные мысли и горе. Шум окружающего мира кажется далеким и лишенным смысла. По дороге домой он идет словно полностью поникший.
(?): Джаст!
Рядом с ним быстрым шагом подстраивает Альфедов. Серые оттенки мира в мгновение переключились на цвета, где их центром был снежный белый. Джаст снижает темп шага, слыша как сосед пытается отдышаться в маске.
Он был одет так же, как и вчера. Но очки были другого цвета: не черные стекла, а прозрачные.
Можно было увидеть темные глаза, подобные манящему дну океана.
Они сразу притягивали и завораживали. В них сквозила какая-то необъяснимая сила и спокойствие, будто за их бездонной синевой скрывался целый мир эмоций и мыслей. Мир полный огорчений, но полный жизни. Смотря в них, Джаст чувствовал, как время замирает, а скудный день перестает существовать.
(А): Я сотый раз тебя зову.
(Д): А.. Да?
От гипноза очей его отрывает шум коробки, которую двумя руками держал Альфедов. Небольшая, но широкая. Сама коробка была больше прямоугольная, классического светло-коричневого цвета, ее обволакивала пленка и печать магазина. Вроде Джаст уже видел эту марку, но припомнить название бренда не может.
(А): Ага. Я отвлек?
(Д): Нет. Ну в плане - да, но так даже лучше.
(А): А... Э-это ка-
(Д): Что у тебя там?
Джаст предвидел этот вопрос за секунду, как его уже озвучивал Альфедов. Перебивает его тихим , монотонным тоном, указывая пальцем и своим интересом на то, что держит в руках сосед.
Говорил он тише обычного, с периодическими хриплыми слогами и неприятно выглядящими синяками под глазами.
(А): Ну.. Тут техника и пару вещей для художников.
(Д): Необычно. Зачем тебе?
(А): Так я.. Дизайнер?
(Д): А-а, точно. Сорян, забыл.
(А): Да ладно уж.
(Д): Нравится работа?
(А): Есть работы и получше, конечно. Но не жалуюсь.
(Д): Тоже верно.
(А): А тебе твоя?
(Д): Изначально вообще нет, а когда начал всерьез увлекаться, то затянуло.
Время летит незаметно, по крайней мере Джаст его не замечал. С Альфедовым было легко общаться. Пусть сосед и не всегда шел на диалог и зачастую выговаривал сухие ответы - с ним было приятно поговорить на любую тему. И в этот раз это была работа. Тема, на которую сложно что-либо рассказать, кроме необычных историй, а все истории связаны больше не с клиентами, а с самой ситуацией. В его случае: ошибкой в коде или сайте, неправильное написанная функция, не та цифра - в общем то, что может понять лишь такой же программист как и он.
Альфедов же подавал свои истории иначе: не сухо, скучно и занудно. Не смотря на свою не сильную коммуникабельность он вполне спокойно рассказывал свои случаи. Он подавал интересно, не занудно и формировал преложение так, чтобы даже дизайнерские термины звучали понятно. И самое приятное - рассказывал без лишней воды, лишь самое важное. Редкий талант.
Да, именно талант. Джаст помнил как еще со времени школы он не мог рассказывать параграфы и произведения так как это требуют учителя: только основные моменты, без описания второстепенных. Мало кто так умел, на его памяти человека два, а может даже три. Даже на бумаге, когда было время подумать, большая часть его надписей были не сильно важны. Проще говоря: создавать структуру в голове, выделяя важные аспекты и забывая малозначительные мелочи, это и вправду трудно.
Они проходят дом Альфедова. Джаст помогает соседу открыть дверь во внутрь, тот его благодарит. Альфедов проходит в дом и ставит коробку на тумбочку у шкафа. В коробке слышится звон от зацепившихся друг о друга металлических вещей.
(А): Зайдешь?
(Д): Зачем?
(А): Хочешь остаться один сегодня?
Джаст колеблется на приглашение войти, погруженный во внутренний конфликт. С одной стороны, он хочет побыть одному: поразмыслить о своем, уединится и погрузиться в тоску по родителям и по утраченному прошлому.
С другой стороны, одиночество для него сейчас тяжелое испытание. Он боится остаться совсем один, без поддержки и присутствия других, что вызывает страх и внутреннее напряжение.
Альфедов замечает мешканье соседа, кладет руку на дверную ручку, второй трет свою шею, словно ощущая, что спросил не то, что стоило.
(А): Ты был на кладбище?
(Д): Ага.
(А): Скорбить не принято одному, на сколько я знаю.
Джаст усмехается.
(Д): Ты даже не знаешь их.
(А): М-м.. Разве.. Это важно?
(Д): И по каждому незнакомцу ты слезу пускаешь?
(А): Нет.. Но надо же с чего-то начинать?
Джаст молчит. Предложение зайти все так же в голове вертится и желанием и нехотью. Альфедов нервно выдыхает и смотрит в серый асфальт.
(А): Хевил ни разу не видел моих родителей. Но всегда поминал из со мной.
(Д): Ебать. А как вы-
(А): Я почти всегда был с няней.
Глаза Джаста расширились от удивления. Этот факт сбивает с толку, заставляя его переосмыслить свои сомнения о преложение соседа. Тем не менее, несмотря на внутреннее смятение, Джаст принимает приглашение зайти, уступая желанию не быть одному.
(Д): Может чай и вправду не помешает.
Альфедов мягко улыбается, словно сам не хотел оставаться сегодня один. Приятная компания всегда будет стоять в приоритете между тишиной.
(А): Да, конечно.
***
(Д): На улице сегодня прохладно, да?
Джаст сидит на кухне, погружнный в свои мысли, ощущая контраст с недавним зноем. Хотя последние дни августа были очень жаркими. За окном уже начинается холод, и моросит мелкий дождь, который придает атмосфере легкую сырость и оттеняет наступление осени. На улице прохлада, а внутри кухни тепло и спокойствие, создавая ощущение уюта и защищенности.
Альфедов подходит к кухонному столу, включая кнопку электрического чайника, тот бесшумно начинает свою работу. Альбинос достает две одинаковые бледно-голубые кружки и кидает в одну из них пакетик зеленого чая, во вторую - черного.
(А): Мне нравится такая погода.
Чайник закипает спустя пару минут и он аккуратно заливает чай, наполняя чашки до нужного уровня, дает немного настояться. Потом он подходит к холодильнику, доставая молочницу, показывая ее Джасту. Немой вопрос: "С молоком?" и немой ответ Джаста покачивание головой: "Нет, спасибо". Он ставит ее обратно в холодильник. Взяв чашки за ручки он проходит через всю кухни и садится рядом с Джастом. Подвигает к себе поближе чашку-термос, снимает крышку и кидает себе пару круглых льдинок. Джаст впервые видел такое, чтобы лед был в отдельной е́мкости и стоял не в холодильнике. Даже с учетом термосной подкладки лед бы долго не простоял. Хотя в доме у соседа всегда была прохлада, даже сейчас, не смотря на уличный ветер, в доме работал кондиционер. Альфедов двигает чашку со льдом к Джасту, предлагая так же взять пару кусков, словно заботится о нем небольшим, но важным ритуалом.
(Д): А чего ты доставкой не пользуешься?
(А): Так я пользуюсь. С чего ты так решил?
(Д): Я думал ты на улицу вообще не выходишь днем.
Порой Джасту надо зашить рот нитями, дабы тот и вовсе не мог что-либо сказать. Сам прекрасно осознает, что снова перебарщивает. И снова - снова. Может стоит вычеркнуть это слово из всех голов, чтобы никто не мог его вспомнить?
Альфедов либо не услышал, либо не придал значения его словам.
(А): Выхожу. Ну.. Редко.
(Д): Разве нельзя было и коробку доставкой взять?
(А): Они не.. Насколько я знаю: они не доставляют из нужного мне магазина.
Он размешивает чайной ложкой в кружке лед, стукая ею по стенам. Неприятный звон затмевает гладкую тишину и лишь усиливающийся дождь за окном может с этим звоном соревноваться в неприязни.
Альфедов головой был повернут к висящей картине, где были изображены их с братом... С Секби пальцы. Обрава очков мешала Джасту увидеть глаза, в волосы загораживали и вовсе весь вид на лицо соседа. Он не мог увидеть, куда направлен взгляд Альфедова, но что-то ему подсказывает, что на саму картину.
(Д): Врать хуево.
Джаст делает глоток приятного теплого напитка. То ли личные предпочтения Альфедова, то ли случайность но чай был крепковат - так, как любит Джаст. А может он много о себе выдумывает и марка чая сама по себе такая.
Альфедов повернулся к нему с непониманием на лице.
(А): Ты про что?
(Д): Ты же соврал, да?
(А): Где?
(Д): Что доставки нет?
(А): Нет.
(Д): По тебе видно, что - да.
Собеседник ставит кружку на стол с глухим стуком, Джаст в нем слышал возражение. Альфедов хмурит брови и морщит нос. Выглядит забавно. Сейчас Джаст видит перед собой норку, перекосившую морду от кислоты съединого лимона. Мило.
(А): В каком месте?
(Д): Че?
(А): Как я выгляжу, когда вру?
(Д): Не знаю.
(А): Ты стебешься надо мной?
(Д): Я реально не знаю. Просто ощущение, что ты соврал.
(А): Э-э... Ты же айтишник?
(Д): Программист. Да.
(А): Значит учил физику.
(Д): К чему это?
(А): Разве знатоки такого не должны придерживаться.. Фактов? А не... Ну... Вот этого?
Он ставит локоть на стол и поднимает руку пальцами вверх, крутит ими в воздухе, намекая на "из пальца высосанно".
(Д): А я программист, а не физик.
(А): Но я-то от части тоже и то и то..
(Д): Боже! Просто не ври и все.
(А): А вот это к чему?
(Д): Да потому что врешь ты чаще, чем дышишь!
(А): Чего?
Джаст повысил тон. Не кричал, но и не говорил спокойной. Он раздраженно цокнул перед своими словами. Он посмотрел на собеседника. Альбинос сильнее сщурил глаза, прикусил уголок губы и смотрел лишь в гущу чая. Неловко.
(Д): Не пойми меня не так, я просто.. Кхм. Как бы типо беспокоюсь о тебе.
(А): Ага. Да.. Спасибо.
Он сказал это обиженно, словно через зубы. Нехотя. В ответ даже не посмотрел на него. Обиделся? Расстроился? Разочаровался? Джаст не знает. И знать не хочет.
(Д): У тебя красивые работы.
Джасту рядом с Альфедовым и молчать приятно. Именно в этом молчании для него есть своя приятная, почти расслабляющая атмосфера. Однако в данный момент Джаст чувствует напряженность в воздухе и хочет сгладить ее с помощью разговора. Да и сам виноват, понимает. Опять сказал лишнего. Он выбирает осторожную, нейтральную темы, чтобы не задеть чувств и не усилить конфликт. Его речь спокойна, размеренна, он старается поддерживать легкий, ненавязчивый разговор, создавая чувство взаимопонимания и снижая напряжение между собеседниками.
(А): Ты разве видел мои работы?
(Д): В первый раз когда пришел к тебе с мышкой.
(А): А-а.. Да, точно. Кстати о ней-
(Д): Можешь себе оставить.
(А): Спасибо, но нет. У меня другая.
(Д): Хочешь вернуть?
(А): Ну зачем чужие вещи в доме держать?
(Д): .. Чужие?
Он сказал это тихо. Шепотом, неслышно для окружающих и почти про себя. Одно слово ненеприятно вросло в уши и почему-то заселилось сердце, но мозг воспринимал его как что-то обыденное. Да они, в теории, чужие друг другу. Ну почему-то Джаст чувствовал, что они сблизились за это время
Хотя, может, на это ощущение влиябт его личные чувства к нему?
(А): А? Не услышал.
(Д): Я-я.. Сказал "верно". Пошли.. заберу тогда.
(А): Я не.. А может помню куда ее положил.
Между фразой альбинос делает запинку, словно по щелчку пальца, вспомнил о чем-то и скорее всего,о местечко, где лежит по тот самый подарок.
Альфедов встает из-за стола, в след за ним подскакивает серволлосый. Они медленным шагом, выходит из кухни, направляясь к лестнице.
Джаст сейчас не хотел забирать мышку обратно. Может это и было единственное первое, что их связывало между собой. Он помнит, как еще в детстве смотрел передачу с гадалкой вместе с матерью, и там всегда былик лишированные приметы в которые не верил никто, кроме пожилых людей из суеверных. Они смотрели и часто смеялись с абсурдных вещей, но почему-то сейчас ему отчетливо слышны слова:
"Если чужая вещь будет в твоем доме, этот человек будет возвращаться к тебе всегда, пока ты ее не выбросишь!"
Он не помнил ничего подобного до этого. Отпечаталась фраза его памяти и проиграла в голове полным предложением без запинок и сомнения. Может, это переломный момент, когда он поверит в приметы? Бред.
(Д): А если не найдешь?
(А): Ну-у.. Не думаю, что она пропала.
(Д): Ну а вдруг?
(А): Хорошо. Что ты хочешь?
Открывая дверь в комнату альбиноса проходит к своему рабочему столу, рассматривая на полках вещи в поисках мышки. Джаст медленно проходит и становится около книжного стеллажа. Он здесь был уже второй илм третий раз. может и больше. И каждый раз все здесь словно меняется. Но на деле ничего подобного не происходит. Может, так и всегда ощущается чужая комната?
(Д): Взамен покажешь свои работы.
(А): Тебе так они интересны?
(Д): Я видела работы Модди, там лютая абстракция и прикольные детали. А ты - его ученик.
(А): М-м. Соглашусь. Я мог бы и так тебе их показать.
Он щелкает пальцами и достае плоский объект из-под кучи бумаг - это было то, что он искал. Демонстрирует и показывает нашедшее Джасту. Тот лишь смотритс грустными глазами натянутой на улыбке. Идя к Джасту, Альфедов легким движением руки включает стоящий на столе компьютерный блок. Практически бесшумно он начинает гудеть.
Он подошел к нему, протянул мышку. Видя, как пепельноволосый довольно заулыбался альбинос повернулся и прошел обратно к компьютеру, уже вводя на мониторе пароль.
Джаст, получив приглашение, подходит ближе. Рядом с Альфедовым у стены стояло второе игровое черрное кресло: обклеенная наклейками из разных мемов, поцарапанные кожаные ручки. Скорее всего, это кресло принадлежит Хевилк.
Он хватает, его подтягивает к себе и плюхается смотря на уже разблокированный монитор.
На обоях главного экрана был букет фотографий. Альфедов быстро переключает на одно из программ, не давая рассмотреть обои досконально. Все, что заметил Джаст, так это фото с Хевилом и другое с еще одной высокой фигуры, которая нагинается над Альфедовом, скорее всего, это был Секби.
(Д): Необычные обои.
(А): Да? Хевил пробовал какое-то приложение, которое может переместить фото с галереи на главный экран и впечать их в обои.
(Д): Нихуя. Почему-то мне кажется, что я это уже где-то слышал.
(А): Ого. У тебя брал идею?
(Д): Скорее я ее разрабатывал.
(А): Так, вот.
Альфедов выбирает одну из тысячи одинаковых папок выбирает с файлами и фотографиями. Находит нужное, подписанное как: "РКЭИВМ".
(Д): РКЭИВМ?
(А): А?
(Д): Ну вот у тебя.
Джаст тыкает пальцем в левый угол монитора, указывая на заглавные буквы.
(А): А-а. Это название предмета.
(Д): Похоже на набор букв.
(А): Есть такое.
(Д): И что она означает?
(А): Там Модди еба-.. Сильно замудрил. Вроде как-то.. Реализация креативных эргонолоптический идей в материи?
(Д): Ты реально запомнил?
(А): Он сам даже произносит все это, вместо абревиатуры.
(Д): Жесть он.
(А): Есть такое.
Он подвигает мышку из своих рук Джасту, предлагаю ему самому листать работы
(А): Листай вправо.
Джаст берет мышку в руки и приближт первое фото, которое было уже включено на экране. Мышка была неудобная, плоская и полностью не обходовала ладонь, он чувствовал дискомфорт. Все же он привык к объемным формам. Что ж, мы же не про женщин?
На первом рисунке была изображена миниатюра замка. Вместо колонн были высокие и узкие пирамиды с флажками на них. Структура была выполнена из бетонных кирпичей. Сам дом был окрашен в песочный цвет.
(Д): Замок из песка?
(А): Первая тематика была пляжная.
(Д): Решил взять замок?
(А): Классика всегда самое лучшее в исполнении.
(Д): Есть такое.
(А): Знаешь почему именно пляжную он выбрал?
(Д): Удиви.
(А): Это было года два назад, летом. Он тогда с друзьями собирались на пляж и он хотел что-то придумать чтобы всех поразить.
(Д): Дай угадаю: он построил этот замок?
(А): Ага. Вроде даже в какой-то из соцсетей есть фото.
(Д): Да, было. Я видел.
Джаст перекачает на второе фото. На нем была схематика, состоящая из шести делений. На каждой из делений был изображен шар, который был открыт и показан с разных сторон. Внутри шара были разделение, напоминающее судочек.
(Д): А это че?
(А): Вообще.. Как думаешь?
(Д): Не ебу. Органайзер?
(А): Ну-у... Почти. Таблетница.
(Д): Сорян, но не похоже.
(А): Знаю. Не горжусь этой работой. Тема была про объем шара..
Он переключает на третий слайд и выскакивает уведомления о разрешение открыть программу.
(Д): Ой, это-
(А): Да, открывай.
Он нажимает на соглашение и через секунду открывается белое окно на пол экрана, где прогружается картина в белых, красных и розовых тонах. Напоминала это абстракцию с разными фигурами. Без смысла.
(Д): Нихуя , прикольно выглядит.
(А): Приблизь.
Джаст по привычке пытается нащупать колесо на мышке, но не ощущает этого. Смотря на нее он вспоминает, что у специальных мышек для дизайнерства вовсе отсутствует колесо и уже смотря на экран, под легким смешком собеседника, а он нажимает на плюс у правой стороны экрана приближая картину.
(А): Еще.
(Д): Еще?
(А): Ага. Да, вот!
Обычных покрас, где виднеется куча цветков иазных оттенков. В основном это были белые лилии, красные розы и серые металлические перекладины между ними.
(Д): Она сделана из цветов?
(А): Да. Задание было сделать современное искусство из трех цветов с помощью цветов.
(Д): Игра слов, забавно.
(А): Красиво.
Он не спрашивает, он утверждает. Джаст переводит на него взгляд, он выглядит тоскливо, грустно. Словно вспоминает как он делал эту работу. Почему-то складывается ощущение. Что перед глазами Альфедова летают флэшбэки о каких-то воспоминаниях. Он переводит взгляд обратно на монитор. Сочетание цветов, напоминает то, что у него рассажена на подоконнике, а вместе с тем вспоминает слова Секьи про Санчеза. Совпадает и с фотографиями, которые показывал его брат: у парня были блондинистые волосы с красными кончиками. И он носил серые резинки, заплетая их. Может, ему это послужило вдохновение?
Он вдохновился с Санчезом.
Джаста это нервировала. Сердце неприятно кольнуло, а пытаясь вздохнуть лишь выдохнул переменными вздохами. Неприятно видеть, что Альфедов тоскует по кому-то. А ощущение, что этот кто-то был близким для для него зарождала мелкую ревность в сердце. Вроде обоснованно. Обоснованное его чувствами. А вроде ревность к кому к мертвому? А может, Джаст опять надумывает лишнего и такое сочетание цветов дал сам в Модди.
(Д): А чего такие оттенки?
(А): Не помню.
(Д): Врешь же.
(А): ...
Молчит, смотрит на монитор, въевшиесь в цветы собственными глазами. Джаст, уменьшает фото и потом видит, как глаза соседа бегают по треугольным фигурам, круглым очертаниям и квадратным рамкам. Он потом сам видит в картине облик человеческого лица. Хотя это просто набор хаотично расставленных фигур.
Развидеть лицо не получается.
(А): Хочешь сам что-нибудь сделать?
(Д): Чего?
Альфедов левой рукой накладывает ладонь на ладонь Джаста и отбирает у него мышку.
Мгновенье для Джаста кажется чем-то невообразимым - едва уловимым прикосновением, которое сразу заполняет все его сознанием. В этот момент время будто замедляется: сознание сосредотачивается на тепле и легкой вибрации, которая передается от руки Альфедова. Для него это не просто физическое действие - это маленький знак близости, который вызывает тихую радость и трепет. Его сердце будто замирает, а мысли наполняются нежностью.
Он замирает. Рука также висит в воздухе, в том же положении, в котором держал мышку, а взгляд прикован к чужой ладони. Только сейчас он заметил, что Альфедов левопишущий и ходящая рука у него - левая.
Альбинос, дальтоник, художник и дизайнер. Еще и левша. Он словил, пожалуй, самые редкие стороны человека, который можно только отхватить.
(А): Попробуешь?
Его ступор прекращает сосед. Он переводит взгляд сначала на его лицо, а позже на монитор. Было открыто некое приложение, где была куча разных кнопок, в углу, висела открытая палитра в виде кольца всех цветов. Слева от нее был набор различных частей и множество других подобных вещиц, которые используется для дизайнерства. Альфедов отодвигается со стулом чуть правее от монитора и, схватив Джаста за ручку его сиденья, притягивает его кресло поближе.
(А): Тут выбираешь фигуру, нажимаешь сюда чтоб ее поставить. Потом вот сюда, чтобы изменить ее по иксу, тут по игрику, зед тут. Если хочешь сделать по-другому опиши мне, я помогу. Тут есть заготовки, а здесь интервалы...
Она смотрит на курсор мышки, который бегает по безграничным количеством кнопок, нажимает и клацает их, после нажимает стрелку "вернуть обратно", возвращает изначальное положение пустоты. После показывает как мельком курсор бегает по кольцу. И выбирает разные цвета.
Было приятно слушать голос Альфедова. Сам по себе тон у него был мягкий, чуть высокий и зачастую напряженный. Но сейчас казалось, как будто голлос сошел с чтивы. Он был спокойный, приятно, говорящий. Сложно описать это. Пожалуйста, иногда Джаст сам по себе замеяал, что человек говорит непринужденно. Некоторые буквы. наподобие шипящих и рычащих, звучали очень комфортно. Речь красиво поставленна.
Было бы Альфедову приятно узнать, что его слушают с любовью, с интересом и с вниманием к каждому слову?
Джаст погрузился в работу с приложением для дизайна, создавая сложный 3D-макет. Он внимательно изучал каждую деталь, скрупулезно моделировал объемы, текстуры и уровни освещения, стремясь воплотить в виртуальной модели все свои задумки, которые мог придумать мозг. Его пальцы уверенно двигались по мышке и клавиатуре, листая меню, настраивая параметры и корректируя мелкие элементы.
Периодически он обращался к Альфедову с вопросами - это касалось как технических нюансов программы, так и выбора деталей макета. Альфедов, спокойно и терпеливо, объяснял, подсвечивал нужные инструменты и даже предлагал свои варианты. Такое сотрудничество длилось почти три часа, причем время пролетело незаметно для обоих.
В процессе Джаст чувствовал, как его вдохновение растет, а поддержка Альфедова придавала уверенности. Он постоянно ловил себя на том, что даже простые вопросы стали поводом для маленьких разговоров, которые добавляли тепла и спокойствия в рабочую атмосферу. Благодаря сосредоточенности и терпению в скором времени макет обрел четкие формы и детали, а совместная работа превратилась в настоящее творческое взаимодействие.
***
(А): Держи.
Альфедов ставит на стол по левую руку от Джаста небольшую чашку с мороженым. Тем мороженым, которое сам Джаст приносил ему. Медленно протягивая к миске руку он не переставал смотреть на монитор, продолжая разбираться со своей моделью.
(А): Да не убежит проекция, поешь нормально.
(Д): Да ладно-ладно.
Джаст откидывается на спинку стула, задерживаясь пару секунд взглядом на компьютере. Он громко выдыхает впервые за все три часа и хрустит пальцами.
(А): А тебе прям понравилось.
(Д): Расслабляет, не спорю. Но вряд-ли я бы сидел так днями.
(А): А ты сидел так почти три часа.
(Д): Че говоришь?
(А): Что прошло уже-
(Д): Че говоришь?
(А): Что за ребячеств-
(Д): Че говоришь?
(А): Че говоришь?
После очереди Альфедова они одновременно проговаривают снова эту фразу в один голос. В унисон.
Усталость ли или приятная компания -не важно, но оба заливаются смехом. Искренним. Задорным.
У Джаста смех сравним с аристократическим, по крайней мере он часто это слышит. Низкий, монотонный. Барханный. У Альфедова с высокой нотой, детский, иногда с перерывами на захват воздуха.
От дрожащих от смеха рук ложа с подтаявшим мороженым трясется в пальцах, случайный вздрог от попытки успокоится и пара капель мороженного пролетают в сторону Джаста и попадают тому на щеку.
(А): Ой.. Бля-хах-ха. Прости.
Альфедов кидает ложку в миску с сопровождающимся звонким звуком и протягивает ладонь к Джасту, вытирая большим пальцем его кожу от сладкого десерта.
Когда пальцы Альфедова коснулись Джаста, в его мире внезапно воцарилась тишина. Сердце словно на миг остановилось, дыхание сорвалось и застыло где-то в груди, оставляя только легкое дрожание в воздухе. Внутри него все перевернулось - все чувства, эмоции и мысли смешались в одном единственном мгновении.
Взгляд Джаста расширился, он словно увидел что-то невероятно важное, что прежде было скрыто от глаз. Это прикосновение пробудило в нёюем забытое тепло, хрупкую надежду и одновременно - трепет, который невозможно описать словами. Казалось, течение времени замедлилось, а пространство вокруг перестало существовать.
Он перестал дышать не от страха, а от глубокой, почти священной связи, которая родилась в этом прикосновении - тонкой, как шелест листьев на ветру, и сильной, как пульс вселенной. Все органы души напряглись, наполняясь светом и ощущением бесконечности. В этот момент Джаст понял - ничего больше уже не будет прежним.
Вечер окутан мягким серебристым свечением, за окном льет дождь. Ритмичные капли стучат по стеклу, словно играют на хрустальных барабанах. Прохлада струится в воздухе, наполняя улицы свежестью и спокойствием, будто природа решила подарить миру долгий вздох отдыха.
Внутри уютно и тепло - легкий свет лампы мягко танцует по стенам, отражаясь в блестящих лужах на подоконнике. В каждом ударе дождя слышится нежная мелодия, которая успокаивает мысли и придает глубину мгновению. Воздух пропитан ароматом сырой земли и свежести, а внутри - тихий шепот уютных воспоминаний и спокойствия.
Этот вечер словно приглашение остановиться, почувствовать себя частью природы, раствориться в ее бесконечном потоке и позволить душе отдохнуть под музыку дождя и охладить горячие будни прохладой мокрого воздуха.
(А): Да-а уж. Давненько так не смеялся. Как тупни ржем с мема прошлого столетия.
(Д): Минусы?
(А): Нету.
Джаст засматривается на Альфедова. Он смотрит в окно, где капля играют между друг другом в догонялки, словно мотогонщики. Дождь стучал по подоконнику и цветам.
(Д): Не боишься, что цветы сломаются?
(А): От дождя?
(Д): Там целый ливень.
(А): Не впервой.
(Д): Тебе виднее.
Альфедов скрещивает руки на груди, переводит взгляд на стоящую до сих пор на столе рамку с фотографией Секби.
(А): Я вышел в надежде вернуться и увидеть его снова.
Джаст не понимает, выгинает бровь в немом вопросе. Он смотрит туда же, куда и альбинос. Вопрос сам испарился, показывая на ответ.
(А): Мы разошлись на... Очень.. Хуевой ноте.
Джаст ставит тарелку на стол, складывая рукив замок. Необычно видеть Альфедова с матами, пусть даже с двумя. От него больше веяло культурными выражениями. Хотя и сам Джаст уже слышал, как тот матерится. Но сейчас, когда он сам затронул эту тему, да еще и так выражается, ощущение иное. Словно он ему открывается, признает не чужим. Не врет. Доверяет.
(А): Прости за.. маты.
(Д): Да забей, уже Хевила не станешь.
Он сглаживает наводящимя тоску шуткой. Альфедов улыбается уголками губ. У Джаста сердце купается в тепле, видя как он помогает ему. Помогает? Возможно именно так.
(А): Я знал, что нам нужно поговорить, но решил, что не о чем.
(Д): Позвонишь ему?
(А): Нет.
(Д): Почему?
(А): Я не хочу.
Без колебаний, с четким утверждением и без минуты раздумий. В его голосе слышится лишь ненависть и отвращение.
(Д): Он тебя любит, вроде как.
(А): Знаю.
(Д): И хотел помириться.
(А): Знаю.
(Д): А ты?
(А): А я не хочу.
(Д): Знаешь, люди заслуживают второго шанса.
(А): Я знаю, Джаст.
(Д): Он мне показался хорошим другом.
(А): Другом. Но не братом.
(
Д): Ну хз, все же-
(А): Ему важнее собственное развитие, чем семья. Мне близкие важнее, чем.. Развитие.
(Д): Не понимаю вас обоих. Можно же уступить друг другу.
(А): Ну может в другой вселенной тебе твоя честь и самоутверждение дороже, чем близкий человек.
(Д): Я человек фактов.
(А): Верю. Ужасная погода.
Альфедов резко переводит тему.
(Д): Синоптики обещали грибной дождь.
(А): Верить синоптикам? Ты серьезно?
(Д): Хули нет? Редко ошибаются.
(А): Ага. Может быть.
(Д): Ладно, совру если не скажу, что каждый поход на кладбище сопровождается ливнем и туманом.
(А): Понимаю. А ты.. Прости, но к кому ходил?
(Д): К родителям.
(А): А-.. Ну..
(Д): Отец погиб на службе, мать от старости. И оба в один день с разницей в несколько лет.
(А): Судьба.
(Д): Веришь в нее?
(А): Я? Я похож на мечтателя и исповедца?
Сказать честно - да. Альфедов внешне идеально схож с ангелом. С существом, что прокладывает путь истине и сплетает судьбы других людей.
(Д): Какая у тебя мечта?
(А): А ты.. Догадайся, Шерлок.
Он подкатывает свой стул поближе, аккуратно на него садится и позже полностью расслабляет тело. Демонстрирует свою индивидуальность во внешнем виде. Показывает свой снежный белый цвет.
Джаст понимает сразу о чем речь. Тактично игнорирует впервые закрыв свой рот в нужное время. Молчит пытаясь не смотреть на соблазняющие желание зациклить взгляд на Альфедове.
Тот лишь мдакает.
(А): Вылечить эгоизм.
(Д): Что?
(А): Это моя мечта.
(Д): Эгоизм? У тебя?
Джаст засматривается на стикер с подчерком Альфедова, на нем нарисован мелкий эскиз лица Хевила. Очень похоже, словно не рисунок, а фото.
(А): Хочу умереть в любви.
Сердце Джаста пропускает удар. Сложная тема. Но может это шанс?
(Д): Почему.. Кхм. В плане это ну, эгоизм?
(А): Односторонняя любовь это убийство. А обоюдная - дар. Так Хевил говорил. А я сочетаю в себе и то и... Другое.
Замудренно, но Джаст все понимает. Если они с Альфедовым будут вместе, любить друг друга, не как друзья, а как пара - то это будет обоюдная любовь. Взаимная. Но после его ухода с этого мира - Джаст останется в односторонних чувствах. И надолго ли? Он сам не знает.
(Д): А ты любил когда-нибудь?
(А): Мне.. Эм.. Один парень признался. Санчез.. Подарил розы, выражающие любовь. Я ну.. Не чувствовал к нему любви, только дружеские чувства. На следующий день подарил лилии, как знак начало нового. В плане типо... Ну что забыть произошедшее.
(Д): Романтично.
(А): Он погиб из-за здоровья.
(Д): Мне... Жаль.
(А): Иногда я хочу вернуться и принять розы. Зная, что он умрет раньше я бы подарил ему любовь. Мне бы самому осталось не долго.
(Д): Слушай ты тоже не говори так.
(А): Извини? Как?
(Д): Все знают, что ты уйдешь рано. Но давай вспоминать это реже? Слушать такое - хуево каждому.
Альфедов ничего не отвечает. Молчание знак согласия, но согласия не давал. Странная ситуация.
(А): А ты?
(Д): Что я?
(А): Был влюблен?
Тело Джаста наполняется внутренним напряжением - слова словно застывают на кончике языка, потому что чувства глубоки и сложны для выражения.
Рядом сидит тот, для кого важны эти вопросы, и каждое мгновение наполняется значимостью. Джаст погружается в воспоминания и эмоции, пытаясь осмыслить свою любовь, настоящую или прошлую, ее силу и смысл.
Такое состояние не просто пауза - знак глубокой эмоциональной связи, где слова уступают место сердечному молчанию и взглядам, полным смысла.
(Д): Ага.
(А): И-и.. Что за "ага"?
(Д): Просто ага.
(А): Ясно все с тобой.
Альфедов смотрит на часы. Близится девять вечера.
(А): Останешься с ночевкой?
(Д): Э-э.. М..
(А): Не хочу оставаться один. Мне.. Плохо.
Джаст отказываться не собирался. Лишь боялся дать согласие. Но раз сам он просит, да и ему не хочется быть сегодня одному - почему бы и нет? Мысли бы обоих обгладали заживо.
(Д): Заебись. Давай.
(А): Подготовлю соседнюю комнату.
Альбинос встате со стула, он отъезжает в сторону. Парень проходит перед Джастом и кладет руку на плечо, похлопывая два раза.
(А): Спасибо.
За то, что остается? За то, что поговорили? За проведенный день? За то, что промолчал в нужный момент? За приятный вечер?
У Джаста в голове куча вопросов, и половина из них далеко не только к "спасибо".
Альфедов вышел из комнаты. Джаст шепотом под нос говорит:
(Д): Тебе.. Тоже.
Лунный свет отражался в каплях ливня так ярко, будто вместо дождя капало серебро.